colorize

небо красится в графитовый серый, тучи закрывают заходящее солнце. прямое попадание в играющий на репите у намджуна трек. «я вижу красную дверь и хочу, чтобы она была черной», именно так начинается песня. ни грома, ни молнии, хоть свинцовое полотно так и обещает все это. намджун спускается в метро, минуя переход с красной ветки на станции «экспресс автовокзал». (в голове мелькает мысль - смотришь на красную ветку на схеме, и хочется, чтобы она была черной) с потоком людей он заходит в подъезжающий вагон. места мало, его кто-то толкает в бок. ноль внимания. когда состав двигается, намджун касается головой стекла двери, хоть надпись и призывно просит «не прислоняться». его станцию объявляют через пять. за это время трек в наушниках отыгрывает еще два раза. намджуну не хочется, но невольно он все же оборачивается по сторонам, когда в вагон заходят новые люди. он знает, что они с тэхёном запросто могут тут пересечься. он знает, и оборачивается каждый раз в дурацкой никчемной надежде, хотя знает – даже если они с тэхёном пересекутся, то говорить им будет не о чем. вернее – тэхёну с ним не о чем. тэхён уже все сказал. (а слова намджуна вроде как ничего не значат). он выходит из метро, когда небо окончательно мрачнеет, вырывая из сумерек просвет бледного красноватого марева. телефон уведомляет о сообщениях от сокджина – тот уже пару раз звал на выставки и вечеринки, но безуспешно. новые сообщения намджун не читает. его взгляд невольно/неизбежно врезается в граффити с четырьмя буквами, сводящими в отрицание все возможности. стена кричит: DON`T. тэхёновский арт на намджуновской станции не спешат закрашивать, словно бы в насмешку. он проходит мимо. а музыка меж тем, продолжает греметь наушниках холодными нотами отчаяния: i see my red door and it has been painted black maybe then I'll fade away and not have to face the facts it's not easy facin' up when your whole world is black / ожидание, отречение, смирение. почти как отрицание, гнев и принятие, только с другими оттенками. намджун очень старается контролировать свои эмоции. у него вроде бы даже получается. но и эти попытки оказываются сломлены. / намджуну хотелось – ну, не маразм ли? – чтобы тэхёна арестовали. тупое и агрессивное желание, вызванное ревностью к той части жизни тэхёна, которой он не захотел с ним делиться. к тем эмоциям, которые он не захотел с ним делить. впрочем, тэхён не захотел делиться ни своей жизнью, ни перспективой на отношений, так что то, почему намджун бесится несколько недель – весьма понятно. а потом, в завершении октября, когда он слегка забивает на это все и пишет новый пиздецки сильный по лирике и битам трек в студии юнги, мин вдруг толкает его в плечо и говорит: - слушай, ты же в курсе? на счет тэхёна. и же сует ему в лицо свой телефон, где на весь экран – скрин из новостного выпуска. нам пару секунд смотрит в размытое изображение, а потом поднимает взгляд на юнги. - это что? - это тэхён. намджун снимает наушники, опуская их на клавиатуру. в голове какой-то неясный шум. - его полиция задержала этим утром, - шумно выдыхает юнги и включает намджуну ролик в подтверждение. намджун смотрит на серию кадров и не может поверить. ворота нандэмун – гордость и исторический памятник города покрыт слоем краски. радужная расцветка. незавершенный лгбт-символ – слева краска обрывается, смазываясь между красным и желтым. еще один кадр: тэхён в наручниках за спиной, прижатый лицом к двери полицейской машины. юнги читает: «акт протеста городского стрит-артера вызвал большой общественный резонанс». намджуну не нужно говорить, что новость паршивая, он сам понимает. но юнги продолжает читать: «городской уличный художник, известный под псевдонимом V, который ранее уже был замешан в делах с нарушением общественного правопорядка, арестован с утра за порчу национального достояния кореи. ущерб в настоящее время оценивается экспертами, но по оценкам специалистов, уже сейчас можно сказать, что на реставрацию потребуется большая сумма денег. свой поступок задержанный поясняет, как ответ на строгий запрет властей на проведение гей-парада в рамках локаций основного скопления людей, которое вынесли вчера власти города. подобная акция протеста приравнивается к серьезному правонарушению. сейчас обвиняемый находится под стражей до рассмотрения дела и вынесения приговора по данному делу. также ему будут выдвинуты обвинения за правонарушения, к