Прожигай

***

— Блять, пожалуйста, только не блюй на мамин персидский ковер, — с этими словами Эльдар заводит друга в квартиру, еле как доведя его до своего дома в принципе. Садит в прихожей на полочку для одежды и закрывает двери на ключ.       В ответ Моргенштерн мычит, строя недовольное лицо от усталости и небольшой тошноты. Не хочет ничего говорить, и так все понял, не дурак.       Да, та самая квартира, коя ни отцу, ни матери жизни не давала, давя их от зависти и вечных сравнений. Да, вся идеальная, богатая, красивая, в каждом уголке культура, живопись, искусство, боже, как же вы завидуете им. Всегда старались подражать во всём, настолько, что, возможно, в скором времени даже фамилию сменят на "Моргераховы", лишь бы быть как они. Так сильно хотят казаться лучше, так сильно хотят быть не теми, кем являются. Но не Алишер. Ему-то поебать на все эти понты перед друг другом в вашем высшем свете, по типу: у кого шмотка уебищнее, но дороже. Никогда не понимал сути всей этой богатой жизни и псевдоинтеллектуалов, боящихся односложных ответов.       Моргенштерн еле стоит на ногах, поэтому даже не встаёт, тянет сразу же и блевать и спать. Голова кругом, он ничего не понимает, только неприятная тошнота, подступающая к горлу и портящая настроение куда больше, чем предстоящая утренняя головная боль. По дороге он уже половину себя освободил, остались, кажется, лишь органы и желудок, который тоже просится наружу. Внутри всё сдавливает вновь, принося даже не боль, а муки, вот мышцы на животе чертовски болят, сводит их спазм, кажется, он не доживет до утра. Но благо Эльдар помог ему дойти до его же комнаты, которую Алишер видел уже не впервые и смог на свой страх и риск оставить одного.       Очередная привычно бессоная ночь у Эльдара была долгой, у парня часто такое случается, особенно после долгого дня в школе или дома при учебе с родителями или репетиторами. Даже неведома причина этого расстройства, но он, кажется, догадывается. Слишком мало времени может побыть один, ранее ночь заменяла ему привычный день, кой он успешно проёбывал на любое занятие кроме себя, а под ночь он может не бояться. Не бояться размышлять о том, о чём он хочет, видеть себя и, наконец, чувствовать. Слишком много думает обо всём: о жизни, в которой он является заложником идеалов собственных родителей, не ценящих его, о будущем, которое проведет невесть где, предки ведь уже все продумали, уже ведь знают, что он пойдет на экономиста и будет работать в компании отца, пока будет учиться управляться с большим бизнесом, как он это понимает, как это его не радует.       Он думает о том, на ком женится. Конечно, у него должна быть самая хорошая, порядочная, умная девочка из самой приличный семьи их округи. Вернее, такой она должна быть по версии родителей, которые явно тоже сами ему выберут и невесту, и свадьбу и даже скажут когда, где и сколько им детей заводить. Не удивительно, если будут даже процесс контролировать, да подсказывать, как правильно, а как нет. Его мнение как всегда учитываться не будет, и плевать нам на твои желания и любовь. Ни о каких чувствах не может быть и речи, ты что, маленький, Эльдар? Влюблённость — удел слабых и неуверенных в себе, ты что, забыл, что говорила мама? О, конечно, ты привыкнешь, это станет нормой, ты будешь словно нелюбимая кукла, которую подарили на день рождения, когда ты ждал велосипед. Смотреть на нее и пытаться полюбить. Со временем привыкнешь, станешь ею играться, она ведь у тебя одна, она у тебя есть, а велосипеда нет и не будет. Все будут говорить о том, что она самая лучшая, и со временем ты в это поверишь. Самая лучшая во всем. В языках, в образовании, внешности и всех своих умениях, быту, во всём, кроме твоей души.       Такой будет твоя вторая половинка.       Никогда не полюбишь по-настоящему, никогда не узнаешь любви, никогда не почувствуешь, что действительно кому-то нужен, что ты имеешь право на выбор. Ты знаешь это, Эльдар, и тебе грустно. Грустно от осознания того, что для своих родителей, твердящих тебе ежедневно: "это же для твоего блага", ты — просто очередной способ слепить то, чего у них не будет никогда. Конечно, им плевать на тебя, они даже не разговаривают с тобой, им плевать как у тебя дела, им плевать кто твои друзья, им не плевать как там у тебя в школе и какие оценки ты принёс. Это дико! Как они могут зваться умными, если они, блять, никогда не думают о тебе, если им плевать. Родители всегда препятствуют зарождению каких-либо чувств в твоей жизни, будь то любовь, зависть, ревность или привязанность. Мама говорит, что это низко, это глупо, Эльдар, ты что, маленький? Как можно испытывать столь примитивные чувства к обычным низкоинтеллектуальным людям, не достойным даже твоего присутствия в жизни. Зачем привязываться, чтобы потом думать не об уроках, а об этом человеке? Дружба тебе в жизни не поможет, друзья не будут с тобой всю жизнь, а вот знания всегда помогут в любой трудной ситуации. Да, просто человек, который живет, хочет хоть что-то, но ничего не получает. Знает много, но ничего не понимает. Даже чувствует что-то, но не позволяет себе, чтобы эмоции брали вверх. Никаких желаний, никаких эмоций, никаких чувств.       Почему же тебя тогда так сильно вывел из себя Поперечный? Почему тебе так было неприятно слушать эти, казалось бы, уже привычные, забытые издёвки? Твоя жизнь не меняется от пары слов, сказанных про тебя, но почему ты так сильно думаешь об этом?       Наверное, потому, что это осталось в прошлом? В том самом детстве, которое отображалось в настоящем лишь кошмарами ночью. Никто больше не смел так поступать с тобой, никто больше не позволял себе такого, никто, кроме Поперечного. Он так сильно пытался задеть тебя, хотел вытащить наружу старое, зачем? Это значило не просто шутки, это значило не просто желание посмеяться, это было то, что означало конкретные цели в голове рыжего.       