Потерянный в подземельях

      Вот и всё. Наконец. Он здесь, передо мной. Как и всегда, жалок в своем существовании.       — Этого не может быть… Просто не может быть…       И вот так каждый раз. За все время, будучи связанным, он лишь бормотал нечто подобное, опустив взгляд вниз. Прошел только день, а у нас впереди ещё столько интересного.

***

Обмякшее от усталости тело в бордовом кимоно буквально повисло на подвязанной к потолку верёвке, что до боли обвивала собой худые запястья. Голова едва держалась на плечах, опустившись вниз, словно у куклы. И лишь тихий звук вдыхаемого и выдыхаемого воздуха на пару с плавно движущимися плечами подавали признаки жизни их хозяина. На несколько секунд в помещение пробился тонкий поток света, дотянувшись до узника и тонкой полосой осветив черты его тела. Но вот он начал потихоньку пропадать, вроде как вырисовывая некий силуэт, а после и вовсе исчез, сопровождаясь тихим скрипом. Тёмная фигура приблизилась к пленному мутанту. Холодный взгляд одинокого синего глаза небрежно его смерил и опустился вниз. На распростертой перед ним ладони лежал колючий прибор, излучающий тонкий неоново-розовый свет.       От этого света заключённый раскрыл глаза и слабо поднял свою крысиную морду. Он обессиленно глядел на пришедшего, и слова тихо сорвались с его языка.       — Что… Что ты сделаешь со мной? — он немного помолчал, осоловело качая головой. — Убьёшь?       Фигура усмехнулась. Но вот только в этой усмешке совсем не чувствовалось и доли юмора. Нечто более, более мрачное.       — Не надейся на лёгкую смерть. Будет слишком неправильно и несправедливо, если ты вот так уйдешь, не заплатив должного. Я ведь прав? Если нет — поправь меня, — с некой иронией синеглаз развел руки.       Свободной рукой он достал из вкладыша на ремне нож-бабочку и большим пальцем коснулся лезвия, проверяя остроту. Одним быстрым движением нож со свистом разрезал воздух, а заодно и ткань халата. Две половины её послушно распахнулись, открывая доступ к покрытой бурой шерстью груди. Одноглазый мутант убрал оружие, и ещё шире разорвав ткань, приставил к телу узника устройство. Тот не успел и проделать и малейшей манипуляции, как острые шипы вонзились глубоко под кожу, дотянувшись до самого сердца и уже разветвляясь по нему не хуже настоящих сосудов. Колючка издала характерный писк, и из пасти крыса вырвался истошный крик. Мечник сделал шаг назад, довольно глядя на то, как тело мутанта бьётся и извивается в конвульсиях. Как закатываются карие глаза, скалятся клыки, дёргается тонкий хвост.       — Шикарное зрелище, не так ли? Первые ощущения мало приятны, но потом ты привыкнешь. К тому же, впереди тебя ждёт кое-что гораздо, гораздо серьезнее, — синеглаз дождался, когда тряска пройдет, и подошёл к мученику. Указательным и большим пальцами он вздрогнул его подбородок до момента, когда голова вновь поникнет. — Тебе это покажется мышиным риском в сравнении с грядущими испытаниями. Хотя, это и испытанием-то не назовёшь. В нём ведь не будет ни победителей, ни проигравших. Только нескончаемая боль. Правда, теперь исключительно для тебя. Я пронес достаточно страданий, чтобы передать эстафету тебе. Папочка… — последнее слово буквально опалило бурую с белыми полосками морду.       На испещренном мелкими затянувшимся царапинами лице растянулась широкая улыбка, а крыс испуганно осел и прижал уши, в панике бегая глазами.

***

      Первый этап пройден. Но на сегодня это слишком малая доля. Он заслужил в разы большего, чем проникновение проводов в свою тушку.

