Гарри Поттер и деканы Хогвартса

Минерва Макгонагалл уже высказывала беспокойство, что к поступлению Гарри на первый курс, школа Хогвартс будет разобрана им же по кирпичикам. То этот мальчишка всех обитателей картин, что висят в школе переполошит из-за того, что он пролил на одну из них краску. Хотя к шести с половиной годам он начал вести себя более менее сносно даже по меркам профессоров Трансфигурации и Зельеварения. За безупречное поведение, что случалось не сказать что часто, Гарри позволяли сидеть за столами факультетов в Большом Зале. Вся школа уже давным давно привыкла и была готова к открытию филиала детского сада, правда деканы бы не перенесли этого. Особенно Северус, его, пусть и молодое сердце, сразу же прихватило бы. Вот и сейчас он, как и Макгонагалл, пристально следил за Гарри, который чинно сидел за столом Слизерина, медленно доедая суп. Староста Слизерина, одна миловидная девчонка, заботливо поглядывала на него, то и дело ловя строгий взгляд чёрных глаз. К концу трапезы Гарри уже пробирался за стол Пуффендуя, чтобы съесть десерт. — Мальчишка такой смышлёный, — все лопотала Помона Стебль, смотря, как её студенты дружно заботились об урагане по имени Гарри Поттер. *** Ещё одной привилегией для юного Гарри Поттера были походы в Хогсмид, а если повезёт, то и в Косой Переулок или Лондон. Он всегда с нетерпением ждал этого дня, чтобы начать клянчить у своих опекунов игрушки и сладости, которые бесчисленным множеством можно было найти в Лондоне. Помона Стебль и Филиус Флитвик никогда не отказывали шестилетнему ребёнку в новой игрушке, взамен той, что покупали в прошлом месяце. Так в комнате Гарри, которая находилась в подземельях Хогвартса уже скопилось приличное количество всевозможных мягких зверюшек. Особенно он любил рождественских оленей. Минерва Макгонагалл, когда был ее черед водить мальчика в магазины, часто таскала его за одеждой. Так как Гарри, как и любой ребёнок, особенно ребенок, проживающий в Хогвартсе, часто пачкался, рвал и протирал джинсы на коленках. Так что с Минервой ему приходилось часами примерять неудобную и тесную одежду, совершенно не подходящую для весёлых и шумных времяпрепровождений. Конечно, с Северусом у него были самые «родственные» отношения. Только к Северусу он ещё с самого первого дня относился по-особенному, правда знал, что зельевар не его настоящий отец. Хотя это не мешало мальчику звать его «папой». Так что с «папой» он ходил поедать мороженое, ходил за покупками по взрослым делам — покупать ингредиенты для зелий и ныть, что хочет метлу, да как у студентов пятых курсов. — Пап, я хочу метлу! Ты же обещал мне такую, — чуть ли не облизывая витрину ныл ребёнок, — я буду как Чарли. Северус закатил глаза. И так было всегда, когда они проходили магазин «Всё для квиддича» в Косом Переулке. — Будет у тебя метла, — отмахнулся он, а потом про себя добавил, — «Но годков через пять, а то я поседею раньше времени»… *** Постоянный гвалт и беспокойство стали настоящими спутниками жизни Северуса. Наверное потому, что он принимал все очень близко к сердцу, хоть и не показывал этого на людях. Но признаться, он любил тратить время на чтение книг для Гарри, каких-то интересных рассказов из жизни или просто говорить за чашкой какао как прошёл день. Но последнее время Северус оставался в подземельях один, а комната Гарри пустела. Сейчас Гарри Поттер любил вечерами засиживаться в спальнях факультетов. Когда семилетний Гарри Поттер хотел услышать истории про доблестных рыцарей или поиграть в плюй-камни, то он направлялся в спальню Гриффиндора. Только после этого, как выражался Северус, Гарри становился «гриффиндорцем на всю голову», а следовательно, от него можно было ожидать всего, чего угодно. Если он хотел услышать что-то про основателей и школу, то мальчик оставался в спальнях Слизерина или Когтеврана. Там можно было поучаствовать в экспериментах и послушать интересные разговоры. Также Гарри любил спать в спальнях факультета Пуффендуй. Там всегда царила приятная атмосфера, чьи студенты