Общения с ним никогда как такового не было, Джарахов лишь видел его на каких-то вписках или в компаниях среди общих знакомых. Поперечного он не знал лично, они не разговаривали, но виделись, и всё мнение о нём лишь поверхностное, но этого достаточно. Парень был популярен и всем нравился, уже ясно почему. У него много друзей, всегда есть с кем поговорить и с кем замутить что-то весёлое, интересное. Есть девушка Регина, красавица и, блять, лучшая подруга Эсмиры. Всем больно нравится слышать псевдоинтеллектуальные речи, которые потом полностью перекрываются низкосортным юмором для быдла. Да, все любили его за чувство юмора, которого, чёрт возьми, не было вовсе. Что же ты тогда там делал, Эльдар, если было так плохо?       Кроме тебя, этого лицемерия не видел никто, и жизнь больше не травил никто, кроме этого парня. Никто больше не видел того, как Даня успешно всем втирает о правильности ценностей в жизни, а потом успешно показывает всем обратное, да, Даня, молодец. Никто больше не видел вместо ангелочка-Данечки его настоящее лицо, а именно то, что у него вовсе нет души.       Все его пороки были источником проблем и вечно плохого настроения, когда он находился рядом. Он был ненавистен, он был всюду и всюду он всё портил. Но портил конкретно для Эльдара, которому из-за него не хотелось больше вовсе нигде появляться, ведь его вечно задевали своими невероятно уместными выкриками, являющимися шутками. Неясно отчего он такой, да и не должно быть. Да, возможно, у Дани действительно были проблемы с самооценкой, и он хотел подняться, хотел сделаться увереннее за чужой счёт, за счёт чужих пороков и недостатков. Делая так, он лишь прибавлял себе изъянов, как человеку. Чужие загоны по поводу собственного анализа и критики вообще не должны касаться остальных, и это вовсе не его заботы: разбираться почему он такой, а тем более терпеть его поведение. Есть причина — устраняй. То, чем он занимается — это устранение последствий, а не источника. Как же он глуп!       Ненависть к Поперечному не даёт Эльдару расстраиваться из-за всего насущного, ибо думая о своей бренной судьбе, он бы вновь непременно стал слезу пускать. "Не по-мужски!" — сказал бы папа, если бы видел. Конечно, за это он и любил ночь, его ведь никто не видит, не слышит, можно даже музыку свою любимую послушать. Так редко выдавались те минуты одиночества.       Джарахов просыпается рано, уже привык, что рано куда-то нужно идти, то к репетитору, то в школу, то еще куда. Вставать в 5 часов лишь бы успеть доделать уроки перед школой или сложить портфель, который он не успел собрать с вечера из-за того, что этими же уроками и был занят после уроков сольфеджио и дополнительных английских. Порой всё не успевалось, он настолько изматывался, что, приходя в 6 или 7, сразу же падал на кровать, надеясь пораньше окунуться в царство Морфея, дабы утром вновь думать о том, что он мог проспать и не успеть сделать уроки. Это являлось вполне нормой для него, и ничего необычного парень в этом не видел более.       Пока не встал Моргенштерн, он быстро проверяет все медикаменты, предвещая сильную головную боль у башкира, надеется найти там цитрамон или анальгин.       То ли забота была у него в крови, то ли острое чувство ответственности за всё вокруг, кое ему в детстве успешно привязали родители вечными упреками и наставлениями, что он должен быть взрослым в свои годы. Они же по сути знакомы практически с детства, однако общаться нормально стали только вчера. Эльдар не чувствовал сильных эмоций по отношению к башкиру, но дружить с ним хотелось столько же, сколько просто не враждовать как раньше. Да, столько возится с ним, выглядит странно, но ему этого хотелось, он был не против помочь парню, это не приносило ему ущерба.       Вообще, Эльдар сам по себе всегда был уравновешенным человеком. Не усложнял ничего, мог поделиться, адекватно поговорить, договориться. Не держал зла (Поперечный — исключение), не обижался, не ревновал и, вообще, жил спокойно. Даже скучно. Возможно, это было последствиями того, что родители запрещали ему это делать, а, возможно, он просто был уже слишком умен для этого и просто не видел смысла в том, чтобы переживать из-за кого-то, накручивать и верить в свои же придуманные сказки. Не боялся потерять, потому что зачастую терять было попросту нечего. Он порой даже давал лишь односложные ответы, либо вообще молчал, зная, что слова, что ответ — мало роли играет. Он был отчаян. Отчаян в себе, своей жизни и не был уверен, да ему и всё равно было, нужно ли слышать кому-то его слова или нет. Эльдар привык, что его мнение никем не учитывается, что его слова никто не слушает, поэтому никогда ни на что не претендовал. Просто был. Порой казалось, что он даже пользоваться собой всем позволял. Но это неправда. Несмотря на свою простоту в общении с людьми и лёгкость по отношению к чужим мнениям на свой счёт, в обиду он себя не давал без повода. Вроде и человек, а вроде и нет. Нет пороков, нет изъянов, боже, Эльдар, да ты действительно тот, кем ты являешься!       Он открывает шторы в гостиной, которая сразу же наполняется светом. Утреннее солнце с густыми облаками светит бледно, так мягко падая и на пианино, стоявшее в этой же комнате, и на мамин сервиз в шкафу. Всё выглядит так неописуемо мрачно, но эстетично красиво в этой утренней слабой синеве, которая то гуще в тенях, но блеще в свету. Атмосферно, особенно пока он один.       