Новенький не приживётся, отвечаю

      Семеро молодых парней суетятся возле Chevrolet Tahoe. Вещи уже давно закинуты в багажник, но на скамейке, возле подъезда, ещё ждёт своей очереди рюкзак. Парни с 5 утра на ногах, потому что им нужно как можно скорее и беспалевнее покинуть этот город. Алмат и Лёша оглядываются, изучают крыши, всматриваются в кусты, озираются на прохожих. В любой момент Лаггер и Мист могут открыть огонь и разнести эту команду нахер. Чё они вообще пристали?       Сашка уселся на переднее сидение тачки, немного поёрзал, дабы найти удобную точку, и, наконец, успокоился, вставив наушники в уши, но не всё так просто: к русоволосому подошёл недовольный Слава, нарушив комфорт: — Вставай, ты здесь сидеть не будешь, — хмурясь, сообщает Ронжин и немного тянет Хелда за плечо. — Чё тебе надо? — Недовольно спрашивает Сашка, вытаскивая наушник. Отдёргивает плечо, а затем медленно выползает на улицу, попутно отталкивая Славу, чтобы выместить злость и не наступить на ногу главарю. — Почему я не могу поехать спереди? — Я не хочу на тебя отвлекаться. Такой ответ тебя устроит? — Каким образом я могу тебе помешать?       Слава проигнорировал вопрос, просто закрыл дверь за Киселёвым и, обойдя тачку спереди, сел на водительское сидение.       Когда все наконец-то уселись, Слава включил музыку, и машина тронулась. Не сказать, что Саша был рад такому расположению в автомобиле, ведь его «заменили» братом. Будто бы Ронжин хотел Киселёва рядом, но какая-то гордость, что ли, не позволяла, поэтому он заменил его просто братом, либо это какая-то тупая версия, поэтому забейте.

