Алкид: Кровь и Серебро

      Год. Огромное количество секунд, минут, часов. За это время можно сделать очень многое, почти всё, если есть талант и деньги. А если их нет, то упорный труд в помощь. Однако год войны… Это тяжело. Для каждого, для всех сторон. Множество жертв, спалённых дотла крепостей и городов, огромное количество скопленной ненависти, которую хочется выплеснуть в одной, последней, битве. И никто не был исключением. Среди простых солдат. Но высшее руководство в большинстве своём желало продолжения войны. Это же выгода. Деньги, рабы, увеличение личной силы и влияния. Да что там говорить — любые попытки поднять тему прекращения войны мгновенно пресекались особо жестокими методами. Но такое отношение было только у демонов. Большая часть Глав желало славы и влияния. Больше и больше. Но были и те, кто понимал, что такое хищническое отношение к людям, ёкаям, своим же собратьям приведёт лишь к падению. Первым говорить об окончании войны стал Гремори, а его уже подхватили Ситри, Фенекс и Агарес. Но что четыре столпа могут сделать против оставшихся 68? Тем более, если властитель не слушает их? Главы этих домов могли только уменьшать своё присутствие на театрах боевых действий и мягче относится к рабам и слугам. Ведь, чем лучше к ним относишься, тем больше отдача, верно?       Но такая политика не нравилась некоторым демонам этих Домов. Поэтому настроения, царящие в «предательских» родах, были невероятно напряжённые. В воздухе витал запах грядущей войны уже внутри клана. Если приверженцы старых порядков считали, что только предатели и слабаки могут говорить о мире и мягком отношении к слугам, то новаторы считали «старичков» глупцами, невидящие дальше своего носа. Люцифер на эти конфликты не обращал внимания — сейчас он был занят планировкой атаки на одну опасную личность, которая за год смогла неплохо помять его армию и страну.       Серебряный Ангел стал более дерзким и опасным два месяца назад. Если и раньше он был сильным, то теперь его мощь ушла куда-то выше небес. Казалось, словно он раньше сдерживался, а теперь… Теперь он шлёт письма, где указывается время, место и количество демонов, которое он отправит к прародителю. Да, он приходил вовремя, но никого не убивал и лишь махал рукой, а затем исчезал. Но если Люцифер с Тремя не приходил, то резня происходила. И эту логику никто понять не мог… — Ах, такое отношение ко мне… Это так заводит! — обняв себя, Асмодей каталась по полу в экстазе. Молодая девушка с иссиня-чёрными волосами и золотистыми глазами. Из одежды на ней были только какие-то тряпки, прикрывающие самое сокровенное. На руках были кандалы с цепями, как и на ногах. — Я так хочу, чтобы он пронзил меня своим мечом! — Кто-нибудь, успокойте её! — закричал мужчина с зелёными волосами и небольшой бородкой. На его носу были тёмные очки, которые скрывали глаза. Синий костюм и длинная коса волос до пояса — его отличительные черты. — Да ладно тебе, Вельзя, она снова в экстазе после встречи с тем человеком, — потянувшись, произнёс демон, лежащий на диване. Одетый в голубой халат, он источал ауру лени и спокойствия. Того же цвета, что и халат, волосы и глаза, которые были вечно полузакрыты. — Но он нереальный засранец. Из-за него мне приходится подниматься с дивана. Сейчас Четверо находились в замке Люцифера. Лилит и маленький Ризевим были в другой части, чтобы маленький ребёнок не набрал от Левиафана и Асмодей плохих привычек. — Люцик, а Люцик, когда мы уже нападём на этого человека и он пронзит меня своим кулаком?! Ах! — только демон поднялась, так снова упала, представляя, как мощный удар пронзает болью всё её тело. Она затряслась от удовольствия. Левиафан лишь зевнул, а Вельзевул поправил очки, скрывая дёргающийся глаз. «Неужто папка таким образом отомстил мне? Подсунув эту… Это нечто? Нет же, я сам…» Внутренне Люцифер выл от безнадёжности. Каждый день слушать эти стоны и крики от Асмодей — пытка. И нынешний Владыка молил Ангела, чтобы тот смог подарить этой женщине такую боль, чтобы она привязалась к нему и покинула Преисподнюю, следуя за ним. Да, она сильна, но её поведение… Иногда она могла выкинуть такое, что у вечно-спокойного и тихого Левиафана начинал дёргаться глаз. Однако сейчас сокрушаться времени не было — нужно было как можно быстрее избавиться от Алкида, чтобы возобновить наступление на всех фронтах.       