Выбор

Мерцание факелов на стенах, казалось ставшее привычным за столько столетий, раздражало и заставляло Хель то и дело прикрывать рукой глаза. Хотя истинная причина ее беспокойства была совсем иной. В душе королевы мертвых боролись два бесконечных чувства, и в этой борьбе одно несомненно должно было победить. Но выбирать между двумя дорогими людьми было невыносимо трудно. За ее спиной на высокой спинке ее трона сидел Мунинн, принесший ей мучительное известие. Хотя теперь Хель предпочла бы ни о чем не знать. Мысли о том, что Бальдр попросил ее отца о собственной смерти, давили ей на душу тяжелым камнем. С одной стороны, если ее отец исполнит желание сводного брата, она, наконец, обретет то счастье, о котором даже не смела мечтать. Но с другой, что станет потом с ее отцом? Асы никогда не простят Локи смерть бога света. Они проклянут его и будут преследовать, а если поймают, то кто знает, какому страшному наказанию подвергнут? «Нет! – Хель в очередной раз прикрыла глаза рукой. – Не делай этого, отец! Пусть лучше я навсегда останусь одна в этом мире пустоты». На мгновенье она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Встав с трона, она спустилась к его подножью и начала нервно ходить по залу, провожаемая тревожными взглядами своих рабынь. Шлейф ее темно-бордового платья шуршал по сухому полу вслед за ней. Хель из-за всех сил гнала эти мысли, но в ее голове то и дело вставал образ Бальдра. Она постоянно представляла его себе, представляла, как он войдет через двери ее дворца, а она возьмет его за руку и усадит на свой трон, который украсит специально для него белыми цветами. Хотя откуда в Хельхейме взяться белым цветам? Она их найдет. Ведь недаром она дочь повелителя магии. Кое-что от его талантов перешло к ней по крови. Она украсит не только трон, но и весь зал, и факелы перестанут тускло мерцать, а будут гореть ярко-ярко, и она примет свой настоящий облик и наденет корону и светлое платье. И мир вокруг… - Нет! – воскликнула вслух она и подняла руки, словно заслоняясь от собственных размышлений. – Нет! Только не такой ценой! Сидевшие по углам служанки, вздрогнули от звука ее голоса. - Нет! – прошептала Хель, опускаясь на ступеньки подножия своего трона. – Мое счастье не может быть куплено твоими страданиями… Мунинн негромко каркнул и, слетев с трона, опустился рядом с ней на ступень. Она знала, что ворон ждал нового послания. Хель протянула руку, и птица вспорхнула на нее. - Что бы не случилось, - проговорила она, глядя в глаза посланнику, - мое сердце всегда будет с тобой. Даже если наступит Рогнарок, и все девять миров погибнут во мраке вселенной, а я сама превращусь лишь в прах без надежды и пристанища для моей скитающейся души, где-то там, на перекрестке путей веры и одиночества я буду хранить свои чувства к тебе и видеть твои глаза… У меня не хватает сил просить тебя забыть о мне. У меня не хватает мужества велеть тебе не разговаривать с моим отцом. У меня не хватает обиды и ненависти, чтобы выжечь тебя из сердца, потому что каждое воспоминание о тебе это счастье… Хель вытянула руку, позволяя ворону слететь с нее. Глядя вслед птице, она думала о предстоящих долгих часах мучительного ожидания нового ответа. *** Предстоящая ночь не предвещала Локи ничего хорошего. Он метался на постели, силясь не заснуть, но усталость брала свое, и он, то и дело проваливался в бездну тревожных снов, в которых вновь и вновь видел свою дочь. Но Хель больше не плакала. Она скорей была напугана и смотрела на него взглядом, в котором страх перемешивался с мольбой и надеждой. Безмолвный взгляд его потерянного ребенка, который говорил красноречивее любых слов. Взгляд, который просил