Вкус безнаказанности

      Я со всех ног бежал домой. Дыхание сбилось, руки вспотели, а в голове стучала одна-единственная мысль: я должен успеть, должен помочь Ричарду. Каким же дураком я оказался, решив, что ему ничего не угрожает в нашем доме, где Саймон буквально прошлой ночью ударил меня.       Я решил, что вернусь домой, разведаю обстановку, а потом вызову полицию. Может, с Ричардом всё в порядке, и Саймон не станет его трогать, но тревога волной подкатывала к горлу, и у меня перехватывало дыхание. Немного не добежав до дома, я остановился и заставил себя успокоиться. Моя нервозность только всё испортит, а мне нужна была ясная голова.       Телефон я забыл у нового куратора, так что полицию придётся вызвать от соседей, если они вообще мне откроют. Из-за постоянных проверок полиции на наличие в доме андроидов и преступлений, связанных с ними, люди предпочитали никому не открывать, чтобы не навлечь на себя беду. Я их прекрасно понимал, но если мне никто не откроет, придётся выламывать дверь или даже лезть в окно.       Обогнув заброшенный сад и пробежав на неухоженную улочку, я увидел наш дом, вырисовывавшийся за самым шоссе, и прислушался. Вроде бы никакого шума не было, и я стал идти чуть увереннее. Может Саймон отправился на мои поиски вместе с Ричем? Этот вариант мне нравился больше всего и я надеялся, что всё-таки ничего страшного не случилось.       Я замер у огромного дерева, чуть не вскрикнув. Дверь нашего дома была открыта нараспашку, а первая весенняя трава, едва проклюнувшаяся из земли, была сильно примята колёсами автомобиля. Возможно, даже не одного.       Забыв о своём плане и об осторожности, я рванул в дом, молясь про себя, чтобы не было поздно. В доме был какой-то кошмар: всё перевёрнуто, дверь в кладовую тоже была раскрыта, а на полу валялись стёкла и какой-то красный рис или пшено… как следует приглядевшись, я увидел, что это был Красный лёд. Я сглотнул слюну и опустился на колени, осторожно беря в руки несколько крупинок и поднося их к свету. Я видел настоящий Лёд раньше, когда находил закладки у отца в детстве. Выглядел он именно так, как и сейчас, даже также отвратительно пах, и по моему телу пробежала дрожь.       Ричард был прав. Чёрт возьми, Ричард ВСЕГДА был прав. Он начал искать наркоту, потому что не верил Саймону, как не верила ему и миссис Мозли, подсказавшая брату, что надо делать. А я хотел верить, что у нас всё будет хорошо, что мы наконец станем нормальной семьёй… Я всегда был наивным и доверчивым, и это ничем хорошим для меня не заканчивалось.       Переживания сменились злостью, и я швырнул горсть наркоты в стену. Нужно было бежать отсюда. На всякий случай я заглянул во все комнаты, но Ричарда нигде не было. Я нашёл сумку и быстро покидал в неё наши вещи – документы, старенький альбом и немного денег. Я пошарился в комнате Саймона, пытаясь найти там телефон или планшет, но ничего не нашёл. Выйдя, я замер у двери в кладовку. Очевидно, что вся наркота была там, но я не хотел смотреть, тем не менее, любопытство взяло верх, и я шагнул вперёд. Вниз вели ступеньки, и я осторожно спустился, давая глазам привыкнуть к темноте.       В подвале тоже был жуткий погром. Обычные с виду мешки для крупы были забиты Льдом, некоторые из них валялись на полу, и я чуть не упал, наступив на красную горсть. Лёд противно заскрипел, и я вздрогнул, обернувшись. Убедившись, что в дом никто не вошёл, я стал пробираться дальше, цепляясь руками за железные полки, чтобы не упасть.       В подвале было очень много хлама, который хранился тут ещё до того, как мама купила этот дом. Мы сюда почти не спускались, лишь иногда убирали ненужные вещи. На одной из полок я обнаружил старый утюг, который мама убрала сюда, когда он перестал работать.       