***

      На короткий период времени одноглаз покинул помещение, оставив несчастного пленника наедине со своими мыслями. Тот уже точно знал, что может его ожидать впереди, хотя о тяжести безумия своего мучителя мог лишь догадываться. Но вот, минуты пролетели, и комнату снова залил свет. Только уже не тот, что снаружи, а что исходил от лампы прямо над его головой. Такой вариант, наверное, знаком многим: мигающая лампочка, конусообразный металлический плафон. Теперь было видно, что крыс был подвешен практически у стены, а слева от него стоял железный стол. На него одноглаз разложил в ряд три ножа с разной заточкой и формой лезвия, разных размеров пинцеты и ещё какие-то прочие приспособления касательно вышеперечисленного.       Пленник поднял голову, не без ужаса оглядев приготовленные материалы. Одноглаз сутуло склонился над инструментами, доставая из сумки всё новые. Но вот всё было готово. Мутант выбрал один из клинков с двусторонней заточкой и ребристым лезвием и подошёл к жертве.       — Я совершил ошибку, не успев помочь, но ты не должен становиться убийцей по моей вине, — быстро выговаривая слова, крыс попытался вразумить мечника, вырываясь из верёвок, но тот лишь едва слышно хмыкнул, глядя на столь жалкое зрелище.       Черепаха взметнул клинок в воздух, и тишину снова разрезал болезненный вскрик. В ноги упал бордовый лоскут, а сверху на него резво закапала алая кровь. Крыс рванулся вперёд, звякнув висевшим под потолком крюком. Бурая шерсть обильно темнела в месте раны на животе.       — Все 15 лет я был вынужден бороться за еду, дом, жизнь. И ты говоришь после этого, что просто сожалеешь о своей ошибке… — одноглаз помотал головой, глядя на искривлённую в хищном оскале морду. — Нет, тут ты одним сожалением не оправдаешься. Черепаха сдвинул брови и тоже обнажил белый оскал, в то время как нож в такт биению сердца раз за разом вгрызался в податливую плоть, зацепляя острыми выступами на лезвии клочки и после беспощадно вырывая их наружу. Из буквально распотрошённого в клочья брюха в свете лампы поблёскивали органы. Было видно, как они движутся, обливаясь стекающим потоком крови. Из пасти крыса такими же клочками вырывался хрип, по губе полилась тонкая струйка крови.       Стряхнув мерзкую жижу с лезвия одноглаз отложил нож чуть в сторону от остальных инструментов. То ли он давал пленнику отдышаться, то ли действительно не мог долго решиться с выбором. Перевязанная бинтами ладонь медленно прошлась по оружию на несколько кругов и вдруг остановилась на ноже с более узким и длинным лезвием. Воин провернул нож в ладони и перевел взор на крыса.       — Ты даже осмелился наврать Рафаэлю. Или что? Постыдился правды? Потому что она столь мерзкая и позорная, да? — одноглаз вновь приблизился к заключённому и тупой стороной лезвия приподнял его голову, заставив смотреть себе в глаза. — Ты недостоин его. Недостоин жить с ним в одном мире.       Нож скользнул вниз, вмиг перевернувшись и оставив порез на ключице. Под действием болевого шока грызун дёрнулся вперёд и запрокинул голову. Он больше не кричал, а лишь хрипел, всё сильнее стискивая челюсти, будто наоборот пытаясь сдержаться       — Уже слишком поздно для мужества. Ты показал себя слишком большим ничтожеством ещё 15 лет назад, чтобы сейчас что-то исправить, — монотонным циничным тоном изрёк Лост, проделывая ещё одну манипуляцию и оставляя краснеющую полосу ровно посередине шеи, оголяя дрожащий кадык.       Крыс сжал кулаки и вытянулся во весь рост. Шерсть, словно прошедшей по ней волной встала дыбом, хвост безумно метался из стороны в сторону, уже, казалось, потеряв связь с хозяином. Крыс хищно зарычал, и словно одичав, кинулся на мечника, клацая облитыми кровью зубами.       — Ты монстр! Не смей говорить и слова о Рафаэле!       — Заткни пасть, мне твои слюни не интересны! — одноглаз с явным пренебрежением ударил пленника по морде, заставив заметно притихнуть. — Раф за несколько ночей привязался ко мне больше, чем к тебе за несколько лет. Если ты ещё не в курсе, он был усталым на занятиях, потому что по ночам ходил сюда ко мне. Я дал ему больше, чем ты, я научил его многим более практичным вещам, которыми я могу пользоваться сам, которые смогли одолеть мразь вроде тебя! И ты будешь мне ещё что-то говорить?! — мутант в одно мгновение сжал рукоять ножа и вонзил лезвие в глотку крыса настолько, что конец его показался с противоположной стороны.       Крыс замер в исступлении, раскрыв пасть в безмолвном крике. На панцирь брызнули алые капли. Выждав несколько секунд, синеглаз так же резко вынул нож, от чего тело опрокинулось назад и лишь благодаря подвязанным к рукам веревкам осталось в вертикальном положении.       — Не надейся, — хладнокровно завершил он, — это не сделает тебе легче. «Звезда» достаточно мощная, чтобы я мог сделать из тебя тряпичную куклу. Лучше побереги силы.