***

      Прошло часа два. Пейзажи сменялись один за другим: то густые леса, то огромные золотистые поля. Солнце светило нещадно даже через толстые, покрытые тёмным слоем, окна машины. Музыка в транспорте играла на минимуме; шум мотора и скрип колёс — всё то, что настораживало водителя, но вида он не подавал, с сосредоточенным лицом ведя автомобиль и параллельно продумывая план действий, как будет чинить тачку.       Ял, как всегда, подсел к Сашке-Равычу, снова начиная перешёптывания, а то и активную болтовню. В принципе, ничего нового. Они всю дорогу пытались рофлить, но из-за напряжённого Славы, энергия которого передавалась и остальным, весь смех куда-то испарялся, как и вода от такой жары, что и кондиционер не помогал.       Резкая остановка, от чего все в панике, только лицо главаря остаётся спокойным. Парни замечают, как из-под капота во всю валят клубы дыма. Все сразу вышли, забирая своё сокровенное — телефоны и рюкзаки, и смотрели на мучащегося в то время водителя авто — за Славой, слушая его отборные маты, что так резали уши. Но, вскоре, он прекратил заниматься этой брехнёй и сел попой на асфальт, вздыхая от осознания, что сделать ничего невозможно. Это была точка невозврата: кругом ебаный лес. — Дальше пойдём пешком и заночуем где-нибудь в лесу, предупреждаю сразу: возражения не принимаются. На этой машине далеко не уедешь, разве что в Ад… — Мы же новую взяли, — начал Сашка, но оказался перебитым. Он и без того Славу подбешивал, так ещё и в такой сложной ситуации встрять пытается не по делу. — Значит такая «новая», но как факт: поедем дальше — взорвёмся, а я не суицидник, знаешь ли.       Все стали переваривать информацию, посматривая на Алмата, который ездил за этой машиной. Он хотел их убить? Но тогда погиб бы и сам. Работает на детективов? Давно бы уже слил им всю информацию. Нет, он не может быть предателем, категорически нет. Просто стечение обстоятельств, это могло произойти с каждым. И можно было бы внушить себе это, если бы парень постоянно не отвлекался на телефон, что-то печатая.       Сашке же так и хотелось стукнуть Славу за то, что его выкинули с переднего сидения, за этот инцидент, за унижение в принципе. И всё же, болтать попусту и возражать главному никто больше не хотел, как и удара в челюсть. Поэтому, когда Слава спокойно встал, отряхнулся и взял свои пожитки, они побрели по краю дороги.       Ключи они тоже зачем-то вытащили, да и вообще всё из бедной машины вытряхнули, Никита даже хотел заняться отпечатками, но его вовремя оторвали. Конспиратор хренов. Так они и шли до самого вечера, пока не решили сделать на ночь привал, чтобы утром, с новыми силами, выдвинуться в путь, так как все уже изрядно устали, а ноги просто заплетались.       Как только солнце село, парни нашли себе хорошее место для ночлега: за двадцать метров от трассы на хорошенькой маленькой полянке. Там они и принялись расставлять свой мини-лагерь, а потом нашли себе по ветке и стали жарить сосиски — эконом вариант, который устраивал многих. Спички имелись, дрова прямо под рукой, палатки есть, еды тоже достаточно. Да и на долго они тут не задержатся, а лишь на одну гребанную ночь среди жучков и паучков, всяких кошмариков. Что? Разве эти здоровые лбы могут бояться каких-то насекомых? Нет, просто Женёк визжал как девчонка, прыгая, когда Рав сообщил ему о наличии полевого паука на голове.       Тишина. Только кузнечики, лягушки и комары прерывают идиллию, а, ну ещё Алмат, который слишком громко жуёт. Пламя потрескивает, дрова постепенно исчезают, смирившись со своей участью, а парни посматривают друг на друга глазами, полными счастья. Да, у них сломалась тачка, им холодно в этом дурацком лесу, за ними охотятся детективы, которые, в принципе, всего лишь-то хотят их убить, но они все вместе.       И вот настало время ложиться спать, чтобы с восходом уже отправиться в путь. Конечно же палатки парни сразу между друг другом распределили и уже готовы были спать, но Рав и Ял решили ещё посидеть. Мешать не будут, а это — самое главное. А остальное, уже спящих, дураков не касалось.       Беседа была на тихих тонах, чтобы ни в коем случае никого не разбудить. Какими бы жестокими они не были, эта человечность и забота всё же в них присутствует, пусть и вымещается только на родных. А кто им эти парни? Да, в общем-то, и есть самые родные, ведь родители их не понимают, считают преступниками, отказались от собственных детей. Больше всего по этому поводу переживал Слава. Наверное, от части, он такой грубый из-за злости на родителей, которая переросла в ненависть во весь мир. Он же предпочитает это никому не рассказывать, чтобы не давать слабину: «вредно для образа».       А Лёша с Сашей вспоминали прошлое, какие-то весёлые моменты, своё знакомство, да и вообще говорили на общие интересные им темы ещё полчаса. Вроде ничего им и не мешало, но… — Саш, слушай, ну… Как бы это правильно сказать… Дружбы же между омегой и альфой не существует, понимаешь?.. А-э… Люблю я тебя дурака, вот. И не пялься так на меня, прошу.       Рогов же, наоборот, с него не сводил глаз от такого сильного заявления. Внизу живота потеплело. Всё слишком резко. И то, что на бедного омегу навалились, прижали к холодной земле, а потом просто заткнули поцелуем… Слишком быстро. А потом пассива быстро взяли и подняли, беря на руки. Снова. — Ты мыслишь чуть нелогично, но я с тобой согласен… — Хриплый голос прозвучал возле ушка омеги, горячее дыхание опаляло шею. Вот так, просто с ничего, с обычного признания и начались их ночные посиделки за голубым чаем под луной, на холодной и влажной траве. В их новом месте. Это пробивало до мурашек. Тело, особенно внизу, потеплело, да и младший уже не соображал, что происходит.       Как его раздевали грубые, но уже такие родные руки, Лёша не помнил сам: ни тот момент, когда на его тонкой белой шейке оставили алую метку и пару следов рядом, ни то, как они всё-таки оказались в палатке. Он утопал в удовольствии. Это была его мечта: так любить человека, что забываться рядом с ним. Белая пелена возбуждения накрыла его. Он не отдавал отчёт в своих действиях, распуская свои руки и нагло зарываясь под ткань боксёров и штанов своего партнёра.       Да, это был его первый раз. Да, он был девственником во всей своей красе, но, походу, он и сам про это забыл, ведь бело-прозрачная жидкость выливалась из колечка мышц. Он уже просто потёк из-за своего возбуждения. Дальше было всё как в тумане: его тело полностью в руках любимого человека, и Алексею ничего больше не надо.       В его личное пространство наконец-то вторглись чужие длинные пальцы. Они разминали розовые горячие стенки, неприлично хлюпая внутри. Было чуть дискомфортно, непривычно, но это чувство наполненности откидывало все неприятные ощущения подальше. А потом в него вошло что-то побольше…

