Coffee full of love

Тебя как будто создал кто-то для меня. И появился ключ, тебя я открываю. Как ты кусаешь меня за ухо хочу лишь слышать. «Давай потише, хочу с тобой подольше быть.» Ты магнит, а я просто кусок металла. Ты так близко, знаешь, все идет по плану. Лишь подумав о тебе мой пульс все выше. Да, мы с тобою пылки, мы с тобой похожи, Но сегодня мне нужно немножко больше: Не спеши, почувствуй эту дрожь по коже. Медленно я хочу вдыхать аромат твоей шеи. Можно я шепну тебе что-то несмело? И ты не забудешь меня, будь уверен. Медленно буду зацеловывать твои губы тихо, Испишу все стены твоих лабиринтов, Превращу все твое тело в манускрипт. Luis Fonsi — Despacito

***

       — Саймон? — меня будили перышком, касаясь щеки, — Саймон, просыпайся… Я с трудом открыл глаза. Спать хотелось страшно. Тело затекло. Твёрдый пол, хоть и устланный ковром, не лучшее место для сна.       Повернув голову, я увидел Маркуса. Он стоял на коленях, нагнувшись, заглядывая под кровать. — Я тебе кое-что приготовил, — я смотрел в разноцветные глаза. — Хочешь попробовать? Я кивнул. После сна иногда ощущаешь себя потерянным. И сейчас я с трудом понимал, что здесь делаю. Лишь увидев Маркуса, мне стало спокойнее. Тревога отступила.       Я выполз. Одежда задралась. Одной рукой поправил толстовку, второй прикрыл рот, зевая.       Маркус сел напротив меня. В руках он держал две чашки. — Возьми, — он протянул мне одну. Забрав кружку из его рук, я всё также смотрел не понимая, что происходит. — Попробуй. Я уверен, тебе понравится. Я глотнул. Тёплый напиток приятно грел. Мягкая пенка со вкусом чего-то сладкого. Очень вкусно. — Нравится? — я кивнул и улыбнулся. На моих губах осталась пенка. Маркус, приблизившись, тыльной стороной руки стер её. — Это раф с банановым сиропом. — А у тебя что? — голос был немного охрипший после сна. — У меня с клубничным. Хочешь? — он протянул мне свою чашку. Взяв её, я отпил. Вот! Вот что было неуловимое в запахе Маркуса. Он пах кофе со вкусом клубничного сиропа. Я так удивился этому открытию, что сделал ещё пару глотков. Маркус рассмеялся. — Ты хоть мне немного оставь, либо отдай свой, — парень потянул руку к моей чашке, но я отодвинулся, возвращая ему его раф. Всё-таки с банановым сиропом мне понравилось больше. — Как ты понял, что мне понравится? — Знаешь… За долгие годы работы в кафе, узнав людей, можно предугадать, какой кофе им подойдет. — Маркус сделал глоток с той стороны, где я отпил. Это был косвенный поцелуй? — С тобой пришлось сложнее. Ты не любишь кофе. Я помню… Когда ты брал у меня интервью, тебе не понравился кофе, что принес Джош.       Я лишь смотрел на Маркуса. Такое странное чувство возникало в груди. Чего-то теплого. Может, в этом виноват напиток? Но рядом с разноглазым, я чувствовал себя будто под защитой. Мой взгляд упал на браслет на руке парня. Постепенно пришло воспоминание всего, что произошло вчера. — Ба… — лишь выдохнул я. Маркус замер. Он смотрел на меня, но не знал, что делать. Я смотрел перед собой. На чашку. Видел, как у меня начали подрагивать руки.       Маркус забрал мой напиток и отставил в сторону. Он присел ближе, упершись своими коленями в мои, и приобнял. Я положил голову ему на плечо, а руками неловко потянулся, собираясь обнять, но остановился, лишь ухватился за край его футболки и начал её перебирать пальцами. Вскоре подошла кошка, она забралась к нам между коленей и, свернувшись клубочком, заснула. — Почему она ушла? — тихо спросил я, смотря в окно. — Она устала. И соскучилась, — Маркус говорил, а я чувствовал, как его голос проникает в самое сердце. — Соскучилась по своему мужу. Я видел фотографию. У неё ведь украли самое ценное? — я кивнул. Эванс украл кольца. Это единственное, что осталось из драгоценностей. — Знаешь, когда на Земле человека больше ничего не держит… Он уходит. И ты не должен обижаться на Ирен за это. Я слушал его. Казалось, весь мир притих. Только его голос. — А как же я? — Может, она передала