о помощи и сострадании. В очередной раз пробудившись от мучительного сновидения, Локи сел на постели. По его виску медленно стекла капелька пота и упала на влажную ночную рубашку. Необходимость сделать самый сложный выбор в его жизни душила Локи невидимыми щупальцами. Встав с кровати, он подошел к широкому окну и раздвинул тяжелые шторы. Над его головой Вселенная мерцала мириадами звезд. Локи казалось, что они вопрошающе взирали на него, словно ждали, какое решение он примет. - Я всегда знал, что должен искупить перед дочерью свою вину, - едва слышно обратился он к молчаливым звездам. – Я поступил опрометчиво, слишком долго скрывал ее от Одина и потому не уберег от его жестокости, а она простила меня, простила за то, что я не сдержал ни одно из своих обещаний. Ведь я говорил ей, что она моя маленькая принцесса, что она будет жить в золотом дворце Асгарда, у нее будут слуги и много красивых платьев. А что получила она вместо этого? Вечный тлен и забвение?! – Локи опустил глаза, чувствуя, как его душу начинала сковывать злоба и отчаяние. – Мокрая Морось зовутся ее палаты. Голод ее блюдо. Истощение - ее нож. Лежебока – слуга. Соня – служанка. Напасть - падающая на порог решетка. Одр болезни – постель. Злая Кручина - полог ее. Вот, что думают асы о моей дочери, о моей девочке, которая никому никогда не причиняла вреда. Это несправедливо! – воскликнул он, подняв голову и вновь устремляя свой взгляд к безмолвным звездам. – Несправедливо… Локи, закрыл глаза, пытаясь совладать с почти физической болью, которая охватила все его существо. Он уже не сомневался в том, как может искупить свою вину перед Хель. Решение проблемы было очевидно само по себе, решение, которое могло сделать его маленькую принцессу счастливой, а его самого… Отвернувшись от окна, Локи тяжело вздохнул. О собственной судьбе он предпочитал не размышлять. Убийство самого светлого аса, младшего сына Одина Всеотца, стало бы для него смертным приговором. Сейчас, когда его вроде как простили за прошлые злодеяния, для Локи это было даже больше, чем самоубийство. Выполнить желание Бальдра и спасти свою дочь от одиночества означало обречь себя на неизвестную судьбу, полную мучений. Лишь мысль о счастье Хель и искуплении своей вины перед ней могло стоить всех последующих страданий. Локи прошел к своей кровати и сел на нее. Он должен был сделать выбор, решить, что было для него важнее. Какой бы способ убить Бальдра он бы не придумал, никто никогда не усомниться в том, что это сделал он. А что будет потом, после того, как его схватят? Разве будет он отпираться и отрицать? А разве кто-нибудь когда-нибудь поверит в то, что Бальдр сам пожелал собственной смерти? Конечно же, нет. Никому и в голову не придет, что он влюбился в королеву мертвых и решил оставить свою жену и сына, как, впрочем, и всех живых, ради нее. Подобная мысль покажется дикой любому асу, поэтому он, Локи, даже не станет говорить об этом. Он просто смирится со своей судьбой, которой никто не позавидует. Ведь асы не убьют его. Нет, они никогда не позволят ему соединиться с дочерью. Они предпочтут измываться над ним вплоть до самого Рогнарока, каждый раз напоминая о том злодеянии, которое он совершит. Мучительно тяжелая дилемма жгла мозг Локи. Уронив голову на руки, он подумал о том, что бы посоветовал ему Гефестион, окажись он сейчас рядом. Как бы поступил он сам в подобной ситуации? А Александр? Мудрость этих людей была нужна ему как воздух. Но ни Гефестиона, ни Александра не было рядом. Более того, они остались в далеком недосягаемом прошлом. Вспомнив о них, Локи вновь пожалел о том, что вернулся в Асгард. Оставшись в Мидгарде с Гефестионом, он, наконец, обрел