Один день (из) жизни

«Уже полдня прошло, а я до сих пор еще ничё не спиздил! Завелися они, чё я сделал такого? Чёёёё? Трезвый я, выкуси, стеррррва!!!» — тыча тщательно свернутой фигой, верещал Жорик. Он увернулся от разъяренных соседей, участкового же обошёл по окружности — не надо было его так крыть, ой, не надо. «Эт ты, Григорий, неосторожно, неосторооооожно, чё-то тебе будет за это, жопой чую, будет!» — рыгнув, корил себя скандалист, улепётывая в кусты. Но и тут не повезло — поскользнулся на какой-то отвратительно воняющей дряни, сбил кожу на колене и кое-как, на карачках, забился под раскидистую иву. Мимо величественно прошествовал черно-белый кот, чем-то неуловимо похожий на самого Жорика, плюхнулся, отклянчившись, и начал неторопливо вылизывать ногу. Бок опять зачесался, на этот раз просто нестерпимо, заставляя Жорика, подвывая и суча ногами, задрать на себе майку. Ряд аккуратных желтых пузырьков, по краям словно прорисованных багровым фломастером, опоясывал рёбра с левой стороны. В каждом пузырьке была тонкая прожилка крови. Под многострадальной подмышкой пузырьки полопались, мутноватая жидкость потекла вниз, уже впитываясь в майку и пояс шорт. «Охуеть, приплыли!» — Жорик уставился на кота, прищурив и без того опухшие глаза. Кот замер, предчувствуя неладное, недомытая нога торчала пистолетом. «Это чё, блядь, лишай, уродская твоя морда?!» — кот хотел было проигнорировать подобные возмутительные обвинения, но его визави начал медленно снимать с ноги резиновую тапочку. Боль молниеносно пнула куда-то в левое подреберье, метнувшись вверх и в сторону спины, заставляя повалиться в траву и сжаться в комок. Лёгкое вчерашнее недомогание оказалось цветочками, а вот и первая ягодка. Кот уселся столбиком и наблюдал картину сладкой мести — матерно скулящее, медленно уползающее в соседний двор существо было более не опасно… Вскоре уютное местечко под ивой опустело. Неподалеку валялись пыльные резиновые тапки, да поблескивала лужица кровянистой нехорошо пахнущей жидкости на траве, быстро испаряясь на солнце. Кот задумчиво доел кем-то расплющенные, а оттого еще более сочные рыбьи головы, зевнул, уселся поудобнее и продолжил вылизывать ногу.