Coffee full of love

Ты можешь остаться со мной навечно Или побыть со мной только сейчас. Скажи, ошибаюсь ли я? Или же прав? Скажи, если тебе понадобится помощь, Чтобы справиться с бессонницей. Скажи мне, знаю ли я? Скажи мне, правильно ли я всё делаю? Подскажи, как мне влюбиться, Чтобы это было взаимно? Ed Sheeran — Cold Coffee

***

Стены тряслись, окна дребезжали. Стакан звонко стучал по столу, медленно придвигаясь к краю. Я открыл глаза. Товарный поезд проносился в паре метров от дома. И так каждый день. Повернувшись на бок, посмотрел на часы. Без двадцати семь.Тяжело вздохнув, я поднялся. Подошел к столу, поставил стакан на место. Раскрыв окно, впустил свежий прохладный воздух. Предрассветный туман потихоньку исчезал. Поезд с шумом проносился мимо моего окна. Я живу на чердаке, снимаю эту комнату у старушки, что живет на первом этаже. Она плохо слышит без своего слухового аппарата, поэтому металлические удары её не беспокоят. Достав сигарету и присев на подоконник, я закурил. Сегодня важный день. Я работаю в издательстве, которое выпускает журнал «Jericho». В нём затрагиваются всевозможные темы. Я очень давно хотел получить собственную колонку. Может, повезет? Ведь обычно я пишу мелкие очерки. Описываю растения, бытовые предметы, делаю то, что от меня требуют другие. Я посмотрел на реку, что текла параллельно железной дороге. Она загрязнена, рыб там давно нет. У меня много написанных статей, разоблачающие такие предприятия, что вредят природе. У меня есть статьи о пожилых людях, которые живут в ужасных условиях. Я писал о брошенных детях и переполненных детских домах. Всё это лежит сейчас в папке на столе. И я надеюсь, что шеф одобрит их и позволит напечатать в журнале. Моя мечта — чтобы люди огляделись на мир, в котором живут. Хочу указать им на ошибки, чтобы они одумались и помогли всё исправить. Ведь многие люди стараются не замечать очевидных вещей. Надеюсь, мои статьи помогут им в этом. Я осмотрел небольшую комнату. Шкаф рядом с дверью, узкая кровать у стены, рядом тумбочка с часами, а напротив стол. Потолок сделан под откос, поэтому рядом с кроватью приходится пригибаться. Решил поехать на работу пораньше, раз уж проснулся. Собравшись, сунул папку в сумку и вышел, закрыв за собой дверь, а затем спустился на первый этаж по деревянной лестнице, ступени которой невероятно скрипели. На кухне уже работало радио, включенное на полную громкость. Старушка что-то готовила. — Саймон, мальчик мой, — старушка выглянула в коридор, — ты сегодня рано. Куда-то спешишь? — Доброе утро, бабушка Ирен. Просто решил пройтись перед работой, — улыбнулся я старушке, подойдя ближе. — Возьми блинчиков. Со сметанкой, как ты любишь, — бабушка протянула мне тарелку, наполненную вкусной едой. Дети к ней редко приезжают, поэтому она заботится обо мне, считая это своим долгом. Я сел за стол. Дом снова задрожал, мимо пронесся поезд. — Спасибо, бабушка, — я поцеловал её в щеку, — было очень вкусно. Мне пора.       Ирен проводила меня, пожелав удачного дня. Выйдя из дома, я оглянулся. Стены пошарпаны, от правого угла к крыше пролегла трещина. Состояние плачевное. Кажется, что в следующий раз, когда проедет поезд, дом рухнет. Но он всё-таки держится, может, потому, что здесь живем мы? Или у дома есть душа, которой жаль губить жизни? Тоже мне… Нашёл, о чём думать. Поежившись от холода, я направился к платформе. Поезда здесь ходят часто, поэтому я ждал недолго. Зайдя в вагон, я остался в тамбуре. Все места были заняты. Я живу за чертой города. Денег, чтобы снимать квартиру там, нет. Мне повезло, что поезд едет почти до центра. А там на автобусе до издательства. На одной из остановок, где находилось кладбище, в поезд пытался сесть инвалид в коляске. Он руками тянулся к поручню, а люди проходили мимо, даже не обращая на него внимания. Я кинулся на помощь и, с трудом приподняв коляску, закатил её внутрь вагона. У меня появилась ещё одна идея, которую я хотел бы написать в своей статье. О том, как тяжело инвалидам; что нет комфортных условий, позволяющих им перемещаться по городу без посторонней помощи.       