Неспасённый

Голова болела, а веки, кажется, налились даже не свинцом, - ураном.* Тодороки силился распахнуть глаза, но не мог. Не двигались и руки. Конечности были туго связаны, и чувствовалось лёгкое онемение. В таком состоянии он не так давно - заключил для себя Шото. Потуги сжечь вёревку к чертям оказались бесполезны. Причуды нет. Ни огня, ни льда. Хотелось подумать о том, что дела плохи, но на ум пришло более точное описание ситуации - пиздец. Шото слышал шаги, сама поступь была довольно тихой, но половицы скрипели отвратительно громко. От этого звука хотелось сблевать, даже это было вне зоны физических возможностей Тодороки. Сейчас он не мог ничего. Совершенно беспомощный. Он чувствовал прикосновения, но не мог от них убежать. Его мешком закинули на плечо и понесли. Путь был недолгим, ощущение движения вызывало приступы головокружения. И снова хотелось сблевать. И снова он этого не смог. Шото, точнее его, казалось бы, бессознательное тело, выгрузили на что-то мягкое, вроде дивана или кровати. Ноги выпрямили. Тодороки чувствовал осторожные прикосновения до невозможности теплых рук, аккуратно развязывающих веревку. Неужто герои? Его уже спасли? Прикосновения, столь нежные, что хотелось плакать, исчезли. Лишь на мгновение, чтобы появиться снова. Подростка повернули на бок и так же бережно начали развязывать руки. Голова вновь закружилась, но не как прежде, совсем чуть-чуть. Будто забота, источаемая человеком, находящимся рядом, притупляла все неприятные ощущения. Шото не понимал, что с ним происходит. Это новое чувство не поддавалось пониманию и до невозможности сильно раздражало парня. Хотелось уйти от него, как можно дальше. Эти-пиздец-какие-теплые-руки вновь вернули Шото в лежачее, на спине, положение. - Значит цикорий, да? - голос, произнесшего это, был хриплым, грубым, и до невозможности уставшим. Шото не понимал, кому он принадлежит. Образ человека, созданного Тодороки по ощущениям от прикосновений, никак не вязался с этим голосом. От такого диссонанса, но в большей степени из-за самих слов, в чем себе Шото никогда не признается, он вздрогнул. Не произвольно, - Так ты в сознании, да? Двигаться можешь? - подросток попытался напрячь мышцы хотя бы в мизинце. Неудача, - ладно, не напрягайся. Говорить можешь? Хотя, тебе видимо и глаза открыть не по силам. Как же с тобой сложно. У чертового сына-героя-номер-два были аллергические реакции, казалось, на все случаи жизни. Сначала выяснилось, что у Тодороки аллергия на снотворное, затем на все имеющиеся у Изуку противоаллергические, вдобавок и на антибиотики. Шото лежал перед Мидорией в том состоянии, когда нельзя быть уверенным жив человек или нет. Он отек, у него был жар, кожа побледнела, а в некоторых местах отдавала синевой. И Изуку не знал, что с этим делать. Он не врач. Совсем. Он еще смог достать пулю из ноги подростка и зашить эту "дырку", но это его максимум. Давать другие лекарства опасно. Черт знает, на что ещё у него может быть аллергия. Было бы неплохо, если бы Шото пришёл в себя и рассказал все своему похитителю. Но Мидория о таком и не мечтал. Едва ли этот "калека" станет с ним говорить.

***

- Так значит ты их врач, да? Давай немного поболтаем, у меня много вопросов к тебе, - Изуку держал пистолет у виска немолодой женщины и очень спокойно, максимально тихо, говорил. Скорее даже шептал, - хочу узнать кое что о младшем ребёнке Старателя.