бы свое место в чужом мире, прожил бы свою смертную жизнь и оказался бы в царстве своей дочери после смерти. Вернувшись же в Асгард, он обрел самого себя, свое бессмертие и способности, а вместе с ними своих врагов, проблемы и необходимость сделать самый тяжелый в жизни выбор. Локи откинулся назад и растянулся на кровати. Теперь он снова видел окно, а за ним – вереницы холодных звезд. Вселенная по-прежнему ждала, ждала его решения. Локи знал, что в ту же самую минуту его решения ждали и Бальдр, и Хель. Хель.. Лицо дочери вновь и вновь вставало перед глазами трикстера, ее глаза, полные печали. Сколько долгих дней и ночей мечтал он найти способ высушить ее слезы. Сколько долгих часов провел в поисках возможности спасти Хель от мук одиночества. - Дождь… - прошептал Локи, закрывая глаза. – Я хочу, чтобы пошел дождь… В полной тишине окутанной ночной мглой комнаты он слышал, как неспокойно билось его сердце… *** Бальдр нетерпеливо шагал взад и вперед по каморке в заброшенной части сада. - Ты опоздал! – воскликнул он, наконец, увидев Локи, который неспешным шагом вошел в маленькое помещение. – Я жду тебя уже почти час! - Прости, брат, у меня возникли кое-какие дела, - повелитель магии криво улыбнулся. – К тому же терпение это… - Локи! – прервал его самый младший принц. – Мое терпение уже на исходе, поэтому, пожалуйста, не испытывай его! - Ладно, ладно, - Локи поднял руки. – Успокойся. В конце концов, если ты в полной мере осознаешь то, о чем именно меня попросил, ты должен понимать, насколько непросто принять подобное решение. - Я понимаю, - выдохнул Бальдр. – Я знаю, что прошу тебя сделать то, что потом может навлечь на твою голову множество бед, но не будь Хель твоей дочерью, я бы к тебе никогда не пришел… - Конечно, - отвернулся от него Локи. – Потому что я бы никогда не сделал бы ничего подобного, будь это только для тебя. - Спасибо, - вздохнул бог света. – И я тоже люблю тебя, брат. - Вот только давай обойдемся без театральщины! – резко повернулся к нему Локи. – Я, конечно, благодарен вам с Тором, что вы вернули меня в Асгард, но, поверь мне, этого не достаточно для того, чтобы я принес подобную жертву. Единственное, что может заставить меня пойти на такое, это счастье моей дочери, - он отвел глаза. – Увы, она тоже тебя любит. - Я знаю, - широко улыбнулся в ответ Бальдр и словил злобный взгляд Локи. - Ближе к делу, - средний принц скрестил руки на груди. – Ты говорил, что знаешь способ тебя убить. - Знаю, - бог света продолжал улыбаться блаженной улыбкой, так словно они обсуждали подарок на его день рождения. – Омела. - Омела? – переспросил Локи. - Да, омела. Растение такое. Мама забыла о нем, когда брала со всех живых и не живых существ клятву не причинять мне вреда… Кстати, мне пришла в голову интересная мысль. Если ничто не может мне навредить, мы можем устроить соревнование. Любой желающий может попытаться бросить в меня чем-то или ударить. Будет забавно наблюдать за тем, как все попытки будут терпеть неудачу. - Очередной бред, - сокрушенно покачал головой Локи. - Зато можно будет немного развлечься, - пожал плечами Бальдр. – Предложу Тору ударить меня Мьельниром, а Хёду – выстрелить в меня из лука. - По-твоему это действительно забавно? – на лице Локи отразились душевные муки. - Не знаю, - бог света неожиданно стал серьезным. – Просто когда все в шутку будут пытаться причинить мне вред… никто ведь не отнесется слишком сурово к несчастному случаю. Локи не произнес в ответ ни слова, но его и так бледное о природы лицо, стало еще белее. - Да завтра, брат, - улыбнулся Бальдр. – Пойду, расскажу Тору о своей идее. - Иди, - пробормотал в ответ Локи. – Он наверняка ее оценит…