которым ранее не было возможности его привлечь из-за сокрытия личности». из перечисленного в новостных комментариях - вандализм, порча памятника истории и культуры, сопротивление полиции. тут вполне могут минимальный срок дать, даже думать долго не надо. - может, отделается штрафом. достаточно большим штрафом, - говорит юнги, кусая губу. – только у него денег нихуя нет. впрочем, как и уважения к полиции. думаю, к этим обвинениям можно будет смело причислить оскорбление властей, - и качает головой, резюмируя: - нужно полагать, тэхён в полном дерьме. намджун откидывается на спинку кресла и лихорадочно пытается собраться с мыслями. юнги погружается в другие новости, а нам смотрит на дорожку трека на экране и не может сосредоточиться уже ни на чем, кроме тэхёна. он ждет пару секунд. говорит себе – не нужно даже в это лезть. не нужно. (тэхён говорил ему то же самое). а еще через несколько минут намджун уже вбивает запрос в гугле на новости с тэхёном и вычитывает все подробности. / намджуну нахер не сдалось его доставать из-под ареста. серьёзно. намджун, на него, вообще-то злится, и собственно, этого он и хотел. только вот все не так уж и справедливо, как ему казалось. особенно, когда он видит усталое и слегка осунувшееся лицо ви перед собой. тэхён сидит за стеклом, смахивая с глаз карамельно-зеленую челку. волосы растрепанные, корни отросли, зеленый вымылся, пряди совсем закрывают глаза. вид у него не очень. первый вопрос, который он задает намджуну, звучит как: - что ты здесь делаешь? намджуну в пору бы встать и в этот же момент послать тэхёна к черту со всеми его проблемами и неповторимо тонкой творческой натурой, которой не нужно ничего ни от кого, но он говорит: - я хочу внести за тебя залог. тэхён щурится. - меня не выпустят. только после оплаты штрафа. намджун и бровью не ведет. - и сколько штраф? - двадцать миллионов вон. вроде. намджун закусывает губу. тэхён отводит взгляд. устало, безнадежно. а намджун, кажется, совсем сошел с ума, потому что бросает: - окей, я заплачу. глаза тэхёна похожи на взволнованное море. он медлит пару секунд, а потом все же выговаривает тихо: - что?.. - я говорю, что заплачу, - совершенно спокойно повторяет намджун и наклоняет голову. – у тебя ведь нет других вариантов, так? тэхён качает головой, и тут же задает единственный актуальный сейчас вопрос: - зачем ты это делаешь? намджун думает, что не может проявить слабость. невероятной слабостью есть уже один тот факт, что он здесь и готов отстегнуть со своего сберегательного счета приличную сумму. - считай, я инвестирую в будущее стрит-арта. (сокджин гордился бы его ответом, если бы слышал). и намджун спокойно поднимается, коротко махнув рукой на прощание. так, словно эта сумма для него ничего не значит, и мол, еще – скоро увидимся. по эту сторону. тэхён не отрывает взгляда от его спины, пока тот не скрывается в дверях. / сокджин смотрит на него с сожалением, словно бы он все отдал за то, чтобы переубедить намджуна. но тот уже принял решение, и менять его не намерен. - сколько я тебя знаю, мне всегда казалось, что ты не действуешь необдуманно. - я и не действую, - намджун тянет виски из рокса, наслаждаясь горечью в горле. они сидят в баре пытаясь вести спокойный диалог. - это что, островной? – нам не может понять вкус – вроде бы достаточно торфяной и иловый, чрезмерно перенасыщенный солью, но есть что-то неуловимо цветочное. - хайленд, - говорит тогда сокджин, качая головой. – в стиле островных. намджун поджимает губы – одобряюще. - ты мне скажи, - сокджину не понятно, почему намджун так спокоен, если от тэхёна ему явно не дождаться ответных чувств даже после того, как тот оплатит за него огромный штраф. – ты действительно хочешь сделать это? ради тэхёна? - ты считаешь, он не заслуживает? –взгляд намджуна холодный, как лед в стакане. - я этого не говорил, - тут же отзывается сокджин. – я против тэхёна ничего не имею, он мне даже нравится. как художник. но ты ему ничем не обязан. нам жмет плечом. - не обязан, но я хочу помочь. сокджин шумно выдыхает, залпом выпивая половину виски в своем роксе. - ты хотел сделать свою студию, помнишь? ты работал ради этого три года, а теперь хочешь спустить деньги ради стрит-артера, которому на тебя плевать. намджун устало трет висок. - я помню. для меня желание сделать студию до сих пор в приоритете. сокджин щурится и уточняет: - но ты готов пожертвовать этим ради