все мои друзья

На самом деле, им могли попасться соседи намного, намного хуже. Конечно, те, что достались им, не идеальные, но Артём вряд ли бы поменял их на других, если честно. С ними, во всяком случае, было весело. А ещё большинство из них были такими же первокурсниками, и они часто вместе бегали по зданию университета, опаздывая и пытаясь найти нужный кабинет. Миранчуки, например, были чертовски похожи внешне (что вообще не удивительно, учитывая тот факт, что они вообще-то близнецы), но, приноровившись, их спокойно можно было отличить по родинкам на шее. Или по разнице в росте. Или по характеру и манере общения. Или по причёскам. Одним словом, если узнать их поближе, не так уж и сложно их отличить. Лёша и Антон жили прямо напротив них, и постоянно забегали то к Артёму, то к кому-нибудь ещё. Как-то они посреди ночи забежали к парням с просьбой одолжить сковородку. Дзюба, сонно потирая глаза, стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку, и, выслушав торопливые объяснения, что случилось с их сковородкой (они умудрились что-то сжечь на ней и отломать у неё ручку, когда кинули её в раковину) и зачем она им вообще нужна в полтретьего ночи (они что-то говорили про романтический ужин, но парень не очень понял, кого и с кем), махнул рукой и отдал им несчастную сковороду, очень настойчиво попросив не сломать её. Парни радостно покивали головой и пообещали (честно-честно!) вернуть её целой. Утром близнецы с виноватыми улыбками стоят возле его двери, протягивая соседу убитую в хлам сквородку. Артём лишь закатывает глаза, отвешивает им лёгкие подзатыльники и едет с ними покупать больше сковородок, растолкав и предупредив об этом всё ещё спящего Кокорина. Саша сонно шлёт его нахуй и говорит, что парень может ехать хоть в «сраный Китай за этими сковородками ебучими». Дзюба, помолчав, справедливо решает, что это можно считать разрешением, которое ему не требуется, и, выходя из комнаты, желает другу спокойной ночи. Они решают ехать до ближайшей икеи на метро и Миранчуки, спускаясь на эскалаторе, очень громко и очень взволнованно обсуждают свою предстоящую первую поездку в метро, не обращая внимания на фыркающих или недовольно хмурящихся людей. Артём лишь иногда закатывает глаза и грустно кивает в ответ на сочувствующую улыбку какой-то старушки, едущей наверх. Стоя на станции, близнецы постоянно нетерпеливо выглядывают в тоннель и Дзюба, тихо матерясь, оттаскивает их назад, не давая придуркам упасть. В вагоне, слава богу, нескончаемая энергия парней перестаёт бить ключом, и они лишь молча разглядывают стены тоннеля через окна метро, переглядываясь друг с другом. Артём внимательно следит, чтобы эти умники не прислонялись к дверям, и лишь один раз отвлекается на звякнувший телефон, уведомляющий о том, что осталось всего пятнадцать процентов зарядки. Икею они ищут с помощью гугла. Пытаясь понять, куда им надо идти, они стоят недалеко от входа в метро, и, прижавшись друг к другу головами, смотрят в экран телефона. Периодически то Лёша, то Антон оглядываются, сравнивая пути, и растерянно смотрят на Артёма, будто он знает город лучше них. Наконец, определившись с дорогой, они идут (вроде как) к икее и парень очень надеется, что по пути с ними ничего особенного не случится. Один раз они останавливаются, чтобы погладить собаку какой-то девушки, которая растерянно смотрит на трёх парней, подлетевших к ней с горящими от восторга глазами и неуверенным «А можно погладить?». А потом они разговорились и девушка, представившись, с удовольствием начинает отвечать на вопросы про своего пса. А потом ей кто-то звонит и она, извинившись, торопливо прощается и быстро куда-то уходит. — Хочу собаку, — задумчиво говорит Лёша, провожая их взглядом, и поворачивается к брату. — Тош, хочу собаку. — Братик, какая собака, мы в общаге живём, нам не разрешат собаку завести. — А потом, когда выпустимся? — неуверенно уточняет парень. Антон кивает. — Потом можно. — Вы всю жизнь вместе жить собрались, что ли? — удивлённо протягивает Дзюба и, как только братья одновременно поворачиваются с нечитаемым выражением на лицах, прикусывает язык от неожиданности. На некоторые вопросы близнецы реагируют очень болезненно, и Артёму всё ещё трудно предсказать, на какие вопросы они неловко отшутятся, а на какие просто отвернутся, нахмурившись, и промолчат. До икеи они доходят молча, и уже в самом здании Миранчуки медленно начинают оттаивать, таща Артёма за собой то в одну, то в другую стороны. По отделу посуды они и вовсе начинают носиться, как маленькие дети, и хватают подряд все сковородки, которые видят. В итоге они подоходят к Артёму, стоящему в стороне, с пятью маленькими, тремя средними и одной сковородой-вок. Название последней парень узнаёт, когда полным охренивания голосом спрашивает, зачем она им вообще. Лёша очень уверенно