Потерянный в подземельях

      Ледяные, испачканные в красной жидкости, руки невидимого стали сдавливать сильнее, причиняя мутанту боль в глазах и препятствуя дыханию. Невидимка все так же монотонно шептал.       «Я сделаю всё…», «Останься со мной», «Твой единственный выбор…»       Рафаэль задергался, пытаясь высвободиться из хватки, вцепился руками во вражеские, пытаясь оторвать их, но становилось лишь хуже. Боль была такой, словно в кожу вонзались когти, только это были всего лишь давящие пальцы. Вот, наконец, он резко отдернул руку ото рта и из горла вырвался полный ужаса крик. Он резко развернулся лицом к врагу, и лишь успев заметить едва различимый силуэт, почувствовал, как со всего маху упал на пол. Ниндзя быстро уперся вперед руками, и оттолкнувшись, перевернулся и попятился назад до тех пор, пока панцирем не коснулся твердой поверхности. Глаза его теперь были свободны, и он не раздумывая, поднял веки, готовый улицезреть своего мучителя во всей красе. Но картинка темной комнаты сменилась на знакомые очертания его собственной обители. Зеленоглаз ещё какое-то время не верил тому, что видел, и сильно помотав головой, вновь огляделся. Зрение поначалу было слабым, а картинка мутной, будто он смотрел через пленку*. Но даже сейчас он мог различить платяной шкаф, пустой рабочий стол и стоявшую слева от него кровать, с которой свисал край взбуровленного одеяла.       «Так все-таки это был сон… Просто плохой сон.»       Черепаха устало оперся карапаксом о тумбочку, которая и была той твердой поверхностью, и провел руками по лицу, стирая остатки кошмара. После, он повернул голову в сторону стола, будто та держалась на шарнирах. Стрелки отремонтированных часов показывали половину восьмого утра. Воспользовавшись предоставленным ему случаем, Рафаэль еще осоловелыми глазами уставился перед собой и погрузился в молчание. Закрыть надолго глаза он больше не рискнул, боясь встречи с таинственным шептуном. Он до сих пор не мог понять, что это в целом такое было. Говоривший до жути был похож на его старшего брата, в этом он не сомневался. Только его голос имел такие нотки баса. Но что было с его руками? Почему логово было разгромлено? И что это за комната? Они ведь тренировались в додзе, и не раз. Но кроме полок с оружием и небольших картин на стенах там не было ничего, и уж тем более никаких подозрительных дверей. И что это был за запах, который все это начал и который сопровождал его до конца сна?       Практически до самого момента звонка будильника Рафаэль не двигался с места. Он возобновлял в памяти фрагменты сна, выискивая в них даже самые мелочные зацепки, чтобы понять, что мог значить этот кошмар. Для обычного плохого сна все было слишком реалистично. У него до сих пор чувствовались те прикосновения ладоней на глазах, а в ноздрях чувствовались крупицы запаха гнилья. Руки Лоста во сне были в крови, значит либо с ним должна случиться какая-то беда, либо… да, скорее всего это. Намек, что брату грозит опасность. Так, значит Раф, будучи ему родным братом, просто обязан позаботиться о том, чтобы этого не произошло. И сегодня как раз удобный случай. Прошлой ночью одноглаз сказал ему, что сегодня они должны будут выбраться на поверхность, чтобы достать один артефакт из лаборатории крэнгов. Он пока не говорил, зачем именно он ему понадобился, но подметил, что «таким способом будет свершена месть». Он произнес эту фразу в сторону, не глядя на Рафа, а потому в сочетании с его природным хриплым басом это звучало вполне себе угрожающе. Зеленоглаз осторожно поинтересовался тогда, о какой мести говорит тот. И спустя пару минут тишины, Лост с уже знакомой короткой ухмылкой ответил: «Разумеется, месть этим скользким мозгам с глазками. За то, что они хотели в детстве причинить нам боль.» Вот только, когда он это сказал, Раф заметил странный взгляд синего глаза. Он был не совсем таким, как раньше.       Мастер сай тогда тоже усмехнулся в ответ. Да, таким образом они на десятую долю процента, своего рода, отомстят инопланетянам за прошлое.       А вот и сигнал. Будильник весело вибрировал и подпрыгивал в такт своему звону. Рафаэль тут же очнулся от мыслей, и поднявшись, нажал на переключатель, вернув в комнату тишину. Он за несколько минут заправил кровать и привел себя в должный вид, после чего вышел в коридор. На данный момент с братьями он общался уже более-менее нормально, но все ещё довольно натянуто. Это выглядело так же, как беседуют два незнакомых человека в каком-нибудь парке, перекидываясь парой-тройкой фраз по поводу погоды и последних событий. Но все же, сам того не замечая, Рафаэль стал чуть более открытым с ними и уже не замыкался в своих мыслях. Он мог от случая к случаю отпустить какой-нибудь колкий каламбур, как это возможно с его характером. Но все-таки Микеланджело всем своим беззаботным видом не замечал этих рамок и общался, как и раньше. Что сказать о Донни, он же наоборот не мог смириться с тем, что их брат уходит куда-то каждую ночь и возвращается за час до звонка будильника. Однако, из заботы к младшему, он старался хоть немного поддерживать мирную семейную атмосферу, но в большинстве случаев просто молчал или увиливал от ответа.       