Мужчина в возрасте смотрел на меня. Я заметил, что его руки были украшены татуировками. И одежда была достаточно дорогой. Что говорить об электрической коляске? Почему он в поезде, если может позволить себе вызвать такси? Я удивился. — Спасибо, — мужчина протянул руку для рукопожатия. Я ответил. — Редко встретишь в наше время таких людей, — он всё также смотрел на меня. Мудрым, слегка улыбающимся взглядом. — Моё имя Карл. — Саймон. Вам на какой станции выходить? — После следующей. — Я помогу. Дальше мы ехали молча. Я придерживал коляску, чтоб её не возило от движения поезда. Когда я помогал переносить коляску, переднее колёсико задело поручень, в итоге вывернулось как-то неправильно. И пока я его поправлял, двери поезда закрылись. Я лишь проводил взглядом уезжающий поезд, моя остановка была следующая. — Саймон, можешь мне ещё помочь? — я обернулся, мужчина двигался в сторону турникетов. — Конечно, иду. Толкая перед собой инвалидную коляску, мы шли от вокзала. Придется ехать на автобусе. — Простите, — обратился я к Карлу, — Вы не знаете, какой автобус едет до центра? — Видишь, вон там вывеска «Coffee full of love», — он указал на кафе через дорогу, — за ним будет остановка. Автобус 28. Он тепло улыбнулся. Колесо всё-таки повредилось и постоянно уносило коляску в сторону. — Докуда вас отвезти, Карл? — На самом деле, мы уже приехали. Мой дом за углом. Дальше я сам справлюсь, — он вновь протянул мне руку, — Был рад познакомиться, Саймон. — Взаимно, сэр. Я проследил, как мужчина скрылся за поворотом, а сам стал переходить дорогу. Когда я проходил мимо дверей кафе, кто-то толкнул меня в грудь связкой шариков. — Джош, подержи, — говорившего человека не было видно за шариками. Я оглянулся, в паре метров от меня стоял спиной к нам парень в форме официанта и говорил по телефону. — Скорее. Мне пришлось взять, немного неловко перехватывая их из чужих рук. Послышался звук металла, поставили стремянку. — Давай первую связку, — попросил голос, уже сверху. Шарики, видимо, хотели привязать к вывеске. Пытаясь разделить первую связку шариков, я случайной выпустил один. Фиолетового цвета шарик улетел в небо. Послышался недовольный вздох. — Упустишь ещё один, я тебя уволю! — А я разве работаю на тебя? — спросил я, выглядывая. Я встретился с удивленным взглядом. Но удивляться пришлось мне. Глаза были разного цвета. Гетерохромия. Это редкое явление. — Ого! Джош, да тебя не узнать, — парень, спускаясь с лестницы, улыбался. Подойдя ближе, он забрал шарики. — В качестве увольнительного подарка, кофе за наш счёт. Эй, Джош. Сделай один кофе для… — он посмотрел на меня. — Саймон. — Для Саймона, — разноглазый парень продолжал улыбаться. — Да, шеф, — Джош быстро сунул телефон в карман и забежал внутрь кафе. — Я — Маркус, прошу прощения за недоразумение, — он повёл плечом. — Всё в порядке, — уверил его я, улыбнувшись уголками губ, а затем, немного помолчав, сказал: — Я пойду выпью свой кофе, — Маркус кивнул, я направился вслед за официантом. Тихая музыка звучала сверху из динамиков, вентилятор создавал приятную прохладу. После палящего солнца и прогретого асфальта, это место было оазисом. Неудивительно, что все столики были заняты. Напротив входа располагалась стойка, где делают заказ. Мне улыбнулась красивая рыжеволосая девушка. — Здравствуйте, — она поздоровалась. — Здравствуй, — я осмотрел помещение. Большие окна с бежевыми шторами через который падал мягкий солнечный свет. Деревянные столики со стульями, а у стен кресла. Всё выглядело уютно и по-домашнему. Но больше всего меня привлекла и удивила стена, полностью увешанная фотографиями влюблённых людей. Пары стояли, сидели, обнимались, целовались. Кто-то в свадебных платьях, кто-то в повседневной одежде. Фотографии сделаны в разные года и в разных местах: на улице, в доме, в горах… Разные возраста: влюбленные молодые люди, пожилые, люди среднего возраста. Все они выглядели счастливыми… Я, завороженный, приблизился к стене, рассматривая пожилую пару на фотографии: мужчина прижимал к себе женщину, а та смеялась. Один этот кадр заставлял наполняться непонятным чувством… Теплом, но в тоже время и тоской, осознавая, что у меня никогда не будет так, потому что… — Ваш кофе, — до меня дотронулся Джош и протянул бумажную чашку с кофе. — Спасибо. Скажи, кто все эти люди? — я всё еще потрясенно смотрел на фотографии. — Это все пары, что познакомились здесь, — ответил девушка за барной стойкой. — Их познакомил Маркус. — Как? Подсыпаете что-то в кофе? — У него талант помогать людям найти пару. — Он всех их познакомил? — Да. У него здорово получается. Вот, возьми, — парень протянул карточку, где была нарисована чашечка кофе на фоне деревянного стола с 30 кружками, — покупаете у нас 30 чашек кофе, а в обмен он находит вашу половинку. — Правда романтично? — улыбнулась девушка. Я посмотрел на карточку: — Это не для меня, — и вернул её Джошу. Тот пожал плечами. — Не любите кофе? — Просто мне не нужна пара, — я развернулся и направился к выходу.

