Разговор по душам
11 декабря 2019 г., 23:25
Я смотрел в окно, на удаляющегося Саймона, на разочарование на его лице, и чувствовал радость, смешанную со страхом. Что же он сделает с нами после этого? Мне хотелось отложить эти мысли на потом, а сейчас просто наслаждаться компанией Хэнка, который хоть и ненадолго, но отсрочил нашу встречу с отцом.
Когда школа скрылась за поворотом, Хэнк сбавил скорость и на секунду обернулся к нам.
— Ну как вы?
Я взглянул на Ричарда, а он на меня. Кажется, он разделял мои чувства, потому что весь побледнел, но всё равно улыбался. Рич громко выдохнул и откинулся на спинку сиденья.
— Боже, как же страшно было. Я думал, что он сейчас кинется за нами, — сказал брат, на всякий случай поглядывая в заднее окно.
Хэнк издал смешок, больше похожий на фырканье.
— Думаю, перспектива оказаться задержанным не сильно его обрадовала. Хотя мне сначала показалось, что он всё-таки сорвётся и набросится на нас.
Рич сам сцепил кулаки.
— Он бы пожалел об этом! Мы больше не маленькие дети, чтобы терпеть, теперь мы можем дать ему сдачи!
— Я надеюсь, что до этого не дойдёт. Если он хотя бы даже подумает тронуть вас, вы расскажете мне. Так ведь? — спросил Хэнк.
— Конечно! — воскликнул Рич, скрестив руки на груди.
Потом он посмотрел на меня, как и Хэнк. Но я что-то вдруг замешкался. Естественно, я НЕ собирался терпеть очередные издевательства от него, и НЕ собирался молчать, но вдруг вспомнил, как Рич рассказал о том случае, когда я болел, а к нам в дом ворвались пьяные дружки отца. А вдруг, для нас всё закончится так быстро, что мы даже позвонить никому не успеем? Или он так нас запугает, что мы САМИ не захотим ничего никому рассказывать. А если он захочет уехать из Детройта?..
Я нервно сглотнул и, вероятно, изменился в лице, потому что Рич толкнул меня в бок, чтобы я больше не зависал.
— Так ведь, Коннор? — повторил вопрос Хэнк.
Я неуверенно кивнул.
— Да! Да, конечно. Просто… — я запнулся, подбирая правильные слова, — вдруг он теперь захочет увезти нас отсюда. Подальше ото всех, кого мы знаем.
Повисла тишина, даже Рич растерялся. Спустя какое-то время Хэнк завернул на съезд у дороги и остановился. Потом он отстегнул ремень безопасности и повернулся к нам.
— Не увезёт. Если бы хотел, то уже сделал бы это, а не ходил бы к вам в школу и не снимал бы здесь отель. Не думаю, что ему захочется возвращаться в город, в котором его когда-то вылечили от наркозависимости!
Рич теперь был тоже не уверен в этом.
— А если он в другой город нас увезёт? Теперь ведь у него есть деньги. Наверно, он продал наш старый дом.
Хэнк поспешил нас успокоить:
— Давайте мы не будем паниковать. Никто пока не собирается вас увозить. Если что, я поговорю с директором, чтобы он не спешил отдавать вашему отцу документы.
Я прикусил губу и потупил взгляд. Наверно, не стоило говорить Хэнку о моём решении бросить учёбу.
Нам оставалось только кивнуть, соглашаясь с Хэнком, потому что других вариантов пока что не было.
Дальше наш путь продолжился в молчании. Я думал, что Хэнк сейчас отвезёт нас на какой-нибудь завод, где я буду чистить снег, но Андерсон свернул на знакомую дорогу, которая вела в район, где мы так хорошо жили вместе с ним.
— Хэнк? — я подался вперёд и схватился руками за спинку его кресла. — Вы ведь сказали, что мы едем…
— Сказал, — перебил меня Хэнк, сворачивая в сторону своего дома, — но только для того, чтобы у Саймона не было веской причины не пустить вас со мной.
