Сюрприз-инфаркт

      То, что я пережила ночь, можно было смело заносить в список личных достижений. Вопли обиженного мною и жизнью Скуало терзали слух до поздней ночи. За неимением возможности отомстить мне лично, отцовский холоп отыгрался на всех, кто попал под горячую руку. Будь моя воля - еще пару дней воздержалась бы от визитов в замок - береженого Бог бережет. Однако ночи тут, кажется, куда холоднее, чем дома. Как бы то ни было, а к утру, когда выпала роса, я окончательно продрогла и начала выстукивать зубами похоронный марш. Пришлось покидать свое убежище в разросшихся кустах гортензии и тихой сапой красться в свою комнату.       Скажу честно, я ждала засады или коварной ответной ловушки, однако Скуало не выпрыгнул на меня из шкафа с воплем "убью, зараза мелкая!", да и кровать, сколоченная мною наспех, была заменена на менее помпезную... кхм... металлическую. Не берусь утверждать, но что-то подсказывает, что такие стоят в тюрьмах и, кажется, называются шконками. Каюсь, в этом я не спец, но намек до боли прозрачный.       Стуча зубами, я почти час отогревалась в горячей ванне, потом наспех переоделась в спортивные штаны и безразмерную футболку и как есть рухнула на матрац.       - Твою мать!!! ***ть! **ка длинноволосая! Падла белобрысая!!! - я вообще-то не матерюсь. Мой словарный запас позволяет ставить людей на место без нецензурной лексики, порою это даже больнее бьет, чем трехэтажный мат, однако сейчас я вспомнила всё. Все те пять матерных слов и все их комбинации. И все это великолепие великого и могучего обрушилось на голову отцовского помощника.       А я ведь решила, что он, как взрослый, умный мужчина, успокоился и все, что меня ждет - разбор полетов перед отцовским суровым взором. Ну, может пара затрещин. Ладно, может не пара и не затрещин. В конце концов он за такое вправе начистить мне морду. Я бы начистила. Но... но не так же!       Скуало в своей мести оказался неудержим и сумел превзойти мои ожидания. Упав на кровать я смогла полноценно почувствовать все прелести ложа йогов. Как оказалось, белобрысый гад не пожалел гвоздей, истыкав ими мой матрас вдвое гуще, чем я его, поэтому мелкие кровоточащие ранки у меня красовались по всему телу, особенно красочно расписав мою спину и задницу.       Как оказалось, обработать их было не так просто. Позвать кого-то на помощь я не могла - раздев меня любой дурак поймет, что я не парень. Да и признаться в том, что попалась на свою же уловку было стыдно. Скрипя зубами и обещая Скуало все муки ада, я с трудом оттерла кровь, сочащуюся из неглубоких ранок, не придумав ничего лучшего - влезла под холодный душ, в надежде, что холодная вода поможет остановить набухание кровавых капелек на спине. Уж не знаю, то ли мое предположение оказалось верным, то ли кровь уже свернулась, однако пачкать алым все вокруг я перестала, хотя зубы снова начали стучать. Сон как рукой сняло. Пришлось одеваться.       Стук в дверь застал меня когда я застегивала молнию черно-бежевого кителя, предусмотрительно оставленного кем-то в моем шкафу. От стука я вздрогнула, ткань рубашки скользнула по спине, заставив поморщиться от саднящей боли, терпимой, но мерзкой и отвлекающей.       - Молодой господин, босс велел вам явиться к завтраку, - пророкотал из-за двери знакомый бас отцовского дрессированного таракана.       Меньше всего мне сейчас хотелось идти к отцу. Во-первых, меня беспокоил вчерашний разговор об опекунстве. Он не сказал ни нет, ни да, вероятно, решив обдумать. Собственно, оно и понятно, такие решения не принимают без размышлений, но видимо где-то глубоко в моей душе проснулась та малявка, которая до пяти лет верила, что папа однажды приедет и заберет её у всех этих толстых дядек, которых ма велит называть "папами". Я-то думала, что навсегда похоронила в себе эту соплячку, ан нет, вылезла в неподходящий момент иначе с чего бы мне вдруг обижаться на отца, что он с воплем восторга не поскакал оформлять свои законные отцовские права. Но в душе было и правда обидно. И это начинало бесить.       