***

       — Нет. Это никуда не годится. Я сидел в кресле напротив Аманды, главы издательства. На её столе лежит моя папка со статьями. Я непонимающе смотрел на неё. — Тебе дана летняя колонка. Темы должны быть легкими, позитивными, ненавязчивыми и приятными, а не вот эти, — она указала рукой на статьи, — загоняющие в траур. Ты так распугаешь всех наших читателей. Она внимательно посмотрела на меня. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Понимаю, что ты хочешь говорить правду… Но поверь, это никому не нужно. Люди читают наш журнал чтобы отдохнуть, а не задумываться над проблемами общества. Я молчал. — Смотри, какие должны быть темы: романтика, любовь, счастливы вместе и навсегда… Ты понял меня? — я отвел взгляд, — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Неохотно я посмотрел на неё. — Ты хочешь вести эту колонку? Или тебя отправить обратно? — я покачал головой. — Тогда иди и ищи. Я встал, взял папку и направился к двери, но тут же остановился и развернулся. Аманда подняла взгляд от бумаг: — Есть одно кафе. Его владелец, Маркус, знакомит людей за чашечкой кофе… — Аманда кивала, чтобы я продолжал. — Кафе называется «Coffee full of love». Покупателям необходимо выпить 30 чашек кофе и, когда выпьют их все, смогут найти пару… Аманда покачала головой и улыбнулась: — Что ж, звучит интересно. Колонка за тобой. Первая статья должна быть готова к понедельнику. — Спасибо, — я сдержанно улыбнулся, а когда вышел из кабинета, выругался. Не этого я ожидал. Расстроенный, направился к своему рабочему месту. Откинувшись на кресло, я, покачиваясь, смотрел в потолок: — Саймон, доброе утро… — ко мне, улыбаясь, подошла Кэра. — Ты уже был у неё? — улыбка исчезла с лица. Она поняла это, лишь увидев меня.       Кэра работает здесь дольше меня. Когда я только пришел, она единственная, кто смогла сдружиться со мной. Мой характер часто отталкивает людей. За это время девушка хорошо меня изучила, и теперь любое изменение в моем поведении замечала сразу. — Что она сказала? — Кэра присела на край стола. — Что все мои статьи могут отпугнуть читателей правдой, — я вздохнул. — Сказала, чтобы я писал про любовь. — Думаю, у тебя получится. — Как? — я её прервал, резко выпрямившись. — Как можно писать о том, что никогда не испытывал и желания испытать нет? Кэра печально взглянула на меня. — И о чём ты будешь писать? — О кафе, где владелец находит пару. Тебе нужно лишь заплатить за 30 чашек кофе… Это глупо… Никто в здравом уме в это не поверит. — А я была бы не прочь найти себе пару, — улыбнулась девушка. — Но, знаешь что, это звучит здорово! С твоим талантом излагать мысли, думаю, будет интересно. Встав, она подошла ко мне и потрепала по волосам. Я недовольно улыбнулся. — Спасибо, — всё-таки, она умеет поддержать. Кэра ушла.       Сидя в автобусе №28, я думал, что же мне делать. Возвращаться на прежнее место не хочется. Это будет моя первая колонка длиной в три месяца лета. «Читатели должны быть довольны, может, тогда мне дадут выбирать, что писать» — подбадривал я себя, как мог. Маркус стоял спиной ко мне, расставляя столики на улице и прикрывая их большим зонтом. — Здравствуй. Парень повернулся, а когда увидел меня, заулыбался: — Привет, я вроде тебя уволил. — Да… — я прикусил губу, — У меня есть предложение… Не хочешь стать героем летней колонки в журнале «Jericho»? Маркус нахмурился. — Так ты журналист? — я кивнул. — Многим людям было бы интересно послушать историю как ты знакомишь людей… — Нет, спасибо. Мне это неинтересно, — он подошёл к другому столику, пододвигая его. — Но это была бы хорошая реклама… — я шёл за ним. — Слушай, наши клиенты ценят нас за то, что мы не гонимся за прибылью. — А что, если не буду указывать имена и название кафе? — Без имен и названий