***

      Прекрасное утро, лучики солнца уже принялись за работу: прогревают землю и дружелюбно щекочут лица парней. Бесик начал мило морщить носик, борясь со сном, который уже собирался уйти, но Сашка — любитель поспать подольше. Слава же, как ранняя пташка, уже давно не спал и наблюдал за этой картиной: Киселёв-старший расположился на его плече, закинул руку и ногу на него, тихонько посапывая и морща носик. Об этом мечтал Ронжин давно: просыпаться и засыпать рядом с любимым человеком, но сколько омег было рядом, парень только сейчас смог себе в этом признаться.       И всё-таки, какой бы умилительной эта картина ни была, Славе придётся разбудить этого ангелочка. Придётся, но попозже, а сейчас он аккуратно вылез из палатки и начал обход по лагерю, чтобы всех разбудить и предупредить, ведь альфа не позволит никому нарушить сон Сашки. Почему? Ронжин сам не может дать. И вот, когда вся банда (кроме Хелда, естественно) уже сидит возле вчерашнего костра, главарь даёт команду: «вытащить и посчитать сколько у них в сумме денег». Не сказать, что сумма их обрадовала, так как на руках всего лишь 15k, а в лесу банкоматы не предусмотрены. Не думаю, что надо объяснять, что для зажравшихся мажоров эта сумма просто на час, они быстро её куда-то сольют, тем более, их семеро.       Решено: надо ехать в город за деньгами, иначе не выживут. Слава, как главный, принял решение отправиться в их штаб в одиночку, но именно в этот момент из палатки выполз Сашка. Такой сонный, ещё непонимающий, что происходит, он медленно потягивался, но когда услышал, что Ронжин собирается туда один, запретил ему так рисковать и заставил взять с собой. Что ж, главарю только интереснее.       План они, конечно, составили так себе: выйти на трассу, отжать тачку, убить водителя и отправиться в место назначения. И всё было бы нелепо и быстро забыто, если бы Слава буквально через 20 минут не нашёл бы тачку. Он «голосовал» на трассе, а когда добродушный водитель всё же припарковал авто, главарь попросил его выйти из машины и отойти пару метров под предлогом того, что у него что-то с машиной, надо посмотреть. В принципе, почему бы и не помочь молодому парню, который хорошо выглядит и отводит все подозрения, что где-то есть подвох. В это время Сашка завёл машину и стал ждать выстрел, чтобы заехать за Славой и, наконец, умчать в город.

***

      Чёрный гелик останавливается возле подъезда какой-то гостинки. Сашка терпеливо выжидает, когда Слава вытащит свою попу из машины, а затем начинает припарковываться, потому что идти в штаб было решено вместе. Ронжин оценивает обстановку на улице, где моросит и неприятно пахнет гнилью. Наверное, подох очередной алкаш.       Парни поднимаются на самый последний этаж, следуют по длинному извилистому коридору, пока не натыкаются на их дверь, которая отличалась от других хотя бы качеством. Так как в штабе они хранили огромные суммы, то на защите решили не экономить, поставив сигнализацию, сейф с миллиардом вариаций кода и чуть ли не лазеры, которые Алмат представлял в своей голове. Слава открывает дверь, насвистывая только ему известную мелодию. В нос бьёт какой-то незнакомый запах, нехарактерный этому месту. Здесь, скорее, должна быть горечь и «секс», но в воздухе витает что-то мятное, сливающееся с хвоей. Если мята принадлежит Алмату, то хозяина хвои определить невозможно.       Саша «тянет» носом ароматы и пытается осознать произошедшее, когда Слава уже давно проскочил в зал и стоит там, взявшись за голову: всё разбросано, перевёрнуто, а посреди комнаты валяется открытый сейф. Их обыграли. Так по-детски. Им вселили страх смерти, а эта игра была лишь ради денег. Стоит ли игра свеч для тех, кто это устроил? Определённо стоит.

