Выбор

Локи снился дождь. Такой, каким он наблюдал его тысячу раз в Мидгарде, одинокий, тоскливый, стучащий каплями по тонкой крыше, окутывающий мир в серую дымку, дарящий свежесть и прохладу. Он снился Локи очень часто, наверное, потому что принц бесконечно скучал по нему. В Асгарде никогда не было дождя. Небо проливало свои слезы только людям, словно они были единственными существами во всей Вселенной, способными проникнуться его болью и тоской. Сон о дожде покидал его всегда внезапно, оставляя наедине с реальностью. Проснувшись, Локи долго лежал, глядя в потолок и вспоминая шум дождевых капель. С тех пор, как он вернулся домой, прошло совсем немного времени. Как он и предполагал, даже несмотря на то, что Один вроде как простил его и принял обратно в свою семью, отношение окружающих к Локи изменилось. Впрочем, как и изменилось отношение Локи к ним. Он и сам стал другим, перестал воспринимать себя в прежней перспективе. Даже глядя на собственное отражение в зеркале, он ощущал, как сильно изменилось все внутри него. Эти перемены сильно смущали Тора, который в силу собственной наивности, полагал, что после возвращения младшего брата в их семье все сложится просто замечательно. Но вопреки его ожиданиям, Локи стал еще более замкнутым в себе, друзья Тора еще менее терпимыми к нему, а родители и вовсе словно старались избегать свое злополучное приемное чадо. Даже Бальдр, обычно источавший жизнерадостность и хорошее настроение, бродил по дворцу, погруженный в собственные мысли, настораживая тем самым супругу и огорчая маленького сына, который никак не мог понять, почему папа перестал играть с ним так часто, как делал это раньше. И снова мысли о дожде, навязчивые, одинокие мысли, которые не давали принцу покоя. Но дождь никогда не приходил в сны Локи один. Его всегда сопровождал образ дочери, который для младшего Одинсона все прочнее ассоциировался с воспоминаниями о Мидгарде, словно Хель была частью мира людей. На самом деле она была ближе к людям, чем любой из богов Асгарда. Ведь именно она принимала в свои объятия их измученные души, она лечила их раны и успокаивала их боль. Хель снилась Локи сидящей на скалистом морском берегу в темном платье, мокром от дождя, и волосами, прилипшими к ее худым плечам. Она снилась ему спящей в лесу под раскидистой кроной дерева, которая укрывала ее от капель. Она снилась ему даже на балконе Вавилонского дворца, в непривычном греческом одеянии, а за ее спиной серой дымкой дождь окутывал сад. И каждый раз, когда Локи пытался приблизиться к ней, сон обрывался. Казалось еще немного, и он мог бы коснуться ее рукой, но сновидение предательски улетучивалось, оставляя его с горьким привкусом вины перед дочерью. *** Это утро было одним из многих, когда открыв глаза, Локи лежал, глядя в потолок и вспоминая лицо Хель, ее темные блестящие глаза, хотя он был готов поклясться, что они блестели от слез, а не от радости. Мучительное воспоминание удручало его. Чем больше проходило времени с момента его последней встречи с дочерью, тем сильнее он тосковал по ней, и тем больнее становилось осознание того, что он больше не увидит ее до дня своей смерти. Локи откинул одеяло и встал с постели. В одной длиной ночной рубашке он подошел к окну и раздвинул массивные темные шторы. За окном разгорался обычным солнечный день, и золотой дворец блистал в ярких лучах. Всему этому сияющему великолепию не было никакого дела до его страданий и страданий маленькой девочки, брошенной на самое дно мрачной бездны смерти. Локи снял с шеи медальон с драконом, подарок Ангборды, и некоторое время смотрел на него. - Твоя дочь… - прошептал он, проводя пальцем по изумрудному сердцу. – Плачет… Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и сжать дракона в кулаке. - Локи? – донесся до него голос Тора. – Ты спишь? Дверь открылась, и принц