значит, — Маркус обернулся и посмотрел на меня. Я затаил дыхание. От его решения зависит, буду ли я писать. — Можно попробовать, — приглашающим жестом он указал на дверь. Войдя внутрь, он попросил сделать Джоша две чашечки кофе и принести их на задний двор. Маркус позвал за собой. Пройдя по коридору, мы вышли во двор. Он был огорожен высоким забором. В центре, раскинув широкие ветви, под которыми прятались от солнца расставленные столики, росло величественное дерево. За некоторыми сидели пары и о чем-то тихо разговаривали. Когда мы проходили мимо них, они здоровались с Маркусом, а тот лишь слегка улыбался в ответ. Я смотрел на это недовольно. Всё выглядело таким милым и неправдоподобным. Нереальным. Мы уселись за самый дальний столик, полностью стоящий в тени. Я достал блокнот и диктофон. — Начнем? — спросил я. — Давай, — к нам подошел Джош и поставил кофе. — Спасибо, Джош. — Расскажи, как это всё происходит? — диктофон начал запись. — Ну… Во-первых, я спрашиваю: серьёзны ли они настроены на отношения или это просто ради развлечения. Потом задаю пару вопросов о них самих. Спрашиваю, чем они увлекаются. Прошу рассказать мне то, что мало кто знает, а после предлагаю пару кандидатур, у которых взгляды схожи, — говорил он это, неотрывно смотря мне в глаза. Казалось, что он меня загипнотизировал. Его голос приятно было слушать. — Что насчет тебя? Женат или…? — спросил я, когда он закончил. — Я свободен. — Вот как… — Сейчас ты, наверное, думаешь: «Как можно помогать людям, если сам без пары?» — Вовсе нет, — я взял чашку кофе и сделал глоток, но тут же сморщился. Горько. — Я подумал, что сюда заходят люди, отчаявшиеся найти пару настолько, что просят о помощи тебя. А ты, как страж, даешь им утешение… — Стоп! Я не встречаюсь со своими клиентами! — он опешил, явно не готовый к такому ответу. Его голос был серьезен. — Да брось. Сам сказал, что свободен. Ты хорош собой, у тебя собственное кафе. От девушек наверняка отбоя нет… — всё это я говорил, смотря на сидящую пару, недалеко от нас. Мужчина средних лет, чуть полноватый и женщина с русыми короткими волосами, сидели и держались за руки, при этом постоянно улыбаясь. Я перевел взгляд на Маркуса, так как он долго молчал. Столкнувшись со взглядом его разноцветных глаз, по спине прошла дрожь. Смотрел он холодно, почти с ненавистью. — Знаешь, что, — начал он тихо, чуть наклонившись ко мне, — Такому скептическому человеку не стоит писать статью о любви, — он сел прямо и уже обычным голосом продолжил. — Думаю, это была плохая идея. Спасибо за предложение, но я отказываюсь. Он резко встал и не оборачиваясь ушел. «Чёрт, — подумал я. — Кажется, у меня проблемы». — А что, если написать о несчастной любви? — я стоял в кабинете у Аманды. — Что, если… — Так! Кажется, ты меня не понял?! — женщина грубо меня оборвала. — Мне отослать тебя обратно? — Нет, просто… Мы не сошлись с Маркусом во мнениях. — Так придумай что-нибудь. Это не мои заботы. Статья должна быть написана. У тебя остались только выходные.       Положив голову на руки, я смотрел как мигает курсор на экране ноутбука. За целый день ни строчки. Рабочее время уже закончилось, остались лишь несколько человек. — Вот, съешь, — Кэра принесла мне пончик и поставила рядом. Я лишь поднял на неё глаза, продолжая лежать. — Спасибо. — Что? Совсем плохо? — Угу… А у тебя там как? — вздохнул я, приподнимаясь и беря в руку пончик. — Слышал, ты теперь работаешь в паре с Лютером? — откусил сдобное изделие и почувствовал, как шоколад тает во рту. Девушка закатила глаза и недовольно фыркнула: — Шеф решила, что так делает лучше, — она скрестила руки на груди, прижав к себе папку. — Лютер постоянно делает замечания! Я не могу так работать! — У тебя у самой проблемы, — я постарался