Рич тоже подался вперёд:
— То есть Коннор сегодня работать не будет?
Брат шутливо ткнул меня в плечо, я ткнул его в ответ и снова посмотрел на Хэнка. Тот улыбнулся нам.
Хэнк приехал в школу сказать, что смог выбить мне недельную отсрочку от общественных работ – чтобы я успел привыкнуть и подлечить плечо, которое уже, кстати, хорошо зажило, но там остался уродливый шрам.
Так вот, Хэнк никак не ожидал увидеть вместе с нами притащивщегося в школу Саймона, поэтому пришлось менять план.
— Вас не уволят, если враньё вдруг откроется? По сути, теперь вы не можете забирать нас без разрешения отца, — сказал Рич, и был прав.
Хэнк покачал головой.
— Не уволят, но обеспечат хороший выговор. ЕСЛИ узнают! — он хитро улыбнулся. — Думаете, мистер Декарт побежит в полицию выяснять, не обманул ли я его? Если что, его там будет ждать неожиданный сюрприз!
— Какой? — хором спросили мы, но Хэнк предпочёл оставить это в тайне.
Как только мы вошли в дом, из которого выезжали только вчера, нас с Ричем охватило чувство тоски, будто нас тут не было больше года. Сумо сразу же выскочил из комнаты и кинулся к нам. Он стал носиться вокруг и радостно гавкать, а потом и вовсе выпачкал нас слюнями, когда мы наклонились к нему и стали гладить.
Мы смеялись и тискали пса, и как будто бы никуда не уезжали из этого дома. На несколько минут я и вовсе забыл о Саймоне и обо всех проблемах. Потом мы пошли на кухню и обомлели, потому что Хэнк явно готовился к приходу гостей, если уж не к нашему: на столе было два больших пакета с едой, а на плите стояла большая кастрюля с чем-то вкусно пахнущим. Хэнк никогда, никогда не готовил так для себя самого, но мы знали, что он умел это дело. После всего, что с ним случилось, он предпочитал питаться тем, что можно было быстро разогреть в микроволновке. Сегодня он решил нас удивить.
***
Мы целый день возились с Сумо и ели всякую вкусную гадость, которую Хэнк обычно запрещал нам, но сегодня он ел её вместе с нами. Правда, сначала он заставил нас съесть горячий суп, который сделал сам, и жаркое, немного подгоревшее, но всё равно вкусное. Мы рассказали Хэнку о разговоре с Амандой, потом немного про Саймона, про его признания и извинения. Рич всё время кривил губы, показывая, что ему абсолютно плевать на лживые раскаяния и пустые слова - он никогда не простит и не смирится с такой жизнью. — Ничего, — твердил Рич, доедая последний кусок пиццы с ветчиной, — потерпим два годика, а потом наконец избавимся от него навсегда! Уедем, куда захотим, и будем жить, с кем захотим! А он снова останется один. Я угрюмо кивал, медленно доедая свой кусок и всё время посматривая на Хэнка. Он слушал нас с улыбкой на лице, но глаза у него были грустные. Я и сам быстро перестал радоваться, потому что этот счастливый день пролетел слишком быстро, вскоре за окном стемнело, и Сумо протяжно завыл, словно почувствовал предстоящую очередную разлуку. Нам не хотелось уезжать, но иначе Саймон лично выяснит, куда мы отправились, и, когда окажется, что вместо общественных работ Хэнк отвёз нас к себе домой и обманул нашего законного отца, который был против нас отдавать, то ничем хорошим для Андерсона это не закончится. Но Хэнк почему-то был уверен, что Саймон не настолько глуп, чтобы лично идти в полицию. Рич тоже не хотел уезжать, он думал, что мы останемся ночевать у Хэнка, но я боялся, что этим мы сделаем только хуже. — Нет, Рич, мы не можем остаться, даже на ночь. Вдруг Саймон начнёт нас искать или вообще подумает, что Хэнк нас похитил. — Пусть поволнуется! — отрезал Рич, скрестив руки на груди и оперевшись спиной