Мысли о маме всколыхнули во мне глубокие эмоции, которые я изо всех сил пытался скрывать после её смерти. Я снова почувствовал в груди пустоту и боль, словно от меня оторвали огромный кусок. Я глубоко вдохнул, схватившись рукой за полку, чтобы не упасть. Мне сейчас нельзя было расслабляться и впадать в воспоминания, нужно было бежать, искать Ричарда и звонить в полицию.       Я стал возвращаться назад, но замер на последней ступеньке, услышав, как захлопнулась входная дверь. Сердце ушло куда-то в пятки, и я инстинктивно нырнул в тень подвала, стараясь не шуметь и не выдавать своего присутствия. В доме затопали тяжёлые шаги, и я понял, что это был Саймон.       Сердце заколотилось у самого горла, но я зажал себе рот рукой, чтобы не выдавать своего присутствия хриплым дыханием.       Саймон быстро прошёл в кухню и остановился у входа в подвал. Я весь сжался, мечтая быть невидимкой, но отец не вошёл. Он стал громко ругаться, чем-то зашуршал. Я понял, что он увидел на полу наркоту и сильно расстроился. Будь я где-нибудь подальше от дома, наверняка бы посмеялся над Саймоном, но сейчас я мог лишь испуганно жаться к стене и придумывать, как сбежать.       Я думал, что сейчас Саймон спустится в подвал, чтобы проверить другие мешки, но он быстро ушёл в другую комнату. Не придумав ничего лучше, я выскочил из подвала, рванул к входной двери и потянул за ручку, почти облегчённо выдыхая, но дверь не открылась. Я дёрнул ещё и ещё, но это было бесполезно – Саймон закрыл дверь на ключ. Может он видел, как я проникнул в дом? Это вряд ли, скорее всего хотел подготовить свой товар к погрузке, вот и закрыл дверь, чтобы никто случайно не вошёл.       Я кинул быстрый взгляд на окно кухни. Должно получиться…       Не успел я добежать, как из комнаты вышел Саймон. Увидев меня, он вздрогнул, будто перед ним появилось привидение, но потом глаза загорелись, а губы растянулись в зверином оскале.       — Сынок, наконец-то ты нашёлся! А я уже начал переживать, что придётся искать тебя по всему Детройту. Хотя я больше чем уверен, что ты побежал жаловаться тому копу-алкашу, я прав?       Саймон медленно приближался ко мне, а я лишь пятился в сторону двери, выискивая глазами хоть какое-то средство защиты.       — Я поверил тебе, — негромко сказал я, делая вид, что ужасно расстроен. На самом деле я пытался разговорить отца, чтобы выждать момент и подобраться поближе к окну. — Думал, что мы наконец станем нормальной семьёй и заживём обычной жизнью. А ты продолжал врать нам, заниматься продажей этой красной дряни и может даже убивать!       Я замер, наступив ногой на большой кусок стекла. Не раздумывая, я схватил его и направил в сторону Саймона, думал, что он испугается, но он только рассмеялся.       — Этим вы с Ричем очень похожи. Он тоже думал, что какая-то стекляшка сможет меня остановить!       По телу пробежала дрожь. Что это значит? Что он сделал с Ричардом?       Я не должен выдавать своей паники и страха, мне хотелось напугать его, заставить понервничать и хоть на секунду лишить бдительности.       — Я вызвал полицию. Никакая закрытая дверь тебя не спасёт.       Саймон лишь пожал плечами.       — Ну что же, раз я обречён, то у нас хотя бы будет время поговорить. Не хочешь присесть и всё обсудить?       Я поразился его спокойному обыденному тону, как будто мы обсуждали погоду. Это немного обескуражило меня, но я всё равно держал битое стекло, направленное отцу в грудь.       — Открой дверь по-хорошему. Я уйду, а у тебя будет время сбежать. Просто оставь нас с Ричардом в покое и больше не появляйся в нашей жизни.       Саймон снова засмеялся, будто я сказал какую-то глупость. Он сделал большой шаг ко мне.       — Ах, сынок! За это я всегда любил тебя немного больше, чем Ричарда. За твоё доброе, всепрощающее сердце, наивное и ранимое.       — Да, и поэтому тебе доставляло особое наслаждение избивать меня больше всех, потому что я не мог сопротивляться и боялся тебе что-то высказать.       У меня затряслись руки от злости, стекло порезало мне ладонь, и сейчас на пол медленно капала кровь, но меня это совсем не заботило. Я смотрел в глаза этому человеку, которого вынужден был называть отцом. Человеку, который если и был когда-то хорошим, как рассказывала мама, то сейчас он превратился в настоящее чудовище.       — Но сейчас я не боюсь тебя! Если ты не откроешь дверь, то я… я…       Я запнулся, так и не придумав, что я сделаю, если отец не откроет. Саймон воспользовался моим замешательством и буквально бросился на меня. Я вскрикнул и взмахнулся стеклом, намереваясь воткнуть его Саймону в бок. Отец выставил вперёд руку, на которой уже был подживший порез, и мне удалось лишь слегка чиркнуть его по запястью.       Я стал пинать его ногами и снова замахнулся осколком, на этот раз порезав ему предплечье. Это только разозлило его, Саймон стал махать кулаками, пытаясь ударить меня по лицу, но я несколько раз увернулся, а потом бросился к окну. Саймон быстро среагировал, прыгнул и схватил меня за ногу.       Я плашмя упал на пол, перед глазами заплясали звёздочки, но я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе концентрацию, и перевернулся на спину. Саймон между тем подполз ближе ко мне, я не успел вскочить, и он навалился сверху, прижимая меня к полу. На этот раз осколок был у него, и он с силой прижал его к моей шее, я едва мог дышать.       — Ты снова меня расстраиваешь, сынок! Я мог бы просто застрелить тебя прямо тут, но я этого не хочу, потому что ты мне нужен! Пока Ричи ждёт нас в компании моих помощников, мы с тобой сейчас сядем в машину и приедем к нему, верно? Иначе мне придётся позвонить моим помощникам. Ты же их помнишь, Коннор? Они не такие добрые, как я. Боюсь, если я им позвоню, они могут сделать нашему Ричу что-то плохое. Ты же не хочешь этого?       Одной рукой Саймон держал меня за волосы, прижимая голову к полу, а второй, вооружённой осколком, давил на мою шею, сделав небольшой надрез.       — Ты врёшь, — прохрипел я, — я знаю, что Ричард в безопасности, и ты ничего ему не сделаешь. — Каждое слово давалось мне с трудом и приносило боль, но я всё равно собирался сказать то, что собирался. — Ты всегда считал, что делаешь нас слабее, заставляя смотреть, как мучаешь по очереди меня, Ричарда, а потом и маму. Ты думал, что мы не посмеем бросить тебе вызов! Но мы сделали это! Мама сделала это! В тот вечер, когда ты избил меня до полусмерти, мама не умоляла тебя остановиться, как делала это обычно – она ударила тебя кочергой! — Саймон надавил осколок сильнее, и я уже почти задыхался; глаза отца горели яростью. — Жаль, что она не убила тебя!       Я чувствовал прилив адреналина. Собрав всю свою силу, я пнул Саймона в живот коленом. Он выронил осколок, и я наконец смог вдохнуть воздух. Не сбавляя оборотов, я оттолкнул отца и бросился в подвал, рассчитывая спрятаться там и перевести дух. Побег через окно мог занять больше времени, и второй попытки отделаться от Саймона у меня не будет, поэтому я решил выиграть немного времени.       Я нырнул в темноту, в самую глубь подвала, едва не поскользнувшись на рассыпанных крупинках Льда. Ещё немного вперёд, и я затаился у огромной полки, которая полностью скрывала меня от Саймона.       Адреналин почти отпустил, и теперь моё тело сотрясала дрожь. Что же мне теперь делать? Может, закричать? Нет, меня тут никто не услышит…       Из раны в шее струилась кровь, и я прижал к ней руки, которые тоже кровили из-за осколка. Я подумал о Ричарде, и на глаза навернулись слёзы. Бедный Ричи, это всё из-за меня, если мой брат пострадает, я никогда себе этого не прощу.       