свою заботу о тебе другому? Отстранившись, я посмотрел Маркусу в глаза. «О чём он?». Он был так близко, я чувствую тепло его тела. Пустота, что была до этого, казалось, заполнялась теперь им. — Теамо… — неосознанно выдохнул я. — Что? Я быстро опустил взгляд и увидел как кошечка дернула хвостом. — Теамо… Назови её Теамо, — неловко сказал я. — Что это значит? — Просто красивое слово… — пожал я плечами, стараясь не выдать своего волнения. — Да? Хорошо. — Маркус кивнул и, улыбнувшись, погладил Теамо. Та громко замурлыкала. Я задумался. Воспоминания вчерашней ночи звали за собой, утягивая в невозвратное. — Саймон! Хватит. Не стоит этого делать. Я непонимающе смотрел на него. Он умеет читать мысли? — Сейчас ты встанешь и направишься в ванную. А потом мы пройдёмся. Если будешь сидеть здесь, то мысли съедят тебя изнутри. Отвернувшись, я сделал вид, что не слышал его. Не хочу никуда идти. — Так, — Маркус встал, напугав кошку, и потянул меня за руку. — Если не пойдешь сам, я тебя заставлю. Мне ещё не хватало здесь найти, придя с работы, моральный труп… Недовольно вздохнув, я поднялся. Меня толкнули в спину по направлению к ванной комнате. — Если я через десять минут зайду и увижу, что ты утопился в ванной, то прибью, — я посмотрел на него, прежде чем закрыть дверь. Он улыбался. Почему-то такая забота заставляла улыбаться в ответ.       Ехали мы недолго. На поезде минут тридцать. Это оказался лесопарк. Мы стояли у вывески перед входом в парк, где было написано «Добро пожаловать» и «Просьба не мусорить». Тишина нарушалась только птичьим пением. Вдали разносился эхом звук уезжающего поезда. — Что мы здесь делаем? — обратившись к Маркусу, я наблюдал, как мимо меня пролетает непонятный жук. Достаточно большого размера. Я поёжился. — Есть одно местечко, — он пошёл по лесной дороге, — куда я прихожу, когда хочу побыть один или о чём-то подумать.       Я шёл следом, слушая его. Солнечный свет насыщал краски леса. Высокие столетние деревья поскрипывали, будто общались между собой.       Это оказался обрыв, огороженный невысокой широкой каменной оградой. То, что я увидел там, захватило дух. Лес был, словно на ладони. Можно было увидеть, как река, петляя, делила его на две неровных части. Маркус забрался на ограду и сел, свесив ноги. — Осторожно! Это опасно! — я схватил его за руку, боясь, что он может упасть. Высота была действительно устрашающей. Парень лишь взглянул на меня и протянул руку. — Забирайся. Я наклонился, всматриваясь в далекий лес, и замотал головой. — Давай… Я буду держать тебя. Обещаю, что не отпущу, — он улыбнулся. — Ты мне веришь? Верю. Всегда верю. Разве может быть иначе. Но именно эти слова заставили действовать. Я запрыгнул, подтянувшись на руках, и сел рядом. Под ногами была пропасть. Голова от такой высоты закружилась. Я схватился за руку Маркуса. — Успокойся. Посмотри на меня, — я с трудом отвел взгляд от пропасти. — Просто расслабься и отпусти мысли. Пусть они уйдут. Слушай лес…       Зачем он это говорит? Это так глупо. Но я постарался. Постарался разрешить себе думать о том, что меня тревожит. Если до этого, я пытался не вспоминать об Ирен. Сейчас я полностью доверился мыслям. Просто думать. Что не успел ей сказать. Что так мало уделял ей времени, постоянно пропадая в издательстве или в поисках информации для статьи. Но каждый раз бабушка радовалась даже недолгому нашему разговору. Так всегда… Ты винишь себя в том, что не успел сделать или, наоборот, сделал и сказал что-то не то. — Ты знаешь, в чём смысл жизни? — спросил я. — Чтоб просто жить, — Маркус ответил через некоторое время. — Надо позволить себе просто жить, не задумываясь о том, что подумают другие. Смеяться, когда тебе весело. Плакать, когда тебе грустно. В этом нет ничего постыдного. Ты живой… Это право и способность живых. Я слушал, иногда кивал. — Но… всё равно, мы же зависим от чужого мнения… Мы постоянно боимся, что о нас подумают. Из-за этого начинаем притворяться другими. Создаем другого человека, за действия которого нам иногда стыдно, — Маркус не перебивал меня. Казалось, такой пустой разговор ни о чём становится важен. — А в чём тогда смысл смерти? -…Я не знаю, — разноглазый был озадачен таким вопросом. — Я никогда не думал об этом.       