Казнь

Ебучие блинчики. Чуть отвлечёшься – и они уже пригорели, недопечёшь – и в итоге ешь просто тесто, которое разваливается прямо в руках. Сука, кто же знал, что это так сложно. И подбрасывать их, чтобы перевернуть – что за больной ублюдок придумал это? Это вообще хоть кому-нибудь удавалось сделать? Подразумеваются нормальные люди, а не, к примеру, азиаты (у них вообще что-нибудь не получается?). Или андроиды. Нахуй блины. Может приготовить бутерброды, а к ним просто кофе ебануть? Аргх. – Детектив, рекомендую оставить это занятие и отправиться на место преступления. Рид, бешено взглянув на хуй-знает-откуда-взявшегося андроида, бурчит: – Я себе завтрак приготовить пытаюсь, как бы между прочим. Хули припёрся ко мне в дом? Расследование могло и подождать до того момента, когда я прибуду на участок. Вали. Но РК900 такое обращение, как, в принципе, и полагается машине, ничуть не смутило. – Вы должны были быть там уже полчаса назад. Я решил проверить, живы ли вы ещё. Чёрт! Как такое могло произойти? – Блять... – Такого ранее за вами не наблюдалось, детектив. Что-то произошло? Да, тупая жестянка. Блинчики. Стоп. Блинчики! Гэвин обращает внимание на плиту и страдальчески вздыхает. На сковородке красовался большой, чёрный и сгоревший к чертям блин. – Ещё и, судя по всему, ни с того ни с сего решили блины приготовить на завтрак, хотя и, всё по тем же наблюдениям, никогда раньше этого не делали. – Заткнись. Просто заткнись, – Рид снимает с плиты сковородку и выкидывает очередной испорченный продукт в мусорку. Ну что за утро? Сначала Мередит, эта наглая белая морда, разбудила ни свет ни заря, потом душ не хотел включаться, а теперь ещё и практически все, что оставалось в холодильнике, перевёл на эти чёртовы блинчики. Ах да. Ещё и Коннор. Особенно он. Припёрся, а теперь стоит, смотрит. Если бы мог злорадно улыбаться, уверен, он сейчас бы так и делал. Да лучше бы именно так и делал. А так сверкает своими голубыми глазами и... Ничего. – А может... Вы влюбились, детектив? Вы взрослый, неженатый мужчина, к тому же по моим данным в последний месяц вы особенно часто встречались с одной женщиной. Это смогло бы объяснить и ваше сегодняшнее опоздание, и внезапные даже для вас самих желания. Я правильные делаю выводы? Сучья машина. Сучий день. Сучьи андроиды с их "анализом". – Эта женщина всего лишь удовлетворяет мои запросы, если твоя программа понимает, о чём я. И это моё дело. И вообще, не мешай мне. И прекрати заниматься этой хернёй, м? Он выглядит как будто... Довольным? Сучара. Влюблен, надо же, какую только идиотскую теорию не выдумает его программа, чтобы вывести меня. Бесит. – Я поехал в участок. И даже не думай идти за мной, тостер. Детектив недовольно рычит и, буркнув что-то вроде "Сам закроешь за собой", бросает ключи андроиду. Выходит из квартиры. Садится в автобус. Сзади – отделение для таких, как он. Он. Влюблён? Что за глупые шутки? Гэвин Рид живёт на этом свете уже тридцать шесть лет, он сам вполне может разобраться со своими чувствами и без посторонней помощи. Но странный эпизод никак не выветривается из головы. Что это вообще было? Андроид знает, что детектив ненавидит, когда кто-то лезет в его жизнь. Тогда почему? Он пытался подколоть его? Но он же... Машина. Набор программ в железной коробке с тириумом. Влюблён. Знаешь, глупая жестянка, это звучит как приговор. Потому что чувства... Это слишком по-человечески. Слишком сложно, запутанно и делает тебя таким слабым. Уязвимым. И кто-нибудь обязательно воспользуется этим. И я надеюсь, что это не мой приговор. Но каждый раз, когда я вижу тебя, идиотский металлолом, у меня остаётся всё меньше сомнений. Мой приговор – смертная казнь. От твоей руки.