Моргенштерн эту квартиру знает уже, как свои пять пальцев. Уж столько раз он тут бывал с родителями, столько всего может рассказать про каждый уголок, который был так бережно и трепетно подобран, сочетая все в один интерьер, он всё про неё знает. Наверное, даже больше, чем сам Эл. Он проснулся в комнате Эльдара, кстати, уже не впервые, сразу же узнал её. Да, родители оставляли его на ночь тут, чтобы они больше общались. Нет, ну, серьёзно, словно невесту ему подбирают.       На улице снова пасмурно, иначе стены бы не окрасились с голубоватые оттенки.       "Что вчера было?" — первый вопрос, приходящий на ум после того, как Алишер понимает, где он. Лишь боль в висках и слабые воспоминания помогают ему хотя бы определиться, чем он занимался, но не больше. Ничего не понятно более.       Джарахов сидит перед пианино и просто смотрит на него. Помнит, как в детстве ненавидел его, потому что родители в один момент просто оповестили его о том, что он пойдёт в музыкальную школу и будет играть, а он даже не мог нормально понять почему. Просто заставляли и всё на этом. Он помнит, как оно его бесило, как он не мог нормально играть, а учитель всё твердил: "у тебя нет слуха". Помнит, как он ненавидел и себя за то, что у него ничего не получается, помнит, как это было тяжело, как долго он учился на ней играть то, что ему даже элементарно играть и слушать было не интересно. О, да, она состояла из его ненависти и злых эмоций просто каждой своей деревянной молекулой. Однако, прошло время. Эльдар, освободившись от обязательств походов в музыкальную школу, выкроил частичку свободного времени в своём дневном графике и стал играть лишь то, что нравится ему, то ли от скуки, то ли от того, что ему это стало действительно нравиться. Смотрит на него и думает о том, что сейчас пианино ему даже нравится. Выглядит красиво, ни миллиметра пыли, лишь мягкое освещение от только вставшего солнца и, конечно, самое лучшее, все для твоего развития, давай, играй Бетховена! Или Чайковского, который был, между прочим, вашим ненавистным геем, что на это скажете, гомофобы? — Доброе утро, — говорит Алишер, внезапно появляясь в дверном проёме.       Эльдар поднимает на него голову и видит перед собой похмельного башкира. Лицо заспанное, волосы хаотично рассыпаны по лицу, плечам, а на самом Алишере лишь его узкие джинсы, которые сползают по бедру, и расстёгнутая рубашка в клетку. — Доброе, — мягко улыбается Джарахов и отворачивается от него обратно. — Бля, есть че-нить от головы? — спрашивает Моргенштерн и подходит к парню ближе. — Да, — Джарахов заранее предугадал это, заранее поставил воду рядом вместе с таблеткой. Взял стакан и анальгин и преподнес башкиру,— Держи. — Спасибо, — отвечает тот и садится возле Джарахова в кресло из кожи.       Сразу же закидывает таблетку в рот и запивает, надеясь, что боль отпустит голову быстро. Эльдар снова смотрит на него и немного усмехается от того, как ведет себя башкир. Он был похож почему-то на ребенка, может, потому, что Джарахов был действительно старше, несмотря на то, что они почти ровесники. Эл больше понимал, больше знал и думал о жизни, в то время, как Моргенштерн был увлечен лишь какими-то ускользающими моментами, временно приносящими интерес. Это было в нём интересно. — Блин, прости, я вчера перебрал немного, — отзывается башкир и прикладывает ладони к глазам. — Со мной в первый раз то же самое было, всё хорошо, — отвечает тот и снова смотрит на пианино перед собой, — Так за что тебе вчера Кашин уебал? — Чё? — он поднимает голову на собеседника и тупит, вспоминая, как вчера ему разбили нос на балконе, — А, это... Да, хуйня, упал я на него пока курил. Кофту ему испортил, а он, видимо, неуравновешенный какой-то. — Ну, с нервами у него проблемы, — замечает Эльдар. — А ты чё, играешь? — Нет, — привычно коротко отвечает Джарахов и опирается локтями на крышку инструмента. — Тебе хоть нравится это? — внезапно задает крайне странный вопрос, который, на удивление, подходил как нельзя кстати. Он заставляет парня удивиться тому, что Алишер вообще таким интересуется у него, да и самому задуматься. Эльдар думал кучу раз о том, нравится ли ему вообще то, что он делает, как живёт, просто понимая, что нет ответа на этот вопрос. Нравится или нет, это ничего не изменит, жить он будет так же, как и любой винтик в часах, послушно работая, дабы никого не подвести и не проявлять признаков жизни. — Нет, — снова так же отвечает Джарахов и поворачивается к парню, видя в его лице желание услышать продолжение, — Меня заставили. По началу было вообще скучно, вовсе не нравилось, но уйти из музыкалки я не мог. Меня родители пиздят за хуевое поведение и если не хочу делать то, что не нравится.       Это было неожиданно и звучало страшно. Настолько дикое и непотребное обращение с ребёнком оставляет после себя лишь один вопрос. Зачем? Зачем он тогда вообще нужен? Такая информация заставляет башкира сразу нахмуриться и пожалеть о том, что он полез со своими расспросами. Алишер даже задумывается о том, что ему живется вовсе не так уж и плохо, к нему родители не так строги, хоть и тоже со своими явными отклонениями, проявляющимися в вечных оскорблениях и криках. Это теперь объясняет почему Эльдар сразу же проникся к нему пониманием в школе и принял этот факт не как личное оскорбление, очень повезло, что тот был добр к нему. Видимо, сам знает, каково это, когда все к тебе излучают лишь одну огромную волну негатива, захлёстывающую тебя настолько неизбежно, что ты даже не понимаешь, что происходит. Видимо, он способен к состраданию.       Да, как бы Алишер ненавидел "сына маминой подруги", он больше ненавидел этот ярлык и само его существование, к Эльдару эта ненависть не относилась никак. Он был не плохим, плохим был обоготворённый его образ в глазах матери. Он-то не был виноват в том, что родители Моргенштерна такие люди, да и сам не хотел быть таким идеальным. Все же, он хороший. — Сыграешь что-то? — предлагает Алишер. — Не люблю играть классику. — Я рок слушаю.       