кормили его вкусностями и рассказывали забавные истории. Ну, а сегодня Гарри остался в спальне гриффиндорцев. Северус устало опустился в кресло. — Значит наш доблестный рыцарь завтра что-нибудь да учудит. Мерлин, спаси школу от разрушений, — вознёс глаза вверх зельевар. *** В основном Северусу очень нравилось, да он был горд, когда слышал это заветное «папа» из уст мальчишки. Но была и обратная сторона. Северус давно понял, что он не мог быть злым деканом, потому что как только ты начинаешь отчитывать студентов, в полуметре от тебя раздается: «Папа, я ушиб коленку» или «Пап, то, что взорвалось в соседнем кабинете устроил не я!» Быть отцом, пусть и ненастоящим, это каждый месяц готовить мазь от ушибов, потому что с этим непоседливым ребёнком полбаночки лекарства стандартно уходило в неделю. А тут ещё мальчишка уговорил подарить ему на Рождество метлу. И это в восемь с половиной лет! — Мерлин, такими темпами в одиннадцать он захочет машину, а в пятнадцать он попросит самолёт, — всё высказывал своё недовольство зельевар, сидя в учительской. — Не будь таким ворчуном, Северус, как будто бы тебе вчера исполнилось пятьдесят, а не мне, — шикнула на него Макгонагалл, — может быть у мальчика талант, как и у его отца. Не забывай, такие гены просто так не задавишь. Северус выпрямился в кресле и отвлёкся от газеты «Практика Зельеварения». — Талант? Талантом я это назову, когда он умудрится не переломать себе хотя бы половину костей в своём теле. Квиддич, глупое занятие. Да это же сравнимо с суицидом. Совсем для гриффиндо… — Пап! — в кабинет ворвался мальчишка, одетый в уменьшенную копию формы гриффиндорской команды по квиддичу. — Я пойду летать! Чарли обещал мне показать пару трюков! Северус поднял глаза на вбежавшего ребёнка. — Если что-то повредишь, то я покажу Чарли пару часов отработки в неудобной позе для чистки котлов. Ясно? Гарри покрутил в руках свой Нимбус, который был немного уменьшен по его размеру с наложенными на него ограничивающими заклинаниями. — Ясно, я так и передам, — отмахнулся он, — я пошёл! Представляешь, я вчера смог поймать снитч! — К ужину чтобы был, ясно? — крикнул в след зельевар. Макгонагалл восторженно произнесла. — Это талант. Определенно талант. — Мда, только потом синяки талантливому мистеру Поттеру лечу я, а не вы, — покачал головой Северус, возвращаясь к журналу. Всё-таки седые волосы появятся гораздо раньше, чем это было предусмотрено природой. *** Гарри Поттер любил сидеть на уроках. Пока остальные занимались, он занимался своими делами, сидя за учительским столом. Гарри нравились занятия профессора Флитвика — там всегда можно было посмотреть на то, как предметы летают! Филиус разрешал ему ходить по классу и даже пытаться поймать левитирующие перышки или посмотреть, как горячая вода в бокале превращается в лед. Занятия Макгонагалл и Снейпа он тоже любил. Мальчик мог почти весь урок, с безопасного расстояния, конечно, смотреть, как над котлами завивается разноцветный пар, после того, как студенты добавят разные ингредиенты в свои котлы. Но профессор Снейп никогда не позволял ему шуметь на его уроках, или же рисовать в его учебнике. Профессор Макгонагалл тоже была весьма строгая женщина, редко позволяющая какие-либо шутки на занятии Трансфигурации… но и у неё на уроке было весело, особенно когда кто-то заколдовывал чайник в черепаху, и она ползала по столу и пускала пар. В свободное время Гарри тоже обучали магии. К девяти годам он уже частенько ходил со Снейпом за ингредиентами для зелий в Запретный лес, под руководством Макгонагалл превращал спички в иголки, пользуясь её палочкой, а профессор Флитвик научил его леветировать лёгкие вещи, такие как пёрышки и свитки пергамента. — Добавляй ингредиент по очереди, — наставлял зельевар, когда смотрел, как девятилетней Гарри умело нарезает корень ромашки. — Знаешь, пап, я хочу быть зельеваром, ведь у меня хорошо получается, да? — воодушевленно произнес мальчик. — Конечно, — потрепав по голове ребёнка обрадовался Северус. «Шах и мат, Джеймс Поттер»