тэхёна? нам поджимает губу, но кивает без промедления. сокджин отводит взгляд и тихо бросает: - сумасшедший. намджуну нечего сказать в свое оправдание. но бросить тэхёна он не может. джин нервно двигает стакан по столу, пару секунд раздумывает, а потом все же говорит, когда намджун допивает свой виски и просит бармена принести счет. - я заплачу половину. намджун вскидывает бровь. - да, я знаю. - не в этом смысле, - сокджин забирает счет, который кладет им бармен. – я заплачу половину штрафа за тэхёна. намджун замирает. - что? сокджин жмет плечом – немного нервно. - что слышал. я не хочу, чтобы ты лишал свою мечту возможности реализоваться. намджун хочет поспорить, потому что это уж точно не забота сокджина, но тот решительно повторяет: - я заплачу половину, и точка. я переведу тебе деньги завтра. намджуну кажется, что лучше друга, чем сокджин у него точно не будет. / нам заезжает за тэхёном в день оплаты штрафа после обеда (срок оплаты почему-то растягивается на три дня). ви смотрит на него из-за решетки, пока с него снимают наручники. он непривычно строгий, в голубой выглаженной рубашке и черных брюках – и зачем только так красиво вырядился? заполнение документов забирает еще около двух часов, так что ви оказывается дома только к пяти. намджун привозит его домой на такси, не говоря особо ничего по пути. тэхён думает – действительно, зачем ему это? разве недостаточно было того, что он и так потратил приличную сумму на то, чтобы его, тэхёна, выпустили? впрочем, потом, когда намджун расплачивается за такси, выходя следом за тэхёном, тот, кажется, понимает, к чему все это. он ерошит волосы, наклоняя голову вбок и спрашивает: - зайдешь? намджуна пробивает дежавю. он зачем-то смотрит на часы, но все же кивает. тэхён сбрасывает один кроссовок сразу же, когда опускает роллет. второй он отшвыривает куда-то под стеллаж с красками. намджун смотрит ему в спину, останавливаясь еще у входа, не решаясь сделать шаг дальше. тэхён поворачивается чтобы сказать: - я в душ, ладно? нужно смыть с себя всю эту тюремную грязь. намджун кивает. - подожди на кухне. там есть рамен, если хочешь. - тут есть кухня? – только и спрашивает намджун. тэхён кивает куда-то влево. кухней именуется небольшая конура за слегка скошенной дверью у окна под потолком, где на столе у микроволновки свалены пачки рамена, баночки вишневой колы (без сахара), кофе и рисовые хлебцы. в углу что-то, что раньше было полноценным диваном, а сейчас от него осталась только часть без одной половины и спинки – потертая обивка оливковой расцветки, несколько подушек из икеи. намджун открывает окно и включает чайник. свет горит тусклый, неприятный мертвый желтый. нам скуривает четыре сигареты и выпивает чашку кофе, пока дожидается тэхёна. он пролистывает пару его книг, которые свалены на диване – тут потертый фотобук современного искусства, книга про бэнкси (вполне ожидаемо), комикс «бойцовский клуб-2» на языке оригинала и (к удивлению намджуна) – сборник новелл сартра. предпочтения, формирующие характер. намджуну это не то чтобы помогает, но на какую-то долю помогает приблизиться к пониманию человека, который сейчас в ванной за соседней дверью. тэхён выходит из душа с мокрыми волосами, в одном белье и в мятой длинной домашней рубашке с не отстиравшейся когда-то краской на манжетах. ткань тонкая, почти прозрачная, и да – он не застегивает рубашку. капли воды падают с волос на плечи. он подпирает плечом лутку и берет с микроволновки пачку сигарет, щелкая зажигалкой. поза у него расслабленная, но плечи опущены тяжело. - не думал, что тебе такое интересно, - намджун поддевает книжку с именем сартра на обложке и демонстрирует тэхёну, стараясь не смотреть на его почти обнаженные ноги. тот жмет плечом. - почему нет? мне когда-то стало интересно, что значит слово «экзистенциализм», поэтому я стал в это вникать. намджун убирает книгу, но держит пальцы на твердом переплете обложки. он не знает, что сказать. да и нужно ли? тэхён так и стоит, облокотившись к лутке, курит и говорит о том, что тюрьма – ужасное место, и пусть он был только в камере временного содержания, но возвращаться туда ему не хотелось бы. это – словно невысказанное «спасибо» за то, что сделал для него старший. намджун молчит. его кофе допит, а курить уже не хочется. и тэхён тогда наклоняет голову, решаясь нарушить снова возникшую тишину. - ну так что?.. и он медленно оттягивает резинку белья, качнув