о стену. — Хотя мне кажется, что этому человеку будет плевать, где мы и когда вернёмся. — Коннор прав, — вмешался Хэнк, появившийся из другой комнаты. — Злить Саймона не стоит, но я говорю так не из-за себя, просто не хочу, чтобы у вас с ним были какие-то проблемы. Рич закатил глаза, но не стал ничего отвечать. Он тоже всё прекрасно понимал и всё равно надеялся позлить Саймона и показать ему, что мы не хотим с ним жить. Спустя час мы всё-таки собрались, и Хэнк повёз нас в отель. — Коннор, тебе придётся притвориться, что ты только что с общественных работ. Нужно было вымазать тебя грязью, чтобы было похоже на уставшего работника, — хихикнул Рич и ткнул меня в бок, чтобы немного поднять мне настроение. Это не сильно меня развеселило, и я пихнул его в ответ. — На улице снег, а не грязь, Рич, отстань! — Я снова его пихнул, потому что это его надо было вымазать грязью. Когда показались ворота отеля, настроение у меня упало ещё сильнее. Мне хотелось закрыть покрепче дверь машины, и чтобы Хэнк резко развернулся и отвёз нас куда-нибудь подальше отсюда, но Андерсон очень плавно затормозил и встал возле ворот, не заезжая на парковку. Мы с Ричем замерли на заднем сиденье, не решаясь выходить. — Не пойду, — озвучил мою мысль брат. — Не хочу. Хэнк повернулся к нам, чтобы попрощаться. Он выглядел уставшим и очень грустным, потому что и сам не хотел нас отпускать. — Мальчишки, пообещайте мне, что не будете делать никаких глупостей, которые могут повлечь за собой гнев Саймона. — Предлагаете нам делать вид, что мы его любим и будто ничего не было? — насупился Рич, скрестив руки на груди. — Нет, — покачал головой Хэнк, — просто постарайтесь не хамить ему. По крайней мере, без видимой на то причины. Если он и правда изменился, то есть шанс, что ещё не всё потеряно. Рич только фыркнул. Он не понял, что именно имел в виду Хэнк, но до меня дошло, и я наклонился к нему, чтобы шепнуть: — Мы не сможем его принять, Хэнк. Но напрашиваться на кулаки не будем, — сказал я и посмотрел на брата. — Если только Рич его не доведёт. — И если что… — начал Андерсон. — Сразу звонить вам, мы поняли! — закончил Ричард, хватая свою сумку. — Пойдём, Коннор. "Долгие проводы", как говорится... Мы вышли из машины, и Хэнк вышел вместе с нами - обнять на прощание и проследить, что мы не поскользнёмся у самого порога. Мы с братом крепко обхватили Андерсона, ощущая новую порцию тоски. Рич быстро отцепился от него и пошёл к отелю, не оборачиваясь. Я видел, как он быстро вытер глаза и шмыгнул носом. Я же сто раз обернулся, чтобы запечатлеть образ Хэнка в голове. У меня было такое чувство, что мы больше не увидимся и ничего не будет, как раньше.***
Когда мы вернулись было около одиннадцати часов. Я думал, что Саймон спит, но в номере горел свет, а сам он сидел за небольшим столиком, на котором было две больших коробки с пиццей и ещё какие-то коробки с вкусно пахнущей оттуда едой. Не будь я прямо сейчас сытым, наверно набросился бы на еду, даже несмотря на то, что её купил Саймон. Саймон сразу же вскочил, стоило ему увидеть нас. — Мальчишки, вы вернулись! Коннор, как прошла отработка? Что тебя заставили делать? Я решил заказать вам немного неполезной, но вкусной еды, вы ведь голодные. Мы с Ричардом переглянулись и замерли на месте, не зная, как на такое реагировать. Есть нам не хотелось, но вдруг наш отказ разозлит Саймона? Я зачем-то стал лихорадочно сжимать и разжимать руки на лямках своего рюкзака, тщательно подбирая слова. — Ну… я… мы… там… снег чистили, — промямлил я, посмотрев на Ричарда и ища его поддержки. Рич меня понял и