Неспасённый

Мама, помнишь, как ты говорила что я обязательно вырасту достойным человеком, а я обещал, что так и будет? Мама, прости, но я так и не смог этого сделать. Но из нас двоих не только я лжец, ведь так, мама? Ты обещала, что будешь со мной всегда, а что сейчас? Ты уже третий год лежишь здесь, под слоем земли, под тяжким грузом могильной плиты. Ты оставила меня. Одного. Совсем одного. Мне было так страшно, мама. Я так боялся. Я плакал по ночам, я не хотел верить, что ты меня оставила. Поэтому и не приходил. Прости, мама. Я уверен, что тебе не нравится моя работа. Наверное, ты ненавидишь меня за это. Я не знаю наверняка, но думаю, что прав. Зато я расплатился со всеми отцовскими долгами! Сейчас мне так не хватает твоей руки на волосах и мягкого: «Молодец». Я так скучаю, мама. Мам, а помнишь те книги, которые ты приносила мне от друзей? Я наконец-то их все прочитал. Они интересные. Очень. А ещё я до сих пор поливаю твои азалии, но вот орхидеи завяли. Прости. Ну, мне пора идти. Пока, мама.

***

Город буквально тонул в дожде. С потолка в квартире Изуку тяжелыми каплями падала вода. Раздражает. Зеленоволосый стоял у окна и мирно докуривал последнюю сигарету, когда в комнату вошла девушка, обернутая старым махровым полотенцем. — Изу-чан, неужели тебе совсем не жалко своего соулмейта? А если он умрёт? — Химико определённо точно смеялась над ситуацией, — он ведь из-за тебя наверняка весь в цветочек ходит. А ты вот… чистенький. Какой же ты нехороший, Изу-чан. — Тога, какого черта ты ещё здесь? Договорились же, что ты сразу свалишь и дорогу забудешь. Мидория улыбнулся ей. Самой светлой из всех его улыбок, а девушка на это лишь обиженно фыркнула. Изуку не обижался на её слова и реакцию, ведь понимал их причину. Тело девушки почти полностью было покрыто черной мальвой. Бутоны были на тонких щиколотках, за коленками, стебли обвивали изящные голени и поднимались вверх, шли по позвоночнику до самого Атланта, по ребрам поднимались к груди, цветки были на шее, а один совсем недавно распустился на щеке. Она умирала. Слишком быстро, для столь юной девушки. Но она умирала, хотя чертовски сильно хотела жить. И единственное, что ей оставалось — забрать нерадивого соулмейта с собой. Поэтому сейчас она в квартире Мидории, поэтому вчера она была в дешёвом мотеле, поэтому, поэтому, поэтому… Изуку осторожно приобнял девушку за плечи и погладил по чуть вьющимся после душа волосам. Тога за это лишь куснула его в предплечье и звонко рассмеялась. Зеленоглазый определённо симпатизировал этой девушке. Она была… забавная что-ли. За ней было весело наблюдать. Мидория в последний раз выдохнул дым в окно, туша окурок о стекло и выбрасывая прямо на улицу. Идти за пепельницей не хотелось совсем. Изуку присел за рабочий стол усыпанный бумагами и положил голову на раскрытую книгу. Он устал. Он очень сильно устал.

***

— Для тебя есть работа, гонорар вдвое больше обычного, — Томура говорил тихо и спокойно, что сильно настораживало. Изуку не любил этот его тон, он всегда означал, что когда всё закончится, он будет валиться с ног, — заказ на Тодороки Шото, одного из детей старателя. Его нужно похитить, и, буду лично благодарен, если пару дней ты подержишь его у себя. — Почему я не могу просто похитить его, через пару дней? — Нужно выждать, создать необходимое напряжение в прессе. Пропал сын героя номер два! Представляешь, как всколыхнуться массы. Если в это время ещё и начнут активную деятельность злодеи, то эффект удвоится. Все мои люди будут заняты, а у нас нет твоих средств для удержания. — Тройной гонорар, и плюс по пятнадцать процентов за каждый его день у меня. — Меркантильная тварь. — Так ты согласен?

