Maeror

Прошу прошения у тех, кто ждал чего-то другого. Tablo - Nove funghi nel mio giardino. Но…он больше не поддаётся и вновь отталкивает меня. - Ты не такая, - всё, что слышу от него, но и этого достаточно, чтобы я пришла в себя. Это всё не правильно и мысли слишком громким стуком отдаются в голове. Не правильно? Не…правильно? Кто смеет говорить мне об этом, как правильно жить? Глухой смешок срывается с моих губ. Он, очевидно, хотел знать причину. Моих поступков, моего поведения. Причины, которые я так тщательно скрывала с момента нашего знакомства. Могу ли я сказать, что изменилась, встретив их? Ничего подобного. Я всегда была такой: слишком замкнутой, но в тоже время независимой; серой мышкой, но и той, кто умеет за себя постоять. Казалось бы, не сочетаемо. Что ж, сколько людей, столько и мнений. У меня не было друзей до него. Отчасти это было моим желаниям, отчасти – нет. Он знал об этом, конечно. Знал, что единственный, кому я могу открыться – это он. И всё это, вся я, вся моя сущность просто не вязались со всей происходящей дрянью (На самом деле так думал только он, я-то уже давно привыкла). Ён был уверен, что я заслуживаю лучшего. Я была уверена, что не заслуживаю такого друга. Теперь мы оба смотрим в глаза реальности и понимаем: я – что у меня есть такой замечательный друг, он – что, возможно, мне не нужна жизнь легче этой. Что я люблю трудности и люблю замыкаться в этом маленьком коконе своих мыслей. Всё происходящее – вполне естественно, только вот могу ли я теперь назвать его просто своим замечательным другом? Нет. Потому что я, кажется, по уши в него влюбилась. Он – это всё. Весь мой маленький уютный мирок – это он. Неожиданно? Пусть. Такие выводы, как правило, - не следствие долгих и проникновенных раздумий. Они приходят неожиданно, вдруг, когда совсем не ждёшь. И я не ждала. От этой внезапности нахлынуло чувство лёгкого удушья: слишком сложно было перестроиться. Вопросы строились сами, да и возможно мне самой привычнее размышлять в такой форме. Как? Как от любви и тоске по одному человеку, я перешла к любви к другому? Всё это казалось чем-то неестественным и аномальным. Я всегда была из тех людей, кто осуждает такое метание из стороны в сторону. Однако, оказавшись на их месте всё, что до этого чётко представлял медленно, но верно растворяется. - Ты меня слышишь? - Вполне, - тихо отвечаю я, переводя взгляд на него. Такой красивый сейчас и смотрит прямо на меня. - Я говорил о том, что могу пожить у друга некоторое время. Квартира будет полностью в твоём распоряжении. Пожалуй, смесь удивления и разочарования слишком явно отразилась на моём лице, потому что он снова, нервничая, взъерошил волосы рукой. - Ты не должен уходить, - это всё, что я могу сейчас сказать. Пусть банально, пусть. - Ты не должна вести себя так, - он смотрит чуть сощурившись, словно разочаровавшись во мне. Хочу что-то сказать, но слова тугим комом застревают в горле, и могу лишь беззвучно открывать и закрывать рот, судорожно глотая воздух. Я не хочу пугать его словами о любви: ещё не до конца разобралась в себе. Но не могу позволить ему уйти, он… - Нужен мне, - слова срываются с губ прежде, чем успеваю осознать это. Он ухмыляется. И в этот раз эта усмешка вышла слишком горькой. - Тебе нужен не я, а ХимЧан. - Откуда? – резко спрашиваю я, чуть повысив голос. Он молчит, устремив взгляд на то место, где раньше красовались часы, а я продолжаю: - Откуда тебе знать, кто мне нужен? – снова перехожу на спокойный тон. - Упрямо твердишь, что мне нужен ХимЧан. Ты кого убедить пытаешься? Меня? Давай не будем врать. Ты себя убеждаешь. И только себя. - Безусловно, - растягивая слова, начинает он, - мы нужны друг другу. Но только как… - нужное, то, что он хотел сказать, застревает в горле и не может вымолвить и слова. - С тобой так же, да? – на выдохе произношу я, видя его замешательство. - Хочешь сказать, а не выходит. Кажется, будто самому себе противоречишь, поэтому не можешь сказать мне и слова о дружбе, верно? Ён лишь нервно усмехается и проводит рукой по лицу. Он молчит, что заставляет меня прочно удостовериться в своей правоте. - Ты… - вновь начинаю я и запинаюсь, - так упорно отталкиваешь меня, что я даже начинаю комплексовать, - отшучиваюсь, в надежде разрядить обстановку, но понимаю, что вышло неудачно. - Разве счастливая жизнь с ХимЧаном – не всё, чего ты желала? - выждав некоторое время, приглушённо спрашивает Ён. – Вспомни себя шесть-семь месяцев назад… Но я не даю ему договорить, резко и, возможно, слишком грубо перебивая: - Вспомни его шесть – семь месяцев назад. Ты помнишь, да? А я не берусь даже сравнивать: это два совершенно разных человека. Его так изменил дебют? Или, может быть, я? - Ты винишь себя? - Ни в коем случае. Думаю, ничего не изменилось бы, будь на моём месте кто-то другой. Я не считаю себя виноватой. Была уже глубокая ночь. Так мы говорили и далее в том же духе. Однако ни к какому выводу не пришли и тут ничего не попишешь. Вообще, порой мне казалось, что мы можем разговаривать вечно на какую-либо тему. Вечно и бесцельно. Мы можем просто говорить, затрагивая то одни, то другие аспекты обсуждаемого, можем соглашаться или спорить. Но в любом случае, атмосфера между нами не меняется. Я хочу сказать, что даже самый яростный спор мы можем в миг превратить в шутку, в следующий - уже никто из нас и не вспомнит о споре. Так уж вышло, что мы слишком дополняем друг друга. Раньше, на любой вопрос или реплику о «милой паре» или всё в таком духе мы били себя в грудь, доказывая, что между нами только дружба. Несколько недель назад я начала сомневаться в этом. Сейчас я уверена, что дружба, незаметно от нас решила ускользнуть, почувствовав ненужность. Симпатия брала своё. Однако, если он реагирует так, то, может быть, я ошибаюсь? Я расскажу о нём. Немного из того, что, вероятно, каждый из вас и так знает. Возьмите его на сцене – такого брутального и сильного - и его сейчас – сидящего передо мной, нервничающего и иногда милого. Я открою простой секрет: он просто человек. Здесь, со мной, он перестаёт быть известным айдолом и брутальным сильным рэпером, он просто ЁнГук. Другой, каким не бывает перед фанатами или камерами. ______________________________________ На балконе одной из высоток стояло двое. Их лиц не было видно, но голоса отчётливо слышны. По ним можно было сказать одно: говорящие – мужчины. - Зачем ты делаешь это? – спросил один из них. Он опирался обеими руками на перила балкона. Его собеседник некоторое время молчал, после чего, лениво растягивая слова, произнёс: - Потому что они - два дурака.