***

Тодороки ощущал своё тело. Он смог открыть глаза и даже покрутить головой. Хотя более сложные и координированные движения были вне его досягаемости. Он осмотрелся. Он лежал на матрасе в маленькой комнатке, потолок был в жёлтых пятнах, обои местами сорваны, стол, стоявший в углу, выглядел так, будто его стащили с помойки. Бардак на столе не улучшал общей картины. Вокруг матраса, на котором покоился Шото, валялись шприцы и ампулы. Первая мысль - наркопритон. Но не ясно что он тогда здесь делал. Взгляд, до этого рассматривающий помещение, метнулся на собственное тело. Шото всё ещё был в школьной рубашке, хотя штаны отсутствовали. Левое бедро было перебинтовано, и на белоснежной марле виднелось коричневатое пятно запёкшейся крови. Тодороки поморщился. Он помнил, как получил эту рану. В него выстрелили. - О, ты очнулся, да? Как себя чувствуешь? - голос был мужской, а ещё хриплый и уставший. Повеяло дешёвыми сигаретами, и Тодороки повернулся в сторону, откуда исходил дым. В дверном проёме стоял мужчина, тушивший окурок о подошву кед, - Тошнота, головокружение, зуд, боли есть? - Нет. Где я? - Шото хотел говорить твёрдо, но это не вышло. Голос осип, а горло пересохло. После каждого произнесенного звука связки буквально разрывались. - Ну, по классике жанра ты должен бы находиться в подвале, сарае или вроде того, но прости, это всего лишь мой дом,- дом, да? Едва ли Шото поверит в это. В таких условиях невозможно жить. Это не дом, что угодно, но точно не дом. - Кто ты? - скорее невнятный хрип, нежели вопрос. - О господи, что с твоим голосом. Подожди минуту. Парень скрылся в дверном проёме, оставляя Тодороки вновь одного. Слова о "классике жанра" не выходили из головы. Шото помнил, что его пытались похитить. Помнил человека угрожающего его одноклассникам. Помнил оглушающий выстрел и адскую боль в ноге. Но то, что происходило сейчас не было похоже на похищение. Хотя спасением тоже не тянуло. Парень вернулся так же быстро, как ушёл. Он протянул стеклянный чуть битый стакан с водой Тодороки. От воды несло хлоркой, а сама она была мутной из-за мельчайших пузырьков воздуха, но пить хотелось слишком сильно. Парень не вручил стакан Шото, а лишь поднёс его к губам подростка предварительно приподняв его голову. - Пей, - и Тодороки послушал, - так-то лучше. Ты что-то там говорил. - Кто ты? - Оу, какие неприятные и неконкретные вопросы. Что конкретно ты хочешь знать? Имя? Статус? Социальную группу? Род занятий? - Имя. - Мидория Изуку. Знаешь, а ты довольно груб. Не так общаются со старшими. Старшими? Шото успел рассмотреть парня сидящего на коленях перед ним. Едва ли он был старше. Скорее всего, - думал Тодороки, - мы ровесники. Парень был невысокий, угловатый, тощий, но, с по-детски круглым лицом и чертовски большими глазами. Скорее он даже младше, - проскользнула мысль в голове Шото. - Не пытайся анализировать. Не прокатит. Между нами разница... дай-ка посчитаю. Примерно девять лет. И как видишь, на восьмилетку я не тяну. Я думаю, мне стоит еще кое-что добавить к своему представлению. Сдается мне, мы заочно знакомы. Деку, - Оу, Тодороки хорошо знал это имя. Последние два года оно часто мелькало в новостях. Деку. Так звали злодея, хотя, скорее правильно будет сказать убийцу. На его счету около пятидесяти смертей, семнадцать из которых - герои, - Не делай такие глаза, пожалуйста. Я хотел только прояснить ситуацию, но не пугать тебя. Тодороки попытался использовать причуду, что бы отогнать этого сумасшедшего, именующего себя "Деку". Но причуды не было. Ни пламени, ни льда. Ничего. Шото не поверил. Быть может он просто слишком слаб, чтобы использовать их сейчас? Да, наверное всё именно так. Подросток попытался подняться. Он намеревался как можно быстрее покинуть это место. Но его остановили руки, упершиеся в плечи. Шото обернулся на "мужчину". Тот смотрел серьёзно, но совершенно не зло. Это напрягало. - Ты ебанулся, или да? У тебя нога прострелена, лежи и не дергайся лишний раз. Если что-то нужно - скажи. Я, конечно, не крёстная фея, но что-нибудь соображу. - Ты не Деку, - только хрипнул в ответ Шото, укладывая голову обратно на матрас. - Хочешь верь, хочешь нет. Мне вообще насрать. Только не дёргайся. Я ж тебе ногу прострелил, у тебя теперь кость раздроблена.