Я изо всех сил подавил накатившие на меня эмоции и крепче прижался к стене, прислушиваясь к звукам. Саймон ругался, потом что-то схватил с кухни, а затем наступила тишина, я слышал лишь биение собственного сердца.       Скрипнула ступенька подвала, и я затаил дыхание.       — Хочешь поиграть в прятки, Коннор? Ну хорошо, я начну обратный отсчёт от десяти до нуля. Как думаешь, на какой цифре я найду тебя?       В голосе Саймона был животный азарт. Глаза немного привыкли к темноте, и я смог разглядеть на полке наш старый утюг. Использовать его, как оружие?       — Я иду тебя искать, Коннор!       Саймон медленно спустился в подвал, и я чуть высунулся, следя за ним краем глаза. Увидев, что Саймон достал пистолет, я чуть не вскрикнул. Он решил застрелить меня, чтобы без проблем сбежать из города. У меня вспотели руки, сердце заколотилось ещё сильнее, пульс наверно перевалил за сотню. А Саймон продолжал искать меня, не переставая считать:       — Семь, шесть. Выходи, сынок, давай спокойно всё обсудим. Мне не хочется делать то, что я собираюсь, если ты не послушаешься меня.       Саймон шёл прямо, вертя головой и внимательно высматривая меня между полками. Он очень осторожно обходил мешки с наркотой и старался не наступать на рассыпанный Лёд, чтобы не поскользнуться.       Я очень тихо, насколько это было возможно, взял старый утюг и опустил его на пол. Когда Саймон подойдёт ко мне, я кину в него утюг и брошусь к открытой двери подвала, а потом в окно. Если Саймон выстрелит, он вряд ли сможет попасть меня в такой темноте.       Саймон уже досчитал до нуля и почти подошёл ко мне, как вдруг я услышал какой-то шум наверху. Саймон замер и повернулся к выходу, из-за полки я увидел его напряжённое лицо. Пистолет он держал наготове.       Шум наверху становился всё громче, кто-то ломился в дом, а потом просто выбил дверь. Раздался жуткий грохот, я услышал знакомый голос, который звал меня. Хэнк! Это был Хэнк! Я хотел сразу же выскочить из своего укрытия, броситься к нему и крепко обнять. Я ведь знал, что он не поверил в мой рассказ, он понял, откуда у меня синяк и кровь на лице. Нужно было сразу во всём ему признаться, тогда с Ричардом всё было бы в порядке.       Шаги Хэнка приближались, и Саймон повернулся ко мне спиной. Я воспользовался этим и кинул в него утюг. Но Саймон вовремя пригнулся, старый утюг едва не угодил ему между глаз.       — Хэнк, у него пистолет! — завопил я, бросаясь на Саймона со спины.       Может, получится повалить его на пол…       Саймон услышал меня, повернулся и схватил за шею одной рукой, а второй приставил к виску пистолет. Потом он поудобнее перехватил меня, зажимая мне горло локтем. У меня начало темнеть в глазах, но я попытался его укусить, но отец только крепче сжал меня.       Хэнк стоял у двери в подвал, нацелив пистолет на Саймона. Он был собран и смотрел на Саймона не больше, чем на букашку, но я видел, как руки слегка дрожали.       — Вздумал прикрываться сыном, Саймон? Отпусти мальчика и брось оружие, — ровным тоном сказал Хэнк.       Саймон загоготал каким-то диким, нервным смехом.       — Прочь с дороги, коп! Или ты хочешь посмотреть, как я проделаю в его башке дыру? Мне не жалко, у меня есть второй сын, точно такой же! — Саймон снова засмеялся и ткнул меня дулом в висок. — Дай мне спокойно уехать, и Коннор останется жив. Иначе придётся собирать его мозги с пола!       — Ты хоть слышишь себя, чудовище? Угрожаешь собственному ребёнку! — Хэнк крепче перехватил пистолет, но всё равно немного отступил, и Саймон потащил меня наверх.       