бедро в сторону – так, словно это должно все прояснить вместо слов. намджун как-то странно смотрит на открытый участок кожи – она светлая совсем, не такая кремово-смуглая, как тэхёновы руки, совсем нежная, словно бы нетронутая ни солнцем, ни чьими-то руками даже. в прошлый раз он этого почему-то не заметил. а сейчас - эта кожа мозолит глаза, не дает покоя. такую бы поцеловать и зажать после зубами, заставляя тэхёна задыхаться, но- намджун щурит глаза, а потом качает головой. - иди спать, тэхён. ви смотрит несколько растеряно. он явно не такого ответа ожидал, и реакция намджуна его немного парализует. - ты же устал, да? – напоминает намджун, поднимаясь с места. – тебе нужно выспаться на нормальной постели. тэхён все так же растерянно моргает и хмурится, неловко обнимая себя за плечи. намджун не требует секса с ним, и это по меньшей мере странно. тэхёну казалось, что это неизбежно. но нет. намджун подталкивает его к двери, тушит свет в кухне-коморке и уже перед лестницей на второй ярус говорит: - я бы хотел, чтобы ты на какое-то время придерживался тех установок, что дали тебе в полиции. мне сложно будет снова внести такую же сумму, если ты попадешься еще раз. для меня вообще нелегко было решиться на это. тэхён сглатывает, вытирая каплю с шеи, и аккуратно цепляет намджуново запястье – не прикасается даже к коже, так, цепляет только рукав. - ты серьезно? - да, мой сберегательный счет прилично опустел. - нет, я имею в виду… - тэхён кусает губу. – ты серьезно это сделал, да? намджун вздергивает бровь. - ага, - и кивает в сторону лестницы. - давай, иди уже спать. тэхён растерянно и как-то на автомате ступает на первую ступеньку, но через секунду разворачивается. - а ты? намджун как раз нажимает на приложение такси в телефоне, демонстрируя его младшему. тэхён сразу же качает головой. - останься, ладно? и протягивает намджуну руку. тот пару секунд раздумывает, но все же убирает телефон в карман и делает шаг навстречу. тэхён сжимает его пальцы в своей ладони и ведет за собой наверх. он почти падает на постель, зарываясь лицом в мягкую подушку и удовлетворенно выдыхает. намджун пару секунд стоит рядом, а потом стягивает с себя брюки и рубашку и занимает место на второй половине постели. тэхён лежит к нему спиной, роняя едва слышно слова восторга по поводу мягкой постели, и намджун позволяет себе лишь одно едва слышное прикосновение к его спине – когда накрывает младшего простыней, чтобы ему не было холодно. / утром тэхён просыпается поздно – в начале двенадцатого. свет в окно попадает тусклый – на улице пасмурно. намджун отрывает взгляд от книги сартра, когда тэхён переворачивается на бок, к нему лицом и потягивается. - не стал тебя будить. тэхён мягко и сонно улыбается, слыша голос старшего. и хриплым низким голосом говорит: - такое счастье просто проснуться в своей постели. ты себе не представляешь. намджун прикрывает книгу, зажимая страницу пальцами. тэхён трет глаза и оглядывает чужие ноги, сжатые в коленях. на нем – тэхёновы домашние шорты и футболка, растянутая после сотни стирок. - зачем ты это сделал? тэхён тыкает его в коленку и растягивает губы. - ничего другого я не нашел, пока принимал душ. а рыться в чужих вещах мне не свойственно, - отвечает намджун, пожимая плечом. тэхён моргает, а потом усмехается. - я не про одежду. я про то, зачем ты заплатил за меня штраф. мне ведь это не приснилось?.. намджуну тут же хочется оградиться броней из слов – но каких, он не знает. знает только то, что говорить тэхёну правду – еще сильнее разбить собственную грудную клетку. - может поговорим об этом потом? сделать тебе кофе? тэхён трет глаза и улыбается. - сделай. намджун складывает книжку и поднимается с постели. он чувствует, как тэхён прожигает его взглядом, поэтому говорит, не задерживая глаз на младшем: - жду тебя внизу. спустя десять минут ви вальяжно разваливается на диване сомнительного происхождения в кухне-коморке, делая глоток заваренного намджуном кофе и кусает губу. - почему это настолько классно? - что именно? – намджун находит свои сигареты и подходит к окну, не без труда открывая форточку. тэхён ведет плечом и тоже берет себе сигарету. он перечисляет: - кофе. утро у себя дома. выспаться наконец. выкурить нормальную сигарету. знаешь, такие вещи совсем не ценишь, пока они у тебя в свободном доступе. - человеку свойственно не ценить то, что он имеет. дым тянет на улицу, а в комнату