Эльдар немного удивляется, приподнимает одну бровь и смотрит на парня, мол, серьезно? Так это не вязалось вообще с возможностью того, чтобы хоть что-нибудь слушать с его родителями. Да и сам Эл тоже предпочитал рок другим жанрам. — Родители не разрешают мне его слушать, говорят музыка эта не эстетичная, некрасивая и так далее, — добавляет башкир, — Секс, наркотики и рок-н-ролл их пугают, — а затем улыбается.       Джарахов в ответ молчит, приподнимает деревянную крышку инструмента и вспоминает знакомые ноты любимой песни, будучи уверенным, что Моргенштерн ее знает тоже.       Да, Эльдару семья тоже навязывает музыкальный вкус: "слушай классику, играй классику, люби классику, разбирайся в каждом аккорде, пропитывайся настроением этих грустных и порой больных композиторов". Они не были плохими, но настолько затрахали его мозг, что парень просто стал ненавидеть их всей душой.       Всё же мать говорила, что слушать такую музыку нельзя, ведь это портит его музыкальный вкус, портит настроение и еще кучи "доказано учёными". Самым смешным аргументом была "музыка сатаны", боже, это смешно! Родители были глуповаты, довольно набожные, поэтому не одобряли вообще ничего, что хоть как-то было бы затронуто в библии или их религии, сразу же грех, сразу же ужас, тебя надо к батюшке, в церковь, святой водой его! Благо тащить с собой каждый день в церковь или храм Эльдара не додумались, но постоянные свои духовные ценности навязываются так же успешно, как вообще всё в его жизни.       Живи по графику, просыпайся, будь рад.       Играть на пианино сложные произведения классики несложно, когда умеешь, а вот самому подбирать ноты к песням, в которых участвует порой даже экстрим-вокал, было прежде всего интересно, а потом уже и звучно с песней. Так это было сложно, ведь родители практически всегда дома, практически никогда нельзя оставаться одному, чтобы впервые заняться тем, что нравится именно ему, боже, да, это было так редко, но он выжимал максимум из этих часов одиночества. Вспоминая привычные движения, пальцы забегали по клавишам, извлекая сперва незнакомые для Алишера звуки. Он тоже ходил какое-то время на музыку. Ему всегда больше нравилась гитара, как инструмент, но заставляли заниматься чем угодно, только не ей. Как и скрипкой, так и тем же пианино, так и барабанами, учась на которые он, между прочим, потратил около года, играя на ксилофоне, потому что это часть обучения ударным. Ах, просто в дрожь бросает от воспоминаний. С каждой секундой он все больше узнавал это произведение, кое он бесспорно знал, да, точно, это оно. Вкус на зарубежные песни, видимо, у Эльдара точно был. Это так странно сочеталось в нем, такой действительно тихий парень, но столь интересный как человек. Он, видимо, прежде не встречался с пониманием за исключением тех нескольких друзей, коих ему удалось завести. Сейчас же он играл с улыбкой, со спокойствием, хотя на самом деле немного переживал. Да, у Джарахова было такое, он мог идеально знать произведение, мог выучивать его и быть полностью уверенным в себе, но всё же думал, что у него выходит плохо, стеснялся и лажал. За это ему, кстати, тоже попадало, но сейчас ему видимо, точно нравилось то, что он делал, ему нравилось то, что и как он играл. Возможно, даже он бывает счастливым. — Green Day? — спрашивает Моргенштерн, когда тот заканчивает и смотрит на него. — Да, — отвечает Эльдар и снова закрывает ее, разворачиваясь к Алишеру полностью. — Блин, офигенно. Мне нравится, — говорит Алишер и немного смущает Эльдара. Он прежде не играл никому то, что хотел сам, вообще это было его секретом, и никто о нём не знал. Теперь только Моргенштерн. — Не боишься домой идти? — Не знаю, — отвечает тот и снова потирает лицо, — Если узнают по моему ебалу, что я бухал, то мне пизда. — Бля, скажешь, что читал всю ночь, — с усмешкой говорит Эльдар. — Хах, возможно, — отвечает Алишер и снова встречается взглядом с лицом парня напротив. Он крайне неразговорчив сегодня, что странно для него, как успел заметить. Он в принципе мало говорит практически всегда. Всегда, когда они общались, Моргенштерн не придавал этому значения, он ведь и сам особо не говорил с ним, думал, что Эльдар так поступает по аналогичным причинам, но, как выяснилось, он просто живёт как неприкаянный. Даже сейчас он выглядел подавленным и грустным, либо же башкиру так казалось и это на самом деле обычное состояние Эльдара, но с его другом было явно что-то не то, — А ты чё вчера делал? — С девками развлекался, — отвечает тот и усмехается, — Кстати, тебя хотел взять, но ты пиздец был просто набуханный. — Бляяя... — с сожалением выдыхает Алишер и так же немного нелепо усмехается, — Какого хуя грустный тогда такой?       Честно говоря, эмоций и разницу в настроении Эльдара никто никогда не замечал по простой причине — всем было плевать. Мало кто вообще видел хоть что-либо в поведении Эла. Одинаково, когда ему грустно или хорошо, мало кого заботил его внутренний мир и самочувствие, поэтому крайне удивительно было, что Моргенштерн это заметил и спросил. — Да, там не важно, — отмахивается тот, потому что и вправду не хочет говорить с ним про Поперечного. Несмотря на то, что у него другой возможности обсудить это не будет, он все равно отказывается, зная, что рассказывать малознакомым людям о своих слабостях не так опасно, сколько попросту не полезно при постройке каких-либо отношений. — Так, значит, чета всё таки случилось, — замечает Моргенштерн, и Джарахов понимает, что тот не отстанет от него и придется говорить, — Давай, рассказывай, чё случилось?       