В конце концов, я взрослая девушка и прекрасно понимаю ситуацию. Так что собственные заскоки, идущие вразрез с логичной картиной мира, наталкивают на мысль, что мечтательный идиотизм я все же от ма унаследовала. От такого меня аж холодный пот прошиб. Не хватало еще тут устроить розово-сопливую драму. Передернув плечами, я распахнула дверь и сурово осмотрела усатого Леви, застывшего рядом, как почетный караул.       - Я готов. Идем.       Моя расторопность едва не выбила из его глаз скупую мужскую слезу, по крайней мере черные усы его дрогнули от умиления и он спешно повел меня в отцовский кабинет. Стоп, кабинет мы вчера разнесли, значит скорее всего в столовую. Столовая нравилась мне еще меньше, потому что там обычно присутствовали не только мы, но и отцовские холопы, пялившиеся на нас так, будто каждую минуту ожидали представления. Впрочем, выбора у меня не было.       Увы, я оказалась права. Таракан с зонтиками привел меня в это адское место и все черти сидели уже на своих местах. Стараясь не скрипеть зубами, я подошла к своему креслу, почти с ненавистью оглядела его высокую спинку - совсем не хотелось прислониться и снова прочувствовать каждый прокол на спине.       - Садись, - отец, как всегда, был немногословен и каждая его фраза походила на приказ.       Я села, поймав ехидный и весьма довольный взгляд Скуало. Боже, да его лицо просто сияло, как у кота, сожравшего миску сметаны. Немедленно захотелось врезать по наглой физиономии. И одновременно с этим в душе проснулось уважение. Судя по всему, белобрысый отцу не нажаловался, раз меня встретили не пулей в лоб.       Задница нещадно горела, заставляя мечтать о мягкой подушечке, желательно со льдом, а спину я так прямо не держала отродясь, все лишь бы избежать встречи со спинкой кресла. Отцовские холопы косились на меня с откровенным любопытством, мы с отцом молча жевали свои стейки. Это был самый длинный завтрак в моей жизни, однако по его окончанию меня ждала новость, заставившая меня подавиться чаем.       - Завтра мы вылетаем в Россию. Если ровно в шесть не увижу тебя внизу у входа - полетишь один, без права вернуться.       Минут пять я кашляла как старый прокуренный туберкулезник, пытаясь вспомнить как дышать и старательно давя в себе визг, рвущийся наружу вместе с кашлем. Все же та мелкая соплячка, живущая в моей душе, оказалась в чем-то права - хоть и с большим опозданием, но отец и правда меня забрал. ***       - Ты уверен? - Скуало смотрел на Занзаса поверх бумаг, которые до этого просматривал.       Информация из отчета будто проходила мимо него, потому что голова была забита совсем другим. Он не привык оспаривать решения босса, в конце концов он признал его право решать давным-давно, однако сейчас ситуация была очень неоднозначной. Крис свалился на их голову внезапно и моментально превратил и без того взрывную атмосферу Варии в кромешный ад.       Нельзя сказать, что мальчишка совсем не нравился мечнику. Было в нем что-то такое, что заставляло верить в него, то же самое, что было в его отце. Лидерство, еще не явно выраженное, но уже заставляющее признать его. Он не был хлюпиком, пытался решать все сам, умел держать лицо... Скуало даже зауважал мелкого паршивца, когда тот героически сдержался и не показал на общем завтраке даже тени неудобства, вызванного коварной местью. Ни жалоб, ни упреков. Поведение достойное мужчины.       Но в то же время, признание мальчишки официальным наследником Занзаса принесет массу проблем. Пацан рос вдали от дел мафии и с его вздорным характером это может привести к серьезным последствиям. Ему придется обучать Криса, что тоже не входит в круг его приоритетов, особенно с учетом того, что приходится присматривать еще и за вонгольским Дождем, который (что за идиот?!) все еще пытается похоронить свой талант и вернуться в бейсбол. Да плюс ко всему, в отношении Вонголы начинается какое-то странное движение. Скуало чувствовал приближение опасности, но пока Вария как не пыталась, а докопаться до истоков всех мелких неприятностей не могла. Появление мальчишки, как потенциального рычага, на который могут попытаться надавить шантажисты, усложняло жизнь Скуало.       - Уверен, - Занзас долго молчал перед тем, как ответить, а значит босс обдумал все не один раз и безусловно учел все то, что беспокоило капитана.       - Возьмешь Бельфегора? - больше вопрос об опекунстве мечник не поднимал.       - Нет. Хватит Леви и Криса, - чуть поморщился босс Варии. ***       Вещи я собирала минут пять, причем три из них ушли на то, чтобы найти рюкзак. Комплект белья, пара футболок, спортивные штаны, зубная щетка, расческа, зарядка от телефона, вот и весь мой багаж. Руки мелко подрагивали, а на губах то и дело расползалась совершенно идиотская улыбка.       На самом деле, как бы я не хорохорилась, а возвращаться к ма мне не хотелось. Здесь, не смотря на сложности общения, мне нравилось куда больше, чем в самых крутых особняках всех прошлых "пап". Да, тут мне могли настучать по макушке, пристрелить, обругать. Угрозы вообще стали частью моей жизни, как "доброе утро!" у нормальных людей. Да, меня тут домогаются девушки и пускает слезы умиления двухметровый таракан Леви. Мне уже трижды приходилось сигать из окна и спасать свою шкуру, но, черт, я уже люблю этот замок и всю его сумасшедшую атмосферу.       И отца, наверное, тоже люблю. Хотя "люблю" - это не то слово. Я его уважаю. Сомневаюсь, что кто-то вообще может не уважать такого человека. Каждый раз, когда он демонстрирует свою власть я готова пищать как мелкая соплячка, потому что мой отец круче всех отцов вместе взятых, такое детское желание похвастаться. А еще... черт, стыдно признаваться, но мне до жути хочется, чтобы он тоже мною гордился. Да, знаю, отцу на меня в целом плевать, я для него чужая, но все же...       Помотав головой, я отогнала ненужные мысли. Ну в самом деле, хватит уже нюни распускать. А то папочка разочаруется в своем сыне. Стоп! В сыне! Твою ж мать! Надо предупредить ма, а то ляпнет еще... Я рыбкой прыгнула вперед, хватая с кровати телефон и стремительно набирая номер. Длинные гудки буравили мне мозг целую вечность, пока, наконец, из динамика не донесся недовольный голос матери.       - Крис, детка, что случилось? Почему ты звонишь в такую рань?       - Ма, у вас полдень, - скептически хмыкнула я, глядя, как настенные часы в моей комнате показывают четверть одиннадцатого. - Ма, я по делу. Мы с отцом завтра прилетаем. Не вздумай сказать ему, что я... девушка.       Последнее слово я произнесла жарким шепотом, боясь вслух говорить о такой компрометирующей меня вещи. Однако до матери не дошло и пришлось продублировать еще раз. Надеюсь у отца тут нет прослушки а то будет ему сюрприз.       - Милая, но почему? - моя маман не отличалась умом и сообразительностью и иногда это очень бесило.       - Не твое дело! - огрызнулась я, не в силах сдержать раздражение. - Если не сделаешь как я говорю - приеду обратно и буду портить жизнь всем твоим пусикам!       Угрозы возымели свое действие и ма меня горячо заверила, что она готова сказать что угодно, лишь бы её дорогое чадушко не появлялось в её жизни еще пару десятков лет. Я облегченно выдохнула и отключила телефон. Если мать пообещала, то точно сделает. Уж чего-чего, а целеустремленности у нее вагон, она не позволит сорваться такому удачному плану по безболезненному для совести избавлению от дочери.       До вечера меня не трогали, так что удалось вздремнуть, а утром, без пятнадцати шесть, я уже караулила у входа. Отец явился ровно в шесть. Минута в минуту. За ним неотступно следовал его верный таракан, благоговейно подрагивающий усами. Отец окинул меня взглядом, в котором я, как водится, так ничего и не уловила, и не проронив ни слова сел в подогнанную заранее черную машину. Мне не оставалось ничего другого, как нырнуть следом. Леви устроился на переднем сидении и машина тронулась с места, плавно набирая скорость. Ну что ж, жди меня, Родина.