Мы молчали. Просто сидели. Каждый был где-то далеко, там, где ходят в одиночестве. Наши плечи соприкасались. Солнце постепенно приближалось к горизонту, окрашивая небо в оранжевый цвет. — Ты был когда-нибудь на море? — я взглянул на Маркуса и то, что увидел в его глазах… Было прекрасно. Там был мир. Другой. Мне нужен именно его мир. Как один человек может повлиять и изменить так твою жизнь? Кажется, что без него всё будет потеряно. Он единственное, что осталось у меня. Но я боялся себе в этом признаться. — Нет, — парень покачал головой. — Как? Там необходимо побывать хоть раз в жизни! — удивился я. — Почему? — Маркус улыбнулся, видя моё негодование. — Разве ты не знаешь?! На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах… И еле видимый свет, словно от свечи, горит где–то в глубине…* Ты должен там побывать! Лучи закатного солнца касались нас. — Ну, а ты? Ты был там? — …нет, — я печально улыбнулся, вспоминая бабушкины слова о море. Она там была со своим мужем. — Но я обязательно его увижу. — Поедем вместе? — странно слышать такое предложение от человека, которого едва знаешь, но, кажется, что это не так. Кажется, что мы когда-то встречались. Может, в другой жизни? Я не смог ответить ему. Так тепло рядом с Маркусом. Будто это не солнце греет, а он. Как бы глупо это не звучало.       Когда солнце спряталось за деревьями и лес окутал мягкий сумрак, мы пошли обратно. Тихо, иногда касаясь руками друг друга, будто случайно. В поезде было пусто. Мы увидели всего пару человек, сидящих как можно дальше друг от друга.       Маркус сел рядом. Я чувствовал как его колено иногда касалось моего. В такие моменты я поглядывал на него, но видел лишь сидящего человека с закрытыми глазами. Казалось, он дремал, но это было не так. Поезд мерно качался, убаюкивая. Домой возвращаться не хотелось. — Пойдём в бар? — я снова удивился. Маркус предугадывает то, что я хочу. Или это он хочет, а я лишь улавливаю его желания, воспринимая их за свои. — Здесь есть недалеко хороший бар. Там не громко, не переживай. Зачем мне говорить, если он отвечает на мои вопросы, раньше чем я их задам? Поэтому я лишь улыбнулся и кивнул.       Бар находился в подвале старенького дома, но там было очень уютно. Не было грязи или какой-то пошлости. Словно кафе. Ночное кафе. Когда мы вошли, нас окутала ненавязчивая музыка какого-то неизвестного исполнителя. Тихие разговоры, приглушенный свет. Всё это было таким правильным. Подойдя к барной стойке, Маркус заказал нам напитки. — Дай угадаю, — он немного наклонился, будто собирался рассказать какой-то секрет. — Ты не пьешь? — Пью… — Маркус удивленно посмотрел, а я продолжил, — …детское шампанское на Новый год. — Я так и думал, — он положил руку мне на плечо, — ты настоящий ценитель алкоголя. Его смех был заразительный, я не мог остаться равнодушен. — Это виски с колой, познакомься. — Да знаю я, — немного раздраженно ответил, держа в руке стакан с холодным напитком. В дальнем углу зала послышался шум. Там были люди, отмечающие чей-то юбилей. Они весело смеялись, а когда зазвучала медленная музыка, какой-то мужчина пригласил даму на танец. За этим было мило наблюдать. Я улыбнулся. Они радуются. Иногда приятно видеть чужое счастье. Я отвел взгляд от пары. Маркус смотрел на меня. Он не улыбался, лишь глаза смотрели печально. Как-то незаметно первый стакан виски оказался четвертым. Сначала разноглазый одобрял, а потом удивился: — Так! С нас на сегодня хватит, — он расплатился с барменом и потянул меня за рукав рубашки к выходу. — Но я не допил, — язык не слушался. Слова получились какими-то растянутыми. Что со мной? Пол покачнулся. С каких пор он стал живым? Маркус остановился, развернувшись, он