Прошел завтрак, братья вкусно поели и после небольшого перерыва пошли на тренировку. Сейчас Раф уже слегка привык к новому режиму и уже занимался более активно, чем в первые дни. Это не мог не заметить наставник, что его весьма обрадовало. Он видел, что постепенно между тройкой наступает мир и согласие, и на его бурой морде засияла довольная отцовская улыбка.       Когда время занятий подходило ближе к концу, Йоши скомандовал «ямэ» и плавным жестом длинного хвоста указал молодежи сесть. Обычно, так он подводил итог тренировки, стоя напротив или обходя братьев по кругу с заведенными за спину руками. Но сегодня он этого не сделал. Оглядев сыновей, крыс тихонько кивнул самому себе и начал свою речь.       — Итак, ниндзя. У меня есть для вас важная новость. В силу обстоятельств, мне нужно покинуть логово на три дня. Вы остаетесь одни, и поэтому мне бы хотелось удостовериться в том, что за это время все будет мирно и спокойно. Без ссор, без драк, — он мельком глянул на лидера и ученого, и дождавшись, пока те одобрительно скажут «хай, сенсей», продолжил. — Я думаю, вы помните, куда я регулярно ухожу, и понимаете, почему на такой срок. — трое согласно кивнули.       Это происходило каждый год. Сплинтер выбирал для себя определенный сезон года, месяц и точный день, после чего покидал логово. Никто из них не знает где, но все определенно понимают, что довольно далеко от их района, в их самом первом логове, когда они только стали мутантами, мастер остается для медитации. С тем местом связано многое. Первые воспоминания, первые впечатления и эмоции. Там обитает так называемый «дух» их семьи, и поэтому крыс добивается наилучшего внутреннего покоя именно там.       Объявление было окончено, наставник вежливо поблагодарил своих учеников за прошедшее в тренировке время и удалился в свою комнату. Черепахи тоже покинули додзе и расположились в зале перед телевизором. Если верить сегодняшний программе в газете, должна была скоро начаться премьерная серия нового сезона «Космических героев». Предварительно зеленоглаз заварил себе кофе и удобно сел на диване. Мики лег перед экраном, положив под себя подушку и увлеченно покачивая в воздухе ногой. Ученый смотрел буквально в одну точку, сделав карие глаза мертвенно-стеклянными. Когда же диван слегка прогнулся под весом темпераментной черепашки, Донателло обратил к нему свое внимание.       — Может, пока Сплинтера не будет, ты сделаешь перерыв от своих вылазок? — голос его был максимально заглушен, дабы младший не слышал вопроса. Он не знал о деятельности Рафа по ночам, и лучше было продолжать в том же духе. Также в словах кареглазого чувствовалась не прежняя отдаленность, а что-то иное, более теплое.       Рафаэль поджал нижнюю губу и отрицательно покачал головой.       — Меня есть, кому там ждать, — он не отводил глаз от телевизора, стараясь не смотреть на брата, и попивал из кружки. Но Донни лишь начинал от этого медленно злиться.       — А мы? Твои братья тоже ждут тебя, здесь. — он вздохнул и предпринял еще одну попытку вразумить старшего и притом не взорваться самому. — А что, если нам будет грозить опасность? Ладно уж я, ты давно меня ненавидишь. Но что если пострадают Мики и Сплинтер? Ты тоже развернешься и уйдешь?       Темперамент молчал. На его лице не выражалось никаких эмоций. Ученый свел брови к середине, но голос был так же тих. Голубоглазый был занят просмотром и особо не обращал на них внимания.       — За последнее время я сильно виноват перед тобой и заслужил такого отношения, но подумай хотя бы об остальных. Подумай о Мики. Он ведь верит тебе, как никому другому. Он до сих пор ни о чем не знает. И неужели ты и его тоже бросишь? — это было последнее, что мог сказать Донателло. Мысли закончились, а Раф даже не дрогнул ни единым мускулом.       Кареглаз опустил веки и понуро повесил голову. Он потерял надежду, что старший все же одумается. Все было потеряно. Однако именно сейчас темперамент наклонил голову и посмотрел на брата.       — Не говори ерунды, Донни. В том, что я ухожу, есть особая причина, и это никак не может повлиять на вас. Так что будь так любезен, прекрати давить на жалость. У тебя это плохо получается. — зеленоглаз поднялся с дивана и ушел на кухню, дабы добавить немного кипятка в уже на удивление быстро остывший напиток.