улыбнулся. — А ты ещё и обо мне беспокоишься. — Конечно! Тебя если оставить без присмотра, то ты даже себе еды не принесешь. Ты обязан хорошо есть! Молодому организму нужны силы! — говоря это, Кэра кивала в такт своим словам. — Хах, — она заставила меня засмеяться. — Ты старше меня всего на пару лет! Откуда инстинкт матери пробудился? Я тут же получил несильный удар папкой по голове. Но мы смотрели друг на друга и улыбались, молча благодаря за поддержку. Она махнула рукой. — Допоздна не сиди! Ты заставляешь бабушку Ирен волноваться! — я кивнул ей на прощание, но она не заметила.       В десять часов вечера я начал собираться. Свет горел только у меня на столе. В зале было темно. Позже на платформе я стоял и ждал поезд. Возле скамейки недалеко была группа молодых людей, которые громко смеялась. Они явно были пьяны. Ненавижу. Поезд опаздывал. Начав замерзать в одной толстовке, я ходил из стороны в сторону. — Эй! Парень! Закурить не найдется? — ко мне обратился кто-то из группы. Остальные неприятно засмеялись, даже не так, они «заржали». Я молчал, старался игнорировать. Смотрел, как тени от деревьев танцуют на путях. — Ты что?! Глухой? — меня резко развернули за плечо. Я почувствовал неприятных запах алкоголя. Худощавый парень с красными глазами обернулся к группе, требуя одобрения. Те, конечно, же довольно зашумели, поддерживая приятеля. — Не трогай меня! — я вырвался и постарался отойти. Парень, видимо, ожидал другой реакции. Снова попытался за меня ухватиться. Мне стало мерзко. Я его оттолкнул от себя. Попытка уйти снова не удалась. Мою сумку схватили и резко дернули на себя. Я, не устояв на ногах, упал. Послышался смех. Я попытался успокоиться. Но почему-то появились злые слёзы. Зачем они ко мне пристают? Я ведь им ничего не сделал? Я постарался встать. Меня пихнули ногой в бок, но я смог удержаться, сделав лишь несколько шагов вперед по инерции. Разозлившись и подойдя к парню, я отобрал у него бутылку, что он держал в руке, и разбил об асфальт. Смотря ему прямо в глаза, я видел, как его лицо искажается злостью. Он резко замахивается, но, из-за опьяненного состояния движения выходят вялыми. Легко от этого увернувшись, я не заметил, как его «друзья» окружили меня. Первый удар пришелся в живот. Резко выдохнув, я согнулся от боли. Второй — ударили в лицо, я почувствовал вкус железа на губах. Зажмурился, думая, что сейчас будет следующий… Ведь говорят, если не двигаться, то людям вскоре надоест бить тебя. Но ничего не произошло. — Пятеро на одного? Вы считаете, это честно? — я услышал знакомый голос. Открыв глаза, я увидел Маркуса у лестницы, которая вела на платформу. Он был в темной спортивной одежде, капюшон накинут на голову. Тень скрывает лицо, но его голос я узнал сразу. Разноглазый, слегка улыбаясь, стал приближаться. Хоть шел он спокойно, но каждое его движение выглядело угрожающе. Группа молодых пьяниц как-то сразу убавила пыл, увидев того, кто мог не только противостоять им, но и проучить. Это было странно, что его появление тут же меня успокоило. Больше не было страха. Я лишь смотрел, как он подходит всё ближе. — Добрый вечер, Саймон, — он улыбнулся. Я не выдержал и с облегчением улыбнулся в ответ — тут же почувствовав боль. Улыбаться разбитыми губами — неприятно. — Молодые люди, вас проводить? Или справитесь сами? — я уже и забыл о них. Как появился Маркус, всё мое внимание приковал он. Послышался топот ног. Они справились сами.       