***

      Пока Аид и Хелд в городе, парни решили немного развить хозяйство и решить вопрос с едой на обед и вечер, поэтому каждый отправился со своим предположительным омегой по делам: Рав и Лёша пошли за дровами, Никита и Паша за водой, а Алмат и Женя за едой, что, казалось бы, является самым сложным.       Все уже вернулись в лагерь, кроме Рава, который решил побыть в одиночестве. У всех, наверное, бывают какие-то приступы депрессии, когда хочется посидеть с чаёчком под пледиком и поплакать. Парни начали разводить костёр, делать умывальник, чтобы хоть как-то помыть руки водой из речки неподалёку. Вдруг они услышали треск, а затем вскрик Ялыча. Два амбала надвинулись на нашу компанию: угрюмые рожи, бицепсы, трицепсы, мускулы выглядывали из-под тонких кофт. Омеги остались в стороне, понимая, что ничем помочь не смогут, только помешают, но и оставлять этих придурков на Алмата с Пашей было не лучшей идеей. Один вывернул Лёше руку и довольно улыбался, пока второй медленно следовал к омегам, обнимающих друг друга от страха. Альфы сразу же набросились на потенциальную угрозу, но стоит ли говорить, что у них не было шансов? На их счастье, к этому перевесу, прибавился Сашка, который фиг знает как здесь оказался, как отошел, потерялся, так вот, он тут: живой и здоровый, как бык. Ещё явно злой, ведь до его меченного омеги дотронулись какие-то педобиры. Как в кино, серьёзно.       Похоже, что у этих придурков есть лишь мускулатура, ибо мозгами не пахнет. Они первые понеслись с кулаками на наших героев, поэтому пришлось брать и уклоняться, но нет же. Рав просто в дал одному нападавшему сразу в нос, из-за чего капли алой жидкости разбрызгались по полянке, а потом Сашка перевернул его, как колбаску, на травку и начал штыковать: придавил коленом ему печень и закрепил его руки над головой, бил по болевым точкам. И правильно, видимо, всегда гордо заявлял Рогов: «бокс везде пригодится», если не учитывать, что его оппонент был уже без сознания… — Сашка блять, помоги, халтурщик ебанный! — Прорычал Алмат.       Пришлось пятиться назад, пока Равине не додумался помочь своему другу. Первый всё равно в отрубе, да в кровушке. Взяв это махину и вдарив сзади в колено, эта машина грохнула и сразу в беспамятство. Командная работа…