шагнул вперёд. — Мистер Андерсон заставил Коннора чистить снег, а я ему помогал. Потом у Коннора заболело плечо от нагрузки, и Хэнк отвёз нас перекусить, так что мы уставшие, но совершенно не голодные. Не стоило тратить на нас деньги, — сказал Рич, как отрезал. Саймон растерялся, но глупо улыбаться не перестал. Я чувствовал себя неловко, но страх от этого никуда не делся, а после ответа Рича мне стало ещё страшнее. Однако, Саймон, кажется, не собирался ругаться. — Коннор, у тебя болит плечо? Брось тогда этот рюкзак. Давай я тебе помогу. Он неловко подошёл ко мне, и я трясущимися руками отдал ему рюкзак. Саймон отложил его в сторону и захотел мне помочь снять куртку, но я сказал, что сделаю это сам. Тогда Саймон решил переключиться на брата и стал подмазываться к нему: — Рики, я заказал твою любимую пиццу, с морепродуктами. В детстве ты никогда от неё не отказывался, даже если был сытый. — Я Р И Ч А Р Д! — медленно и по буквам повторил брат. — И я ненавижу морепродукты! И ел я потому, что мы всё время были голодными, а пиццу видели только на Рождество или когда у тебя было хорошее настроение! А потом мы расплачивались за каждый кусок, который ты нам купил – расплачивались кровью! Боже, именно это и имел ввиду Хэнк, когда просил не провоцировать Саймона. Я стоял ни жив ни мёртв и просто ждал, чем закончится весь этот ужас. Саймон, кажется, пока не собирался кидаться на нас с кулаками или ножом, но ему не понравился тон, которым с ним говорил Ричард. Он замешкался, стушевался, но попыток наладить с нами диалог не оставил и натянул то приветственно-обеспокоенное выражение лица, с которым и встретил нас. На всякий случай я дёрнул брата за рукав, чтобы он заткнулся и не создавал нам проблем. Рич отдёрнулся от меня и стал снимать куртку. Я посмотрел в сторону стола, заваленного едой. — А я бы перекусил. Что там в пакете? Я совершенно не хотел есть и не собирался потакать Саймону в его стремлении завоевать наше расположение, просто нужно было хоть как-то отвлечь внимание отца от Рича, который всем видом показывал свою ненависть. Я тоже не хотел прощать Саймона, но нам ведь придётся жить с ним, и если он не трогает нас, зачем вообще усугублять ситуацию? Хэнк был прав насчёт этого. Хэнк всегда оказывался прав… Когда я сказал, что хочу поесть, Саймон оживился, а Рич посмотрел на меня как на предателя. Он как будто не понимал, что я просто пытался разрядить накалённую до предела обстановку. В пакете оказались бургеры, жареные крылышки, картошка и китайская лапша. Очередная гадость, от которой мы обычно приходили в восторг, когда были голодными, но сейчас я лишь почувствовал, что меня стошнит, если я что-то из этого съем. Хорошо, что перед фастфудом у Хэнка мы сперва поели суп, который он сам для нас приготовил. И всё равно я сел за стол и потянулся за пиццей с морепродуктами, которые мы с братом ненавидели. Хорошо, что Саймон захватил напитки, и мне не пришлось давиться этой пиццей всухомятку. Я взял один кусок и постарался поскорее съесть его, но вкуса почти не чувствовал из-за колы, которой запил отвратительные кусочки кальмаров и какой-то непонятной рыбы. Саймон присел возле меня с глупой улыбкой и надеждой, что наши отношения всё-таки наладятся, но если он собирался и дальше нас кормить такой едой, то долго мы не протянем. Кажется, всё это было написано у меня на лице, потому что Саймон поспешил всё объяснить: — Не думайте, что я всегда буду кормить вам фастфудами и покупной готовой едой. Просто я решил вас немного порадовать, мы ведь раньше часто с вами ходили в Макдоналдс и Ростикс. Рич