Лабиринты ночных улиц

Отделение Центральной Полиции Ниндзяго       — Величайший в истории Ниндзяго мафиози вновь совершил нападение. Его очередной жертвой стала двадцатипятилетняя Стейси Дэндсвиль. Девушка должна была давать показания против крупного наркоторговца Кайла Уорнера, по прозвищу «Сирена». Очевидцы утверждают, что слышали серию выстрелов в переулке на Сэнгер-стрит. Как известно, личные убийцы Гармадона не оставляют следов, а если учесть, что все профессионалы завербованы Тёмным лордом, как в народе прозвали Гармадона, нет никаких сомнений в его причастности. Следствие зашло в тупик, и его передали в специальное отделение центральной полиции, которое славится своим внушающим списком раскрытых дел. Мы надеемся, что агенты ЦПН смогут поймать последователей Гармадона и выйти на самого мафиози, дабы он ответил за свои деяния перед законом, — закончил читать слегка помятую газету черноволосый парень, вальяжно раскинувшись в кресле. И это самое кресло уже давно пора было засудить за своё чересчур неудобное строение, но начальство в упор не хотело обращать внимание на жалобы о больной спине.       — Весьма красноречиво, — лениво отозвался его напарник Кай — шатен двадцати четырёх лет. — Это ещё раз доказывает причастность Гармадона к крупным поставкам дури в Ниндзяго.       Почти три года Кай и Коул являются лучшими агентами Центральной Полиции Ниндзяго, и их не раз поощряли в следственном комитете, однако, предоставить нормальное место для работы не удосужились. И если Коула беспокоила мебель, то Кая больше интересовал кондиционер, который, к слову, не работал вот уже второй день. В конце апреля дни становились всё жарче, и почувствовать мягкую, как невесомое одеяло, прохладу, хотелось ну очень сильно.       — Где там новичок запропастился? Мой организм требует кофе!       — Уймись! Меня сейчас больше беспокоит Гармадон. Дело только перешло к нам, а он уже начал активно подносить материал для расследования, — Коул всегда не любил, когда напарник начинал капризничать, такое обычно случалось утром, а теперь ещё и на те: супер сложное дело, с которым не справились в городской полиции. Да ещё и новичка какого-то приставили, якобы для помощи. Но пока Джон помогает только с кофе, и то видно, что не справляется. Опаздывает. В тот факт, что этот шатен с едва заметными веснушками успешно окончил полицейскую академию, поступил в девятнадцать на службу в местный патруль и за несколько лет добился такого успеха, было сложно поверить. От мыслей брюнета отвлёк влетевший, как ядерная ракета, уже упомянутый Джон Гордон с тремя пластиковыми стаканами на картонной подставке.       — Извините, опоздал! — он подошёл к Каю и отдал один из них.       — Капучино с ванилью, как и заказывали, — хихикнув, объявил Джон.       Затем он подошёл к Коулу и подал тому другой «сосуд с жизненно необходимым топливом» как называл кофе Смит.       — Чёрный, без сахара.       — Спасибо, — Баккет отложил газету и любезно взял напиток, тут же отхлебнув.       — Ну, что там с делом? — наконец заинтересовался работой Кай, выдув свой напиток, удовлетворившись порцией кофеина.       — Ого! Кай Смит вспомнил о должности, — ехидно подметил Баккет. — Я думаю, нам надо поехать на место преступления и попробовать найти хоть какую-то зацепку.       — Сомневаюсь, что мы найдём хоть что-то. Специалисты уже там, и они должны скоро выслать все улики, что нашли. Ехать нет смысла, — выбросив стаканчик в мусорку, сказал Джон.       — Я бы с удовольствием остался тут, но вы же сами знаете, что начальство нам головы поотрывает, если мы не заявимся на место.       — Как же сложно жить под чужую указку! Если бы у нас была частная контора, то никаких ограничений не было, и тогда… — Смит прервал свою мечтательную тираду, почувствовав неприятную вибрацию в кармане брюк.       — Смит у аппарата! Да… Уже давно… Хорошо, скоро будем! — шатен убрал мобильный обратно в карман и обратился к своим коллегам:       — Ния говорит, что у неё есть кое-какая информация по поводу недавнего убийства, и это что-то — очень срочное, настолько, что мы будем обязаны выплатить ей гонорар, — сообщил Смит.       Коул посмотрел на экран компьютера, что стоял у него на рабочем столе. Заядлым чистюлей Баккет не считался, однако, следить за порядком на рабочем месте он старался. Однажды на корпоративе по случаю Рождества Кай обозвал его «Мисс чистоплотность». Несмотря на то, что в этот день они изрядно напились, интереснейшие подробности остались в памяти. Впрочем, вспоминать о них не любили.       — Поезжайте к ней, а я зайду к Зейну. Тело девушки привезли к нам, и он как раз закончил вскрытие.       — Ладно. Пошли, новичок! — Кай спрыгнул со стола, на котором бесцеремонно сидел, забыв о стуле. По его словам, даже деревянные столы куда мягче этих «железобетонных чёрт-те что».