Азазель осматривал документы, тихо вздыхая. Шемхазай, Баракиэль и он устали от этой бесполезной войны. Кто её устроил и с какой целью — узнать было невозможно, ибо слишком многое произошло с её начала. Целое десятилетие уже длится это изнуряющая война. Многие падшие начинают роптать и требовать прекратить боевые действия. Азазель давно бы это сделал, чтобы самому начать плотно создавать и исследовать Святые Механизмы и технику из Атлантиды, которая чудом сохранилась в рабочем состоянии. Да и то, всего лишь три специфичных механизма удалось достать и выкупить у тех, кто успел раньше. Но мешало заключить перемирие чрезмерная жестокость брата, который ни за что не хотел прекращать войну и Отец, который отказывался от мира, пока не будет побеждён Люцифер и его демоны. И эта недалёкость перешла на поля сражений — война стала позиционной. Никаких наступлений, простая перестрелка и сидение в укрытиях. Только Кокабиэль роптал и требовал возобновить наступление по всем фронтам, не понимая, что тогда прилетит одна интересная личность и устроит им «Мрачный Рассвет» — событие, когда одна из крупнейших армий обратилась в прах, благодаря силам одного человека. Да и давняя гибель Ариэль…       Вообще, Мрачный Рассвет — тяжёлая история. Сто тысяч падших тогда выступило на важный опорный пункт, который открывал путь на Небеса. Он был защищён слабее других, поэтому являлся лёгкой добычей. И в той крепости (которая называлась «Рассвет») был один человек. Единственный выживший говорил о монстре и чудовище, однако Азазель почти сразу понял, кто стоял за гибелью солдат. Слишком яркий и знакомый почерк.       С тех пор губернатор падших ангелов зарёкся нападать на ангелов и перешёл в оборону. Но вот странность — ангелы не атаковали в ответ. Видно было, что они тоже устали, но вера в Отца гнала их вперёд. Однако без приказа они не шли. А затем, спустя три дня после «Мрачного Рассвета» Азазелю пришло письмо, где сам Алкид (!) просит самого адекватного (!) воззвать к разуму двух глав, чтобы они сели за стол переговоров. И всё благодаря политике губернатора. Рабство под запрет, пытки тоже, всех, кто хочет домой — освободить и вернуть, подкорректировав память. Это подняло недовольство высших, но и всё. И с поры Рассвета (который был два месяца назад) ни одного нападения Серебряного Ангела Возмездия не было. А само письмо… Азазель его очень хорошо помнил. «Я устал, Азазель. Но твой отец не желает мириться с Люцифером, как и он с батей. А я… Я хочу на пенсию уйти. Знаю, мне уже не отмыться от крови невинных и призраки мною убитых будут преследовать меня до скончания веков, но по-другому с вами говорить нельзя было. А теперь я вижу, что ты решил искоренить гной в своих рядах. Я рад, честно. Когда люди возвращаются домой, в семьи — моё бремя чуть ослабевает. Поэтому, прошу, как брат и сын — останови эту резню. Иначе… Такими темпами вся моя оставшаяся человечность исчезнет» Да, это письмо поразило губернатора. Чтобы ему, падшему, написал тот, кто показывал открытую ненависть ко всем врагам людей! Однако, как видно, Алкид обладал умом и разумом, раз уж после реформ Азазеля решил двигаться в сторону мира. Но… В продолжении письма Ангел чётко показывал свою позицию к демонам: «Пока их политика неизменна, я буду неизменно жесток». И эта строчка чётко показывала позицию Серебряного — некий Хранитель Баланса. Чтобы люди жили простой жизнью, чтобы магический мир жил своей, не вмешиваясь в дела людей. Ни в политику, ни в повседневность. И наоборот. Чтобы было два отдельных мира. Да и «бремя» чётко указывало на эту грязную работу. Но часть моментов Азазелю было необходимо прояснить, поэтому он взял на себя смелость пригласить Алкида к себе, чтобы поговорить и познакомиться лично. — И зачем? Это же наш враг? — спросил его Шемхазай, когда губернатор озвучил свою идею. Баракиэль и Кокабиэль молча согласились с вопросом. — Однако заметьте — уже два месяца никаких нападений. И это после моих реформ. Нужно было сразу их провести и успокоить Алкида, тогда бы было меньше ненужных смертей. Да и вы поймите — человек выполняет свою работу. — Какую работу-то? Убивать невинных? — Кокабиэль поднял бровь. — Работу Хранителя Баланса.