Он с секунду мнётся, тупит, тянет, не хочет говорить или ищет оправдание, потому что и вправду не хочет вовсе обсуждать какие-то проявления своих комплексов вообще с кем-либо, а тем более с Алишером, который, по сути, являлся теперь его единственным другом. — Да, блять, этот Поперечный, — начинает очкастый, стараясь сдерживать злость, — Он меня доебал. Пиздец, он в каждой компании цепляется только ко мне, мне это неприятно. — Значит, ты ему нравишься, — шутит старой фразой родителей на любой случай, если мальчик к тебе пристаёт. — Бля, не смешно, — отвечает парень, — Мне так-то похуй на его шутки, я просто не понимаю, че ему от меня надо. — Относись к нему хорошо и шути шутки гейские, он засмущается и все подумают, что это правда, — несет какой-то просто смешной бред, в ответ на который Эльдар просто смеется, — А вообще откуда этот Поперечный? — Старшеклассник с 37-ой школы, — вздыхает Эльдар, — Тебе зачем? — Поговорить ласково, — хитро улыбается башкир. — Чего? Не надо лезть к нему. — Ты мне вчера день свободы обеспечил, должен же я хоть как-то отплатить тебе? — Я взял тебя с собой просто так. — Вот и я помочь хочу тебе просто так, — в ответ Эльдар лишь хмурится и молчит, снова отворачиваясь с недовольным вздохом. Порой так сложно считывать его эмоции, потому что вместо прямого ответа он молчит, но выражение его лица говорит за него о намного большем. Алишер это замечает, он склонен к тому, чтобы видеть людей насквозь, и его проницательность ему даже импонирует, видит, что тому не очень нравится затея башкира, — Ой, бля, да не трону я твоего рыжего, не переживай, братан. Я пошутил. — Он не мой, — закатывает глаза диабетик. — Да мне плевать, если встречу, поговорю с ним.       Эльдар вздыхает, но ничего не отвечает. Алишер хоть и не упрямый человек, с которым можно договориться, но всё же спорить с кем-то Джарахов не любил, всегда первый заканчивал, соглашаясь и не отстаивая своё мнение. Моргенштерн просто очень целеустремлённый, не отстанет от него просто так с идеей помочь хоть чем-то, будет все спрашивать, предлагать, пока не найдет вариант, любой, который понравится обоим, а отказаться у Эла никак не выйдет. Впрочем, как всегда.

***

      В школе про то, что Моргенштерна ударил Кашин, знали всего пару человек. Ясное дело, Тушенцов из параллели, лучший друг самого Кашина, и еще пару человек. Кажется, Юлий Онешко, из той же параллели, и девушка Елизавета, коим явно все было известно, так как они к нему были близки. Моргенштерн — парень не популярный, но известный за счёт своих родителей, которые являлись довольно авторитетными и уважаемыми среди родителей. Даня только на утро узнал, кого именно ударил, ночью только заметил, что парень реально пиздюк мелкий и пиздить его было бы крайне нечестно и опасно. Зная же кто его родители и то, что ему всё-таки за это может быть, Кашину очень хотелось, чтобы об этом никто не узнал. Все станут говорить о том, что он пиздит малолеток, упадет авторитет и в глазах местных пацанов и просто незнакомых людей. Мать же, ясное дело, защищать его не станет, если не наоборот — предложит на него заяву накатать.       Да, а разве они поступали иначе? Разве она хоть раз пыталась помочь парню? Поддержать его или элементарно узнать, как у него дела? Конечно, нет, всегда только подставляла его, ни разу не ходила в его школу, ни на одно собрание, ни разу не знает, с кем он дружит, хотя это уже мелочи. О, да, зачем тебе сын, когда можно забить на него хуй и бухать целыми днями со своими ебарями?       Человек, ни к чему не стремящийся, ничего не желающий, все время жалующийся на своё состояние, на бедность, на неудачи, но не в состоянии ничего с этим поделать, виня в обстоятельствах лишь самого Даню. Умно, ничего не скажешь! Винит за то, что он плохо с ней разговаривает, хотя каждый день сама называет его какими только можно словечками и о том, что он пидарас, как и его папашка, и что он сдохнет очень быстро от какой-то элементарной простуды, которую он подцепит в подворотне, в которой потом же и умрёт. Винит, что плохо учится, хотя сама ни разу не мотивировала его, не рассказывала о том, что Данечка должен сделать и зачем ему это всё вообще нужно, да ты и сама то не училась не разу! Винит, что много курит, да так смешно, сама же дымит как паровоз, ещё и сигареты ему покупала, даже предлагая кое-что покруче сигарет, оправдывая тем, что "лучше пусть попробует со мной, чем с какими-то упырями. Так я его хотя бы контролировать буду!" Благо у Дани есть ещё мозги в голове, чтобы отказаться от такой чести быть проконтролированным собственной матерью в употреблении марихуаны. Винит его в том, что он пьет (ого, а сама не такая, да?), забыла, наверное, как ему же и приходилось искать тебя на Новый Год, когда ты решила выпить одна всю бутылку какого-то палённого дешёвого вискаря и упала прямо возле Дома Культуры в сугроб. Весело было тогда сыну тащить тебя домой в таком состоянии, пока ты посыпала его порциями новых оскорблений? О, да, бесспорно весело. Винит за само его существование и каждую мелочь. О, конечно, будто у него был выбор! Все советовали: "избавься ты от него, не нужно тебе рожать его, не стоишь на ногах, сама тупая, да и муж у тебя долбаёб." Нет, хочу сына, хочу семью, и муж меня полюбит, когда узнает! Конечно, блять, полюбил.       Не хотелось новое приключение с этим башкиром в копилку проблем его жизни. Хотелось либо настоятельно попросить его ничего не рассказывать, либо уж запугать, чтобы наверняка. Очередной ботан, явно не посмеет ослушаться, даже если Даню и устранят, у него целый район его друзей, знакомых, кои будут мстить за него, у парня просто нет шансов.