***

— Что за пиздец? — Спрашивает Саша, проходя внутрь. Он оглядывается по сторонам в попытках узнать прежний штаб, но видит лишь распахнутые настежь окна, разломанную сигнализацию, бардак и Славу в эпицентре всего этого хаоса. Он просто сидел на рваном перевёрнутом диване. Ненависть к команде и лютое безумие царят в помещении, от чего бегут мурашки по коже. Как-то дико, неприятно и страшно, ведь обычно они устраивали такую картину, когда кто-то переходил им дорогу. Видимо, их черёд платить за свои действия. — Кто-то предатель, — спокойно отвечает Слава, ведь уже смирился с этой мыслью. Он поднимает глаза и нагло смотрит на старшего. Почему без ненависти или вопросов «за что и почему»? Уже перегорел. Он кое-как сдержался, чтобы не ударить Хелда, когда тот просился на переднее сидение, но тогда бы альфа точно не вытерпел. — Есть предположения?       Реакция Ронжина оказалась яркой: он вскочил с дивана и вплотную подошёл к ничего непонимающему Сашке: — Тут они и не нужны. Красиво придумал с одеколоном, — буквально выплюнул парень, когда отошёл от Беса, крутя в руках ключи от штаба и пафосно, с прищуром, изучая каждый уголок комнаты. — Что, прости? — Нахмурив брови, Киселёв даже пошевелиться не мог от таких заявлений: его только что назвали врагом номер один. — Хорошо, говорю, сыграл, отводя от себя подозрения: сначала сломал тачку, которую купил Алмат, а потом его же запах в штабе, который ограблен. Казалось бы, всё против Салимова, если бы не один маленький фактик, не зная который, я бы давно уже мчался к нему только с одним желанием: убить. Видишь ли, Сашок, кто-то был у Поззи, который сотрудничает с Ласт Райсом, чтобы выплатить долг. Я оказался на пороге его квартиры из-за некоторых обстоятельств, но ведь это неважно, когда я услышал знакомый омежий запах. Будет ли альфа пахнуть омегой? Ну естественно нет, даже если сильно захочет. — Да, это я был у Поззи. Что ты теперь со мной сделаешь? Убьёшь? Просто потому что мы попили чай? Он даже не догадывается о моей деятельности, Слав. Да, мы поболтали с ним, но только потому что столкнулись в коридоре, и он захотел извиниться. — Столкнулись в коридоре? — Непонимающе переспросил Слава. Он уже не вёл себя вызывающе, наоборот, сел обратно на диван и стал внимать каждое слово Саши. — Да, я приходил к тебе, но не стал ВАМ мешать. — Что? — Парень смешно сморщил носик. — Услышал, как ты разбил сердце Зоге расставанием, я не стал мешать, поэтому вышел в коридор, а там столкнулся с Лёхой. — Нахера ты вообще приходил? — Чтобы признаться, — опустил глаза в пол и начал рассматривать, замызганные лесом, белые найки. Какой вообще дебил наденет в такой трип белые кроссы? — Да в чём? — Слегка взбесился парень. — Да в чувствах к тебе, Слав. Ну нравишься ты мне. Даже не так… Я тебя люблю, — последнее он сказал на выдохе, мямля, но наконец-то освобождаясь от этой эмоциональной нагруженности.       Глядя на это совершенно расстроенное, немного испуганное, но такое доверчивое лицо, Слава громко выдохнул, прикрыв глаза, а после снова перевёл взгляд на парня. Окей, это было приятной вестью, но совершенно не вовремя сказанной. И вот как Ронжину понять, сказал он это из истинных чувств и побуждений или с целью вовремя втереться к альфе в доверие? Этот омежка всё ещё был главным подозреваемым в мыслях парня, не смотря на прежнюю привязанность, которая, если так подумать, и не проходила. В любом случае, когда он повёл носом, то услышал еле заметный, но сладкий запах. Он боялся, но не похоже, что врал, да и смотрел прямо в глаза, по-своему нахально. Как обычно. — И что ты от меня хочешь? — Устало скатился на пол альфа, протерев ладонями лицо.       Сашка вздрогнул, испугавшись и удивившись одновременно. Сейчас тут, перед ним, на полу, он выглядел крайне уставшим, заёбанным, и просто жалким каким-то. В сердце непривычно кольнуло, и он сглотнул ком в горле, а после начал, когда на него наконец посмотрели: — Узнать твоё мнение, — нерешительно-нервно дёрнул плечиком. — Моё мнение расходится в симпатии и подозрению к тебе одновременно, — странно, но он даже не рычал; просто откинулся на диван, положил руку на согнутое колено и с безэмоциональным лицом глядел на парня. — Я всё объяснил, и это чистейшая правда, — опустил глаза омежка, засунув руки в карманы брюк. — Моя совесть чиста, так что тебе решать.       Повисло нагнетающее молчание. Прежняя атмосфера, правда, потерялась, и на её место пришла ленивая усталость, странная потребность хоть в какой-либо разрядке и удивительное спокойствие. Больше не осталось страха, они будто забыли об этом в принципе, остановили мир и спрятались в своей какой-то реальности, где только вдвоём.       Слава помолчал пару минут, уставившись в никуда в направлении пола, а потом встал, тихо крякнув: у него давно уже некоторые проблемы с ногой, которые он тщательно скрывает, чтобы не вызывать жалость, что так не идёт его брутальному образу. Не сказать, что за этим стоит какая-то героическая история, абсолютно не так. Просто в этот день он потерял сестру. Ронжин никогда не простит себе этого, хотя и сделал всё, что было в его силах.       Сестра спокойно ведёт машину, смеясь на весь салон. Она всегда была болтушкой и любила похихикать, этот солнечный день исключением не был. Славик рассказывал очередную историю, где они с парнями «борются со злом». Софа к этому относилась спокойно, потому что считала все истории бурной фантазией братика. Слава отводит взгляд от окна в сторону сестры. Последнее, что он помнит, и то, максимально мутно: Porsche на огромной скорости летит прямо на них. Парень начинает орать, чтобы Софа ехала быстрее, но вскоре сам хватается за руль, чтобы хотя бы вывернуть машину. Следующим кадром идёт больничная койка, а рядом родители, которым сообщили, что дочь погибла, а сын теперь инвалид.       Первым же сном после этого оказалась его старшая сестрёнка, которая, типичным ей, приказным тоном, со всей строгостью, что была, попросила Славу сделать всё возможное, чтобы поправиться. Нельзя становиться обузой для бедных родителей, они не заслужили. Именно тогда парень решил, что обязательно встанет на ноги и заработает все деньги мира, лишь бы осчастливить маму и папу.       Ему так не хватает Софы, если честно… Объятий, разговоров по душам, ведь она — единственный человек, которому доверял Славик. Славёнок… Как же любила так называть его Софа. Временами он даже представляет её рядом с собой, но не может смириться с потерей. А в конце разорвать ещё и общение с родителями — вообще трипл килл.       