Выбор

За целую ночь Локи так и не сомкнул глаз, а весь следующий день провел в своей комнате, отказываясь выходить даже несмотря на все уговоры Тора. Утратив покой и аппетит, повелитель магии сидел в своем кресле и как зачарованный смотрел на широкий оконный проем. Иногда ему казалось, что если он уснет, ему снова приснится дочь, в глазах которой снова будут слезы и боль одиночества. Однако продолжать сидеть, запершись в комнате, тоже не было выходом. Рано или поздно, но обитатели дворца начали бы задаваться вопросом о том, что же происходило со злополучным приемышем. Первыми его отсутствие наверняка бы заметили дружки Тора и начали бы испускать свои ехидные шуточки по поводу того, а не заболел ли его достопочтимый братец или что еще похуже. Локи начинало выворачивать от одних мыслей об этом, и он боролся со смутным желанием выйти из спальни и превратить этих сплетников в каких-нибудь мерзких тварей. Особенно Сиф. Помимо антипатии к нему самому, Локи откровенно раздражали попытки этой женщины сблизиться с Тором. Хотя судя по реакции окружающих, приемный принц был единственным, кто замечал ее изменившееся недвусмысленное поведение. Да, это был, несомненно, умный ход – стать женой будущего царя Асгарда, и Сиф уверенно двигалась к собственной цели, чем весьма злила Локи. Ради того, чтобы разрушить ее планы, он был готов даже напомнить Тору о Джейн, а лучше всего еще и указать ему тайную тропу в Мидгард. Пусть лучше его приемный братец достанется смертной, нежели этой самонадеянной валькирии. Но даже если Локи и мог управиться с дружками громовержца, он совершенно не представлял, как ему вести себя с Бальдром, встреч с которым ему было не избежать. Как продолжать делать вид, что ничего не произошло, когда слова самого младшего принца жгли его изнутри: «Я люблю ее… Я люблю Хель!»? - Хель! – прошептал Локи, роняя болевшую голову на руки. – Это я виноват во всех твоих бедах. Не будь ты моей дочерью, тебя не изгнали бы в мир смерти. Не окажись я в беде, ты не вернулась бы в Асгард… ты бы никогда не увидела его… Глухой стук в дверь заставил Локи вздрогнуть и выпрямиться в кресле. - Локи! – послышался голос Тора. – Может, ты выйдешь оттуда, наконец?! Мы собираемся ужинать! - Приятного аппетита! – крикнул в ответ младший принц и развалился в кресле. - Локи! – стук стал более настойчивым. – Если ты сейчас же не откроешь, я сломаю эту треклятую дверь! - Ну конечно! – всплеснул руками повелитель магии. – Это тебе ничего не стоит, - пробормотал он себе под нос, вставая и направляясь к входу. – Что?! – он резко распахнул дверь перед Тором. – Неужели нельзя хотя бы один день оставить меня в покое? - Что с тобой происходит? – на удивление спокойным тоном осведомился старший Одинсон. - Я размышляю о жизни, - скривил недовольную гримасу Локи. – Вспоминаю прошлое, собираюсь начать писать мемуары. - Мему… что? - Это мидгардское слово, Тор, тебе не понять… - Локи, - громовержец крепко сжал руку приемного брата. – Или заканчивай мутить тут или все расскажи, понял? - Мне нечего рассказывать, - ледяным голосом процедил сквозь зубы йотун. – И вообще, ты, кажется, звал меня ужинать? – он резко высвободил руку. – Что ж, пошли есть. Он хлопнул за спиной дверью и уверенным шагом направился вдоль коридора. Понаблюдав за ним с минуту, Тор вздохнул и пошел следом. Поведение брата его совсем не радовало, скорее наоборот, удручало, так как Локи разносил в пух и прах все его попытки наладить отношения в семье. Но изменить что-либо громовержец был не в силах, поэтому терпеливо сносил все его выходки. Когда они пришли в зал, где проходили трапезы, вся королевская семья была уже в сборе. Сев на привычное место, Локи поднял глаза и в очередной раз столкнулся с недружелюбным взглядом Нанны. Однако разбираться с ней у него не было не малейшего желания, и потому он вновь опустил взгляд на свою пустую тарелку в ожидании, когда слуги наполнят ее едой. Хотя есть совершенно не хотелось. Хотелось вернуться