Я наклонился, подбирая сумку. Она была порвана. Папка выпала, листы с текстом разлетелись. Вздохнув, я начал их собирать. Пока моя рука не коснулась руки Маркуса, когда мы потянулись к одному и тому же листку. Встретившись с ним взглядом, мне стало неловко. Я быстро посмотрел в сторону. Мой поезд подъезжал. — Спасибо тебе, — но голос потонул в шуме стучащих железных колес. Маркус кивнул, будто прочитал по губам. Часть листков, что мы не успели собрать, разлетелись. Я проводил их взглядом. Поезд остановился. Парень отдал мне всё то, что собрал. Стоя за закрытыми дверьми поезда, я смотрел на Маркуса. Тот не двигался, смотрел в ответ, руки держа в карманах штанов. Поезд дернулся, я опустил взгляд. — Саймон, что случилось?! — бабушка Ирен испуганно охнула, когда увидела ссадину на лице. — С дверью столкнулся, — я неловко улыбнулся. Не люблю обманывать, но и беспокоить Ирен не хотелось. Она начнет переживать. — Ты такой неаккуратный! — она это говорила каждый раз, когда я приходил с какой-либо раной. Это случалось нечасто. Но бывало… Мне везет на «дружелюбных» людей. Я зашипел. — Сам виноват! — причитала бабушка, обрабатывая рану перекисью водорода, но она всё равно тихонько подула. — Нечего с дверьми целоваться! Когда ты себе девушку найдешь? — Ба… — Не Ба-бкай мне тут, — за этот год, Ирен стала мне родной. Думаю, она так же считает. Её сына я видел всего раз. Он заходил за деньгами. Угрожал, что заберёт здесь всё. Я помог ему «выйти». С тех пор он здесь не появлялся. А её дочь живет где-то за границей. Приезжать сюда неудобно. Шлёт иногда открытки с обещанием навестить. — Я хочу видеть тебя счастливым! Пока могу… А то скоро кротом стану… — её ворчание действовало успокаивающе. — Спасибо, бабушка… — тихо сказал я и услышал, как она тяжело вздохнула. Её слуховой аппарат позволял улавливать даже шепот. — Иди поешь… Я там борщ сварила, — Ирен поднялась, убирая аптечку, мы сидели в комнате на стареньком диване. Напротив был телевизор, но он давно не работал. Я его несколько раз чинил. Но, похоже, он уже изжил своё. Бабушка не расстраивается. Ведь пока она может видеть она читает. Я приношу ей новые книги, когда попадаю на книжную ярмарку.       Сидя у себя в комнате, я смотрел, как по стене мелькает свет от окон проезжающей электрички. Ноутбук грел колени. На экране всё также мигал курсор. И лишь два слова:       Любовь — это…        Почему-то ни одной идеи. Прослушивая запись на диктофоне, я давно уже не разбирал слов, слышал лишь голос. Голос, который пробуждает странное чувство.       Любовь — это…        Говорят, что любить — это значит находить в счастье другого свое собственное счастье. Сейчас многие люди одиноки. Попытки найти свою вторую половинку через интернет стали обычным явлением. Но есть кафе, где пары знакомятся по старинке: узнавая больше друг о друге, сидя за чашечкой кофе. Любовь — это для каждого что-то своё. Нет однозначного понятия любви. Что есть любовь для меня? На этом месте я задумался. Просидел так пару часов. Что есть любовь для меня, если её никогда не испытывал? И я говорю о любви не к животным или к книгам, а к человеку… Я непроизвольно вспомнил Маркуса. То, как он неожиданно появился там. Откуда? Почему он там оказался и именно в это время? Говорят, что ничего не бывает случайно… Может ли быть, что он там был не просто так? Такие мысли уводят далеко. Я не заметил, как рассвело. Дом задрожал, стакан на столе звонко двигался к краю… Товарный поезд. Что есть любовь для меня? Я не верю в любовь. Уже давно доказано, что это всего лишь набор гормонов, которые заставляют сходить человека с ума. Но почему-то людям нравится возводить это чувство до чего-то высокого, почти сверхъестественного. Поэтому меня так удивили те фотографии в кафе. Правда ли всё это?       Чёрт! Это всё не то… Надо узнать, что такое любовь у тех, кто её испытывал. Быстро вскочив, я схватил блокнот и старый рюкзак. Бабушка уже была на кухне. Иногда мне кажется, что Ирен даже спать не ложится… Каждое утро она встречает меня вкусным завтраком и приветливой улыбкой. Не помню, чтоб было иначе. — Бабушка! Что такое любовь? — И тебе доброе утро, сынок, — она моргнула и странно посмотрела на меня. — После вчерашнего поцелуя с дверью проникся любовью? Не думала, что тебя привлекают доски.