Отряхнулся, подошёл к Сашке, оттеснив его к столу, и сгрёб в объятия, положив подбородок на плечо. Шея пахла вкусно и гораздо ярче, чем можно было бы подумать. Омежка дёрнулся, но дал посадить себя на всё тот же стол. От Славы больше не веяло той атмосферой, от которой хотелось зажаться в угол и замолчать, чтобы не пришибли за компанию. — Ладно, — уткнулся носом в шею тот, потянув воздух, а потом опаляя её горячим дыханием. — Допустим. Всё же ты мне понравился ещё до начала всей этой заварушки, — провёл носом вверх, задержался за ухом, а после легонько прикусил его. Киселёв продрогнул, понимая, что за этим может следовать. Было страшно, но это спокойствие, витающее в воздухе, сильнее било по мозгам. Именно поэтому он не сопротивлялся, когда сухие губы чмокнули его в ухо, в висок, скулу, пару раз в щёку, спустившись в итоге к его собственным губам. Тело прошибло током, и Сашка зажмурился, чувствуя, как краснеет по всему периметру. — Ты девственник, что ли? — Недоверчиво-удивлённо приподнял бровь альфа, руками уже проскальзывая на округлые бёдра. Он худой, но всё равно омега, и поэтому бёдра у него были омежьи, хоть и небольшие. В ответ тот сдавленно кивнул, вдруг забоявшись непонятно чего. Слава удивлённо приподлнял брови, разглядывая лицо. И как такого омегу ещё не ухватили? Хоть и борзый, всё равно милый.       Открыв глаза, Сашка понял, что с него уже стянули кофту и расстегнули джинсы. Руки прижимали к торсу альфы, поглаживали по пояснице и заползали в джинсы, а он испуганно дёрнулся. — Не бойся, — шепнул ему на ухо уже достаточно распалённый Слава, прижавшись к нему губами. — Я постараюсь не делать тебе больно.       В ответ на это, судорожно вздохнув, Киселёв расслабился, повиснув в объятьях, как бы показывая, что он не против продолжить. Возможно, он слишком самонадеян, и его бросят тут же после секса, но это лучше, чем если бы он сам ушёл. Да и тем более, он нравился Славе, по его же словам. Попытка — не пытка, как говорится. И вот, новый поцелуй, уже глубокий, заставляет его снова вспыхнуть ярким пламенем и издать приглушённый вздох. Целуется альфа классно, ничего не скажешь. Да и пахнуть он стал более резко, что хотелось чуть ли не самому развести ноги и нагнуться перед ним. — Ты представлял, как я буду делать это с тобой? — Спустился к его шее младший, ногами стряхивая с себя джинсы. — У тебя, вроде, недавно течка была… Ты думал, что это я тебя деру? Что именно вокруг меня ты сжимаешься и полностью принимаешь? — Да, — кивает омега, рассматривая торс и открывающиеся бёдра со стояком. Страшно. Стыдно. Приятно. — Надеюсь, я буду лучше того, что ты там себе понапридумывал, — вдруг мягко схватил его за член Ронжин, тут же проводя рукой вниз. Омега выгнулся параллельно этому движению и тихо выдохнул, вцепившись пальцами в край стола.       Слава пробежал глазами по плоской груди, животу, бёдрам, второй рукой поглаживая его ляжки. Старался запомнить каждую черту. Он глянул на ровный небольшой розовенький член, что практически полностью помещался в его ладони, и на маленькую дырочку, а потом снова начал целовать шейку, медленно, но верно спускаясь вниз, параллельно дроча Киселёву. Омега под ним откидывал голову и тихо всхлипывал, и краем глаза Ронжин заметил, что внизу становится всё более влажно, и дырочка уже заманчиво поблёскивает.       Довольно рыкнув, он, с неосторожности, прикусил сосок, что как раз и попался ему на пути, на что Сашка громко айкнул, дёрнувшись. Извиняться альфа не стал, но ласково зализал его же, рукой перебираясь уже с ляжки на внутреннюю часть бедра.       Сашке было приятно. Внутренности скручивало в предвкушении и горячем возбуждении, страх отошёл уже на совсем, и он просто наслаждался, обнимая младшего ногами за талию, прижимая к себе. А когда к его дырочке прикоснулись горячие пальцы, он испуганно ойкнул и неуверенно глянул на Славу, что в ожидании замер, заглядывая в глаза омежки. Вот теперь он понял, почему альфы на самом деле не главные. Он ведь стоит и ждёт, когда Саша ему разрешит. И он разрешил, медленно и заторможено кивнув. Первый палец аккуратно зашёл одной фалангой, и дискомфорта вообще не было. Он начал растягивать стеночки, что были мягкими и приятно-скользкими от смазки. И это было охуенно.       Вскоре к этой фаланге добавилась вторая и третья, и Ронжин начал движения внутри, вытаскивая палец и вставляя его до конца. Было непривычно, правда, но глядя на расширяющиеся зрачки альфы, вся неловкость пропала, и Киселёв просто расслабился, отдаваясь партнёру. Славе было в кайф его растягивать. Это как расслабляющая игра с чем-то мягким, горячим и влажным, поэтому второй палец зашёл так же легко. На третьем Сашка недовольно сморщил носик, и альфа улыбнулся, чмокнув его в этот самый носик. Внутри что-то перевернулось, и не так уж сильно и хотелось, чтобы он сбежал после их первого секса. А лучше, чтобы вообще остался. Прямо вообще-вообще.       Отвлёкшись от своих мыслей, Ронжин достал пальцы из хлюпающего отверстия и приставил головку. Положил ладони омеги себе на плечи, придерживая член у дырочки, и доверительно глянул на старшего: — Обязательно говори, если что-то пойдёт не так, — тот кивнул и глубоко вздохнул, приготовившись больше морально, чем физически. Чувствовать головку было непривычно, но и не неприятно, а когда весь член вошёл, он удивлённо моргнул, поняв, что самый страшный этап позади.       Слава горячо выдохнул, придерживая бёдра омеги, глядя на его анус. Внутри было волшебно горячо, узко, мягко, да и стоило больших усилий начать с медленных толчков, а не выдрать его в бешеном темпе с первой же секунды. Потом двигаться стало совсем легко, ведь смазка и тщательная подготовка сделали своё дело, и вот омега уже старается слишком громко не стонать, пока в него в среднем темпе вбивается младший. Стеночки приятно потягивало, и маленькие укусы на шее только придавали горячих ощущений.       Слава выбрал удобный темп, убедился, что Саше он подходит, и продолжил двигаться уже в нём, медленно надрачивая омежке и придерживая его. На долго, правда, не хватило, но не беда, у них будет ещё много времени. Парень вовремя вышел из уже лежащего к тому времени Киселёва, кончив ему на живот, и довёл его самого до развязки дрочкой, глубоко целуя при этом. Омежка был восхитительно красный, с мокрыми глазами, и всем своим видом напрашивался на метку, но Слава всё же сдержал себя: — Как только закончим всю эту историю, я тебя хорошенько выдеру за пару дней, — довольно улыбнувшись, шепнул тому на ушко Ронжин. — Скорее бы, — совершенно искренне ответил ему Сашка, выравнивая дыхание вместе с альфой, чмокнув в колючую щёчку.