устроился на своей кровати и теперь просто сидел и фыркал. Я знал, что он едва сдерживается, чтобы снова не нагрубить, похоже, слова Хэнка вылетели у него из второго уха. Я запил второй кусок пиццы колой и отодвинул коробку в сторону. — Я наелся. Спасибо. Я уже хотел пойти в ванную, но Саймон остановил меня и стал расспрашивать про общественные работы. Я не смог ничего придумать и стал нести чушь о снеге и лопатах и что-то про Хэнка и его помощь. Ещё немного, и я бы проболтался, что мы ездили к Андерсону домой, благо, что Рич вовремя вмешался. Он плюхнулся за стол и потянулся за колой, которую я почти выпил. — Ну вот, теперь придётся идти за ней вниз. — Давай я схожу, — предложил Саймон, вскакивая с места, но Рич уже был у двери. — Я и сам могу. — И хлопнул дверью. Мы остались с Саймоном одни. Наверно, мне нужно было сказать, что я тоже хочу пить и выбежать за братом, но я не сразу сообразил, и теперь уходить было уже просто глупо и подозрительно – вдруг Саймон подумает, что мы хотим сбежать и потащится за нами. Я разглядывал еду на столе, не зная, о чём именно говорить с Саймоном, потом лихорадочно схватился за очередной кусок пиццы, лишь бы как-то занять неловкую тишину. — Коннор, — начал Саймон, подвинул стул ко мне поближе. — Сынок, давай поговорим. Рич не хочет мне верить, не хочет прощать, поэтому я думаю, что мне нужно поговорить с вами по отдельности. Я чуть куском пиццы не подавился, начал кашлять, и Саймону пришлось хлопнуть меня по спине. Стоило ли это расценивать, как попытка снова меня избить?! — Вот, выпей воды. Он подал мне стакан с водой, и я быстро его осушил. Отвратительный кусок пиццы больше не мешал мне дышать. Саймон отодвинул от меня коробку и пакеты и посмотрел мне прямо в глаза. Мне так хотелось отвернуться, а ещё лучше – сбежать. Скорее бы Рич вернулся уже со своей дурацкой колой. — Коннор, я изо всех стараюсь исправить все свои ошибки. Я двигался не в том направлении, но я всё переосмыслил и нашёл свой истинный путь. Когда мне позвонили, что Анны не стало, я не мог в это поверить. Я столько лет вас не видел и думал, что она снова вышла замуж, и вы живёте счастливо. Она лишь однажды написала мне – что у вас всё хорошо и что она прощает меня. И просит не искать. Я хотел переслать вам денег, но она не дала обратного адреса. Я не мог в это поверить. Мама писала ему письмо? И простила его… а потом, видимо, и захотела купить андроида с лицом, как у него, потому что начала скучать. Я должен был что-то сказать, хоть как-то отреагировать, но я не мог вымолвить ни слова. Мне хотелось послушать Саймона, узнать, что же с ним было после того, как он остался один. — Потом мне сказали, что вы остались одни, и я не раздумывал о том, чтобы приехать, я спросил адрес и кинулся в Детройт. Пока ехал, чуть не попал в аварию, у меня вся эта история не выходила из головы. Потом уже, в социальном департаменте мне рассказали всё – и о том, что ты был наказан за воровство. Я не злился на тебя, Коннор. Я испугался, что ты станешь плохим человеком, как я. Но ведь ты не сам это придумал? Ты всегда был хорошим, спокойным и добрым мальчиком, я не поверил, что ты решил это сделать по своей воле. Может, это было и не по моей воле, но я сам выкрал у брата ключи и не пытался отговорить своих так называемых друзей от этой затеи. Брат разозлил меня, и я захотел ему насолить, но сам чуть не погиб, когда андроид набросился на нас. Саймон между тем продолжал: — А потом ты увидел, как убили Анну и тебя самого чуть не застрелили. Не знаю, что было бы со мной, узнай я, что ты погиб. После