Победить

      «Твою мать, — это было первым, о чем подумал Гарри, когда очнулся. — Сколько времени?..»       На его вопрос ответить никто не мог, потому что Гарри был тут один. Он бы испугался, если бы услышал ответ, на самом деле. Когда Поттер вышел на свежий воздух, оказалось, что был он без сознания примерно часа два — гораздо меньше, чем он рассчитывал.       Он вообще на такое не рассчитывал, так что, решил новоиспеченный Лорд Поттер, не нужно и дальше задумываться об этом дольше необходимого.       Гарри чувствовал себя бодрым, ничего не ломило, несмотря на то что он валялся на камнях два часа; настроение было приподнятым. Поттер ощущал себя заведенной игрушкой, но ему нравилось. В последнее время он почти забыл, что такое сон, потому что спал в два раза меньше обычного, так что хроническая усталость стала вечным его спутником.       Он чувствовал себя потерянным. Таким ощущает себя путешественник, идущий к цели, не глядя на остальное. Когда он достигает ее, то не знает, что делать дальше. Гарри ощущал подобное. Он нагружал себя, не давал организму отдыхать ночью и днем, истязал тело, чтобы не вспоминать о смерти Сириуса, но так больше продолжаться не могло. Гарри поставил себе цель: добыть кольцо лорда. Он исполнил цель.       Что делать дальше?       Поттер признавал, что все его отговорки про «хочу быть ближе к семье хоть так» были слабыми, но сейчас он мог прямо сказать себе, что просто старался не думать о другом, причиняющим душевную боль.       Хотя стоило отметить, что результаты этого… самообмана были впечатляющими. Гарри чувствовал, что может мыслить ясно.       Была пора подвести итоги маленького одиночного приключения, решил Поттер.       Во-первых, самое главное: он понял странное «Поттеры» от Батильды Бэгшот. Гарри действительно замечал за собой неожиданные решения. В те моменты его будто… вело? Тот же вопрос про ПБ у продавца в Лютном, решение посетить дом Поттеров перед Поттер-мэнором. Это было родовым даром семьи, и сейчас он почувствовал родовую поддержку не только на словах Малфоя и его чистокровных прихлебателей, а в самом деле. Гарри даже задумался, какой родовой дар у Малфоев. Наверное, спрашивать такое было неприлично, да и Малфой не ответит.       Поттер выбросил Малфоя из головы и решил продолжать подводить итоги дальше.       Во-вторых, он стал лучше обращаться с палочкой. Жаль, конечно, что дедушка не подумал положить ему вместо галлеонов и амулетов незарегистрированную палочку, но, «имея деньги, можно иметь мир», как выражался Герберт.       В-третьих, стоило признать, что про него забыли. Сейчас Гарри даже был рад этому, потому что за неполный месяц ему понравилось быть свободным и ни от кого независимым. Правда, это предполагало еще и «одинокий и не имеющий команды за спиной», но с этим он быстро смирился.       В-четвертых, Гарри понимал, что скоро его заберут из дома Дурслей. Он неожиданно цинично подумал, что директор не забудет про него, потому что Поттер был Избранным. Директор… Гарри решил отложить разбор разговора с Бэгшот и проверить информацию самому. Правда, он еще не знал, у кого. Но «отложить» не значило «не принять к сведению в нужный момент».       Гарри посмотрел на два амулета и мешочек с деньгами. Двести пятьдесят галеонов — приличная сумма. За тридцать можно вполне приобрести нелегальную палочку, но ему ее никто не продаст, потому что он был непроверенным человеком. Можно было попросить протекции у Гера или Луты, но Гарри не хотел быть обязанным им. Поттер решил, что сейчас вопрос с палочкой не стоит так остро.       Гарри накинул капюшон и вызвал Ночной Рыцарь. Он решил, что скоро разорится на транспорте и пожалел, что все еще не умеет аппарировать.       Итак, подвел итог Поттер, вечер, он выспался и хочет действий. Лута, наверное, волнуется. Ее кинжал хорошо помог. Гарри решил, что сегодня обязательно закупится в «Все На Ваш Нрав» или в ВН-2, как говорила Лута. Но сначала — есть и душ. Последнее особенно. Он чувствовал себя рабом каким-то.       «Твою мать», — думал Поттер почти с истерикой, рассматривая свое отражение. Он не был нарциссом, но, согласитесь, когда видишь чужое лицо в зеркале — это повод задуматься.       «Так вот для чего скрывающий амулет», — понял Гарри, надел цепочку-артефакт, увидел свое прежнее лицо (как странно звучит!), снял и увидел новое.       Изменений было немного, они были незаметны по отдельности, но в общем создавали совершенно новый образ. Более прямой нос, кожа бледнее, поменялся разрез глаз, сами глаза стали казаться зеленее, волосы стали чернее и приобрели холодный оттенок. Гарри, как дурак, надевал и снимал артефакт, чтобы увидеть все изменения. Без привычных очков сравнения с Гарри Поттером никто бы не предположил. Он и не обратил внимания на большую размытость — они все равно не подходили ему, а времени изменить не было.       Гарри видел прекрасно, это снимало все недостатки. Есть амулет-артефакт, если снять его, то никто и не узнает.       А оставшийся шрам-молнию можно и закрыть.       Поттер снял артефакт и посмотрел на себя еще раз. Будет ходить так — его и друзья не узнают. Он сам себя не узнавал. Решил, что будет носить — Избранному и так доставалось слишком много внимания. Поттер еще раз посмотрел на парня в зеркале, не понимая, что это он. Вспомнил про палочку: тут же сломал.       Артефакт оставил в ванной. Вышел из дома и привычно произнес: «Тень».       Аллея встретила его привычной обстановкой, и Гарри почувствовал громаднейшее облегчение от знакомых вещей. У него буквально чесались руки. Перед этим Поттер зашел в ВН-2 и все-таки приобрел себе пару кинжалов и хороший плащ-мантию с расширенными карманами. Она была буквально напичкана чарами, так что идеально подходила по критериям Гарри. Плюсом служило то, что в нее можно было закутаться и спрятаться, а при беге или резких разворотах она красиво развевалась. Новички бы сочли такую одежду неудобной, но она отлично скрывала истинные движения, просто нужно было только уметь пользоваться.       — Ты жив, Воробушек? — крайне заботливым тоном поинтересовалась Лута, до этого времени валявшаяся на диване. Поттер не нашел никого на арене и пошел искать ребят, чтобы показаться им на глаза. Гарри молча кивнул.       — О-о, я правда скучала по твоей мрачной таинственной ауре, — с сарказмом призналась девушка. Гарри пропустил слова мимо ушей.       — А где весь народ? — вместо этого спросил он. — где Герберт?       — В душе, — ответила Лута и с намеком подвигала бровями: — можешь присоединиться.       — Вдруг я окажусь старым бородатым старцем? — усмехнулся Поттер. — и Гер получит инфаркт, а я — заниженную самооценку.       — Воробушек, ты ростом с меня, и энергией с электростанцию, — скептично протянула Лута.       — Не знал, что волшебники знают, что такое электростанция, — ответил Гарри, напрягшись. Вопросы о внешности он не любил. Сейчас его еще и волновала его вдруг изменившаяся. Он, конечно, предполагал, что это произошло из-за принятия главенства, но почему?.. Те же Малфои были один в один похожи друг на друга, словно сделанные под копирку.       — Эй, я родилась у маглов, — напомнила Лута о себе. — это Гер у нас… Чистокровный.       В речи Луты «чистокровный» звучало хуже малфоевской «грязнокровки». «Опять Малфои, — фыркнул Гарри про себе. — сегодня они прям… везде».       — А где весь народ? — спросил Гарри, ждавший до этого удобного момента, чтобы напомнить о вопросе.       — Норд пришел, — ответила Лута. — еще один мрачный тип. Вас надо познакомить.       Гарри напряженно усмехнулся. «Познакомиться» у теневиков означало хорошо подраться. Поттер был бы не прочь проверить свои силы, но не с тем, кто заставлял остальных ребят разбегаться.       — Как он выглядит? Это будет интересный опыт.       — Ты не скажешь так, когда будешь собирать себя по стенке. Норд сегодня очень, очень не в духе. Он всегда ходит под Обороткой. Сейчас — пацан лет семнадцати, чернявый такой, худющий.       Поттер не знал, что на это можно ответить, и решил перевести тему:       — Гер долго, — сказал он.       — Я же говорю, что Норд не в духе. Гер лечится, — со вздохом, будто объясняя неразумному ребенку истины, ответила Лута и тут же, вернувшись в нормальное состояние, с издевкой добавила: — ты что, правда думал, что он так в водичке балакается?       Гарри покраснел, но этого не было видно. По молчанию Лута определила правду и засмеялась. Поттер решил снова перевести тему, хотя понял, что это у него не очень хорошо получается.       — Я раньше не слышал про Норда, — аккуратно сказал он.       — Неудивительно. Он даже в Турнирах не участвует. Вот меня, например, все знают, помнят, ждут и любят, — добавила Лута не без самодовольства. — Он приходит редко, всегда в разных обличиях, громит к черту всех, выпускает пар и уходит. До следующего раза.       — Я тебе кинжал вернуть хотел, — после паузы сказал Гарри.       — Воробушек, оставь себе, — умилилась Лута непонятно чему и полезла обниматься. Гарри быстро ретировался в угол комнаты, оставляя за собой попытку побега. Лута протянула к нему руки, и именно в такой идиотской ситуации их застал Герберт.       Гарри как током прошибло — волосы, форма носа и линия рта, упрямый подбородок, бледная белая кожа, изумрудного цвета глаза — да даже слишком широкие для худого Гера плечи! — все было один в один с фотографией, которую Гарри видел в домике Бэгшот.       — Герберт, — хрипло спросил Гарри. Лута навострила ушки, — ты… у тебя… Батильда Бэгшот твоя родственница?       — Что? — он удивленно поднял бровь и тут же поморщился — та была рассечена.       — У нее есть фотографии, — объяснил Гарри, чувствуя себя странно. — там ты, только… в годах двадцатых, наверное… (1)       — Что… — Герберт был ошарашен, удивлен, напуган, изумлен — Гарри не мог подобрать слово, описывающее такую степень потрясения.       — Воробушек, может, ты что-то напутал? — напряженно улыбнулась Лута. Герберт выжидательно смотрел на Гарри.       — Нет, — ответил он твердо. — там был ты. Или человек, очень на тебя похожий. Родственник?       Герберт резко дернулся, как будто хотел сделать что-то и не смог. Лута замерла каменной статуей. Поттер понял, что это было странным.       — Она… рассказывала мне про молодого Дамблдора, — продолжил Ворон, не зная, что делать дальше. — и про то, что они с ее племянником дружили. Мне показалось, что она не любила дир… Дамблдора.       — Твою мать, — прошептал Герберт и в отчаянии закрыл глаза.       — Воробушек, ты ошибаешься, — непоколебимым тоном сказала Лута, даже не отреагировав на ругань.       — Я не ошибаюсь, — сухо ответил Гарри. — по-моему, она даже назвала его имя… Похожее на твое, Гер… Геллерт?       Герберт молнией метнулся в сторону Гарри и был непозволительно выше. Поттер знал, что его лицо не видно из-за заклятья, но Гер, казалось, смотрел в сами глаза. Это было неприятным ощущением, Гарри в последнее время избегал прямого контакта с кем бы то ни было.       — Я… Гер, Гер… — промямлила Лута. — не нужно, мозги же спечешь, практики никакой.       Герберт стоял, не двигаясь, и можно было понять, что внутри него идет борьба.       — В прошлый раз… — начал он.       — Я помню! — оборвала его девушка. — я помню, чем это закончилось!       Гарри мало что понял из этого разговора, но разозлился. Было ясно, что Гер хотел воспользоваться легилименцией, но у него не было практики в этом. Герберт смог бы легко обезвредить его, знал все приемы Гарри, какие бы тот не выкидывал, так что он был полностью беззащитным. По такой агрессивной реакции можно было сказать, что тема, рассказанная Бэгшот, или сама старушка Бэгшот тронула парня за живое. Лута была в курсе — значит, они были близки, и их объединяло прошлое.       — Я не лезу в ваши тайны, — процедил Гарри холодно. — Но не думал, что не заслуживаю доверия настолько.       Лута дернулась, будто от удара. Герберт зло усмехнулся.       — Ты прав, но чего ты требуешь от нас, если сам не показываешь даже свое лицо?       Лута согласно промолчала, хотя и не ответила ничего вслух. Гарри стиснул зубы и резким шагом вышел. Его никто не остановил.