отвечает, что они будут учиться готовить. Отговаривать их Дзюба не собирается, только заставляет оставить в магазине лишние маленькие сковородки. А вот средние близнецы оставить отказываются, объяснив это тем, что им ещё нужно отдать их соседям. Артём только фыркает, узнав, что к нему они заглянули в самый последний момент. — Романтический ужин это определённо не ваше, да? — идя впереди, весело говорит он, не оборачиваясь, и не видит, как за его спиной испуганно застывают Миранчуки, переглядываясь. На несчастные сковородки уходит слишком много денег и после этого близнецы начинают иногда забегать к друзьям, чтобы перекусить. Те ворчат на придурков, не принимающих деньги с виноватым «Ну мы же их испортили, верно? Нам и платить», и подкармливают их. Иногда бывают такие дни, что близнецы безвылазно сидят в своей комнате и парень волей-неволей начинает волноваться и думать, что они там что-то натворили и оба умерли не самым лучшим способом. Но на следующий день братья спокойно вылезают из своей комнаты ужасно сонные, но дико довольные. Зачем они там у себя запираются Артём почему-то уточнять не очень хотел, хоть ему и было дико любопытно. Чувствовал, что на этот вопрос ему ответ точно не дадут. А портить отношения с близнецами не очень хотелось. И Кокорину тоже не давал расспрашивать, чтобы другу не прилетело в глаз из-за лишних вопросов. По крайней мере, когда Артём был в зоне видимости, парень молчал. Но успокаиваться Саша явно не собирался, и отношения между ним и близнецами медленно, но верно портились. А те два парня, болтавшие между собой на испанском, жили слева от Артёма. То, что это испанский, Дзюба выяснил случайно, когда Миранчуки вдруг пристали к Марио с просьбами сказать что-нибудь на испанском. От смущённого и растерянного парня их тогда отогнал Черышев, проворчав о том, что они и так постоянно слышат, как Фернандес с ним разговаривает на испанском. Болтали парни на испанском не для того, чтобы выебнуться своим знанием языка, а потому что говорить на русском Марио стеснялся из-за своего акцента. Марио приехал то ли по какой-то программе обмена, то ли ещё благодаря чему-то такому, и в первые пару дней дико боялся, что его никто не поймёт с его-то произношением, и вообще старался избегать разговоров. Потом он каким-то чудом столкнулся с Денисом, раньше жившим в Испании, и теперь не отлипал от него, каждый раз испуганно следя за тем, чтобы парень никуда не ушёл. Повезло Марио ещё и с тем, что распределили их с Денисом в одну группу, и теперь даже на парах он постоянно следовал за Черышевым, который, кажется, совсем не возражал, и был только рад компании бразильца (Дзюба, узнав, что парни болтают между собой на испанском, вполне логично решил, что Фернандес — испанец, и сильно удивился, когда оказалось, что это не так). Проблем от них вообще не было. Они лишь пару раз вместе заглядывали к ним за чаем, которого, стараяниями Дзюбы, в их комнате было слишком много на двоих человек, не так часто пьющих чай. Почему они приходили вдвоём — было не очень понятно. И, если понять, почему Марио не приходил один, было просто — парень наверняка стеснялся своего акцента, то почему Денис не мог зайти сам, было не ясно. То ли бразилец не хотел отпускать его одного, то ли ещё что. Артём тайно — так же тайно, как его новые знакомые и половина потока (некоторые, кажется, даже умудрялись делать ставки на то, встречаются эти двое или ещё нет), то есть, ни капли не тайно — умилялся с этих двоих, которые словно соревновались с Миранчуками за звание самой неотлипающей друг от друга парочки. За пару недель они будто приросли друг к другу. Словно в противовес вызывающим умиление парням были Акинфеев и Смолов, жившие справа от Артёма. В отличие от них, они были третьекурсниками, и, кажется, не особо между собой общались — Дзюба не так часто видел их вместе. Честно говоря, Игоря он замечал намного чаще, чем Федю, которого чуть ли не послал в первый же день приезда. Игорь постоянно ходил серьёзный и собранный, и в ответ на все шутки лишь скромно улыбался. Артём не очень понимал, почему парень тусуется со всей их компанией, но он бы очень расстроился, если бы Акинфеев решил перестать с ними общаться. Но его, кажется, всё абсолютно устраивало. Даже тот факт, что он общается с «придурками, ведущими себя иногда как семилетки», его ни капли не раздражал. А ещё он очень, очень красивый и Артём вообще не понимает, как мог не заметить его в первый день. Но, возможно, если бы он заметил его тогда, то просто умер бы на месте от его красоты и всё, и даже не успел бы с Федей поогрызаться. Дзюба, определённо им заинтересовавшись, в один из дней, сразу после пар, умудряется подловить парня у двери в его комнату. — Может, зайдёшь? — улыбаясь, предлагает Дзюба. Игорь, слегка хмурясь, молчит, обдумывая его предложение. — Может