тянет прохладой. тэхён запрокидывает голову. - наверное, стоит чаще себе об этом напоминать. намджун согласно кивает. тэхён отвлекается на телефон – приходит какое-то очередное уведомление. он уже успел сказать намджуну, что сообщений у него просто миллион. всем интересно, чем закончилась (и закончилась ли) история с его арестом. отвечает он по минимуму паре человек, и убирает телефон, чувствуя нарастающую паузу в разговоре. ви делает еще один глоток кофе, бросает взгляд на намджуна, чуть щурясь и поджимает губу. старший максимально растягивает время на сигарету, что в его руках. тэхён не выдерживает и спрашивает первым, разбивая тишину: - у тебя есть планы на сегодня? намджун жмет плечом. - думал поехать поработать в студии. ви вскидывает голову и говорит: - но ты останешься еще ненадолго? я могу приготовить что-нибудь. намджун закусывает губу и пару секунд раздумывает. - ты умеешь готовить? – он толком не отвечает на предложение, но по его жесту с оставленными сигаретами на крае подоконника тэхён понимает, что он все же останется. - выживая на минимум средств, пришлось научиться, - говорит тот. – у меня не было возможности долгое время покупать еду в заведениях, в основном я находил что-нибудь дешевое на рынке или зависал в раменных. но мне нравится европейская кухня, знаешь. пиццу, например, можно приготовить, имея в запасе только тесто, помидоры, соус и сыр. - я не умею готовить, - улыбается намджун. - даже не знаю, как электрическая плита у меня дома включается. тэхён едва сдерживает смешок. - серьезно? - серьезно, - намджун ведет плечом. – все мои попытки что-то себе приготовить заканчивались либо переводом продуктов, либо ожогами первой степени. - все настолько плохо? – тэхён не перестает улыбаться. - да, - признает намджун. – так что если будешь готовить, то я не буду даже стараться тебе помочь. - можешь просто… быть рядом, - бросает тэхён, и кажется, ему хочется вложить в это смысл куда больший, чем просто нахождение рядом конкретно сегодня. намджун щурится, но ничего не говорит. тэхён поднимается, заглядывая в холодильник, чтобы достать нужные продукты, и говорит: - включи музыку. можешь даже что-нибудь из своего. намджун занимает место тэхёна на диване и открывает свой плэйлист. с первыми нотами тэхён немного расслабляется – странно, но за всей его напускной вальяжностью, он чувствовал напряжение от нахождения намджуна рядом. не в том смысле, что ему с ним некомфортно, а просто… волнительно. он начинает готовить, отвлекаясь на процесс. они обсуждают музыку – говорит по большей части намджун – это его стихия. тэхён слушает, вымазывает щеку в муке, рассыпает на столе специи. намджун спрашивает тогда: - кухня – это тоже холст? тэхён улыбается от этой мысли. - готовить – это тоже своего рода творчество, - и оглядывает пласт тонкого теста с помидорами и соусом. – вот сюда нужно больше ярких красок. и, перед тем, как добавить кетчуп, нарочно вымазывает им щеку намджуна. / пока пицца запекается, тэхён садится со скетчбуком и зарисовывает какие-то свои идеи. музыка на фоне продолжает играть из плэйлиста намджуна. а тот как раз возвращается из магазина с парой банок пива, заглядывая в блокнот ви. - делаешь наброски? тот кивает, кусая губу, и говорит: - хочу заебашить какой-нибудь дайм. намджун молчит секунду, но все же переспрашивает: - какой-нибудь…что? тэхён отрывается от своего скетча и поднимает голову. - ну, есть такой стиль. 3D графика, которую придумал один чувак из… германии, кажется. у него такой ник - DAIM. тэхён закусывает губу, а намджун кивает. - и что, классный стиль? - вполне, - тэхён жмет плечом. – там делается акцент на трехмерности и тени, без аутлайна. - а это типа?.. - окантовка букв, - говорит тэхён, хотя намджун вроде бы и так понял, с его знанием английского. – можешь погуглить, DAIM довольно известный райтер. намджун говорит – конечно. с сарказмом или нет, непонятно. тэхён берет себе банку пива и продолжает доделывать скетч. намджун молча за ним наблюдает. во время обеда разговор сводится на нет. от напряжения спасает все та же включенная намджуном музыка на фоне. нам делает акцент на том, что тэхён и правда вкусно готовит. тот жмет плечом – небрежно, но с чувством собственного достоинства. - я же привык создавать совершенные вещи. - приравниваешь готовку пиццы к рисованию граффити? – усмешка. тэхён почему-то вспоминает тот их первый разговор на стоянке с той