***

      На Небесах же было всё хорошо. В военных госпиталях никого не было — счастье для врачей, да и гражданские больницы были почти пусты. И всё благодаря работе одного неравнодушного «Дедули». Метатрон, который являлся главным в среде информации, развлечений и СМИ, превратил Алкида чуть ли не в идола. Сериалы и фильмы про него, фигурки и книги, да даже настольные игры. Естественно, вся слава доставалась Ангелу, но кто знал, что Метатрон всё это придумал, чтобы повысить счастье простых душ и просто поиздеваться над воином, которого чуть ли не на лоскутки пытаются разорвать. Да и после реформ Отца жизнь ангелов улучшилась. Второе Небо почти опустело, свадьбы и рождённые ангелы-малыши — и образ героя создавался именно для них. Метатрон помнит, как плакал Михаил, когда у Рафаила родился сын. «А что было бы, если бы Алкид не появился здесь?», — иногда проносилось в голове пиарщика. Ну, было бы несколько хуже, чем сейчас, это уж точно.       Но Алкида теперь очень часто не видят. Он запирается в своём доме на Третьем Небе и делает там что-то. Поговаривают, что воин создаёт артефакты и готовится к финальной битве против падших и демонов. Однако правду знал лишь Бог. Алкид вовсю трудился над Орденом. Продумать структуру, источники финансирования, подобрать состав, расписать способы подготовки и квалификацию. Всё же создание огромного Ордена дело не одного года. Да и зная чрезмерную требовательность Алкида к некоторым вещам, Бог не надеялся увидеть его детище до своего исчезновения. Но что поделать — оставалось ждать. Но этот Ангел не приходил к Библейскому для шлифовки Механизмов, ибо этого не требовалось — все артефакты работали правильно, имея Крушитель Баланса и Джаггернаут. Плюс, скрытые возможности, по силе равные Драйву, но не требующие жизнь и разум. Однако для их пробуждения необходимо выполнить особые условия, а какие — неизвестно. А название для них уже давно прицепилось и отцепляться не намеревалось — Алкидусы. Как же дёргалась бровь Серебряного, когда он узнал, что название уже было придумано одним Библейским. И ведь Ангел знал, что Бог обязательно продвинет это название, поэтому смирился.       Как Алкид проверял работоспособность Алкидусов? На себе. Принудительно накачивал их энергией и вводил во все режимы, кроме особенных, которые он назвал «Небесными Фантазмами». Но делал он это под присмотром Бога, который знал, что Драйв — оружие последней надежды и может убить владельца сразу. Но Алкид плевал на правила и спокойно находился в Джаггернауте до пяти часов. Потом он, конечно, пил зелья от головной боли и говорил про «призраков прошлого, которые преследуют и не дают спать», однако это не останавливало безумца, что целыми днями создавал Механизмы и доводил до ума. Вот кто додумался бы сделать артефакт, способный из швабры сделать смертоносное оружие? А артефакт, что позволяет силой музыки делать невообразимые вещи, начиная с подчинения животных и заканчивая лечением союзников? В общем, Алкидусы были невероятны и в то же время удивительны своими способностями и возможностями.

