Вкус безнаказанности

      Мы вернулись в школу, но по пути успели много раз поругаться. Ричард винил во всём меня, но я не злился на брата за это. Наоборот, на душе у меня стало легче. Ничего страшного не случится, если мама будет продолжать общаться со Стивом. Он оказался вполне нормальным парнем. Я решил, что не буду называть его андроидом или девиантом, чтобы случайно кто-нибудь не услышал.       Рич остался сидеть со мной на других уроках, но делал вид, будто меня нет рядом. Лишь изредка брат бросал на меня уничтожительные взгляды и качал головой. Я пытался с ним помириться, но он игнорировал меня до пятого урока, а потом мы вышли в коридор, чтобы поговорить.       — Рич, извини, но наша затея была глупой. Не стоило нам никуда вмешиваться, пусть всё идёт своим чередом...       Мои слова нисколько не успокоили брата – напротив, он стал орать на меня прямо посреди школьного коридора, когда мы вышли из класса. Все стали оборачиваться и смотреть на нас, и Ричу пришлось замолчать – ему тоже не хотелось привлекать к нам внимание. Одарив меня напоследок своим самым презрительным взглядом, Ричард развернулся и громко зашагал по коридору, направляясь к выходу. Я остался на месте, не менее злобно смотря ему вслед.       Рич был ещё тем упрямым ослом, иногда бетонную стену было переубедить проще, чем его. Я понимал, почему он так разозлился – дело было не только в андроиде. Ему не понравилось то, что я начал ему перечить, что случалось крайне редко, почти никогда. Раньше я всегда считал, что брат во всём прав и нужно прислушиваться к его мнению, а сейчас я пошёл Ричарду наперекор, и это не понравилось ему больше, чем сама дружба мамы с андроидом.       Если Рич думал, что я побегу за ним и стану извиняться, то он сильно ошибался. Мне нужно было дождаться Хэнка, чтобы наконец приступить к исполнению наказания. Я немного волновался, потому что первый день мне пришлось пропустить по независящим от меня причинам. Интересно, что Хэнк сказал судье?       Я зашёл в мужской туалет и посмотрелся в висевшее над раковиной зеркало. Не считая синяков, лицо стало жутко красным то ли от злости, то ли от напряжения. Я открыл кран с холодной водой и умылся, постепенно успокаиваясь. Не хотелось бы перед приездом Андерсона выглядеть нервным, ведь я обещал ему, что проблем больше не будет.       В туалет зашёл кто-то из мальчишек, оглядел меня, словно я плёл тут заговор, и я поспешил удалиться, мне ни с кем не хотелось разговаривать. Рич окончательно испортил мне настроение.

***

      Я решил подождать Андерсона на улице, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. В конце коридора я увидел Аманду, которая разговаривала с учителем биологии, но всё равно поглядывала в мою сторону. Не знаю, видела ли она нашу стычку с Ричардом, но всё равно поспешил исчезнуть, чтобы она не вздумала прервать свой разговор и подойти ко мне.       Схватив в гардеробе куртку, я выскочил на улицу, вдыхая морозный воздух. Стало намного холоднее, и я с горечью подумал, что ужасно замёрзну, если меня заставят работать не в помещении.       Я отошёл подальше от центрального входа и встал возле ворот. Машину лейтенанта я узнаю сразу. Я прождал, наверно, около получаса, но он так и не появился. Зато я увидел хулиганов, с которыми у меня произошла стычка. Камски с ними не было. Я не думал, что они снова вздумают напасть на меня на территории школы, наверно просто решили проверить, стану ли я жаловаться копу, когда он за мной приедет. Скорее всего, именно Камски и подослал их за мной проследить, чтобы всё выяснить. Мальчишки держались на расстоянии от меня, но не настолько, чтобы я их не видел. Я старался не обращать на них внимания, но на всякий случай был начеку.       