известия об Анне я снова хотел напиться. Напиться так сильно, чтобы хоть какое-то время не испытывать боль, но я не мог. Я обещал себе, что больше никогда не стану прежним. Не вернусь к той жизни. — Люди не меняются, — выпалил я, не подумав. Саймон замолчал и грустно посмотрел на меня. — Я тоже так думал, — сказал он, — но я изменился. И не только ради вас, а даже для самого себя. Я понял, каким человеком я был. Я плыл не по тому течению, но теперь я нашёл своё предназначение – стать хорошим отцом для вас. Я поджал губы, в глазах щипало. — Ты всегда был плохим отцом! Хэнк стал для нас отцом! Хорошим отцом! Я пытался говорить грозно и предвзято, но вышло вяло и неубедительно. Я не мог говорить с Саймоном также дерзко, как и Рич. Саймон вздохнул, словно я сказал какую-то глупость и разочаровал его. Я думал он сейчас взбесится, услышав о Хэнке, но он не сказал ничего плохого в адрес Андерсона. — Этот коп совсем мне не нравится, скажу честно, но я благодарен ему за то, что он взял вас к себе. И хоть мне нелегко в этом признаться, но сегодня меня обуяла отцовская ревность возле школы. Этот коп относился к вам так, как должен был относиться я. Он ведь был с тобой рядом, когда произошла трагедия с мамой. Он тебя защищал. Потом он показал рукой на моё плечо. — Позволь я взгляну. Я резко отшатнулся от него, закрывая рану, будто теперь Саймон собирался в меня выстрелить. — Коннор, не бойся меня. Я просто хочу взглянуть, что они сделали с тобой. Пожалуйста. Я сдался. На мне были футболка и рубашка, рубашку я снял и немного оттопырил футболку, предъявляя отцу уродливый шрам и небольшой рубец, образовавшийся при входе пули в мою плоть. Врачи вроде сделали всё аккуратно, немного подшили рану и постоянно накладывали повязки, но этот шрам навсегда останется со мной как напоминание о случившейся трагедии, в которой я тоже был виноват. Саймон провёл рукой по шраму, и я вздрогнул – она была холодной. — Ты же дважды мог погибнуть. Сначала этот проклятый андроид в магазине, потом копы, вообще не умеющие делать свою работу. Я бы придушил их всех голыми руками, попадись они мне… — прошептал Саймон, глаза у него заблестели от злости на копов и подступивших слёз. Потом он заметил, что я смотрю на него испуганно и поспешил пояснить: — Меня убивает собственная беспомощность, Коннор. Я ничего не могу изменить, и это только злит меня. Саймон отошёл от меня и крепко сжал кулаки. Потом быстро их разжал. — Но психолог, к которому я ходил, сказал мне, что я должен сосредоточиться на будущем. И всю эту ненависть нужно превратить в энергию, которая поможет мне изменить мою жизнь. Вернуть моих детей и исправить все ошибки. Саймон погладил меня по плечу. — Прости меня, Коннор. Вы нужны мне. Очень нужны. Я люблю вас, у меня в жизни не осталось больше ничего хорошего. Прости меня, прости, малыш. — Он потянулся ко мне и обнял. Я вздрогнул. Мне нужно было отшатнуться, оттолкнуть его и сказать, что я не верю ни в одно его слово, а потом схватить телефон и позвонить Хэнку с просьбой забрать нас. Ничего из этого я не сделал. У меня у самого защипало в глазах, и я поднял руки, слабо обнимая Саймона в ответ. Он был сволочью, но мне так хотелось ему поверить, потому что я устал страдать, бояться и убегать. Я хотел поверить ему, потому что надеялся на нормальную жизнь, о которой мы с Ричем так давно мечтали. Моя хватка стала крепкой, и вот я уже сам вцепился в Саймона, а по щекам у меня текли слёзы. Я зажмурился, смаргивая их, а когда открыл, то увидели стоявшего в дверях брата, который смотрел на нас с удивлением и презрением.
