Всего посвящаю тебе...

      Словно маленькая звезда, ты горишь во всём мире. Словно тёплая искра пробираешься сквозь тьму. Сверкаешь так ярко, будто пытаясь заявить о себе ― светишься всеми лучами разных цветов и оттенков. Я хочу быть таким же, но… Даже самое пылкое чувство, что зарождается в «душах», не может быть вечным. Маленькая звёздочка, что так отчаянно пылала в небесах, пытаясь заставить заметить себя, постепенно начинала тускнеть. Дни и ночи проходили ― один за другим. И вот наблюдая, смотря на прекрасное небо, я стал понимать ― нет, уже давно осознал. Звёздочка, что сияла, угасла навеки…

***

Когда я проснулся, то первое, что я увидел ― пустота. Мне всегда было страшно оставаться одному. Не слышать и звука. Отчаянно метаться, то взад, то вперёд. Но несмотря на это, меня спасало лишь одно ― моя верная кисть и чернила. У меня было много чернил ― всех цветов радуги. Я часто брал свою донельзя большую кисть, макал в краски и начинал рисовать. Рисовал я всегда то, что сразу приходило на ум. Да, я любил это занятие, хотя и до сих пор обожаю… Так проходили «дни» напролёт. Я рисовал, исследовал пустоту, снова рисовал и снова ходил исследовать пустоту. Может, кому-то это показалось бы скучным, но не мне. Мне очень нравилось это. Мне, как бы это банально не звучало, нравилось каждый раз находить что-то новое, замечать в себе новое! Я радовался, как ребёнок, хотя не думаю, что им был… Но по какой-то причине мне всё же хотелось им быть. Хотелось подольше оставаться беззаботным, не знающим проблем и новой головной боли. Я думал, что так будет всегда до того момента, как… Всё изменилось. Изменилось много вещей. Должно быть в то время я ещё не стал замечать этого, но всё же. Перемены наступили также быстро, как я забывал многие вещи ― наверное, ранний склероз. Иногда я думаю: «А, было бы неплохо, если бы я жил хотя бы с единственным другом» Но мои мечты были также несбыточны, как и…предопределённость судьбы. Ирония, случайность или это было моим проклятием, я точно не знаю. Я знаю лишь одно ― это случилось. Я сидел как обычно, вертел в руках кисть, иногда рассматривал свои большущие кеды. А иногда… снова записывал обрывки воспоминаний в свой длинный бежевый шарф. Странный я, не правда ли? Хех, наверно, я похож на сумасшедшего. Уже говорю сам с собой. Но всё же здесь всё равно никого нет… Так кого же мне тогда спросить? Наверно, будет лучше если этот вопрос так и останется без ответа. И вот я поднимаю взгляд и направляю в «потолок». «Такой белый» ― я лишь с усмешкой невнятно мычу. Затем я кладу кисть возле себя. Ложусь спиной на «пол», припираю руками голову и после начинаю напевать что-то непонятное, но всё же от этого отчего в «душе» так приятно. Хоть и неясно отчего, но время от времени я начинаю что-то осознавать. «Эти чувства, откуда они?», ― в непонимание я вытягиваю правую ладонь перед «лицом». Я несколько минут рассматриваю свою костлявую руку. «Костлявая, как у скелета, хах…» ― эта шутка мне показалась глупой, но с другой стороны ироничной. Ирония в том, что я и так был скелетом ― ходячим монстром. Но, казалось бы, что в этом странного, я ведь давно это знаю и понимаю. Я уже привык себя видеть таким. Нет, не сказал бы, что я считаю себя человеком, я ведь им никогда и не являлся, просто… Просто мне казалось, что так я отличаюсь от других. Будто растёт ощущение пропасти между другими. Ненавижу одиночество. Ненавижу чувствовать свою бесполезность и ощущать словно не понят окружающими. Будто всем и вовсе плевать на моё существование! «Нет, так нельзя. Нельзя думать только о плохом, надо быть позитивнее», ― я стараюсь давить из себя хоть малюсенькую улыбку. Правда, стараюсь, но не выходит! Через пару секунд я чувствую, что что-то теплое стекает по скулам. «Слёзы, откуда?», ― с ошарашенным видом, я касаюсь фалангами скул ― они мокрые. С ещё большим удивлением, я смотрю на пальцы, что окрашены в чёрный мазут. ― Всего лишь краска, ― со вдохом, я нервно выдыхаю. ― Как иронично, ― я недовольно бурчу и, перевернувшись на бок, сжимаю пальцами шарф и переносицей утыкаюсь в него. «Так больно… не хочу... не хочу больше чувств, хочу спать…» ― эти слова эхом разносятся по всей черепушке. Вокруг тишина, но я молчу. Молчу, и лишь слегка вздрагиваю и обнимаю себя.