***

      За рулём их «новой», красивенькой машины, теперь сидел Слава. Киселёв всё-таки отвоевал своё место спереди маленькой истерикой, что сейчас, если честно, была неуместна. С другой стороны, между ними теперь есть эта химия, и он уверен, что привязан к этому умному, статному альфе, который потерпит его капризы и даже исполнит. От воспоминаний, что было между ними в штабе, Сашка застеснялся, стал мять рукава своей кофты и поглядывать то на Славу, то в окно. Слава же находился в каком-то своём вакууме: ему, естественно, не понравилась картина увиденного в одном из надежно защищённых домов команды. Он лишь изредка встречался с омегой взглядом, ведь лишний раз даже разговаривать не хотелось.       В принципе, никому не хотелось, так что в машине стояла полная тишина: только шум колёс, что пытаются противостоять одной из ужасных дорог в России. — Как думаешь, кто это мог сделать? — Задумчиво спросил Слава, наконец прервав это гробовое молчание. Сашка зевнул, потирая глазки. Наконец он переварил информацию, но всё ещё смог выдать только: — М? — Полусонный человек, а особенно такой как Хелд, у которого болит голова от дневного сна, не считается тупым, просто сложно так сразу ответить на то, что и в самой активной фазе вряд ли знаешь. — Ну давай подумаем логически, как все умные люди. Кто это мог быть? Нас ненавидит весь состав Ласт Райса, причём так отлично, чтоб ограбить. Ещё на нас охотятся детективы, куча всяких других мелких организаций, что просто хотят поживиться, — язвительно начал он, сгибая при перечислении пальцы. — Но я думаю, что первый вариант более логичен. — Возможно, они ведь в принципе склизкие ребята, что уж говорить о том, когда они всей бандой против тебя, — Слава поёжился от своих же слов, будто что-то вспоминая — А я вот думал, что это детективы пришли за уликами. Такое тоже может быть. Ну, а что, у них куча информационных баз и так далее, они с легкостью могли отследить хозяев, передвижение. Вот бы и нам такую технику, на самом деле, — мечтательно закончил парень, улыбаясь своей фантазии.       Спорить с ним Сашка не решился. Это логично, может даже правильно. Киселёв лишь взял эту версию в обработку. А вот и следующий дом…