услышал за спиной шаги старшего брата. - Нет, - обернулся он. – Как видишь, не сплю. - А почем до сих пор не одет? – громовержец окинул его недовольным взглядом. – Уже давно утро! - Да неужели? – лицо Локи скривилось в гримасе раздражения. – А я и не заметил, - он надел медальон обратно на шею. – Обычно ты спишь до полудня, особенно после очередных попоек. А когда я решаю немного задержаться в постели, так сразу нельзя. - Да кто сказал нельзя?! – Тор беспомощно развел руками. – Просто это на тебя совсем не похоже, ты обычно на рассвете просыпаешься… - Просыпался, - отрезал Локи. – Все изменилось. - Да, это я уже заметил, - хмуро отозвался старший Одинсон. – Так ты будешь одеваться или сегодня весь день в этом проходишь? – он окинул сомнительным взглядом ночную рубашку брата. - А это идея, - злорадно усмехнулся младший принц. – Интересно, как отреагируют твои дружки, если я покажусь во дворце в таком виде? Это, наверняка, их жутко смутит, особенно прекрасную Сиф… - Ну, все, - выдохнул Тор. – Началось! Неужели нельзя хотя бы одно утро обойтись без яда?! - Выйди, я хочу одеться, - отворачиваясь, обронил Локи. Громовержец подошел к нему и, схватив за руку, резко развернул к себе. - Посмотри на меня! – приказал он. – Что опять с тобой случилось?! Я думал, мы все выяснили, все решили. Отец простил тебя. Он так сильно любит тебя, что ему даже в голову не пришло наказать своего младшего сына за все то, что он натворил. Да даже если бы он и подумал об этом, я бы не позволил. Локи закусил губу, чтобы не выпалить, что все это были лишь красивые слова, которыми Тор обманывал и его, и самого себя. - А теперь все начинается снова? Скажи, чего тебе не хватает?! – продолжал старший принц. - Ты рассказал ему про Хель? – неожиданно спросил Локи. - Что? – переспросил Тор. - Хель. Моя дочь. Ты рассказал отцу о том, что это она помогла найти меня? - Да, - кивнул громовержец. – Я все ему рассказал… Локи, это было еще когда мы только вернулись… - А он? Что он ответил? - Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? - Это неважно. Просто ответь, что он сказал. - Он ничего не сказал, - пожал плечами Тор. - Как ничего? – не понял Локи. - Он ничего не сказал про Хель. Мы говорили о тебе. - И он не разозлился, что она пришла в Асгард? - Нет, ведь она помогла вернуть тебя. - А, понимаю, - Локи высвободил руку и отошел от брата. – Хель можно простить, ведь она помогла найти и вернуть ледяного великана, сына врага, который убил своего родного отца, пытался уничтожить Йотунхейм, едва не расправился с наследником трона Асгарда, а потом вынудил этого самого наследника разрушить Бифрёст. Конечно, ради спасения такого можно простить любой грех. Тор открыл было рот, чтобы что-то возразить, но вовремя сообразил, что любые его попытки переубедить брата будут бесполезны. - Я буду у себя в комнате, - хмуро проронил громовержец. – Если вдруг надумаешь меня найти… Вздохнув, он пошел к двери, но голос Локи остановил его у самого порога: - Ты уже завтракал? - Нет, - обернулся Тор. - Я сейчас оденусь и спущусь в зал. - Хорошо, я прикажу подать завтрак, - кивнул старший принц и, выйдя, тихонько прикрыл за собой дверь. *** Большой стол был накрыт только для двоих. Возможно, так было даже лучше, потому что во время семейных трапез уже никто не чувствовал себя так легко, как раньше. И хотя иногда Фригг пыталась разрядить напряженную атмосферу, ей это не слишком удавалось, даже несмотря на то, что Тор всячески старался поддерживать разговор, которая начинала мать. К счастью, на сей раз они завтракали вдвоем. Тор ел, напряженно глядя в тарелку перед собой и стараясь не смотреть на брата, хотя чувствовал, что Локи то и дело поднимал на него глаза. В отличие от старшего, младший принц был не настолько увлечен трапезой и просто периодически задумчиво отправлял в рот пищу. - Где