***

Шото шёл домой. Рядом с ним, обсуждая события прошедшего дня, шли Урарака и Иида. Несмотря на то что они мало друг с другом общались, Тодороки любил ходить с ними до станции. Кажется, одиночество ему приелось. Урарака звонко смеялась над очередной неуместной шуткой старосты. Губ сына старателя коснулась нежная улыбка, из-за чего он лишь сильнее укутался в шарф. Был вечер. На территории у академии, как всегда мало героев. Совсем недавно прошёл дождь, и улицы ещё не успели оправиться — наполниться людьми. Мидория стоял в темном закоулке, поджидая подростка. Данных о нём было мало. Томура совсем об этом не заботился, а в сети младший сын Старателя был не так популярен, как, скажем, про-герои. Всё что знал Изуку — это причуда, любимая дорога домой и нелюбовь к шумным компаниям. В сущности зеленоглазый не знал ничего, но даже имеющихся крупиц хватало для разработки пары десятков планов похищения. Идеальный выбрать не представлялось возможным. Изуку знал, что действовать придётся по ситуации, чего он совершенно не любил. В руках Мидории игрушечный пистолет. Вместо пуль — иглы со снотворным. Лучше всего он был подготовлен к плану С. В кобуре под пальто пистолет для плана Н. В подошве кроссовок лезвие канцелярского ножа на случай непредвиденных ситуаций. Изуку старался быть готов ко всему. Он не любил рисковать слишком сильно. Он, в общем, совсем не любил рисковать. Позади раздались голоса. Двое человек. Но по звукам шагов было понятно, что их больше. Трое, или у одно из них телесная мутация. Изуку вжался в стену, буквально срастаясь с тенью переулка. В руке он держал игрушечный пистолет. Прицел, конечно, был сбит. Подростки прошли мимо, и в одном из них Мидория узнал свою цель. — Нужно дать им уйти дальше, но расстояние выстрела у этой пародии просто ничтожно. На иглах мало препарата, а парень на вид крепкий, понадобится два или три выстрела. И все должны прийти в открытые участки тела. При ходьбе он постоянно шевелит руками, я не смогу попасть в ладони, между его обувью и штанами при сгибании ноги открывается участок щиколотки, сзади, самую малость открыта шея…- план шёл по пизде. Шото был не один, и все детали приходилось продумывать на ходу. Выстрел. Три. В ладонь, щиколотку и шею. Хоть один должен был попасть. Хоть один. Позади раздался грохот. Иида обернулся и не поверил глазам. Тодороки лежал на асфальте и хрипло дышал. Очако, проследив взгляд старосты, так же наткнулась на бессознательное тело одноклассника. Глаза девушки расширились и, недолго думая, она подбежала к Шото. Попытки привести парня в сознание не давали результатов, и подростки уже начали беспокоиться. Идея, моментом мелькнувшая в голове, заставила Изуку вздрогнуть. Это было рискованно. Очень. Но сейчас, она являлась лучшей. Выбирать просто не приходилось. Мидория заправил кудрявые волосы в шапку и натянул шарф повыше. Маска бы сейчас привлекла слишком много внимания, но и лицо показывать нет желания. В данный момент у полиции не было ничего на Мидорию. И он хотел сохранить данную идиллию. Зеленоглазый рванул к компании подростков. — Что-то случилось? Вашему другу плохо? Я видел, как он упал, и решил, что здесь нужна моя помощь. Я врач, — Мидория нарочито обеспокоенно тараторил заранее продуманный текст, а сам оценивающе поглядывал на детишек. Он видел их на спортивном фестивале. Эти гаденыши сильны. Нужно быть осторожным. — Он… он просто упал, ни с того ни с сего! То есть, обычно с ним такого не бывает, а сейчас, — Урарака тоже говорила быстро, хотя местами и затихала, будто думая что сказать. — У него аллергия, вызовите скорее скорую, а я постараюсь помочь ему до приезда бригады, — Мидория почти не врал. Препарат, — снотворное, что было на иглах, чертовски действенно, но в этом его минус. У большинства людей, из-за ядерного состава просто непереносимость. Видимо, Тодороки Шото был в их числе. — Я вызвал скорую, через 5-10 минут будут. Можем ли мы чем-нибудь помочь? — Иида говорил чётко и громко, что раздражало Изуку. Дети должны были нервничать. Так было бы проще. — Да, конечно. Есть кое-что, что вы могли бы сделать для своего друга, — Резкое движение рук под плащом. Два пистолета. Один прижат к виску Тодороки, второй направлен на Урараку, — Отошли на два метра. Быстро. Без резких движений, хорошо? Мне бы хотелось обойтись без лишних жертв. Урарака зло смотрела на Изуку. Она, казалось, была готова сию минуту наброситься на мужчину, но Иида, схватив девушку за руку, предостерёг её от необдуманных действий. Он отвёл девушку на указанное расстояние. Подростки подняли руки и лишь зло смотрели на зеленоглазого. — Молодцы, люблю послушных детей. Вы же вызвали скорую, да? Хорошо. Я выстрелю в вас. Не бойтесь. В пистолете нет пуль, только иглы со снотворным. Вы уснёте. А в больнице вас приведут в чувства. С вами всё будет хорошо, как и с вашим другом. Я заберу его, на пару дней, не больше, а потом верну. Верну определённо живым, и возможно даже здоровеньким. Всё зависит от него и вас. Этого разговора не было. Мидория уже начал нажимать на курок, как почувствовал леденящий холод по всему телу. Лед распространялся от правого бока выше, к плечу и шее, корка твердой влаги покрыла щёку, и норовила, кажется, выколоть глаз. — Бегите, — прохрипел чертов Тодороки Шото. Прицел на игрушке был сбит. Видимо, попала лишь одна из игл. Один громкий выстрел, и лёд исчезает с тела Изуку. Два, неслышимых ни для кого, и дети падают на дорогу. Изуку выдыхает. Всё пошло не так, как он планировал. Совсем не так. Это бесило. Чертовски бесило.