***

      Поззи восседал на массивном кресле, попивая кофе и наблюдая за парнями по видеокамерам, жучкам, слушал все разговоры при помощи прослушки. Он мерзко хихикал, слушая их догадки, ссоры, гон друг на друга и нервничал, когда они вновь сплочались, вспоминая, что «AHSYKER» — команда.       В дверь постучали, от чего «злодей» вздрогнул, а затем расплылся в улыбке. Альфа медленным шагом прошёл к Поззи, одной рукой облокотился о стол, другую же расположил на стуле. Он пробежался глазами по мониторам, потом повернул голову на Лёшу, улыбнулся и кивнул. Он так им гордился. Гордился своим учеником. — Знаешь, ты как Гринч: пусть и не крадёшь Рождество, но портишь жизни. Это всё почти. Ты же украл деньги, а они — меркантильные мрази, которые просто не выживут без них. Считай, лишил их самого дорогого. Молодец, — улыбнулся и слегка потрепал волосы Поззи, на что парень только фыркнул, пригладив обратно. — Мне нужна разрядка, я так устал, — протянул альфа и одним движением вытолкнул ученика с кресла, занимая его. Он стал ждать, когда Лёша отойдёт и, наконец, вдуплит, что от него хотят.       Кузьмин сел на колени перед «мастером», если его вообще можно было так назвать, и начал расстёгивать пуговицу, а затем и молнию на брюках. Он слегка отодвинул их в бока, оттянул резинку трусов и расположился поудобнее. Он взял в руки член, начиная медленно водить по стволу и постепенно ускоряя темп. Первый стон вырвался из уст альфы, затем второй. Он был очень падким именно на дрочку. Что ж, у всех свои фетиши, и этому нравилось, когда ему кто-то дрочит.       Взяв парня за головой, он начал насаживать его рот на член. Не то, чтобы Поззи был мастером минета, но всё лучше, чем ничего.

***

В мире есть одна великая истина: кем бы ты ни был, чего бы ни хотел, но если что-то сильно хочешь, то обязательно получишь.

П.Коэльо

      Наши герои на все сто согласны с этим высказыванием, ведь они, пройдя через множество испытаний, стали только неразрушимее, нашли любовь и обрели счастье рядом с любимыми. А что ещё надо? Если только открытия подарков и вкусных салатиков, которые уже красуются на столе, но у парней договорённость: до 12 ни-ни.       Новый год — начало новой жизни, шаг в неизведанное. У нас этот праздник ассоциируется с горой подарков под ёлкой, оливьехой и поздравлениями часовыми от дальних родственников. С другой стороны, бой курантов и какая-то магия в воздухе — то, чего мы действительно ждём с нетерпением.       Все уже подняли бокалы детского шампанского, ну, и настоящего тоже, просто кто-то у нас немного беременный и ему запретили из-за этого. Лёша сидел на коленях Саши и поглаживал животик, когда Рогов просто положил на него руку, иногда улавливая движения малыша. Они были такими счастливыми в этот момент, что и передать нельзя, ведь совсем скоро их ждёт пополнение, которое ждут очень-очень долго. Алмат с Женей сидели на диване; Салимов приобнимал омегу одной рукой за плечи, рассказывая очередную историю, но в связи с праздником, её тематика была новогодней. Пашок с Никитой развешивали последние шары на ёлку, потому что Кейн запретил своему альфе пить. Так ведь будет честнее: малышу не стоит видеть папу, который просто в какаху, а зная Олди… Так и будет.       Все готовы уже провожать Старый Новый год, как дверь выбивается с ноги, и слышится команда: «Всем лежать». В зале появляется уставший Андрей, он направляет пистолет на эту компанию, потом смотрит на своего пассива, которому, походу, пофиг на всё происходящее. Ярик просто рассматривает оружие, переводит свой взгляд на уже прифигевшую компанию и опускает пистолет, смотря на него. — Как же вы меня все заебали блять… Это даже игрушечный пистолет, — мотает из стороны в сторону. — Не устроишь нормально засаду. И вообще, Новый год скоро, а я тут корячусь с вами всеми. Где мои подарки и дождик на ёлку?! Празднуйте спокойно, хмыри… Пошли, Яр, чур, с тебя ёлка, — пробубнил Андрюша, хватает омегу за руку и уводит, на что тот перебирает весь свой словарный запас и бросает пистолет куда-то на пол. Хотя, это, скорее, пистолетик… Но потом Андрюша, всё же, возвращается, стреляет ничего непонимающему Ярику в коленку пластиковым шариком и убегает, отпуская руку и нервно хохоча на всю квартиру. И пока все отвлечены, он ставит пару жучков. Теперь он точно уходит, забирая с собой Ярослава.       Дверь с грохотом отвалилась. Сразу же стало прохладно, и из-за ветра образовался сквозняк. Саша поставил бокал на стол, смотря на это гадство. И правда: полчаса до великого праздника, а у них элементарно отсутствует дурацкая дверь.       Справа заскрипели дверцы шкафа, от чего Рав даже отпрыгнул в сторону. Они начали открываться благодаря образовавшейся кутерьме. И тут Пашок, как и остальные, засмеялись от этой милой и нелепой картины: в шкафу сидел малой и поедал мандаринки за обе щеки, складывая кожуру в пустой пакет. Минус два килограмма сладостей, так сказать. — Дласти… С Новим одам узе?.. — Решил уточнить Киселёв-младший из младших, на что все лишь помотали головой. Он лишь, в ответ, закрыл дверцу и продолжил своё коварство.

И да, новенький приживётся, отвечаю…