Андерсон приехал спустя сорок пять минут после того, как закончились мои уроки. К тому времени я сильно замёрз и стал кашлять. Лейтенант остановился прямо у ограждения, и я шагнул к нему, обхватив себя руками и мелко трясясь. Ещё немного, и я покрылся бы инеем.       Андерсон выскочил из машины, едва заглушив двигатель. На нём было длинное тёплое пальто и сапоги на шнуровке, руки он сунул в карманы и замер. Я не сразу понял, что смотрит он не на меня, а на топчущихся за спиной мальчишек.       Хулиганы стояли на площадке и делали вид, будто увлечены беседой. Сначала они кидались друг в друга снегом, будто невинные школьники, но стоило им увидеть Хэнка, как они остановились и стали переглядываться. Кто-то из них накинул на голову капюшон, очевидно, чтобы после вчерашнего их не узнал Хэнк.       Андерсон не удостоил меня вниманием и шагнул прямо к ним. Я думал, что хулиганы сейчас разбегутся, но они сбились в кучку, словно пугливые щенки, и взирали на копа с испугом в глазах. Я же смотрел на Андерсона удивлённо.       — У вас какие-то проблемы? Уроки давно закончились, а вы всё ещё торчите здесь. Интересно, что скажут ваши родители, когда узнают, что вы шатаетесь без дела? — Хэнк поцокал языком, а у меня внутри всё похолодело; я не хотел, чтобы Андерсон стал сейчас заступаться за меня.       Самый смелым из хулиганов оказался длинный парень, который вчера с огромной радостью заталкивал мне снег в рот, чтобы я не смог позвать на помощь. Он чуть вышел вперёд, но всё равно оборачивался на своих товарищей в поисках поддержки.       — Простите, мистер…?       — Лейтенант Андерсон, — подсказал Хэнк, отодвинув полы плаща и показывая свой значок, при виде которого хулиганы дрогнули.       — Мистер Андерсон, — кашлянув, сказал длинный, — мы… мы совершили ошибку. Мы не специально… так получилось… простите нас.       Он продолжал что-то бессвязно лопотать, а остальные только кивали. Неужели они ждали Андерсона для того, чтобы извиниться? Я был немного удивлён.       Хэнк посмотрел на меня, а затем снова на хулиганов.       — Мне кажется, что извиняться вы должны не передо мной.       Все взгляды обратились ко мне, и я почувствовал, как краснею от кончиков ушей до самой шеи. Я надеялся, что из-за синяков этого никто не заметит.       Длинный сразу замолчал и стал оглядываться на товарищей. Они занервничали ещё сильнее, но никто так и не произнёс слов извинений в мой адрес.       — Ну что же вы? Языки проглотили? Может мне отойти, чтобы не смущать вас?       Я чувствовал в голосе Хэнка нарастающую злость. Мне хотелось просто уехать отсюда, чтобы не привлекать внимания учителей или ещё хуже – директора.       — Лейтенант, нам ведь пора ехать. Я замёрз и ещё уроки нужно будет делать. Мы уже всё обсудили в школе.       Я надеялся, что Камски рассказал им о моей угрозе. Хэнк с недоверием посмотрел на меня, но потом кивнул.       — Надеюсь, в следующий раз, делая выбор между тем, чтобы пойти домой и учить уроки, и тем, чтобы шляться по гаражам, вы выберете первое. Вчера у меня болела голова, я мог чего-то не так понять. Но в следующий раз я буду в состоянии разглядеть всё, что вы делаете. Думаю, я всё понятно объяснил? — Андерсон смотрел на хулиганов и ждал от них ответа.       Они быстро закивали, кое-кто смотрел на меня чуть ли не с благодарностью. Сейчас они выглядели не как опасная банда, а как затравленные хорьки, которым наступили на хвосты. Хэнк наконец позволил им уйти, и они толпой побежали прочь. Я всё ещё был удивлён.       — Мистер Андерсон, зачем вы это сделали? Мы ведь договорились, что я сам всё решу. — Я начал испытывать злость и совершенно позабыл о холоде.       Хэнк как будто не услышал меня. Он шагнул к своей машине и открыл дверь.       — Садись, тут очень холодно. Нам пора ехать.       Хэнк уже не впервые сделал вид, будто ничего не произошло, но на этот раз я был слишком разозлён, чтобы просто игнорировать это. Я упёрся, показывая, что не сяду в машину, пока мы с ним не поговорим.       — Я не хочу, чтобы об этом узнал директор или кто-то из учителей. Мне больше не нужны проблемы, — сказал я.       Хэнк скрестил руки на груди, смотря на меня как на упрямого осла. Наверно, сегодня у него тоже не было настроения.       — Садись в машину, Коннор. Если действительно не хочешь проблем, обсуждать это лучше не здесь.       Я оглянулся назад и увидел проходящих мимо учителей. Они кивнули Андерсону в знак приветствия, но смотрели всё равно с каким-то подозрением. Я решил не усугублять ситуацию и послушно сел.       Хэнк занял место водителя, и мы поехали в тишине. Меня переполняли эмоции, которые мне хотелось вывалить прямо на Хэнка, но я упорно поддерживал молчание. Хэнк поглядывал на меня в зеркало заднего вида, потому что я не захотел сесть с ним рядом.       Когда мы выехали на шоссе, пошёл снег. Хэнк включил печку, и я постепенно согрелся и расслабился, а моя злость стала сходить на нет. Я искоса поглядывал на лейтенанта, не зная, с чего лучше всего начать разговор, но Андерсон избавил меня от этой необходимости.       — Как ты? — неожиданно спросил Хэнк, смотря в зеркало; наши глаза встретились.       Вопрос прозвучал буднично, будто ничего не случилось. Я поёрзал на сиденье, ощущая нарастающую неловкость.       — Не думал, что они поджидали там вас. Мне показалось, что они просто хотят дождаться момента, когда я уйду, и отомстить…       — Отомстить? — воскликнул Хэнк, издав удивлённый смешок. — Коннор, то, что они сделали, дело подсудное, я уже говорил тебе. Они должны были вымаливать у тебя прощение и надеяться, что ты простишь их и как минимум не станешь рассказывать об этом директору.       — Сегодня в школе я сорвался и высказал одному из них примерно то же самое, что вы мне сказали. Что если они будут преследовать меня, ничем хорошим для них это не закончится. — Я пожал плечами. — Вот я и подумал, что они решили отомстить.       — Не ты должен переживать за это, Коннор, а они. В этот раз им всё сошло с рук, но если такое хоть ещё раз повторится, я прошу тебя не скрывать это и всё рассказать. Ты понимаешь меня?       Хэнк не давил, но я слышал в его голосе стальные нотки. Мне оставалось только кивнуть, но зато я почувствовал некоторое облегчение. Тема с Камски наконец была закрыта.       Я прикрыл глаза, давая себе передышку. Мне хотелось поделиться с Андерсоном тем, что произошло сегодня в кафе, но я боялся выдавать такую информацию копу. Как бы сильно он не хотел меня защитить перед хулиганами, история о «добром» девианте ему не понравится. Он или меня заставит обратиться в полицию, или сам всё расскажет своим коллегам и начальству. Разумнее будет умолчать – так я и поступил.       — Матери ты тоже наврал? — неожиданно спросил Хэнк, и я открыл глаза, приподнимаясь на сиденье.       — Нет, она всё знает, — сказал я, пожав плечами. — Хотела идти в школу, но я попросил этого не делать.       Хэнк ничего на это не ответил, но разговор между нами остался незаконченным. Оставшуюся часть пути мы были погружены лишь в собственные мысли, я даже не спросил, куда именно мы едем и что мне предстоит делать.       Пришёл в себя я лишь тогда, когда мы приехали к большому парку на Чишолм-стрит. Летом он выглядел красиво и живо, а сейчас больше напоминал огромное замусоренное логово, припорошенное тоннами снега. Возле ворот дежурили два охранника.       Мы припарковались рядом и вышли из машины. Я обхватил себя руками, чтобы унять дрожь, вызванную пронизывающим ветром, мигом растрепавшим мои волосы. Андерсон достал из бардачка какие-то бумаги и ручку. Он подошёл к одному из охранников и дал ему бумаги, а потом протянул ручку. Я не слушал, о чём именно они говорили, но не трудно было догадаться, что Хэнк объяснял ему о причине нашего визита.       