фразой про конституцию. намджуна цепляет то, что он ставит искусство в ряд с обыденными вещами, в то же время превознося его значимость. спорить не хочется, но тэхёну определенно нравится, что намджун задает такие вопросы – он вроде бы хочет подстебать, но и вместе с тем ставит под сомнение то, что сам тэхён сказал. - я просто хочу реализовать свои творческие идеи. и давай, ешь пока не остыло. намджун хмыкает, кусая пиццу. тэхён смотрит на него и думает, что их столкновение – неизбежное. странное, не дающее понимание ему самому своих ощущений на этот счет, но неизбежность в этом точно сквозит. об этом он думает и до тех пор, когда намджун закрывает за собой роллет, скомканно прощаясь. оставаясь один, тэхён ловит себя на мысли, что напряжение в груди спадает, но в его квартире (если ее можно так назвать) становится как-то пусто и одиноко без намджуновой музыки и его голоса. тэхён старается убедить самого себя, что у него просто стресс после всей этой истории с арестом, и ему нужна минимум пара дней чтобы прийти в себя. / почти весь день он проводит, валяясь в кровати, листая новости в интернете и страницы недочитанных книг. хочется просто отключить мысли и расслабиться. дать себе возможность не грузиться мыслями, забить голову чужими идеями, сюжетами и чувствами. но вечером, после просмотра трех рандомно выбранных серий black mirror, тэхён все же набирает сообщение: «спасибо». емкое и честное. искреннее. неизбежное. намджун отвечает не сразу, минут через двадцать. «постарайся больше не делать глупостей». ви думает, что это не совсем в его стиле, но набирает короткое «окей». намджун больше ничего не отвечает. тэхён засыпает со странным чувством теплоты внутри. / на протяжении следующей недели тэхён видит его фотографии в сети, замечает локации, где тот бывает, узнает благодаря нему пару новых треков. намджун не пишет ему – и это по меньшей мере странно. ви ожидал другого. по крайней мере, он сам не отпустил бы просто так человека, за которого внес большую сумму денег и сделал что-то выходящее за рамки обычной вежливости. но намджун слишком гордый, видимо. или благородный. или просто умеет чувствовать чужое личное пространство. намджун не пишет ему день, два, неделю. так словно бы забывает о нем. и это – цепляет. в голове – полный хаос, тэхён все еще пытается прийти в себя. но не знает, что делать. / намджун прокручивает в голове тот день, что они провели вместе и не знает, как еще они могут пересечься. ему хочется, но давить на тэхёна он не может, потому что знает, что тот точно ему ответит – хотя бы из-за чувства долга перед ним. он уже делал попытку в тот же вечер, а намджуну не нужна отдача без эмоциональной составляющей. поэтому он старается просто подавить в себе всякие чувства, сводя на минимум просмотр тэхёновского инстаграма, переключая мысли на работу над треками и даже – выходя на станцию раньше в метро, лишь бы не видеть его арта, что до сих пор не закрасили. не то чтобы помогает, но в какой-то мере позволяет балансировать на грани внутреннего спокойствия. / тэхён набирает ему сам, после того как один из организаторов хип-хоп тусовок пишет ему, что на следующий вик-энд планируется грандиозное мероприятие. музыка, брейк, граффити – в лучших традициях уличной культуры. идеальная возможность пересечься невзначай. ви соглашается принять в этом участие, и в этот же день едет в назначенное место, чтобы начать работу над артом. намджун не слышит его звонок, но перезванивает позже – когда тэхён уже весь измазывается в краске спустя час работы над рисунком. - тэхён? - да. - ты звонил. я не слышал, пока работал в студии. тот как раз заканчивает часть масштабной работы, которую они задумали с организатором. - хотел узнать, что ты думаешь о «стрит-фэсте» в эти выходные. но я уже согласился участвовать. - я тоже играю там сет, - говорит намджун, хотя тэхён уже в курсе, что он участвует. - классно, - говорит ви, - я вот уже начал делать один арт. намджун секунду молчит, и тэхён слышит его дыхание в трубке. - ты скоро закончишь? - осталось сделать фил ин, - бросает ви, прижимая трубку к уху и проводя ровную линию краской из баллончика по стене. – ну, зарисовать внутри пару букв. - а, - отзывается намджун. – я просто подумал, раз ты позвонил, то… новая безбожная пауза заставляет тэхёна кусать губу. он договаривает сам: - хочешь увидеться? и угадывает. намджун признается неловко, но делает вид, что