***

      Поттера переполняла злость и раздражение. Возможно, он смог бы признать тот факт, что требовал доверия к себе, но сам не доверял, или то, что Герберт хотел применить легилименцию, но не применил, — он не был способен на это сейчас! Поттер был зол и собирался выплеснуть все свои эмоции на арене.       Там никого не было. Хорошо, подумал Поттер, прекрасно, великолепно, очаровательно. Он чувствовал себя слишком раздраженным для дружеского поединка и боялся навредить кому-нибудь слишком сильно. Ворон зачаровал големы — сразу четыре, символичное число — и начал сражаться с ними. Дал установку: без разрушающих, они сейчас выйдут слишком сильными.       Прежний стиль боя не подходил.       Гарри хотелось атаковать, а не уклоняться, как он делал это обычно, идти прямо, а не обходить острые углы, причинить боль, а не терпеть ее.       Ворон не понял, в какой момент к нему присоединился настоящий противник, из крови и плоти. Понял только: на него напали со спины, пришлось уклоняться и подставляться под Режущее голема. Боль в левой руке отрезвила, но ненадолго. Адреналин, злость на забывших его друзей, упрямого странного Гера, согласно молчавшую с ним Луту, стресс последних дней, — все негативные эмоции требовали выхода, и они находили его сейчас, сгребали бурным потоком под себя, заставляли повиноваться инстинктам, а не разуму.       Ворон улыбнулся и пожалел, что этого не было видно под маской, мимолетно отвлекся на наступающего голема и перевел взгляд на мага. Не выжидал — напал сразу Оглушающим в связке с Режущим, отразил мощную Бомбарду щитом, и слепо отправил щит в направление противника. Бомбарда отразилась, клубы пыли поднялись и не желали опускаться, создавая идеальное укрытие. Ворон невербально (терять преимущество? Нет уж!) трансфигурировал свой силуэт и в этот же момент увидел силуэт противника. Без промедлений бросил Экспеллиармус — противник разрушился; это тоже была обманка. Ворон на секунду обернулся и увидел, как его фигура превращается обратно в камень. Усмехнулся.       Отлично, первыми ударами обменялись. Ворон взмахом развеял пыль и плотным потоком направил ее в противника, заставляя следовать формам. Заклятье Молли Уизли — она так лепила из теста пирог, но пригодилось. Маг вздумал применить Протего и даже поставил несколько, но вовремя увидел ошибку и уклонился чудом. Ворон продолжил атаковать: создал круг из песка и зажимал его вокруг фигуры соперника. Тот вслух прокричал заклятье Эскуро — пыль уничтожилась.       Его мантия была изорвана и открывала вид на костюм из драконьей кожи. Видимых повреждений не было. У Гарри была задета Режущим рука и еще пара царапин — незначительно, жить можно, драться дальше — тем более. Подвел итог: один-один. Ничья. Первый, пробный раунд закончен.       — Не видел тебя здесь раньше, — вдруг заговорил противник. Ворон напрягся: теневик не будет просто так болтать, это было дикостью. Они ходили по окружности, не нападали друг на друга, скрывали напряжение. Не наставляли друг на друга палочки — слишком очевидно, поспешно, но наблюдали, стремясь отвлечь, победить одним ударом.       А вот сделать ловушку, скрыв ее за болтовней, — запросто. Руки были на виду. Где секрет?       — Могу сказать то же самое, — коротко ответил он.       Может, пытается отдышаться? Скорее всего, нет. Он не устал — даже дыхание не сбилось. Что тогда?       Незаметная вещь, обыкновенная, на такую не подумаешь — не вызывает подозрений. Следовательно, была до их остановки.       Все чувства взвыли, интуиция била набатом — это могли быть…       — Щиты, Ворон! — закричала вскочившая с кресел Лута.       Он и сам понял это!       Щиты были за его спиной. Гарри увернулся только чудом — в этом момент они начали взрываться. Не ошибка — ловушка, шаг наперед, залог в будущее. Противник не терял время и закидывал его множественными беспорядочными Секо. Поттер старался попадаться под самые незначительные, крутился, как юрок, под заклятьями, но контратаковать не имел возможности.       