Возле Хэнка я увидел Ричарда и дёрнулся в его сторону. Лицо брата было в крови, в огромных синяках, и меня охватила злость, но вместе с тем облегчение, что Рич был жив.       — Коннор! — Ричард тоже хотел броситься ко мне, но Хэнк одной рукой толкнул его себе за спину.       — О, Ричи, сынок! Хорошо, что не придётся возвращаться за тобой на склад. Ты ведь не хочешь, чтобы твоего папу посадили в тюрьму? А хочешь увидеть смерть братика, а, Ричи? — Саймон говорил, как безумец.       Я видел в глазах Ричарда панику, страх и злость, он хотел помочь мне, но не знал, как это сделать.       — Ты не посмеешь застрелить его. Он ничего не сделал, брось оружие! — Рич сжал кулаки, но Хэнк шикнул на него.       — Я сказал тебе остаться в машине, — почти прошипел Андерсон Ричу, не сводя глаз с Саймона. — Тебе не сбежать, Саймон. Через минуту тут будет полиция, так что сдавайся по-хорошему.       Саймон стал обходить Хэнка и Рича по кругу, волоча меня за собой. Я вцепился пальцами в его руку, стараясь хоть немного отодвинуть её от шеи, чтобы не задохнуться. Пистолет был крепко прижат к моему виску.       — С полицией у меня всё схвачено, дружище! Так что не стой на моём пути. Я заберу своих сыновей, и уеду. И если ты станешь преследовать нас, придётся пожертвовать кем-то из них.       — Мы никуда с тобой не поедем, — прохрипел я, — потому что ты нам не отец!       С этими словами я вонзил зубы прямо в руку Саймона, прокусывая кожу и чувствуя на губах отвратительный вкус крови. Саймон заорал не своим голосом, но я не отпускал его, и он убрал от виска пистолет, пытаясь отцепиться от меня.       В этот момент ко мне бросился Ричард, Хэнк не успел его удержать, и Саймон выстрелил.       У меня перед глазами всё потемнело, а время как будто замедлилось. Я уже почти видел, как пуля вонзается брату в сердце, он падает, истекает кровь и умирает…       Вместо этого я увидел, как Хэнк хватает Ричарда и отталкивает его в сторону, а сам падает на колени, после чего его белая рубашка становится красной в области живота. Пистолет падает на пол, а сам Андерсон заваливается на бок.       Саймон и сам несколько секунд стоит в шоке, а потом бросается к двери, но на его пути встаёт неизвестный мужчина. Саймон наводит на него пистолет, но тот в упор стреляет отцу в сердце. Наш дом заполоняют какие-то люди, лишь через секунду я понимаю, что это полицейские. Их слишком много.       Я открыл в изумлении рот, увидев упавшего на пол Саймона. Он не двигался, а по всей груди у него разрослось огромное кровавое пятно. Он был мёртв.       Я почувствовал, как закружилась голова и наверно упал бы в обморок, если бы не Ричард, который поддержал меня. Я крепко обнял брата, медленно приходя в себя. Я просто не пережил бы, если бы с ним что-то случилось.       — Коннор, ты как? — зашептал мне в ухо брат.       — Он правда мёртв? — я боялся взглянуть на побелевшее тело отца, и почувствовал, как кивает брат.       Полицейские окружили тело отца, проверяя жив ли он. Другие стали обыскивать дом, не опуская оружия.       Я отстранился от брата, выискивая глазами Андерсона. Он лежал возле двери в подвал, а рядом с ним был коп, который застрелил отца.       Мы с Ричардом упали на колени возле Хэнка, огромными от шока глазами смотря на его рану. Коп стянул с себя толстовку и стали прижимать её к ране Хэнка. Я увидел его значок, хотя по внешнему виду мужчина больше напоминал клерка, нежели копа.       — Вызовите скорую! — заорал мужчина, а потом повернулся к нам и Хэнку. — Так, надо прижать его рану. Держись, Андерсон, ты нам ещё пригодишься! Весь отдел будет тебя на руках носить, когда узнает, кто вычислил крысу.       Хэнк попытался рассмеяться, но вместо этого получился лишь хрип. Я схватил Хэнка за руку.       — Хэнк, всё будет хорошо, скорая уже едет. Прошу вас, держитесь, вы нужны нам.       Несмотря на гримасу боли, Хэнк смотрел на меня с благодарностью. У меня на глаза навернулись слёзы, но я быстро смахнул их и постарался улыбнуться.       — Простите, что допустил всё это. Вы не должны… не должны были… через всё это проходить… — Хэнк закашлялся, и я испугался, потому что у него даже изо рта тонкой струйкой потекла кровь.       Ричард весь побледнел, тоже вцепившись в руку Хэнка.       — Хэнк, не умирайте! — попросил брат, как будто его просьба могла что-то изменить, но Хэнк крепко сжал ему руку.       — Я… постараюсь. Я… что бы ни случилось со мной… вы… мои сыновья…       Лицо Хэнка побелело, я стал трясти его, но другой коп отстранил меня, а потом в дом вбежали медики и оттолкнули нас всех разом. Я хотел быть рядом с Хэнком, видеть его лицо, держать за руку, но скорая быстро увезла его, не взяв никого с собой.       Мы с Ричем стояли на улице, смотря вслед скорой, а потом увидели Аманду, которая выскочила из одной из полицейских машин. Она выглядела очень испуганной. Заметив нас, подбежала, крепко прижимая нас к себе, как родных детей. Она что-то ласково говорила нам, но я почти не слышал. Я прижался к ней и разрыдался.

***

      Все две недели, пока Андерсон был в реанимации, мы почти ночевали у его палаты. В реанимацию нас не пускали, и нам оставалось только смотреть на него через стекло и ждать, когда он придёт в себя. Операция, которую сделали Хэнку, прошла успешно, но он всё равно не приходил в себя. Чудо произошло лишь спустя три с половиной недели, и Хэнка пообещали в скором времени перевести в обычную палату.       На всё это время Аманда взяла нас под свою опеку. Сумо жил с нами, в её доме, она была не против, и каждый день возила нас в больницу к Хэнку. Я почти засыпал на кушетке возле его палаты, и ей приходилось будить меня и везти нас домой.       Когда нам позвонили и сказали, что Андерсон в обычной палате и мы можем навестить, я сорвался с места и попросил Аманду отвезти нас в больницу.       Хэнк в палате выглядел очень измождённым, похудевшим, а под глазами залегли тени. Увидев нас, он приоткрыл глаза и постарался улыбнуться. Рядом с ним всё время была медсестра, которая сказала, что Хэнку нужен отдых и отсутствие эмоциональных потрясений. Мне хотелось броситься к Хэнку, снова разрыдаться и сказать, как сильно я его люблю, но вместо этого я очень аккуратно присел на краешек стула и легонько сжал Андерсона за холодную руку. Ричард стоял рядом, не стал садиться. Аманда попросила оставить нас с Хэнком наедине ненадолго и попросила медсестру проводить её к лечащему врачу.       Когда мы остались втроём, я всё-таки не сдержался и всхлипнул припадая головой к руке Хэнка. Я не мог успокоиться.       — Мы так боялись, что вы умрёте. Слава Богу, вы пришли в себя.       Ричард закивал, тоже всхлипнув.       — Мистер Андерсон, вы нам жизни спасли. Если бы не вы, он увёз бы нас, подсадил на наркоту, а потом убил бы. — По щекам Ричарда текли слёзы, он разрыдался сильнее, чем я.       — Мальчики, прошу вас, успокойтесь, — подал голос Хэнк, сжав мою руку. — Теперь всё позади. Расскажите мне, как вы и где живёте? Вас отправили в приют?       Мы рассказали, что живём у Аманды и Сумо вместе с нами. Рассказывая, мы смогли успокоиться, даже смеялись, рассказывая о Сумо, как он по очереди ночью спит то со мной, то с Ричардом. Даже один раз пытался пристроиться у ног Аманды, но она спросонья испугалась!       Хэнк тоже смеялся, насколько ему позволяло его состояние.       Рядом с Хэнком, живым и смеющимся, я чувствовал настоящее облегчение. Мне стало хорошо и спокойно, и я был уверен – теперь у нас всё будет хорошо!