подошел обратно к стойке и в два глотка допил мой напиток. — Эй! Это было моё! — сказал я чуть обиженно. Маркус промолчал и снова потянул меня к выходу. Было уже за полночь. Мы не успели далеко отойти, как начался дождь. Первые капли приятно коснулись лица. Я посмотрел на небо, подставляя лицо и наслаждаясь прохладой. Маркус стоял рядом. Он наблюдал за мной. Волосы прилипли ко лбу. Одежда потяжелела. Нам идти недалеко, но разноглазый, решил зайти в кафе. — Но дом ведь рядом! — удивился я. — Знаю, переждём дождь здесь, — он говорил это, снимая куртку. Свет включил только над стойкой. Остальная часть была во мраке. С трудом угадывались очертания мебели. Я стоял, облокотившись о стол. Маркус надел фартук и стал готовить для нас кофе. Его движения были отлажены, словно на автомате. Это выглядело профессионально. Я думал, почему он возится со мной. Откуда такая забота? Следует ли за этим какая-то корыстная цель? Но пока он ни разу не давал сомневаться в себе… — Маркус, скажи… — тихо начал я. Слова было трудно различить из-за дождя, что усилился. — Почему ты так себя ведешь? Обернувшись, он непонимающе посмотрел на меня. — Ты о чём? — Почему ты так заботишься обо мне? — я подошел к стойке. Маркус снял фартук. Кофе был готов. — Я просто хочу тебе помочь, — начал он. — Тебе нужно что-то взамен? — Нет, — мои слова явно его задели. — Тогда я не понимаю… Почему я? Ведь столько людей… Кому так же нужна помощь, — может, я пьян? Мои слова звучат грубо. — Но сейчас ты со мной. Маркус слушал. Он обошёл стойку и встал рядом со мной. Я повернулся к нему лицом. — Потому что я помогаю людям. Не важно, кому. Если нужна помощь, то я сделаю всё, что в моих силах, — он сказал это серьезно. Не было больше той веселости. Может, это был другой человек? Я смотрел ему в глаза. Что со мной не так? Я был раздражен его ответом. Будто я ждал других слов. Отвернувшись, я взял стакан. Там был раф. Раф со вкусом банана. — Потому, что я хочу помочь именно тебе, — Маркус говорил тихо, отпивая из своей чашки. — Когда я тебя увидел, мне ещё тогда показалось, что ты несчастен. Ты не похож на тех, кто приходят в моё кафе. Таких, как ты, я ещё не встречал. Дождь стал сильнее. Это уже был ливень. Ближайший фонарь освящал капли. Из-за этого они казались золотыми искрами. Не знаю, что на меня нашло. Я отставил стакан. Повернувшись к Маркусу, я сделал шаг. Отобрав его напиток, также поставил его на стойку. Ещё один шаг. Я почувствовал, как Маркус напрягся. Он напряженно следил за мной. За каждым моим движением. Я протянул руку к его груди и провел, касаясь лишь пальцами, к низу живота. Глаза парня будто не видели, он смотрел перед собой, казалось, не дышал, прислонившись к стойке спиной. Мне нравилась его реакция. Убрав руку, я встретился с глазами… Один — цвета океана, другой — чистый изумруд. У меня раф со вкусом банана, у него — со вкусом клубники. Что, если их смешать? Какой будет вкус? Мы стояли близко друг к другу. Наше дыхание было одним. Я наклонился к парню. Маркус с силой сжал стойку. Неужели он боялся? Мне стало смешно. Улыбнувшись, я поцеловал его. Легко, словно и не касаясь. Но то, что мы почувствовали, заставило нас вздрогнуть. Вскоре испугался уже я, когда Маркус притянул меня одной рукой, а вторую — запустил в мои волосы и силой сжал, заставляя немного откинуть голову назад. Из-за этого движения непроизвольно открылся рот. Меня словно окатило огнем. Я обнимал Маркуса за шею, стараясь прижаться как можно сильнее. Казалось, это жизненно необходимо. Теперь я был прижат к стойке, а после усажен на неё. Его руки обжигали, но это было приятно. Хотелось большего. Я почувствовал, как рука Маркуса легла мне на бедро, надавливая большим пальцем на внутреннюю часть, сводя таким образом с ума. Стало жарко, голова кружилась. Сердце билось на пределе. Мне не хватало воздуха. Последнее, что я увидел, прежде чем окунуться во тьму, испуганный взгляд Маркуса. Он поймал меня. Я потерял сознание…