Норд — Гарри понял это сразу — тоже увидел его бедственное положение и с утроенным старанием начал заваливать незначительными заклинаниями. Ватные ноги — ну что опасного?.. — но только не тогда, когда от ног зависит все. Ворон чувствовал, что устает очень быстро, и знал, что только последний удачный рывок сможет свести бой… к ничьей. Он сразу понял, что Норда ему не победить — какая к черту победа?..       У него агрессивный стиль боя, он нападает и нападает, принимает ответную атаку на защиту, побеждает напором и силой. Гарри был уверен — у него была не только сила, Норд был умен, но обычно этого не требовалось. Гарри наоборот — брал изнурением, заставлял выкладываться других и добивал, бил редко, но точно в цель, не тратился на щиты, а использовал энергию тела. Маги редко избирали такой стиль — они полагались на магию, но они не были Гарри.       Ворон послал ответку, сразу же создал непроницаемый купол темноты вокруг Норда диаметром метров пять, отправил туда Патронуса — ослепить. Норд с сильно зажмуренными глазами развоплотил лисицу и избавился от купола; тут же сильно пошатнулся. Гарри замер в ожидании. Норд тщательно прислушивался к окружающему миру. Ворон кинул камешки вправо от себя, и Норд сразу послал туда заклятья, успев переместиться от Ступефая, который послал Гарри.       Опять завязался бой; Норду не мешало отсутствие зрения, он полагался больше на внутренние ощущения и свои чувства. Ворон не терял время и пытался обездвижить противника, пока он был в таком уязвимом состоянии, но тот начал выкладываться во все свои силы, и поймать его было невозможно. Щиты исчезали, Ворон старался это отслеживать, помня прошлый болезненный опыт.       Норд отошел спустя минуту и опять начал теснить Гарри, уже с удвоенным рвением. Ворон не отставал и давал достойный отпор.       Было видно — они оба воспринимали этот бой, как что-то личное, обменивались заклятьями, как чувствами.       Норд восстановился и вернулся в прежний темп, Гарри начинал чувствовать усталость и начал сдавать позиции. Противник послал три заклятья, и увернуться от них не было возможности — только выбрать менее разрушительное… Сломать кости, разрезать кожу или обездвижиться?       Ворон без раздумий подставился под среднее. Лута вскрикнула. Норд использовал заклятье Симметрии — оно на равные части разрезало предмет, на который попадал луч.       Мантия с капюшоном, пережившая столько боев, упала в разные стороны. Ворон ухмыльнулся, прямо в глаза посмотрел на застывших Луту и Гера.       Он знал: заклятье Тени спало.       Ворон чувствовал, как его лицо обдувает порывом ветра.       Дальше бой шел ожесточенный. Норд отошел от шока — Гарри и надеялся на такое; все маги в здравом уме бы поставивили щит, но не он.       Они, как в смертельном танце, но никак не дружеском поединке, сблизились и вступили почти в рукопашный. Уклоняться от заклятий было почти невозможно, но Гарри делал это с завидной регулярностью. Он чувствовал себя, будто летит — его охватывал азарт и напряжение.Страха не было — его несло по волне, тащило из стороны в сторону, и он повиновался этому чувству, вливался в бой со всей душой, понимал противника как себя.       — Ты проиграл, — сказал Норд, подставляя палочку к его шее. Он создал двойника, обманку, и Гарри…       — Могу сказать то же самое, — повторил он снова и ухмыльнулся: к шее Норда прислонялся недавно купленный кинжал.       Ничья.        Бой длился минут десять от силы. Самых напряженных в его жизни.       Норд хмыкнул и отошел от него, не сближаясь без необходимости. Гарри проследил за ним взглядом и принялся убирать последствия боя. Как всегда это бывало, сейчас он почувствовал истощение организма и мелкие раны. Больше всего болела левая рука. Порез был глубоким и опасным, но Ворон не хотел показывать своей слабости. Сейчас он был без капюшона, и его выражения лица могли видеть все. Это даже пугало. Поттер и сам не предполагал, что настолько привык к своей неизвестности. Чтобы скрыть смутные чувства, Ворон заклинанием разровнял песок. Норд хмыкнул и обновил щит, а после деактивировал его в обычное состояние, чтобы через него могли проходить люди с трибун. Сделать это могли только те, кто находился на арене — во избежание.       