***

      Машина остановилась у двухэтажного здания с яркой вывеской «Карамель». «Карамель» являлся самым популярным и дорогим борделем во всем Ниндзяго. Здесь ошивались богатейшие холостяки страны, обычно сидевшие в окружении заказанных девиц с выпивкой, которая, между прочим, была высшего качества и с соответствующей ценой. Однако помимо красивых девушек и качественного товара, бордель славился своим хозяином, а точнее хозяйкой. Неприступная черноволосая красавица Ния Смит была единственной в своём роде, чьи навыки в роли бандерши были значительно лучше, нежели у мужчин. Она строго следила за своими девочками, предоставляла им все удобства и прежде, чем нанимать, узнавала абсолютно всё о личной жизни. Таким образом ее «проходной двор» действительно был наилучшим. «Не распускай руки, если не заплатил» — вот главное правило, табу всего заведения для его клиентов. Хозяйка сама следила за поведением девушек и клиентов, а нарушивших серьёзно штрафовала. Впрочем, никто и не нарывался.       — Значит, твоя сестра, хозяйка этого балагана, поставляет в полицию информацию, которую разузнали её работницы у своих богатых клиентов? — не унимался Джон.       — Да, — в который раз отвечал Кай раздражённо.— К ней часто заходят влиятельные люди, в том числе и некоторые подхалимы Гармадона. Это случается редко, но сегодня нам, похоже, везёт, Ния узнала о чём-то, так что заткнись и иди.       — Не кипишуй, горячая голова. Удачу спугнёшь, — язвил Гордон. — Вау! А тут неплохо.       Едва открыв дубовую дверь, полицейские оказались в огромном зале, причём настолько огромном, что до противоположной стены нужно было идти по меньшей мере метров семьдесят. Интерьер был выполнен в простом винтажном стиле, но со вкусом — не броско, но и не захудало. То, что нужно для полного расслабления. Мягкий свет лился по бокам стен из бетонного кармашка прямо в потолке. Всю правую стену занимала обширная барная стойка, сзади неё на многочисленных полках стояли сотни стеклянных бутылок всех цветов и размеров. Другую стену, левую, загораживали деревянные столы, тоже из дуба, и все были огорожены ширмами. Оставшиеся свободные места на стенах занимали либо картины, либо массивные двери. Утыканные повсюду входы в «частную» зону служили для тех, кто решил окончательно уединиться.       Ну и, конечно же, вокруг ходили девушки «90-60-90» всех мастей.       Мужчины последовали к самой отдалённой двери. Она единственная была помечена не цифрой, а надписью «управляющий». По-хозяйнически войдя и тут же расположившись на отделанном красным бархатом кресле, и не поздоровавшись, Кай грубовато спросил у сидящей за прямоугольным столом девушки:       — Ну, что там у тебя?       — И тебе привет, братец, — Ния совершенно не возмутилась таким поведением родственника, он, вероятно, так делал не в первый раз. Девушка перевела взгляд на второго парня. — Садись, чего стоять-то.       — Спасибо, — тихо ответил Джон, пройдя ко второму креслу и мысленно отмечая, что интерьер в этой комнате был сделан более богато, чем зал, но тоже со вкусом.       — Что ж, — черноволосая прочистила горло и отложила стопку бумаг, что читала до пришествия гостей, — не так давно к нам заявился тот самый Генри. Ну, который работает у Гармадона финансистом, — уточнила девушка, увидев непонятливый взгляд Джона. — Вот только пришёл он не один, представляете! С ним был какой-то парень лет двадцати, блондин. Я сначала удивилась, откуда у Генри сын, но Натали, которая обслуживала их, узнала, что Лиам, ну, тот парень, один из приближенных Гармадона! Кажется… м-м-м… один из его людей, которые занимаются безопасностью сделок. А паренёк-то молодой такой, но уважение вызвал даже у босса — редкий случай. А ещё, кстати, красавчик!       — Ближе к делу! — перебил Кай.       — Ну да, ну да. Я подослала к ним Джесс, она мой козырь, само обаяние. Однако Лиам явно не интересовался женщинами. Они что-то обсуждали, но самое главное! То, зачем я так вас торопила: Джесс услышала о месте будущей встречи. В доках на юге округа Сачестер, недалеко от заброшенного склада рыбы. Там будет передача товара, не знаю какого. И время они тоже не обговаривали. Лиам сказал, чтобы Генри проследил за деньгами. Сумма, как я поняла, не малая, раз они так перестраховываются, — почти на одном дыхании выпалила Смит младшая.       — О! — Джон вскочил с кресла. — Прекрасно! Мы наконец окажемся на шаг впереди! Поставим караул в доках и, когда состоится встреча, повяжем если не самого Гармадона, то его приближённых. Как я понял, Лиам будет присутствовать на встрече, так что есть отличный шанс что-нибудь выпытать у него.       — Спасибо, сестрёнка! — Кай и его напарник уже скрылись за дверью кабинета.