***

      Ох ты, интересно получилось… Целый год и два месяца прошло с момента моего появления в этом абсурдном мире. Ко мне вернулась ВСЯ моя сила, и теперь я могу даже Небесных избить. Но это не факт. Хотя, зачем я ползал по Эребу, ища Самаэля? Верно, я взял себе его яда. Немного — пять литров. Да, это немного — падший может и сотнями литров его производить. Два литра пустил на патроны для своих обрезов, а ещё три пустил на создание оружия. Одного длинного меча, что повергает драконов. Обычно, анти-драконьи мечи зачаровывают, однако я создал слитки из яда Самаэля и сковал меч. Вот это по-настоящему может стукнуть дракона. Вот только имени у него нет. Нужно что-нибудь крутое.       Но за год я не только сделал чуть ли не сильнейший меч-убийцу драконов. Много Святых Механизмов, нет, Алкидусов, чёртов Бог, теперь это имя прицепилось к моим детищам. «Рыцарь Чести», «Арфа Орфея», «Щитоносец», «Яростное Солнце», «Гетайры», «Колесо Сансары», «Прародитель», «Том Света», «Том Чудовищ», «Цепи Энкиду» — это лишь малая часть артефактов, что я создал за это время. Часть основана на способностях моих давних знакомых — Рыцарь Чести Ланселота, а Том Чудовищ — Жиль дэ Ре. Гетайры — Александр Македонский. Да, верно — большая часть моих артефактов основана на силах из того мира. Ну и что? Они полезны? Да. Эффективны? Да. И большего нам не надо.       Орден существует лишь на бумаге — Устав, Правила, структура, финансы, основной состав, дислокация, количество… Слишком много переменных я создал, поэтому реально мощный Орден Люминати будет ближе к 2000 году. Да, долго, зато к событиям канона он станет силой, противоположной Фракции Героев — ЧСВ ублюдкам. Я тоже собираюсь искать потомков героев, но других. Да, у Героев интересные плюшки, однако они все под каблуком Индры. Шива и Индра… Противостояние двух богов… Это будет интересное событие.       Моё отношение к Азазелю изменилось — падший сделал все необходимые реформы и был повышен в моих глазах до уровня потенциального предателя. А это уже что-то. Плюс, он единственный, кто готов к миру. Я пытался уговорить Бога сесть и поговорить со своим сыном, ради ангелов и простых людей, но тот отказался, сославшись на личное. С Люцифером говорить бесполезно — он давно вбил себе идею об убийстве папки и превосходстве демонов. Зачем, вы думаете, я прокачивал скрытность? Разведка и сбор информации — важные вещи. В общем, падшие хотят мира, война перешла в Первую Мировую — окопы и удержание позиций. Даже среди демонов начали появляться те, кто хотят мира и нормального отношения к слугам и рабам. Гремори и Ситри — не удивлён. Из их родов вышли Сазекс и Серафолл, однако Фенекс и Агарес… Это неожиданно.       И если с боями и силами проблем нет, Орден, точнее его детали, шлифуются, война приближается к концу и бойне, всё идёт по маслу, так сказать, то проблемы у меня с другим. Вот сижу я и клепаю очередной Алкидус (тьфу), а тут письмо от Тамамо, которая сказала, что подождёт конца войны, а потом запрёт меня в своём доме и не выпустит, пока я не «исцелюсь». Но я же, вроде, здоров? Все силы вернулись, регенерация на уровне… Ай, неважно. Так вот, Тамамо просит меня в этом чёртовом письме приехать к ней, чтобы познакомить меня с богами Японской Мифологии. Знаете, до момента встречи со мной, Богиня всех ёкаев ходила невероятно грустной и одинокой. А у японцев, в их пантеоне, очень трепетно относятся к своим. И вот она расцвела и ходила радостная весь год. А когда узнали причину… Сейчас зачитаю… Кхм… «Знаешь, теперь они требуют показать моего суженного! Все ждут либо бога, либо другое существо его уровня, однако вот они удивятся, когда я приведу тебя!» Вот это меня и напрягает. Увидят меня, сразу начнут презрительно смотреть и кидать любимые эпитеты нелюдей. Но ничего, я сейчас могу выдать уровень Небесных, может выше, а они богам могут дать прикурить. Пару вырванных ребёр и сломанных челюстей сразу приведут божков в чувство. Это если они нарываться начнут.       Но вот ехать придётся. Обидится ведь. А мне потом слушать нытьё… Не, лучше уж сходить туда и набить морды, если потребуется, а потом снова уйти в создание артефактов. Вот не зря я лазил после Конца и искал книги по артефакторике. Они мне очень помогли, как и рунная магия, теорию которой я освоил на уровне половины Скатах. Это чудовище сможет меня забодать. Бессмертная, которую не убить ВООБЩЕ. Никак. И чувствую я, что она здесь. Просто чувствую. И если её обидят местные демоны… Она разойдётся и получат на орехи все. Блин, от темы ушёл. Так вот, всё, что я изучал в теории, мне пригодилось, чтобы клепать артефакты уровня Святых Механизмов, однако привязка к душе и Лонгинусы… Этого мне не видать, как своих ушей. Слишком сложно для меня, не-мага. Эх, где тут моя выходная одежда? Надо ехать, что поделать.