Гарри с сожалением посмотрел на разрезанную мантию. Он понимал то, что сильно рисковал сейчас, и даже не был уверен, что его авантюра будет успешна. Он и сейчас сомневался в этом. Опасение составляло еще и то, что его могли узнать в личности Поттера.       Он сам себя не узнавал, но паранойя никогда не считалась им за грех.       — Это было… Вау! Шикарно! Я…Крутота! — захлебываясь словами, на всех порах к нему подбежала Лута. Гер остановился и тихо говорил о чем-то с Нордом. Гарри все равно чувствовал себя немного обиженным на них, хотя в данный момент он хотел лишь залечить порезы и принять душ. Трижды.       — И вообще… — неожиданно смутилась Лута и почесала затылок. Она нехотя буркнула: — ты слишком смазливый, я смущаюсь. Почему Норд не сломал тебе нос?       Она весело захохотала, глядя на недовольно-обиженное лицо Ворона.       — Берегу, — ухмыльнулся он, подыгрывая.       — Эй! Я почти влюбилась! Будь добр, не открывай рот, — наигранно возмутилась Лута. — а то после твоего «старый и страшный» у меня, знаешь ли, закрались подозрения.       Ворон действительно не мог представить, что на это ответить.       — Хотя, — развивала тему Лута как ни в чем ни бывало. Попеременно она успевала еще и тащить его по направлению к разговаривающим Геру и Норду. — это может значить, что у тебя слишком низкая самооценка, или, наоборот, ты слишком хитрющий, и это злобный план, чтобы я тебя нахваливала.       — Это слишком очевидный исход событий, — вяло опроверг Поттер. — версию, что я иронизировал, ты не находишь более имеющей право на существование?       — Тебя не просчитаешь легко, — буркнула Лута. — у тебя и Патронус такой.       Гарри не успел ничего ответить, потому что они дошли до ребят. До него донеслись обрывки предложений. Норд извинялся, что ударил слишком сильно и не рассчитал последствий, Герберт отмахивался. Когда они подошли, Норд безразличным взглядом осмотрел его и сухо кивнул.       — Хороший бой, — сказал он только. — интересный стиль. Это твой? — он обратился к Геру.       — Этот — ничей, — фыркнула Лута. Герберт закатил глаза, но кивнул. Гарри ухмыльнулся.       — Сильная атака, — похвалил Гарри. Норд хмыкнул.       — Ты был слишком зол, когда я посмел вторгнуться в избиение големов.       Это был намек на рассказ, почему он злился, понял Гарри. Герберт и Лута напрягись. Если не всматриваться — незаметно. Гарри всматривался.       Они что, серьезно думают, что он выложит все встречному, с которым его объединяет только одна дуэль?..       — Как и ты, — наклонив голову, с интересом уставился на Норда Ворон. — Забыл сказать раньше. Я все думал, что смущало меня. Так вот: для принявшего Оборотку ты на удивление хорошо управляешь чужим телом.       — Тренировка, — хмыкнул расслабленный Норд. Он, как и Ворон, чувствовал себя удовлетворённым после хорошего боя. Учитывая, что перед этим он еще и подрался с Гером, следовало его опасаться. Повоевав с ним — вообще бежать, завидев. Ни того, ни другого Гарри не сделал.       — Интересные использования заклятий, — разрядил обстановку Герберт. — причем у вас обоих.       — Во-о-орон, а ты кинжальчик прикупил? Покажи, — тут же поняла Лута.       — Думаю, нужно перейти в комнату отдыха, — посмотрев исключительно на Норда, предложил Ворон. Тот молча кивнул.       Проговорили они еще немного. Вскоре Норд встрепенулся и сказал, что ему нужно идти. Ребята кивнули и сказали приходить еще. Гарри постарался ухмыляться не слишком откровенно, потому что предполагал, что такое Норду говорят каждый раз.       Герберт и Лута обменялись взглядами, как будто могли мысленно общаться. Действовали синхронно: наложили защитку от подслушки. Мощные чары — они даже искрились немного. Лута с мольбой посмотрела на Гера и сжала его руку. Герберт тяжело вздохнул, словно сейчас хотел погрузиться в ледяную воду.       Гарри с интересом наблюдал за ними. Он смутно представлял, что будет сейчас.       Герберт еще немного помялся, в раздражении на свою нерешительность на секунду прикрыл глаза и выдохнул, будто не верил в то, что все-таки говорит это:       — Я Герберт Гриндевальд, — четко сказал он и, как будто разъясняя, добавил. — Внук Темного Лорда.