это и не важно совсем. мол, если он занят, то как-нибудь в другой раз. но тэхён говорит, что спустя полчаса будет нормально. имя намджуна гаснет на экране, в груди – разгорается все то же странное тепло. тэхён стирает с ладоней краску и начинает собирать баллончики. / они встречаются на одной из улиц итевона – ритм жизни, моды, отражение трендов. яркие краски и много иностранцев вокруг. намджун сразу же замечает тэхёна – тот в капюшоне, и когда они оказываются рядом, он замечает, что руки младшего измазаны краской. оттенки красного, синего, белого, желтого, серебра… намджуна сразу бросает в воспоминания того вечера, когда краска была на их телах. тэхён делает вид, что не замечает промедления и его слегка зависшего на его руках взгляда. - неплохая должна быть тусовка, да? я про этот фэст в выходные. намджун кивает, начиная рассказывать ему все, что знает о заявленных участниках, номерах и рэп-баттлах в рамках этого мероприятия. тэхён слушает с интересом, хотя половину уже слышал сегодня от организатора. они идут неспешно, не сговариваясь с направлением. просто неспешно гуляют по улицам, намджун берет кофе на двоих, рассказывает про работу в студии, про премьеру фильма, на который можно пойти – андеграунд лента про баскию, ви должен оценить. тэхёну нравится, что намджун думает о том, что ему может понравится. (ему вообще нравится то, что они снова пересекаются). когда они стоят на светофоре возле яркого фонаря, с тэхёна падает капюшон. намджун говорит, замечая на шее младшего синюю полоску. - у тебя краска. тэхён отмахивается, а потом все же делает попытку стереть. намджун говорит: - выше, ближе к скуле. тэхён говорит нарочно: - не понимаю где. он ведет рукой по коже и смотрит намджуну в глаза. ему хочется провокации. но намджун не поддается. - она тебе идет, оставь. тэхён упускает возможность прикосновения. а намджун говорит ему, кивая на светофор: - пойдем, нам зеленый. еще минут сорок тонут в разговоре – о музыке, кино, каких-то тусовках, проектах, идеях, знакомых, вдохновении. ви с намджуном хорошо – ему можно рассказать о том, что тревожит как создателя, и намджун его прекрасно понимает. и он может ответить – да так глубоко копая при этом, что тэхён невольно думает, что он сам не может настолько нырять в омут истоков и подсмыслов. ему нравится, что намджун говорит с ним об искусстве и внутренних конфликтах с самим собой – это интересно как минимум потому что тот чувствует нечто похожее, только с музыкой. тэхён показывает ему арты, которые его вдохновляют – отдельные фотокарточки в телефоне и сохраненки в инстаграме. анималистичные вкрапления в граффити вуника из вены, небрежно-техническая стилистика хорста, похожие на ребусы работы фонта и еще с десяток других. намджун теряется в образах и красках, думая о том, что ему стоит попробовать написать музыку, которая могла бы выразить через себя все то, что генерирует в себе тэхён – то, что его вдохновляет, и то, что творит он сам. ночь в целом похожа на откровение – разговорами, отсутствием напряжения в словах и присутствующим напряжением внутри. случайными почти невесомыми прикосновениями. тэхён задевает руку старшего, когда они останавливаются у ограды парка. он берет у него стаканчик с остывшим кофе – делает это нарочно, потому что хочет понять, что намджун будет с этим делать. нам не то чтобы не реагирует, скорее ведет себя сдержанно – по крайней мере не переходит границы. тэхён смотрит на его губы, когда тот говорит, и ловит себя на мысли, что хочет, чтобы намджун позволил себе нарушить границы между ними. как тогда, когда их схватила полиция. как тогда- - эй, ты вообще слушаешь? – намджун вскидывает бровь, когда тэхён не отвечает на его вопрос. – я про выставку сокджина тебе тут рассказываю, а ты… ви делает шаг, оказываясь вплотную к намджуну почти за секунду. намджун замолкает, когда чужие губы впечатываются в его. за секунду – без предупреждений и предисловий. тэхён целует мягко, но с напором, заставляя терять дыхание. поцелуй выходит коротким – ви отстраняется, заглядывая в глаза старшего, чтобы дать прийти в себя. намджун ловит его взгляд – глубокий и томный, разбитый на десятки эмоциональных оттенков. тэхён совершенно не возражает, когда ответом намджуна оказывается новый поцелуй, более глубокий и долгий, и его руки оказываются на бедрах тэхёна, а после – под его футболкой. - для меня никто никогда не делал ничего такого, как