***

      О, а вот и ты. Приятная девочка Эсмира, ангел во плоти, идеальная девушка, идеальной внешности, идеальной фигуры. Умница, золотые руки, медали, грамоты — это всё про неё. Её всегда хвалят родители, она всегда улыбается, счастлива жить, пойдёт работать на психолога, когда съедет от родителей и станет жить одна, станет самостоятельной и взрослой девочкой, о которой всю жизнь заботились родители. Любимица в классе, душа компании, правильная девочка, всегда помогает, всегда со всем справляется, всё умеет. Как у неё хорошо всё получается! Как её любят!       Да, та самая сестра Джарахова, к которой часто пытались подкатить какие-то парни именно через самого парня, мол, познакомь меня со своей сестрой. Она же никогда ни в кого не влюблялась, никогда не заводила ни романтических, ни дружеских отношений с парнями по простой причине — они ей не интересны и не нужны. Хотя родители бы явно не запретили ей даже трахаться с ними лет в 14. Она бесила Эльдара, бесила всем. Всей своей жизнью и присутствием, каждым днём, когда он её видел. Родители хвалили её, родители любили её, считали лучшей на свете, всегда понимали и всегда поддерживали, считались с её мнением. Эти двойные стандарты и дикая несправедливость просто убивали его ещё больше, похлеще каких-либо наркотиков в этой жизни. Сколько раз он терпел это?       Да, он не любил свою семью. Он это понял давно, понял и сделал ответственное решение, он никогда не будет счастлив, он никогда не будет их любить. Эсмиру он ненавидел, но ненавидел не так долго. Он помнит, что, как и Моргенштерн, однажды ненавидел того, кто просто немного лучше чем ты, помнит, как в один момент девушка просто подошла к нему и сказала, что любит его. Резко отношение к сестре поменялось в один миг, ломая тот образ, что строился перед ним годами, и она стала его первым другом. Первой, кто стала вообще поддерживать его, первой, кто стала с ним дружить. Она действительно была доброй к нему, несмотря на то, что он так плохо вёл себя по отношению к сестре. Дежавю, не правда ли?       Эсмира чуткая, добрая, отзывчивая девушка, всегда замечающая изменения в вашем настроении, всегда не прочь помочь и разобраться в себе. Она ценилась всеми, и с ней Эльдар мог делиться своими секретами, даже такими, как походы на вписки и прогулки до ночи, когда родители задерживаются или уходят в гости с ночёвкой. Звонят потом в 12 и спрашивают, поели ли они и когда пойдут спать, в то время, как Эльдара даже дома нет, а Эсмира лишь учтиво улыбается, говоря, что уже в кровати, а брат давно спит. Ну не золото ли?       Ей никогда не нравились парни, да, девушка была свободна от брака и мыслей о недолгосрочных отношений, будучи полностью невинной и не опороченной даже чужими прикосновениями. Кто бы мог подумать, что такая зайка влюбится в тёмную лошадку этого города — Даню Кашина?       Как случайно её тёмный рыцарь увидел, что какие-то одноклассницы, завидующие и совершенно не страшащиеся ничего, решили поговорить с девочкой прям у её дома, проходил мимо, завидев сие действо резко решился защищать её своим грозным "Э, бля, вы че?" и так благородно послал мелких школьниц нахуй, оставляя также и Эсмиру, которая лишь успела спросить его имя. Отныне, он покорил её сердце. Она также отчасти являлась заложником своих родителей, которые могли простить ей многое, но уж точно не влюблённость в какого-то гопника. Девушка боялась, не хотела, чтобы они знали об этом, даже плакала от безысходности, ведь она не могла ни познакомиться ближе, ни разлюбить, ни рассказать об этом кому-то. Лишь брат, который увидел однажды её слёзы, смог спокойно принять её и её странную влюблённость в этого парня.       Конечно, об этом случае с ударом, Эльдар рассказал своей сестре, дабы она больше знала про своего героя-спасителя, и, о, как она внимательно слушала, как хотела больше узнать о нём, как ей было интересно. Боже, Эсмира, как же ты глупа. Даже первое, что она захотела сделать — подойти к Алишеру, хотя Эльдар ей запретил это делать, лишь бы та не распространялась всюду. К тому же, рассказывать об этом своей младшей сестре — не самая лучшая инициатива. Он бы не хотел потом оказаться виноватым перед другом лишь за то, что сболтнул лишнего своей несмышлёной Эсмире.       Но станет ли она его слушать? Избалованный ребёнок прямо сейчас, будучи уверенной в правильности своих же поступков, словно толстая баба, надевающая лосины, идёт с поднятой головой искать башкира, который учился вместе с Эльдаром.