Я засунул руки в карманы и стал осматриваться. Из-за огромных массивных ворот торчали верхушки укутанных снегом деревьев. Днём здесь не так мрачно, но сейчас, в тёмное время суток казалось, будто мы находимся возле огромного древнего замка, осаждённого революционерами, пытающимися захватить его.       — Коннор, — окликнул меня Хэнк, и мне пришлось прервать поток своей фантазии и обернуться.       Мужчина у ворот уже подписывал бумаги, которые дал ему Хэнк. Я подошёл к ним, надеясь, что работать мне придётся где-нибудь в подземной парковой парковке, а не на улице.       Но я ошибся. Я думал, что нас проведут через эти огромные ворота, но охранник (или кто он там был), провёл нас через небольшую дверку в железной ограде. По ту сторону я увидел то, что некогда было огромным фонтаном со статуями. Повсюду стояли накрытые брезентами доски и тонны плитки, из которых весной должны были покрыть дорожки для гуляющих.       Я думал, что тут никого нет, но несколько людей возились рядом и чистили снег. Мужчина, который привёл нас, окликнул кого-то, и вскоре к нам подошёл один из рабочих с лопатой в руках.       — Поздновато вы привели заключённого, лейтенант! — усмехнулся мужчина, который встретил нас у ворот. — Мы почти заканчиваем, нельзя ли исполнять наказание пораньше?       — Нельзя, — отрезал Хэнк, сменив тон с вежливого на командирский. — Парень в школе учится, и судья велел не отрывать его от занятий.       Мужчина смерил меня оценивающим взглядом и, переложив бумаги в левую руку, протянул мне правую для рукопожатия.       — Ну привет, маленький преступник. Меня зовут Конрад Коллинз, я глава частной охраны парка и надзиратель нанятых рабочих рук. А тебя как зовут?       Я сначала посмотрел на Хэнка и только потом протянул Конраду руку и пожал её в ответ.       — Я Коннор. Коннор Декарт.       — Очень приятно, мистер Декарт. А это, — он указал на парня с лопатой в руках, которых улыбался нам, обнажая жёлтые неровные зубы, — Дэвид Лэйн, но можно не так официально – просто Дэйв. Сегодня он будет твой начальник, верно Дэйв?       Конрад засмеялся и хлопнул его по плечу. Дэйв в ответ только закивал. На вид ему было не больше двадцати, на нём была грубая мешковатая одежда, явно с чужого плеча. Он больше был похож на беспризорника. Дэйв передал мне лопату. Она была тяжеловатой для моих хилых рук, поэтому я чуть не выронил её. Дэйв засмеялся.       — Ничего, скоро привыкнешь. Твои руки огрубеют и покроются мазолевой коркой.       Я взглянул на Хэнка – лейтенант выглядел невозмутимым, но в глазах промелькнуло что-то вроде сочувствия. Он порылся в карманах и достал оттуда перчатки.       — Держи, а то руки замёрзнут.       Я был так ему благодарен, что забыл сказать об этом в лицо. Я схватил перчатки и сразу же надел их, потому что руки у меня успели окоченеть. Дэйв потащил меня к месту работы, а Конрад захотел что-то обсудить с Хэнком и повёл его в комнату охраны.       Хэнк кивнул мне и пошёл вслед за Конрадом. Я проводил его взглядом и обернулся на очередной оклик Дэйва. Он повёл меня мимо перекошенного фонтана и накрытой брезентом плитки. Мы подошли к заднему входу.       — Тут изрядно завалило снегом, погрузчики не могут проехать. Придётся повозиться. — Дэйв деланно покачал головой. — Давай, принимайся за работу, а я послежу, чтобы ты не отлынивал.       Я взялся за лопату и стал чистить снег. Надо сказать, что дело это оказалось непростое. В некоторых местах снег заледенел и покрылся коркой, больше похожей по массе на бетон, поэтому мои руки стали выскальзывать с черенка, но если бы не перчатки Хэнка, пришлось бы совсем туго.       — За что тебя, пацан? — раздался голос Дэйви, пока я пытался примениться к лопате и поудобнее перехватить её.       Я прервался, не сразу поняв его вопрос.       — Что? Ах, ты об этом. — Я кивнул на лопату. — Не думаю, что мне стоит распространяться об этом. Судья не давал такого указания.       Дэйв противно фыркнул, словно я только что оскорбил его. Он отхаркнулся и сплюнул в снег.       — Считаешь, что не достоин здешнего общества? И конечно, ты не преступник, а тебя сюда сослали из-за того, что несправедливо обвинили! — Дэйв засмеялся. — Видали мы таких мальцов, которые бедокурят, пока богатенькие родители не видят, а потом снег кидают и сортиры вылизывают! Ты не первый, кого сюда сослали!       Я не понял, из-за чего именно он завёлся, но у меня совершенно не было желания с ним препираться. Я решил, что будет лучше просто работать дальше, чтобы потом никто не смог доложить судье, что я ещё стал дерзить. Здесь была совсем не школа.       Дэйву не понравилось моё молчание, он принял его за акт высокомерия.       — Не думай, что тебе будут делать здесь какие-то поблажки! Очистка снега – это всего лишь цветочки! Завтра мистер Лэйт заставит тебя таскать камни…       — Эй-эй, Дэйви, ты что это вздумал запугивать нашего малолетнего преступника?       Конрад появился совсем неожиданно, и я услышал в его голосе насмешку. Я быстро обернулся, выискивая глазами Хэнка. Его с Конрадом не было. Поняв, кого я высматриваю, Конрад потряс передо мной бумагами, которые держал в руках.       — Лейтенант уже уехал, оставив тебя нам на попечительство. Не волнуйся, мы не съедим тебя, правда, Дэйв?       Дэйв не ответил, лишь снова фыркнул. Я продолжал вопросительно смотреть на Конрада, не понимая, почему Хэнк вдруг бросил меня здесь одного. Конрад поспешил всё объяснить:       — Не волнуйся, малец. Он сказал, что у него сегодня посещение, а во время работы он не мог уехать. Мы проследим за твоей работой, так что всё будет в порядке. На работу тебе выделяется два часа. Прошло уже тридцать четыре минуты. Ещё полчаса будешь чистить снег, перерыв, а потом дадим тебе другое задание.       Я смутно представлял, как буду делать уроки, на улице уже будет ночь, а завтра нас ждёт контрольная. Просить Рича помогать мне я не собирался. И вот так мне предстоит жить несколько месяцев…       Я лишь коротко вздохнул.       — А что за посещение? — безо всякого энтузиазма спросил я, чувствуя себя несколько обречённо.       — Ну так, у него ведь… — Конрад запнулся, глядя на непонимающего меня, а потом и вовсе решил ничего не рассказывать. — Это его личное дело. Если захочет, то сам тебе всё расскажет.       Я не стал больше ничего спрашивать и принялся за работу. Другие рабочие уже окончили свою смену и отправились домой – остались мы втроём и ещё один охранник. Я почистил снег у задних ворот, помог перетаскать плитки в рабочую подсобку и погрузить инструменты в машину рабочих. Конрад сказал, что парк нуждается в капитальном ремонте, а правительство сократило бюджет на ремонт из-за критической ситуации с андроидами.       Я вспомнил про Стива и внутри что-то ёкнуло. Я хотел, чтобы эта война с машинами наконец закончилась. Нашей маме не придётся скрывать свои отношения со Стивом, а его самого больше никто не станет преследовать. Я зажмурился, мысленно загадав желание об этом и надеясь, что оно сбудется. Дэйв всё время наблюдал за мной и ему показалось, будто я собрался спать прямо здесь, раз закрыл глаза. Он толкнул меня в плечо, заставляя снова взяться за работу. Конрад начал ворчать на Дэйва за такое отношение ко мне, а мне лишь оставалось опустить глаза в пол и поскорее закончить работу.       Когда Хэнк приехал за мной, я чувствовал себя просто ужасно. У меня болели руки и спина, и ко всему прочему мне страшно хотелось спать. Я думал, что лейтенант немедленно усадит меня в машину и повезёт домой, но он принялся болтать с Конрадом, поэтому мне хотелось слёзно умолять его отвезти меня. Мне хотелось плюхнуться на заднее сиденье и откинуться на спинку, чтобы перевести дух.       Наверно, мой жалкий уставший вид всё-таки разжалобил Конрада, потому что он первым прервал разговор и махнул рукой в мою сторону.       — Думаю, вам пора. Парнишка совсем выбился из сил, ему надо отдохнуть, а то завтра совсем не сможет ничего сделать.       Представив, что мне придётся так изматывать себя каждый день, мне захотелось плакать. Я больно прикусил губу, чтобы сдержаться и ни в коем случае не показывать своей слабости.       Дэйв всё равно заметил моё упавшее настроение и оскалился, помахав мне рукой на прощание. Думаю, ему понравилось наблюдать, как я тут мучаюсь, и он с удовольствием и дальше будет стоять над моей душой, чтобы я не думал отлынивать. Мне было плевать на него по большому счёту, я лишь надеялся, что Хэнк больше не будет вот так вот бросать меня непонятно с кем.       Мы наконец прыгнули в машину, и Хэнк завёл мотор. Я стал шмыгать носом, потому что ужасно замёрз, а лейтенант вдруг посмотрел на меня в зеркало заднего вида.       — Ты как, Коннор?       Я боролся с желанием рассказать ему, как мне было тяжело и непривычно заниматься трудотерапией, но я должен был помалкивать, ведь Хэнк ничего с этим не сделает и никак не отменит наказание. Стоило радоваться, ведь всё могло быть и хуже.       Я опустил глаза в пол, потому что врать Хэнку в лицо было слишком стыдно.       — Всё хорошо, спасибо, что спросили, — тихо ответил я, снова шмыгая носом. Наверно, я всё-таки немного простудился.       Хэнк включил печку.       — Не хочешь пересесть вперёд? Здесь намного быстрее согреешься, — предложил лейтенант.       Меня не пришлось долго уговаривать. Я пересел вперёд, и правда чувствуя, что согреваюсь намного быстрее. Я плотнее закутался в куртку и прикрыл глаза. Меня сразу же потянуло в сон, но я проморгался, чтобы не засыпать – мне ещё надо было сделать уроки. Придётся делать их на кухне, потому что Рич наверно уже спал и включить свет не получится.       Чтобы немного отвлечься ото сна, я решил узнать, куда Хэнк уезжал. Лейтенант не хотел отвечать на мой вопрос – это было понятно по тому, как он поджал губы и вцепился руками в руль, ещё внимательнее следя за дорогой. Он упорно отмалчивался, и мне стало неловко за этот вопрос. Прошло не так уж много времени, прежде чем лейтенант всё-таки решил мне ответить.       — Я ездил на кладбище. Сегодня была годовщина.       И на этом всё. Я почувствовал, как по коже побежали мурашки, а сон как рукой сняло. Не стоило мне задавать вопросов, не стоило лезть в дела Хэнка, какой же я дурак…       Я стал бормотать слова извинения, но Хэнк заставил меня замолчать. Он открыл бардачок и достал оттуда начатую шоколадку.       — Ты, наверно, голоден.       Я и правда был страшно голоден. Последний мой обед состоялся в час дня, а сейчас уже было девять часов вечера. Я тихо поблагодарил лейтенанта и отломил шоколадку, запихивая в рот сразу два кусочка. Мой любимый молочный шоколад. Я откусил ещё, чувствуя, как голод отступает. Меня снова потянуло в сон, и борьба с ним стоила мне огромных усилий.       Когда мы наконец добрались до дома, я почти отключился. Хэнк осторожно тронул меня за плечо, и я сразу же распахнул глаза, не сразу вспоминая, где нахожусь. Я поблагодарил лейтенанта за то, что он отвёз меня, и хотел сразу выскочить, но он вдруг крепко схватил меня за руку, не давая выйти из машины. Я замер.       — Коннор, извини, что оставил тебя сегодня. Так было надо. Но больше я не уеду. Они воспользовались моим отсутствием и решили нагрузить тебя по полной программе. Я больше не оставлю тебя и буду всё контролировать.       Если честно, я и не думал обижаться на лейтенанта, но от его слов мне стало теплее на душе. Я понимал, что он не специально меня оставил, ему ведь надо было на кладбище…       — Не извиняйтесь, лейтенант. У вас ведь была уважительная причина. Я не маленький и всё понимаю, — заверил я Хэнка.       Он кивнул и выпустил мою руку.       — Хорошо. Спокойной ночи, Коннор.       