***

      Коул спустился на лифте вниз. Этажом ниже от их отделения располагалась лаборатория патологоанатомов. Зейн был главным специалистом. Он исследовал тела жертв и каким-то волшебным способом выуживал из трупа множество полезных улик. Начиная от причины смерти и, порой даже, что жертва ела прошлым утром.       Морг, естественно, не пользовался широкой популярностью. Большой, чересчур белый кабинет с множеством железных тумбочек с инструментами, стена, усеянная кабинами с замороженными трупами, жуткая белая лампа, что всегда слепит глаза, и, конечно же, длинный железный стол посередине — прямо-таки лаборатория доктора-маньяка, внутри которой по телу пробегали армады мурашек.       Опять вернёмся к теме пьянки. На всё том же рождественском корпоративе всё тот же Кай Смит называл Зейна «профессор Мориарти». Впрочем, тот никак не реагировал. Робертс вообще слыл очень безэмоциональным человеком, похожим на машину, но свою работу он выполнял отлично, так что жалобы не принимались.       — Привет, Зейн! — Баккет, как полагается, надел идеально белый халат. — Ты что-то узнал?       — Здравствуй, Коул, — патологоанатом отложил окровавленные инструменты в небольшую раковину сбоку. — Я как раз закончил вскрытие и запись всей информации.       Полицейский упрямо старался не смотреть на бледное тело девушки, а на запачканный халат врача. Он, конечно, многое повидал за десять лет службы, но на расчленённые тела людей рвотный рефлекс давал о себе знать. И сдержать его иногда было очень сложно.       — Боюсь, её так покромсали, что я мог что-то упустить. Следов избиения и сексуального насилия определить невозможно.       — В газете говорилось лишь об огнестрельных ранениях.       — Ты же знаешь, что правительство не допустит паники среди людей, — полицейский врач продолжил мыть скальпель.       Коул стоял, оперевшись спиной на стену, и, судя по его задумчивому виду, представлял заголовок в городской газете а-ля «Новая жертва Гармадона была жестоко расчленена в переулке. Полиция в тупике. Не выходите на улицу после девяти часов вечера ради вашей же безопасности».       — Впрочем, вышло вполне правдоподобно.       — Так получается, ты в этом случае бессилен? — отлепившись от стены и проверяя халат на наличие пятен от штукатурки, аккуратно спросил Коул. Не хватало ещё заниматься стиркой врачебных одёжек.       — К сожалению, да, — Зейн чувствовал себя виноватым. Пусть он всегда работал в лаборатории, но читать дела в перерывах ему не запрещали, и поэтому врач не понаслышке знал о трудности их положения.       — Могу сказать одно: работал человек, знающий анатомию. Все разрезы сделаны чётко по расчёту, так, чтобы никаких улик.       — Чёртов Гармадон и его прихвостни! Спасибо и на этом, Зейн, увидимся! — и не дождавшись ответа Робертса, Баккет стремительно покинул кабинет, всё равно врач скажет «До встречи» своим равнодушным голосом. Как и всегда.