Бальдр? – неожиданно спросил Локи. - Что? – Тор удивленно перестал есть. - Где наш самый младший брат? – повторил свой вопрос Локи. - Не знаю, - честно ответил громовержец. – Наверное, со своей семьей. Они часто любят гулять по саду. А почему ты вдруг спросил о нем? - Да так, - пожал плечами младший Одинсон и отвел взгляд. – Просто любопытно. Тор отложил столовый прибор и внимательно посмотрел на брата. - Я уже знаю, что если ты интересуешься чем-то, то это не просто так, - произнес он. - Правда? – снова глядя на него, криво усмехнулся Локи. – И с каких пор ты стал таким внимательным ко мне? - С тех пор, как ты упал, - громовержец вернулся к трапезе. Локи ничего не ответил и опустил глаза. Некоторое время они сидели в тишине. - Как ты узнал, что Хель – моя дочь? – вновь заговорил он. - Бальдр догадался, - Тор налил себе в кубок немного эля. – По рисункам в твоем дневнике. Я, кстати, хотел спросить о ее матери, - он посмотрел на брата. - Я не видел ее уже наверное целую вечность, - ответил младший принц. - Кто она? - Ангборда… из Йотунхейма. - Йотунша? – на лице Тора заиграло изумление. - Угадал, - вздохнул Локи. - Значит, ты частенько наведывался в Йотунхейм, - заключил громовержец. - Такое бывало, когда мы с ней… жили вместе, - Локи сделал паузу. – Когда родилась Хель, пока она росла. Я всегда очень любил свою дочь. Мне хотелось быть рядом с ней. - А я и не знал, что ты путешествовал между мирами, - признался Тор. - Учитывая, как мало я вообще тебя интересовал, мне не составляло особого труда наносить визиты в Йотунхейм, - усмехнулся его младший брат. - Тайные тропы, - пробормотал старший Одинсон. - Да, именно. Тропы, о которых ты даже не догадывался. - А эта йотунша… Ангборда, она не была страшной, как остальные ледяные великаны? - У нее тот же недуг, что и у меня, Тор. - Какой недуг? - Маленький рост. И она не настолько страшна, как ты думаешь. Хель во многом похожа на нее. - А почему ты оставил Ангборду? – Тор слушал брата, с трудом представляя как можно было влюбиться в ледяную великаншу, даже если она была и не великанша, а ростом как асы. - Я не мог простить себе то, что не уберег дочь, - Локи опустил взгляд. – И я не мог посмотреть в глаза ее матери и признаться в том, что позволил так с ней обойтись. Но я долго слышал ее плач и чувствовал ее боль, когда она искала Хель и не могла найти. Тор тоже опустил глаза, не зная, что сказать. Он привык думать о йотунах как о своих врагах, чудовищах, заслуживающих лишь смерть. Ему было непривычно слушать о том, как великанша страдала, тоскуя по отнятому у нее ребенку. - Я очень виноват перед дочерью, - задумчиво произнес Локи. – Я должен искупить свою вину… Я найду способ. Он отодвинул от себя почти полную тарелку и поднялся. - Куда ты? – Тор встал вслед за ним. - Зайду в библиотеку, - не оборачиваясь, обронил он. Быстрым шагом преодолев залу, Локи спустился на первый этаж дворца и пошел вдоль широкого коридора, одну стену которого заменяли колонны с арками с видом на дворцовый парк. Дойдя до узкой лестницы, одна часть которой вела в сад, а другая в помещения для отдыха и библиотеку, он замер. Взгляд Локи случайно упал на Бальдра, который сидел в саду на низкой скамейке совершенно один, без привычной компании жены или сына. В руках самого младшего принца была пурпурная роза, одна из тех, что росла в заброшенном уголке сада, которую он вертел пальцами, то и дело поднося к лицу. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Бальдр поднял голову и посмотрел в сторону лестницы. На мгновение его глаза встретились с глазами Локи, который смотрел на него словно зачарованный, но спустя секунду трикстер скинул с себя оцепенение и отвернулся. Медленно развернувшись, он начал подниматься вверх по лестнице, искренне надеясь, что его младший сводный брат и не вздумает последовать за ним…