Я вышел из машины, и Хэнк сразу же уехал, оставив меня на улице одного. Я долго смотрел ему вслед, наслаждаясь спокойной прохладой ночи и не желая идти домой. Мои мысли снова вернулись к Стиву и ссоре с Ричардом. Нужно было пойти в дом и помириться с братом, попросить у него прощение за мою глупую выходку. Конечно, Рич был прав, а я как всегда нет. Я уже почти решился зайти домой и начать извиняться перед братом, но потом одёрнул себя и остановился. Нет, не нужно мне было извиняться за свои действия. Стив заслужил немного доверия и дружбы, ведь он помогал нам, и Ричу придётся принять это и смириться. С братом всё равно нужно будет помириться, не будем же мы вечно игнорировать друг друга и препираться. Я решил отложить это до утра.       Я вошёл в дом и включил свет в прихожей. Мама работала в ночную смену, а Ричард спал, потому что свет нигде не горел. Я старался не шуметь, чтобы не разбудить его, осторожно разулся, снял верхнюю одежду и прошмыгнул в ванную, чтобы умыться и помыть руки. Я глянул в зеркало и сморщился. Лицо у меня стало почти синим из-за расцветших в полной мере синяков. Зато нос и бровь уже не выглядели такими распухшими, как вчера. Я никогда не был драчуном, но сейчас был похож на хулигана, который не пропускает ни одну уличную стычку. Я усмехнулся, надеясь, что больше со мной такого не случится.       Шоколадка Хэнка перебила мне весь аппетит, поэтому есть я не хотел, а решил сразу засесть за уроки. Я прошмыгнул в нашу с братом комнату, чтобы переодеться и взять нужные учебники и тетради. Как я и предполагал, Рич уже спал. Это было немного странно, обычно мы не ложимся спать раньше одиннадцати, но наверно брат провёл весь вечер за уроками и решил лечь пораньше, чтобы завтра на контрольной не клевать носом. А может, он решил скорее заснуть, потому что не хотел видеть меня…       Я гнал от тебя эту мысль, не желая её признавать. Рич ведь не может по-настоящему меня ненавидеть, мы же братья.       Держа в руках кипу тетрадей и учебников, я застыл рядом с кроватью брата, пристально рассматривая его. Рич не стал бы притворяться спящим, чтобы не разговаривать со мной. Он тихо сопел, его веки подрагивали во сне. Я вдруг почувствовал острую необходимость разбудить его, обнять и помириться. Я хотел прижаться к нему, чтобы не чувствовать себя брошенным и ненужным, и уже почти протянул руку, чтобы разбудить его, но остановился. Рич всё равно не отступится от своего и будет обвинять меня в слабохарактерности и глупости.       Я не стал его трогать и, опустив глаза в пол, вышел из комнаты и прикрыл дверь. Я разложил на кухонном столе учебники с тетрадями и стал медленно читать задание, но в голове копошились мысли обо всём, что произошло сегодня днём. Сперва я думал о Стиве, потом мысли резко переключались на Хэнка. Кого он посещал на кладбище? Быть может, это была его жена? Мне было ужасно стыдно и неловко спрашивать у лейтенанта об этом, ведь он не был мне ни другом, ни родственником, я должен был соблюдать субординацию между нами.       Целый час я просидел на кухне, пытаясь решить хотя бы один пример, но в голове была такая каша, что я готов был всё забросить и пойти спать. Я выпил стакан воды, надеясь, что он взбодрит меня, и снова заставил себя учить. С каждым новым решённым примером в голове у меня всё больше и больше крутились мысли о мягкой подушке. Я лишь на секундочку закрыл глаза и отключился прямо за кухонным столом, в обнимку с тетрадями и учебниками. Спал я беспокойно, мне то и дело казалось, что надо мной кто-то стоит, готовый напасть в любой момент. Сначала мне приснилось, что рядом стоит Рич, державший в руке большую биту, которой он хотел показать мне, что надо слушаться старших братьев. Потом Рич резко превращался в отца, который взмахивал битой, чтобы поучить меня уму-разуму.       Я вскрикивал, просыпался и снова засыпал, не в силах дотащить самого до себя до кровати. Это была самая длинная ночь на свете.