Вкус безнаказанности

      Воровать оказалось просто, а вот осознать то, что ты стал преступником, было намного тяжелее. Кошелёк Элайджи был надёжно спрятан в моей школьной сумке, которую я очень крепко держал по пути домой. Идя по улице, мне казалось, что все эти люди смотрят на меня с осуждением, словно знают о моей маленькой тайне. Последней каплей стало то, что какой-то мужчина дёрнул меня за рукав, чтобы привлечь внимание и спросить сколько времени. Я так сильно испугался, что чуть не выронил сумку, в которой лежала чужая украденная вещь. Вероятно, я побледнел, потому что мужчина посмотрел на меня взволнованно.       — Эй, сынок, ты в порядке? Извини, не хотел пугать тебя.       — Извините, — невпопад пробурчал я и поспешил уйти.       Чуть ли не бегом я припустил домой, стараясь ни с кем не говорить и ни на кого не смотреть. Мама была на работе, а Рич только собирался уходить. Брата всегда отпускали с физкультуры, потому что знали о его ночной работе. Увидев меня, запыхавшегося, растрёпанного и испуганного, словно ураган ворвавшегося в дом, он был потрясён.       — Коннор? Что-то случилось?       Я старался выглядеть непринуждённым, но моё рваное дыхание и выпученные глаза вряд ли могли остаться незамеченными, Рич никогда не был идиотом, в отличие от меня. Игнорируя его вопрос, я прошагал на кухню и бросился поглощать воду прямо из-под крана.       Ричард не собирался оставлять меня в покое и потащился за мной, становясь ещё более обеспокоенным. Он молча проследил, как я пью, после чего сел на стул и стал постукивать пальцами по кухонному столу.       — Тебя выгнали из школы?       Я чуть не подавился водой и поспешил закрыть кран и вытереть губы прямо рукавом своей серой толстовки.       — Что? Нет, ты что! — возразил я, удивлённо вскинув бровями, но подозревал, что если о моей краже станет известно, меня вышвырнут оттуда с громким позором.       Пожав плечами, я открыл холодильник, убедился, что там нет ничего кроме сваренного мамой супа, и со вздохом снова закрыл его. Рич продолжал пристально на меня смотреть и это в конце концов разозлило меня, что я даже забыл о своей выходке с кражей.       — Ну что ещё? Я просто снова сбежал с физкультуры, ясно? И вообще, не вижу смысла ходить в эту школу. Лучше бы я тоже устроился на работу, как ты. Нам нужны деньги, ты сам это знаешь!       — Мы обсуждали это, Коннор. Мама и так была против, что я работаю в магазине с андроидами. Она считает, что и среди них могут быть опасные девианты, которые могут наброситься на сотрудников, — серьёзно заявил Ричард, встав со своего места.       Весь такой прямой и гордый, он казался ещё выше меня – сутулого и напуганного, с растрёпанными волосами и в безразмерной серой толстовке. С первого раза тяжело было догадаться, что мы с Ричем братья. Я сам себе казался жалким, и это сильнее злило меня.       Поначалу я тоже хотел работать вместе с братом, лишь бы никогда не возвращаться в эту ужасную школу, но мама и слышать ничего об этом не хотела, поэтому мне разрешалось всего два раза в неделю помогать Ричу уносить с работы вещи, не больше. В школе меня не слишком-то жаловали и почему-то думали, что учиться я должен так же, как и брат, который умудрялся работать и хорошо выполнять домашнее задание. Ричард во всём был идеальным, не то что я.       И как теперь сказать ему, что я опустился ещё ниже – до кражи? Ричард был хорошим братом, но он не поймёт. Если честно, я и сам не понимал. Просто увидел этот кошелёк, и у меня будто снесло крышу. Мы ведь могли нормально поесть хоть какое-то время, всем было известно, что Элайдже родители давали с собой много денег. Наверно, это было глупо, но мне казалось, что брат возненавидит меня за эту выходку. А ещё заставит вернуть украденное, но сперва отвесит хороший подзатыльник. Наша с ним разница в семь минут иногда казалась разницей в семь лет.       Мне не хотелось сейчас с ним спорить. Хотелось обо всём рассказать, но тогда это сделало бы его немым соучастником преступления. Нет, я не мог ему сказать о своём позоре, а просто схватил свою сумку и пошёл в нашу с ним общую комнату. Наш дом был таким маленьким, что мы до сих пор жили в одной комнате, в то время как мама ютилась в крошечной комнатушке рядом с кухней. Когда я думал об этом, мысль о краже не казалась мне такой уж плохой.       Ричард, обладавший завидным упрямством, пошёл за мной. Ему явно не понравилось, что наш разговор так закончился. Он зачем-то прикрыл дверь, словно нас кто-то мог услышать, но мама была на работе. Может, он решил наградить меня тумаками перед дорогой на работу?       Я плюхнулся на свою кровать и рядом положил сумку. Конечно, Рич не схватит её без моего разрешения, но всё-таки…       — Что произошло, Коннор? Я тебя как облупленного знаю. Давай выкладывай. Не заставляй меня пытать тебя! — Ричард усмехнулся, а потом снова принял серьёзный вид.       Я пнул школьную сумку под кровать и пожал плечами.       — Ничего не случилось. Просто я больше не пойду в эту школу, вот и всё. Лучше возьми меня с собой на работу. Я помогу тебе, — с надеждой сказал я.       Я бы лучше стирал пыль с андроидов, внимательно изучал их и наблюдал, вместо того, чтобы каждый день просиживать на скучных и бесполезных уроках, где каждый час к нам наведывается полиция и проверяет школу на предмет девиантов. Школа была одним из немногих мест, где работали исключительно люди, андроиды к обучению после революции не подпускались. Но ещё оставались те, кто считал, что андроиды могут быть «живыми». Вот бы у нас был хотя бы один…       Ричард не разделял моих идей, и потому просто развёл руками.       — Ты знаешь, что я скажу тебе нет. Лучше учи домашку, Аманда спросит тебя, и на этот раз я не буду тебя прикрывать. Всё, я ухожу.       Рич вышел из комнаты и вскоре я услышал, как хлопнула входная дверь. Я остался один. Я позволил себе облегчённо выдохнуть. До этого момента я не замечал, как сильно был напряжён. Разговор с братом откладывался или вообще никогда не состоится, потому что это было первое и последнее воровство в моей жизни.       Немного подождав и убедившись, что Рич ни за чем не вернётся, я достал свою сумку и стряхнул с неё пыль, копившуюся под кроватью не одну неделю. Я не любил убираться, может поэтому Ричард не хотел брать меня с собой. Кошелёк лежал на самом дне сумки, я не сразу его нашёл и даже испугался, что мог потерять. Но потом увидел его – гладкий, из настоящей кожи, он приятно лежал в руке и наверняка был туго набит деньгами. Я почувствовал, как дрожат и покрываются потом мои руки. Сердце учащённо забилось, и я испугался. Я стал преступником, самым настоящим преступником. Если об этом узнает мама… мне стало дурно, и я выронил сумку вместе с кошельком. Я не имел права его брать, нужно было вернуть украденное…родители Элайджи могут засудить меня за это.       Мысли, одна краше другой, так и лезли в мою голову. «Какой же ты идиот, Коннор», - клял себя я, но руки всё равно тянулись посмотреть, сколько же денег мне удалось украсть. В конце концов, я просто мог посмотреть и если что, вернуть на место.       Не давая самому себе больше сходить с ума от этих мыслей, я быстро поднял кошелёк и открыл его. Лицо моё сразу омрачилось, но в то же время я испытал что-то вроде облегчения. Родители Элайджи вряд ли засудят меня за два доллара, которые были в кошельке. Всего два доллара, даже мелочи не было. Я не мог в это поверить. Чувство вины сменилось злостью, и я швырнул кошелёк в стену. Сев на пол, я притянул колени к груди и обхватил их руками. Это была бесполезная кража.       Ночью я плохо спал, мне снились кошмары, в которых меня уводит полиция и позорно обличает при всех. Моя мама плачет, а Ричард говорит, что ненавидит меня, и что я ему больше не брат. Это было так ужасно, что я чуть не разревелся на глазах у всех. Я ведь не хотел красть, это вышло случайно. Я так резко проснулся, что чуть не разбудил Ричарда. Он заворочался в своей кровати, что-то пробубнил, но не проснулся. Я решил, что нужно будет подкинуть кошелёк Камски, но так, чтобы он этого не заметил.       Утром мама была в хорошем настроении. Она приготовила нам вкусный завтрак. Видимо, получила часть зарплаты, и сразу потратила её на еду для нас. Она ставила на стол тарелки, когда я вышел из нашей с братом комнаты – ужасно не выспавшийся и в дурном настроении.       — Коннор, доброе утро, — поприветствовала меня мама, — иди завтракать.       Утро совсем не было добрым, но я выжал из себя страдальческую улыбку. Есть совершенно не хотелось, после бессонной ночи и плохих мыслей меня тошнило. Выглядел я, наверняка, не лучше, чем чувствовал себя, потому что лицо мамы стало мрачным, когда я отказался от еды, и она обеспокоенно взглянула на меня.       — Коннор, что с тобой?       Я избегал смотреть маме в глаза. На ней была кофта, в которой она обычно ходила на работу, и прикреплённый к ней бейдж с именем Анна, который она снова забыла снять. Я дотронулся до бейджа рукой, и мама неловко рассмеялась, поспешив скорее снять. Мне казалось, что она стыдится своей работы.       — Спасибо, милый. Всё время о нём забываю. — Мама спрятала бейдж с именем в карман кофты и натужно улыбнулась.       Мне снова стало стыдно, только я так и не мог понять почему – из-за того, что я вор, или что не смог украсть нормальные деньги. Всего лишь два доллара. Этих денег хватит только на проезд.       Взяв со стола один бутерброд, я быстро откусил от него, запил водой, после чего снова накинул на себя толстовку и схватил школьную сумку. Кошелёк Камски оставался в нашей с братом комнате, надёжно спрятанный в моём шкафу – завёрнутый в кофту и положенный на самое дно. Рич не догадается там искать, а мама тем более не копается в моих вещах. Сегодня я был не готов вернуть кошелёк, наверняка мои глупость и трусость выдадут меня с потрохами, стоит мне только попытаться сделать это. Я быстро расколюсь и сознаюсь. Нет, сегодня этого делать не стоило, нужно было подождать, когда всё уляжется.       — Коннор, ты не будешь меня ждать? — крикнул мне вслед Ричард, выходя из нашей комнаты.       Он был весь заспанный и растрёпанный, под глазами залегли круги. Мне снова стало стыдно, что пока я терзался муками совести, брат вкалывал на работе.       Ничего не ответив, я выскочил из дома, хлопнув дверью. Настроения и так не было, а после увиденного стало намного хуже: прямо напротив нашего дома стояли две полицейские машины. У них горели мигалки, два копа сидели в машинах, а ещё два стучались в дверь соседнего дома. Сердце у меня ухнуло так, что я чуть не свалился с лестницы. И вдруг эти копы повернулись и заметили меня. О чём-то коротко переговорив, они перестали ломиться в чужой домой и направились к нашему. Шли сюда, чтобы арестовать меня.