в свою комнату и, зарывшись головой в подушку, попытаться отрешиться от тягостных мыслей. Однако Локи понимал, что в сложившихся обстоятельствах об этом оставалось только мечтать, особенно, учитывая то, что по левую руку от Нанны сидел ее злополучный супруг, также не поднимавший взгляда от пока пустой тарелки. - Локи, - голос Фригг вывел повелителя магии из оцепенения и заставил посмотреть на нее. – Ты неважно выглядишь. И мне сказали, что ты весь день не выходил из своей комнаты. Ты в порядке? В голосе царицы звучала искренняя забота и беспокойство, что обезоруживало младшего Одинсона, лишая его всех его колкостей и ядовитых выпадов. Мать, хоть и не родная, была единственной душой, к которой у Локи сохранились теплые чувства, не отравленные осязанием паутины лжи Одина, которой оказалась опутанной вся его жизнь. - Все нормально, мама, - ответил Локи. – Я просто плохо спал этой ночью. Услышав его слова, Бальдр посмотрел на него, но сразу же вновь опустил глаза. В это время слуги стали наполнять их тарелки едой. Фригг о чем-то заговорила с мужем, а Тор, не раздумывая, принялся за завтрак. Взяв в руки столовый прибор, Локи опустил глаза в свою тарелку. Для него это была единственная возможность не сталкиваться взглядом с Нанной и Бальдром. Уже немного придя в себя после шокирующего признания его младшего брата, Локи размышлял о том, что чувствовал невероятно правильный бог света, понимая, что изменяет своей прекрасной жене, пусть даже пока лишь мысленно. Какие беспокойные мысли роились в его голове? Наверняка Бальдру было очень нелегко, и Локи утешался тем, что он не один нес это тяжелое бремя. Завершив ужин, он холодно извинился и вышел из-за стола, провожаемый смущенным взглядом Тора. Покидая зал и направляясь к своей спальне, Локи понимал, что теперь его существование во дворце станет еще более мучительным. Если раньше это были лишь размышления, давившие тяжким грузом его душу, то теперь это был еще и младший брат, встреч с которым Локи решил тщательно избегать. Ему больше не хотелось слышать ни об искренней симпатии к нему самому, ни о любви к его дочери. Любое признание Бальдра была напоминанием о том, что не будь Хель хозяйкой мира мертвых, у них был бы шанс обрести счастье. И тогда она бы не провела столько столетий в страданиях и одиночестве, а он не встретил бы глупую Нанну, которую в первый же год их совместной жизни угораздило родить ребенка. Но обстоятельства навсегда развели двух детей, случайно увидевших друг друга в покоях Одина Всеотца. Жизнь никогда не соединится со смертью, а Нанна и Форсети уже никуда не исчезнут. Локи на мгновенье представил процесс развода Бальдра с супругой, и ему стало дурно от предвкушения беспросветного траура, который покроет Асгард, если такое случится. А учитывая то, что причиной развода станет Хель, то его, Локи, и вовсе распнут за подобное злодеяние. Никто никогда не поверит в то, что Бальдра угораздило влюбиться. Все расценят его увлеченность как последствие коварных злодеяний отца новой возлюбленной бога света, который намеренно опутал колдовскими чарами принца и заставил влюбиться в королеву мертвых. Но, к счастью, развода быть не могло по той простой причине, что потом не могло быть новой свадьбы. Мир мертвых – вечная обитель Хель, а значит ей никогда не жить в Асгарде. А Бальдру никогда не оказаться в ее мире, не умерев… От этой мысли Локи невольно замер на месте на пороге своей спальни. «Бальдр никогда не попадет к Хель, если не умрет, - мысленно повторил он. – А если умрет…». Локи замотал головой, чтобы отбросить эту мысль. Ему неожиданно стало не по себе от осознания того, что только смерть самого младшего принца смогла бы соединить его с его возлюбленной. Локи вошел в комнату и запер дверь. Он вспомнил о том, что в юности Бальдра часто мучили тревожные сны о его смерти. Чистое светлое создание страдало о того, что ему постоянно снилась собственная смерть, по причине чего его и спрятали в Брейдаблике. Но