***

— Привет, — говорит Эсмира, становясь перед парнем в светлом коридоре школы, заглядывая своими невероятно блестящими, словно искринки льда, глазами ему прямо в душу. —Дарова, — улыбается башкир, понимая, что перед ним стоит маленькая девочка средней школы, полностью уверенная в себе, раз уж не побоялась подойти к незнакомому человеку. — Как твое самочувствие? — спрашивает та, и Алишера это, мягко говоря, настораживает и ставит в тупик. С чего бы незнакомой маленькой девочке интересоваться его самочувствием? — Мне брат рассказал, что тебя ударил Кашин. — Ааа, ясно-ясно, — начинает тот, понимая, что это очередной крайне любопытный ребенок, решивший нужным подойти и спросить, коих было не так много, но их он вполне ожидал, — Со мной всё в порядке, и говорить об этом не стоит, поняла? — старается быть максимально мягким к девочке, — Как твоя фамилия? — Джарахова, — с гордо поднятой головой отвечает девочка, — Эсмира Джарахова. — Сестра Эльдара? — спрашивает Моргенштерн, удивленно смотря на нее. — Именно. — Тогда послушай, я не вижу смысла обсуждать это. Ты чего-то конкретно хотела услышать про меня или про своего Кашина? Если брат тебе уже все рассказал, зачем ты ко мне подошла? — спрашивает парень и смотрит на девочку, которую он тоже поразил своей проницательностью.       Эсмира немного замялась, молча опустив взгляд в пол, теребя край своей кофты и поджав губы. Она резко понимает, что Моргенштерн полностью ее видит насквозь и немного нервничает. Она всегда начинает нервничать, когда речь заходит о Кашине, будь то какая-то новость, будь то вопрос или чужой случайный разговор, она начинала волноваться и чувствовать сильный сердечный стук в груди. Эта тема словно табу, которую она бы первой предпочла не поднимать вовсе. — Да, он просто... — начинает та, не знает, как сформулировать мысли, запинается, — Он ходит на всякие мероприятия, по типу околофутбольных. Мне казалось, что ты как-то к этому причастен. Такое также часто бывает между некоторыми школами, в частности между нашей гимназией и 5-ым лицеем.       Алишер задумывается о бедной девочке, которой это вообще важно и о том, какое отношение он может иметь к этому. Возможно, она неправильно поняла тот факт, что его вообще ударили или считала, что Алишер тоже находит нечто привлекательное в том, чтобы красить людям ёбла? Парень, которому он прожег кофту вышел у него из головы практически сразу на следующий день, однако не вышел из головы у остальных, и все по-прежнему, кто знал об этой ситуации, смотрели на него и тихо шушукались в стороне, боясь уже и самого Алишера. Интересно, его одного не парила эта ситуация вообще? — Слушай, я найду его, чтобы отдать деньги за кофту, и на этом наше общение прекратится, — говорит Моргенштерн, смотря девочке прямо в глаза, когда она поднимает на него голову, — Или ты что-то хотела? — Нет, я просто... — снова мнется, даже смущается своих мыслей и желаний, неуверенно говоря вслух, — Я немного волнуюсь. Хотела с ним познакомиться... — Думаю, не стоит, — сразу же перебивает ее башкир, — А вот поторопиться на урок тебе стоит, ведь уже звонок, а тебе на другой этаж бежать. — Блин, точно, — говорит та и дергается с места, на секунду разворачивается, говоря парню что-то вроде "спасибо" и уносится под противный громкий звук в коридоре школы.

***

      Везло Эльдару с Алишером невероятно, так как живут они практически рядом, идти через одни дворы по одной дороге и было хоть не так скучно. И дополнительные занятия по английскому и французскому заканчивались примерно в 6 после музыкальной школы, на которую всё ещё ходил Эльдар, но уже не ходил Моргенштерн. Также и везло, что музыка и языки были в разные дни, и можно было спокойно успеть всюду, было удобно.       Рано темнеет в сентябре, особенно в их городе, и в 6 уже было приятно темновато. Настолько уютные, красивые сумерки опускаются на город, словно замеревшее утро над окном в их квартире, и было до дрожи внутри души приятно смотреть на это. Моргенштерн улыбается, говорит что-то Эльдару о его сестре, которая зачем-то подошла к нему сегодня на перемене, на что Эльдар, полон сожаления и небольшого разочарования из-за сестры, лишь покачав головой извинился и признался в том, что всё-таки рассказал всё Эсмире. Алишеру-то всё равно, он от этого никак не пострадал, даже наоборот. Даже не думал злиться на Эльдара, успокаивая его бедную совесть, коя у него болела просто из-за всего по поводу и без.       Однако, одна только мысль не выходила из головы — кто такой этот Кашин, и почему его все боятся? Всем он так интересен, все о нем так говорят и лишь вскользь упоминают о нем, будто он Волан-де-Морт или местный маньяк, убивший человека, и все сейчас безумно напуганы, предчувствуя, что именно каждый из них станет следующим. Все так одинаково говорят: "злой, вспыльчивый, агрессивный, лучше не суйся к нему", лишь обрывки фраз, слышавший он, и те же слова ему говорил Джарахов, видимо, примыкающий к стаду напуганных. Бедный Эльдар, ты так слепо не видишь того, чего хочешь, лишь видишь то, как тебе это преподносят остальные.       Он видел его, видел его лицо в тенях ночи, помнит тот взгляд и выражение лица, помнит всё, что было в тот вечер, и свои слова, и тот удар. Делая вывод, ни капли обиды, понимает, что получил абсолютно заслужено. Даже мысли не было о том, чтобы пойти и рассказать что-то маме и папе, об этом не могло быть и речи. Жаловаться на самого себя? Ему бы точно еще досталось, если бы они узнали, где он был в тот вечер, что пил и как именно ему досталась эта кровь из носу. У него бы тогда болели не только нос и голова, но и абсолютно все, что только можно, уж в этом он уверен. Он не думал о том, чтобы рассказывать что-то родителям, но, видимо, этого так боялись остальные? — Блин, пойдем быстрее, — говорит Эльдар, ускоряя шаг. — Чего? — не понимает башкир и смотрит на мелкого. — Тут обычно все гопники тусуются, не очень хочется нарваться на них сегодня, — отвечает тот, и башкир осматривается по сторонам.       