и зайду, — медленно отвечает Акинфеев, доставая ключи из замка. Парень с восторгом записывает это себе как свою маленькую победу. — Саши дома нет, — уверенно добавляет Артём, чтобы подбодрить его. Игорь фыркает. — И родители не дома? — И родители не дома, — глупо повторяет за ним Дзюба и широким жестом раскрывает дверь. — Ну так что? Парень не отвечает, лишь быстро улыбается одними уголками губ и заходит в комнату. Артём заходит следом и старается не выглядеть слишком довольным, но выходит не очень. — Чай будешь? — спрашивает Дзюба, и Игорь мычит что-то согласное в ответ. Они сидят молча и ждут, пока закипит чайник. Акинфеев с преувеличенным интересом разглядывает стены, пока Артём, оперевшись на стену и сложив руки на груди, с интересом рассматривает его. Наверное, Игорь жалеет о том, что так импульсивно согласился зайти. Парню очень хочется, чтобы он не думал об этом, и спрашивает первое, что приходит ему в голову. — Ты играешь в футбол? Конечно, надо начать именно с этого. Ведь спросить для начала у человека, нравится ли ему футбол — для слабаков. Акинфеев, на его удивление, кивает. — Да. Я вратарь. Ну и капитан, по совместительству. — У нашего универа есть футбольная команда? — растерянно уточняет Артём. Щёлкает чайник и парень встаёт. — Тебе сколько ложек сахара? — Две. И водой разбавь немного, ладно? — Окей, — Дзюба достаёт с полки небольшую коробку, в которой они с Сашей хранят чай, и берёт два пакетика. — А чашку какую? — Да любую. Но если большую, то тогда сахара чуть побольше, — Игорь задумчиво молчит и смущённо добавляет: — Пожалуйста. Артём улыбается во весь рот, благо, Акинфееву этого не видно, и бездумно ляпает: — Да не за что. И резко замирает. Он не оборачивается и расслабляется лишь когда Игорь фыркает. Дзюба немного нервно выдыхает и разливает кипяток по кружкам. — И да, у нашего универа есть футбольная команда, — вспомнив, о чём его спрашивал парень, вдруг говорит Акинфеев. Артём угукает и добавляет сахар. — И у нас ушли некоторые ребята и не хватает игроков… — Фигово, — бормочет Дзюба, размешивая чай. — Ага, — Игорь опять замолкает и, когда парень разбавляет чай в его чашке водой, вдруг спрашивает: — А ты играешь? — Ну, так, немного. А что? — Я вот думаю, что ты мог бы попробовать прийти к нам. — Ну, можно попробовать, — Артём медленно разворачивается с двумя кружками в руках и передаёт одну парню. — Придёшь тогда послезавтра на тренировку? — Приду, — соглашается Дзюба и смущённо улыбается в ответ на довольную улыбку Акинфеева. — Отлично. — Угу. Артёма так легко не заткнуть и, помолчав пару минут, начинает расспрашивать о команде. А заодно предлагает позвать на тренировку соседей — мало ли кто из них ещё подойдёт? — Всё-таки, видеть знакомые морды спокойнее, — хмыкает парень, и Игорь, отпивая чай, тихо угукает. Дзюба задумчиво смотрит на то, как парень держит свою чашку обеими руками, и слегка улыбается. Они оба допивают свой чай и продолжают разговаривать обо всём, что придёт в голову. Акинфеев задумчиво водит ложкой по дну кружки и Артёму очень хочется ляпнуть что-нибудь неуместное про то, что он милый. Ляпнуть ему не даёт внезапно вернувшийся Саша. Игорь торопливо прощается, не слушает уговоры Дзюбы остаться «ну ещё на пару минуточек, ну ладно тебе, он нам не помешает», и быстро уходит. — Пообещай мне, что будешь предупреждать в следующий раз, когда будешь приводить парней, — просит Кокорин и зачем-то заглядывает в пустую чашку, из которой пил Акинфеев. — Я не только парней могу водить, — ворчит Артём, резко убирая чашки. — Ну, это да, но в последнее время у тебя какое-то гейское обострение, так что… Просто предупреждай меня, а то мало ли я зайду, а ты тут ебёшься с кем-нибудь? — И с кем же? — равнодушно спрашивает Дзюба и мгновенно жалеет об этом. — Ну, с Игорем, например. В лоб довольно ржущего Саши прилетает ложка, и Артём с невозмутимым лицом старается сделать вид, что не знает, кто вообще бросил ложку в его друга. Вот вообще ни малейшего понятия не имеет. Послезавтра он, как и обещал, приходит на тренировку и улыбается Игорю. Привязавшийся на кой-то чёрт к нему Кокорин подкалывает друга, и парень очень сильно надеется, что его не возьмут. Сашу берут. А ещё берут Дениса, Марио, Лёху с Тохой и самого Артёма. Во всяком случае, подколы от друга он переживёт, ничего страшного. Постебётся и успокоится. А ещё парень с удивлением тогда на тренировке узнаёт, что в команде играет Смолов. Федя, к слову, совсем не был похож на Игоря. Он не был особо серьёзным, и, кажется, подкатывал ко всем подряд. Артём не очень общался с ним, но зато, на удивление, с ним легко нашёл общий язык Саша. Им и правда могли попасться соседи намного, намного хуже. Конечно, парни тоже далеко не идеальные, но Артём совершенно точно не стал бы менять их на других. С ними, в любом случае, весело.