зачем же тогда родители вернули его? Локи опустился в кресло и напряг память. Кажется, Тор говорил, что мать нашла какой-то способ защитить Бальдра от смерти и потому отец позволил ему вернуться. Ну конечно! На лице повелителя магии заиграла горькая усмешка. Бальдр защищен от смерти, а значит никогда не умрет, а значит... он никогда не встретиться с Хель. Локи беззвучно выдохнул. С одной стороны, эта мысль принесла ему некоторое облегчение. Раз Бальдр никак не мог встретиться с его дочерью, то не стоило беспокоиться о предстоящем скандальном разводе в королевской семье. Но с другой стороны, это означало, что Хель никогда не увидит своего возлюбленного. Она навсегда останется одинокой в своем холодном мертвом мире с любовью в сердце, которая будет гореть в ней и жечь ее словно раскаленное железо. А беспечная безмозглая Нанна будет наслаждаться всеми радостями жизни и упиваться статусом принцессы Асгарда. Размышляя об этом, Локи почувствовал, как в нем начала нарастать ярость. Он с такой силой сжал подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Если бы он мог, он убил бы Нанну, чтобы Бальдр не достался этой глупой курице, раз он никогда не достанется его дочери. Почувствовав, что он начинает задыхаться от всех этих мыслей, Локи вышел из спальни и бесшумно спустился в главный зал, который при отсутствии каких-либо мероприятий пустовал. Он пересек его и уверенно пошел вдоль коридора. Ноги сами несли его в заброшенную часть сада с кустами пурпурных роз. Когда он, наконец, вышел из дворца и оказался в тишине излюбленного места уединения, уже наступил глубокий вечер, и сад окутала ночная мгла. Локи остановился возле цветов и сделал глубокий вдох. В этот момент за его спиной послышались тихие шаги. - Уходи, - не оборачиваясь, произнес повелитель магии. – Нам не о чем разговаривать. - Но ты даже не знаешь, что я собираюсь тебе сказать, - раздался голос Бальдра. - Я догадываюсь, - усмехнулся Локи. – Знаешь, - он обернулся. – Я предпочел бы думать, что эта ваша месть мне. - Что это? – не понял бог света. - Твое признание. Понимать, что вы таким образом хотите причинить мне боль и наказать, гораздо менее болезненно, нежели думать о том, что ты действительно любишь мою дочь. - Мы? – Бальдр поднял брови. – Здесь только я. И не думаю, что в Асгарде найдется кто-то еще, причастный к моему признанию. Мне жаль тебя разочаровывать, но это не месть и не твое наказание. Я люблю Хель и я хочу быть с ней. В ответ на его слова Локи громко рассмеялся, но его смех прозвучал весьма нервно. - Хочешь быть с ней? – успокоившись, переспросил он. – Ты хотя бы сам понимаешь, что говоришь?! - Более чем, - Бальдр был спокоен. - Есть только один способ соединиться с моей дочерью, - ледяным тоном произнес Локи. – Это... - Смерть, - завершил его мысль самый младший принц. – Я знаю, я должен умереть. С минуту Локи смотрел на приемного брата, силясь понять, насколько серьезен был Бальдр, говоря подобное. Либо он был слишком наивен и глуп, полагая, что способен принести ради Хель подобную жертву, либо он действительно собирался распрощаться с жизнью. - Ты так легко говоришь о смерти, даже не зная, что такое смерть, - едва слышно проронил Локи. – Мой дорогой наивный брат! Думаешь, все так просто? По-твоему, умереть легко? - Спасибо, что ты все еще считаешь меня братом, - улыбнулся Бальдр. – Я не настолько наивен, насколько ты думаешь. Я знаю, что такое смерть. Я видел свою не раз. - Это были лишь сны... - Сны, которые пугали сильнее реальности. Но это в прошлом. У меня больше нет страха. Я много думал прежде, чем пришел к тебе. Я все решил. - Не смеши меня! – воскликнул Локи. – Хотя подобные высказывания характерны для людей твоего характера и образа жизни. Иди, Бальдр, - он махнул рукой, отворачиваясь. – Я устал от твоих глупых разглагольствований. Даже если ты так уверен, что хочешь умереть, это невозможно. Мать защитила тебя от любой опасности, так что ничто во всех девяти мирах не