— она задумчиво подергала себя за мочку уха. — Нет, бабушка, это для статьи. Она улыбнулась и указала на стул. Сев, передо мной сразу оказались горячие оладушки с клубничным вареньем. — Когда мой муж был жив, — бабушка облокотилась о кухонный столик, руки она сложила в замок. — То мы так любили друг друга, что, казалось, сойдем с ума, если расстанемся. — Я тут же начал записывать её слова в блокнот. — Но вообще, Саймон, любовь — это просто чувство, которое создают двое. Это не поддается описанию. Лишь когда полюбишь, поймёшь… Я смотрел ей в глаза, они были печальные. Вспоминая мужа, она всегда грустила. Погладив меня по голове, она вышла из кухни и ушла к себе. Любовь — это чувство, заставляющее страдать, если ты один…       Я стоял возле входа в кафе. Ещё слишком рано. Никого не было. — Значит, ты вернулся, — голос позади меня испугал, но узнав его, я сразу успокоился. — Спасибо за вчера, — я развернулся. Маркус стоял уже в джинсах и футболке. Солнечные очки он держал в руках. — Странно, что ты там делал так поздно? — Тот же вопрос к тебе. — Вечерняя пробежка. Напротив той платформы есть парк. А через железную дорогу я сокращаю путь, чтоб не обходить. До надземного перехода далековато. Ну, а ты? — Задержался на работе. Писал статью. — И как? — он легко отодвинул меня, намекая, чтоб я отошел от двери. Открыв её, мы вошли внутрь. — Ничего. Мне нужен человек, который бы дал мне верный ответ. — И на какой вопрос? — он подошел к ближайшему столику и начал снимать с них стулья, переворачивая и ставя на пол. Я последовал его примеру. — Что такое любовь? — Маркус хмыкнул. — Ты не знаешь? — я отрицательно покачал головой. — Почему я не удивлен? — О чём ты? — я возмущенно посмотрел на хозяина. — С твоим отношением к любви, не удивительно, что ты её не испытывал. Хотя, у тебя есть много преимуществ перед другими. — опустив стулья в зале, мы вышли во двор. — И что это за преимущества, — я удивленно слушал его. Сев на деревянную ступеньку, я наблюдал, как разноглазый опускает стулья возле дерева. — Красота, ум. — Красота — понятие относительное. — Чувство юмора. — У меня его нет.       Когда Маркус закончил со стульями, он подошел и сел рядом. — Почему тебе сказали писать о любви? У тебя ведь прекрасно получается писать… — он достал из заднего кармана пару листков, сложенных пополам, — о более важных вещах. Статья про инвалидов меня особенно зацепила. — он протянул мне листки. — Спасибо. Мой шеф сказала, — я смотрел как маленькие птицы прыгают по веткам дерева, иногда слетая на землю. — Что статья в летней колонке должна быть легкой и ненавязчивой, а все эти статьи никому не нужны. Маркус покачал головой. — Я хотел извиниться за вчера, — он слегка повернулся ко мне. — Я должен был понять, что не все воспринимают любовь так как я. — А мне нужно быть терпеливее… И не задавать неловких вопросов, — я посмотрел на него. Он улыбнулся, я не смог устоять и улыбка появилась на моём лице. — Мир? — он протянул руку. — Мир, — что за детский сад? Я пожал в ответ.- Ты согласишься продолжить работу со мной? — Я подумаю, — он хитро прищурился. — Только есть одно правило. — Шеф, там сироп привезли, — к нам подошел Джош, уже переодетый в форму.- Его сразу в холодильник? Маркус неохотно оторвал от меня взгляд. Я уловил его легкое раздражение. — Конечно, Джош. Сколько ты уже здесь работаешь? Неужели не можешь сам решить такой вопрос? — парень, явно обиженный таким замечанием, ушёл. — Ты говорил про правило? — напомнил я Маркусу. — Точно… — он наклонился чуть ближе, — в меня не влюбляться. Ясно?