Всё побеждает

      Конг чувствовал, что заболевает. Горло саднило, и хотелось кашлять, избавиться наконец от вязкого кома в горле, что мешал нормально дышать. В груди будто булькало и горело от каждого вдоха.       Сейчас он возвращался в комнату, которую снимал на время производственной практики, чтобы быть ближе к ПиАртиту. Уважая личное пространство старшего, Конг все равно невольно нарушал любые границы. Потому что любил.       Он всегда считал, что это может оправдать его в любом поступке, взгляде, слове. Но Пи так не считал.       Конг хрипло вздохнул, нажимая кнопку вызова лифта. Совсем недавно он ходил сюда с иными чувствами, чем теперь. Теперь не о ком заботиться. Пи оказались не нужны ни забота, ни любовь Конга. Вот так, спустя два года неопределённого «почти встречались». Ни друг, ни знакомый, ни Нонг, ни любовник. Никто из них оказался не нужен ПиАртиту.       В трудную минуту Артит отвернулся, не пожелал разделить с ним свои мысли. Решил, что одному, без Конга, справиться с проблемой легче. Старший боялся, потому что для себя он до сих пор не решил, не определился. Эта неопределённость всегда маячила между ними то как тень, то как стена. Конг отлично помнил и взгляд, и жест Пи на его вопрос: «Что ты хочешь, чтобы я сделал?». Артит посмотрел затравленно и сердито, и вырвал свою руку, которую удерживал Конг, — он хотел, чтобы его отпустили.       И Конг отпустил.       Он вернул шестеренку ПиАртита и ушел. Он уходил тогда, но до последнего надеялся, что Артит его остановит. Потому так тяжелы были его шаги, отдаляющие от любви, потому так горьки были слезы. Его не остановили. Отданное когда-то бронзовое «сердце» вернулось к хозяину.       Конгу казалось, что это не конец. Что нужно всего лишь подождать. А потом понял, что ждать нечего: Пи никогда не смирится с тем, что они вместе, что они пара. Никогда не позволит большего, чем редкие совместные вечера. Поцелуи приходилось отвоёвывать. Каждый. Даже самый невинный. Эти отказы были похожи на смущение, на стеснительность старшего. На его настоящие чувства, которые он не любил показывать и проявлять перед Конгом. Но теперь младший сомневался, что так было, что ответные чувства действительно были. На свой вопрос «остановиться ли ему или все так же «преследовать» Пи?» Конг получил глухое молчание, которое только утвердило Конга в сомнении: он не нужен старшему, тот тяготится их отношениями и никогда не примет их.       Это молчание убивало всякую надежду. Это же молчание возрождало ее из пепла. Конг все равно чего-то ждал, верил себе и своему сердцу. Но молчание старшего продолжалось вторую неделю после их разговора в зале университета, где Конг оставил «сердце» Артита.       Практика Конга заканчивалась. Сегодня был последний официальный рабочий день. Завтра оставались бумажные формальности и небольшой вечер в честь окончания практики стажеров компании ОE. Конг извинился перед Наем: петь на прощальной вечеринке, что они репетировали, он не сможет. Най понял это, как только услышал хриплый голос Конга. Он же посоветовал не ходить на прощальную вечеринку, а поправить здоровье. Они тепло попрощались, решив для себя, что здесь, на практике, приобрели не только опыт, но и хорошего друга. Конг поблагодарил Ная и попросил извиниться перед остальными. А еще он получил время, которое было теперь необходимо: ему нужно было съехать со съемной квартиры в течение суток. Машина, которую послал отец, вот-вот придет.       Звенящий, тонкий сигнал оповестил, что лифт на нужном этаже. Конг подтянул рюкзак на плече и собрался шагнуть вперёд, но застыл: перед ним стоял ПиАртит. Тот, видимо, тоже не ожидал встречи.       Их глаза встретились. У одного читалось удивление, у другого — надежда и ожидание ответа. ПиАртит отвел взгляд — ответа снова не было. Значит, надежды — тоже. Последнее, что хотел бы видеть Конг при их встрече — невыносимое молчание опущенных ресниц отведенного взгляда. Но именно это он получил, как только встретил Пи.       Если это его «ответ», то Конг не станет больше следовать за своей любовью. Его любовь приносит боль. Много боли им обоим. Сам он сможет выдержать любую боль, но никогда бы не допустил, чтобы Пи мучился. Он должен быть счастлив. Поэтому его нужно отпустить.       Последний взгляд на двери лифта, что медленно закрывались. Последняя тревога о том, что Пи собрался куда-то на ночь глядя. И мысль о том, что больше не нужно тревожиться. Потому что это оказалось не нужным.       Заглядывать вперед Конг не хотел. Теперь его будущее было нечетким. Потому что всего лишь две недели назад он упорно представлял иные картины своей жизни. Вечная борьба, длившаяся почти два года, закончилась. Он не победил. Он не проиграл. И не наступило перемирие, ничья. Просто другой исход, который он не предполагал, даже зная ПиАртита довольно хорошо и умея предугадать некоторые его поступки.       Собирая вещи в коробки, Конг чувствовал, что тяжесть в груди нарастает, ведь она замещает надежду. Уверенность в том, что нужно упорно трудиться даже в любви, пошатнулась, разочарованно скрутилась в тугой узел у солнечного сплетения.       В дверь постучали. Конг встрепенулся. Но тут же разочарованно понял, что счастливых сюрпризов уже не будет: у входа стоял работник отца.       Коробки спустили быстро. Перед тем как сесть рядом с водителем, Конг поднял глаза на окна пятого этажа здания. Свет не горел. Темными глазницами окон дом провожал Конга.