способно причинить тебе вред. Не желая больше продолжать бессмысленный на его взгляд разговор, Локи направился к входу во дворец. - Да, но она кое-что забыла. Есть способ убить меня, - слова младшего брата заставили его замереть на месте. - Что?! – Локи резко обернулся. - Я знаю, что может лишь меня жизни, - спокойно повторил бог света. - Как?!... – Локи был поражен. – Как ты узнал?! Откуда?! - Разговаривал с мамой, - ответил Бальдр. – Она случайно проговорилась. Это... - Нет! Я не хочу об этом слышать! Не говори мне! – трикстер отвернулся, чтобы не видеть его. - Но почему? - Зачем мне знать о том, что может тебя убить? Хотя даже если это и так, - он снова повернулся к брату. – Откуда ты знаешь, что Хель жаждет увидеть тебя в своем царстве? С чего ты взял, что твоя любовь к ней взаимна? - Я знаю, - Бальдр опустил голову, и Локи показалось, что он даже в темноте заметил, как тот покраснел. – Я посылал ей послания через Мунинна, а она отвечала. Это началось еще тогда, когда мы с Тором хотели найти тебя и вернуть во дворец. А потом я понял, что это неплохой способ общения. И я... – он запнулся. – Я послал ей розу. Локи стоял ошеломленный и не знал, что ответить. - Ты общаешься с моей дочерью через ворона?! – переспросил он. - Да, - бог света поднял на него глаза. – Я сказал ей, что люблю ее, сказал, что пойду поговорить с тобой, сказал, что хочу быть с ней... Пожалуйста, помоги мне! Помоги мне соединиться с твоей дочерью! - Как?! - Убей меня! – глаза Бальдра сверкнули в темноте. – Я скажу тебе как! Ты единственный, кто может это сделать! Услышав подобное, Локи отшатнулся. Он едва верил собственным ушам. - Убить... тебя?! – с трудом проговорил он. – Ты... издеваешься?! - Я прошу о помощи! - Бальдр, ты лишился рассудка! – Локи отвернулся и закрыл руками лицо. – Я не желаю это слышать. - Да, я сошел с ума! – самый младший принц обошел его, чтобы снова оказаться с ним лицом к лицу. – Я сошел с ума настолько, насколько любовь может лишить рассудка. Вся моя жизнь изначально была пуста и бессмысленна. Со мной обращались как с беспомощным ребенком, не имеющим ни собственного мнения, ни сил, чтобы постоять за себя. Я женился на женщине, которая, как я думал, мне нравится, и которая избавит меня от призрачного воспоминания о девочке, которую, мне уже никогда не увидеть. Но я ошибался. Я пытался найти утешение в сыне, решив, что теперь он станет единственным смыслом моей глупой жизни. А потом я увидел Хель. Я увидел девочку, которая стала прекрасной женщиной. И не смотри так на меня! Да, она прекрасна! Даже когда одна половина ее тела похожа на сухой скелет, она все равно прекрасна, потому что я вижу огонь, который горит в ее душе. - Сухой скелет? – Локи почувствовал, как у него начали подкашиваться ноги. - Ты ведь не видел, - покачал головой Бальдр. – С тобой она приняла свой истинный облик, но там, в ее мрачном царстве Хель выглядит совсем по-другому. - Достаточно, Бальдр! Замолчи! Я больше не желаю этого слышать! - Убей меня, - тихо попросил бог света. – Позволь мне, наконец, обрести покой. Локи, я всю свою жизнь верил в любовь, но любовь так и не поверила в меня. И вот теперь, когда у меня появился маленький шанс на счастье, не лишай меня последней надежды. - Как можно обрести счастье в мире смерти? - Если я буду видеть ее глаза, все остальное неважно. Локи медленно сделал шаг назад. Слова Бальдра не просто потрясли его, они словно вывернули его наизнанку. Он и представить себе не мог, что его младший брат был способен на подобное сильное чувство. Бальдр всегда казался ему наивным светлым существом без проблем и стремлений, настоящим папенькиным и маменькиным сыночком, женившимся на идеальной девушке и проживающим идеальную жизнь. Он и не предполагал, что в его душе копилось столько эмоций и переживаний. - Дай мне время... – пробормотал Локи и медленно побрел прочь. Ни он, ни Бальдр не заметили как во мраке ночи с куста беззвучно вспорхнул ворон и растворился во тьме.