Они проходят очередной обычный двор в полусумеречном свете, в центре двора детская площадка, качели, песочница и скамейка для их мам, а кругом одни каменные многоэтажки, которые проходить было крайне опасно. Вокруг никого не было: ни детей, ни бабушек, ни тех самых гопников, о которых говорил Эл. Было пустовато и приятно жутко, а до дома осталось пару дворов и всё, но Моргенштерн даже не боялся идти по одиночным тёмным улицам. Ему вообще подобное чувство было неизвестно по жизни, делал то, что опасно, но весело. В отличии от того же Джарахова, который, как и все, признает авторитетными тех, кто элементарно физически сильнее. Глупо, но он не один такой. — Да, бля нет же никого, — говорит Алишер, и они почти покидают этот двор, проходя возле последнего дома,— Хуле их бояться, ниче они нам не сделают, — только успел заключить башкир, как его хватают за рукав на запястье, мгновенно впечатывая в холодную стену многоквартирного дома.       Слегка ударяется головой, шипит в ответ, кривится, поднимает взгляд и видит перед собой снова того самого Кашина.       Рыжий руками мгновенно перемещается и держит его за воротник, смотрит сверху вниз на башкира, который поднимает голову на него, недоуменно глядя, вопросительно смотрит и молчит. Вообще не понял, какого хуя он его подловил внезапно, пытался поразить своим неожиданным появлением и физической силой? Что ж, силой он и вправду удивляет, Алишер чувствует внутри странное ощущение, когда его грубо схватили, даже не так больно, сколько интересно, как далеко сможет зайти этот чудила. Моргенштерн не чувствовал страха, он не боялся, что может снова получить по ебалу сейчас, он не боялся, что огребет проблем, он вообще не чувствовал какой-то угрозы от этого человека. Даже сам не понимал: то ли чувством сопереживания к нему охваченный, то ли лихорадкой непонятно откуда взявшейся, он не считал парня злым, даже наоборот. Он был раздражительный, агрессивный и внушительных размеров, но вряд ли желал кому-либо зла. — Слышишь, мышь, — начинает рыжий. — Какая я тебе мышь? — перебивает его Алишер, недовольный своим новым "прозвищем". — Заткнись нахуй, — говорит Кашин, — Если кому-то скажешь о том, что я тебя тогда на балконе ебнул, тебе пизда. И если не от меня, то от других точно. — Успокойся, братан, — низкий голос башкира звучит очень спокойно и расслабляюще действует на Кашина, который не понимает почему он так слабо реагирует. Он кладёт руку на плечо рыжего, опускаясь на его запястье и несильно отстраняя, Кашин почему-то поддаётся, хотя тот даже не прикладывает силу. Отпускает ворот чужой одежды и слушает, — Никому я не скажу. И за кофту... — Мне не нужны деньги, малой, — хмыкает носом и поднимает голову. Смотрит на него таким же презренным взглядом, как и в тот вечер, плюёт где-то рядом, — Просто, блять, закройся и не высовывайся, понял? — Как скажешь, — улыбаясь, отвечает башкир.       Уходящему Кашину в шутку машет ручкой, жеманно улыбаясь в след, исчезающему так же неожиданно, как и появившемуся. Ух, сука, бесит Алишера это его "малой", но прям-таки необычно привлекает. Даже немного странно, какие чувства он испытывает: не страх, не злость, а лишь здоровый интерес, кой в нём с детства всё же поселился. — Ебать, — наконец подает голос Джарахов и подбегает к другу ближе, пока тот поправляет куртку и смотрит вслед ушедшему гопнику, — Бля, братан, ты как?       Он был странный. Случайно ли он его словил, или же это была его необходимость, но встреча эта была неожиданна, и явно Данил не ожидал от нее каких-либо еще последствий, кроме как обычного настолько мирного, насколько он был на него способен, разговора. Он-то был уверен в том, что Алишер никуда не пойдет, ничего не скажет. Был уверен, что тот, как и все, испугается, затеряется и после встречи с ним даже из дома выходить побоится несколько следующих дней. Как, впрочем, и всегда.       О, каково же было его удивление, когда вместо зашуганного и неуверенного в себе 16-летнего школьника-подростка, утирающего сопли и боящегося своей тени, перед ним оказался этот всегда спокойный и всегда наглый Моргенштерн, не побоявшийся даже ответить ему. Такое было впервые, обычно при виде Дани, он вообще не в состоянии был хоть что-то говорить, а тем более перебивать его! Дерзости этому парню не занимать уж точно, и это удивляло прежде всего. Несмотря на то, как он бесил Кашина своими словами и храбростью, он не стал его бить снова (хотя вполне мог). Было в нем нечто такое, что он мог назвать просто возможностью договориться, какое-то странное низкое спокойствие было в его голосе и словах. Кашин не может сразу же перестать думать об этом, его крайне удивил, даже успокоил, этот парень. О, чёрт, правда? Он даже сам не заметил, как из невероятно злого на него парня, он вмиг превратился в старого Данечку-заечку, кой слушает и молча внимает всё, что ему скажут. На секунду он снова стал спокойным, на секунду увидел доброту в его глазах... О, неужели? Ты так заметил, Даня? Лишь на секунду, но снова взял себя в руки и весь свой гнев, дабы не давать какой-то малолетке так просто попускать тебя. Да ещё и притрагиваться к тебе своими руками! Нет уж. Это было странное чувство, будто этот башкир не какой-то лох, которым привык видеть его рыжий. Проще говоря, ему показалось, что тот был ему почти ровня или же считал себя таковым. Этого допускать было бы страшно, Кашин не хотел бы потерять свой авторитет на фоне какого-то школьника из 9-ого класса. Лишь одного это не меняло — Даню Алишер не боится.       Моргенштерн практически все прослушал, что Эл ему говорил и обеспокоено спрашивал не ударил ли его снова рыжий, предполагая дальнейшее их будущее явно не пестрящее красками. Он думал про парня, который только что ушёл, думал о том, как же всё-таки вернуть ему деньги за вещь. — Всё, нам пизда, — очередной его нервный поток слов. — Бля, те че, моча в голову ударила? — спрашивает Моргенштерн,— Хуле он нам сделает? Он обычный гопник, блять, и всё. Или тебя настолько зашугали? — Да, блять, ты просто не понимаешь, кто этот человек! — восклицая Эльдар вздыхает и идет дальше. — М, бля, вы все про него так говорите будто, я не знаю, будто он человека убил, — башкир идет за ним и задумывается. — А вот и не "будто", — отвечает тому Джарахов и еще больше мрачнеет в настроении. — Чё? — Ничё, пошли скорее.