***

Тодороки смотрел в спину, сидящего за столом не-Деку. Мужчина почти всё время проводил за этим мерзким столом. Обычно он что-то писал или же листал очередную книгу, делая в ней пометки карандашом. Спал он, к слову, тоже за этим столом. Он напоминал больше клерка, нежели прославленного убийцу. Мидория отодвинул стул, мерзко скрипнув им по полу, и встал, потянувшись. Раздался тихий хруст позвонков. - Пора сделать перерыв. Ты есть хочешь? - Изуку глянул на подростка, но тот лишь отвёл взгляд в сторону. Этому мерзкому поведению их в академии что-ли учат? - хочешь же, и пить хочешь. Я же вижу. Тишина. Сын-героя-номер-два продолжал молча сидеть и пялить в пол, будто гипнотизируя краску, чтобы та не отколупывалась. Изуку шумно выдохнул. С детьми так тяжело. - Где моя причуда? - подал голос половинчатый. - Стёрта. Не делай такое удивлённое лицо. Ваш учитель, кажется его зовут Аизава, тоже так умеет. - Так это твоя причуда? - Это мой навык. Ты же слышал о том, что Деку убивает героев. И он использует для этого особые пули. Только как они работают, никто не знал. Вот и раскрыт фокус. Они стирают причуду. Диалог был окончен, а Мидория покинул комнату. Мужчина вернулся с двумя коробочками лапши быстрого приготовления. Одну он поставил у матраса. Сам же сел у противоположной стены и начал медленно, но с аппетитом есть. - Ты не бойся, не отравлено. Мне за это не платили. Шото взял коробочку в руки. Она была горячей, как и содержимое. Лапша обжигала язык и губы, и была очень острой. - Ешь быстрее, мне ещё нужного сменить повязки, - Мидория взглядом указал на ногу Тодороки. Изуку закончил трапезу намного раньше. Зеленоглазый выкинул коробочку в ведро. Мидория раскопал из под залежей бумаг сигареты и стянул с подоконника пепельницу. Огонь зажигалки обдал пальцы приятным жаром, заставил тлеть табак. Мидория глубоко вдохнул, а после шумно выдохнул выпуская в комнату клубья желтоватого дыма. Помещение наполнилось отвратительным запахом дешёвых сигарет. Тодороки выворачивало от этого "аромата" и он отложил лапшу в сторону. Мидория, заметив это, вытащил из ящика стола небольшой чемоданчик и подошёл с ним к парню. Он жестом приказал тому лечь, а сам устроился матрасе, у ног Шото. Изуку выудил из чемоданчика ножницы с закруглёнными концами и лёгкими, филигранными движениями разрезал бинты. Обработал рану йодом, а после, аккуратно возложив ногу подростка на собственные колени начал бинтовать. И снова это непонятное чувство. Снова эти невозможно тёплые и нежные прикосновения. И снова хотелось от всего этого сбежать. Несмотря на то что Тодороки понимал, что этот человек опасен, прикосновения его заставляли чувствовать абсолютную защищенность. Это вызывало диссонанс. Шото не понимал откуда эти ощущения. Шото боялся их. Изуку вернул ногу подростка на матрац и выудил из чемоданчика шприц и несколько ампул. Вещества в них были цветными и привлекли внимание Тодороки. Первый укол был в ногу. В ту самую, с дыркой. Следующие три пришлись в соседнюю конечность. Что бы сделать последний, пятый укол, Мидории пришлось сменить положение. Он сел выше, у груди подростка. - Поверни голову. Будет немного больно, но ты же потерпишь, да? Укол в шею. Препарат мерзко жег сосуды и область поражения становилась больше с каждой секундой. Шото зажмурился. Но жжение прошло так же быстро, как и началось. - Что ты мне вкалываешь? - просипел парень, чувствуя слабость растекающуюся по телу. - Ну, антибиотики, потому что у тебя в ноге дырка, обезболивающее, по той же причине, штуку, которая стирает твою причуду, витаминки, потому что я пиздец какой добрый, и "маркер". - Маркер? - Препарат, который сотрёт твою память, когда ты перестанешь его принимать. А теперь, спи. Последние слова Шото слышал будто сквозь преграду. Слабость быстро переросла в сонливость и поддавшись моменту Шото снизошёл до царства Морфея.