сделал ты, - говорит тэхён, когда дыхание обоих окончательно сбивается. намджун качает головой: - тэхён, не нужно. тот неуверенно растягивает губы. - я не могу об этом не думать. намджун гладит его волосы, позволяя аккуратно прижиматься к себе, прячась от порывов холодного ветра. - почему? - потому что я вроде как обязан тебе. намджун отстраняет его от себя, тут же хмурясь. - ты ведь не поэтому сейчас меня поцеловал? тэхён отводит глаза. намджун устало выдыхает. - я вызову тебе такси. на ви это действует сильнее пощечины. - нет, намджун, я просто… - он касается чужой руки, удерживая от нажатия на экран телефона. – я не хочу никому навязываться, понимаешь? не хочу, потому что люди никогда не понимают того, что мне нужно искусство в большей мере, чем какие-то отношения. я поэтому тебе и говорил в тот раз, чтобы ты не… - не влюблялся. намджун отсекает слова холодным голосом, а тэхён растерянно отводит глаза. секунды растягиваются, и нам первым нарушает тишину. - я не могу не делать этого, потому что ты уже сильно повлиял на меня. на мои чувства, - он аккуратно перехватывает чужие пальцы и заставляет тэхёна все же посмотреть ему в глаза. – и без этого я бы не помог тебе выбраться из тюрьмы. но я не хочу требовать от тебя ответа, если ты сам не готов мне ответить… искренне. тэхён кусает губу и сжимает его пальцы – прикосновение греет кожу. он делает шаг ближе, пряча лицо между шеей и плечом намджуна и позволяя обнять себя. - я хочу попробовать ответить тебе так, как ты ожидаешь. правда. голос у ви тихий, но намджун слышит каждое слово. слышит и мягко целует в висок, потому что требовать от тэхёна большего просто не может. а тот тогда мажет губами в его скулу и заглядывает в глаза. - останешься сегодня у меня?.. в этот раз тэхён ведет себя более расслабленно, позволяя намджуну вести – в ритме, в эмоциях, во всем. простынь сбивается под плечами ви, когда намджун заставляет его громко застонать от первого резкого движения. но несмотря на боль, тэхён просит не останавливаться. его пальцы сжимают плечи намджуна, дыхание опаляет шею. тэхён хочет, чтобы намджун держал его так, как сейчас – ему нравится сила, смешанная с нежностью, которая не дает ему противится. тэхён не умеет отвечать на чувства, не умеет проявлять их больше, чем свой творческий потенциал, но когда намджун целует его и входит снова, ему хочется учиться отвечать ему. намджун гладит его скулу, сбавляя темп, перебирает волосы и мажет губами в веки. тэхён притягивает его ближе к себе и снова говорит, вырывая из себя слова – дыхание сбивается окончательно. - не останавливайся. намджун заглядывает ему в глаза и делает так, как он просит. после оргазма тэхён прикрывает глаза и с трудом приводит дыхание в норму. намджун целует его взмокшие плечи и мягко гладит горячую кожу, так что тэхён ощущает каждой клеточкой тела – это чувство, которое у намджуна к нему, оно такое искреннее и объемное, что ни одно граффити не сравнится с ним по реалистичности и глубине красок. тэхён думает, что не может запрещать намджуну влюбляться в него – это не под силу никому. (и кажется, он уже не хочет запрещать). через неделю, на фесте, они будут пересекаться взглядами через толпу, а потом их губы снова встретятся – влекуще, страстно, неизбежно. через месяц намджун будет бывать в квартире тэхёна чаще, чем в своей, хотя никаких конкретных мыслей на счет происходящего между ними они друг другу так и не озвучат. а потом, спустя год, у намджуна будет набитая маленькая v на безымянном пальце, а у тэхёна – n, тем же шрифтом и размером (по типу algerian, ви сам выбирал его). спустя год у них будет что-то вроде серьезных отношений, съемный лофтовый ван-рум, в котором больше красок и атмосферы музыкальной студии, чем уюта квартиры, но обоим будет комфортно. спустя год арты тэхёна будут украшать стены в намджуновской студии и обложку его первого выпущенного альбома. там, на перемотке на год вперед, тэхён будет целовать губы намджуна по утрам и думать, что позволить ему в него влюбиться – было самым правильным решением в его жизни. ну а пока он все еще неуверенно обнимает засыпающего рядом старшего и пытается привыкнуть к его размеренному дыханию рядом, закрывая глаза. год спустя он будет абсолютно счастлив. а сейчас – он только позволяет этому счастью частично осесть в некоторых клеточках его тела, передавая по всем нервным окончаниям необъятное и непреодолимое тепло.