Седьмой сын

Вернувшись в немного тихий дом, близнецы похватали доски побежали в сторону тренировочной площадки. Вот для них подобный момент прошел вообще не заметно, Молли вернулась, вытирая слезы от прощания с Перси, Артур побыл и переодевшись направился в гараж. Я же оказался предоставлен сам себе, ну Рони с немой просьбой поиграть в шахматы или в ловцов. Но, отказывать ей не хотелось и так последнее время они редко меня видели. Поэтому мы с Ронни засели в зале начав играть сначала в шахматы, где она меня разбила. Все же Ронни может минимум просчитывать на четыре шага вперед и это так с ленцой, сейчас от радости она показывала всю силу своего интеллекта. Еще в книге этот момент меня заставлял задуматься, Рон который был уверен, что выпил зелье удачи показал себя просто блистательно в квиддиче, Гарри получив нормальный учебник стал учиться. Начинаешь думать, что специально занижают интеллект учеников. Но вот в настольном квиддиче так же продул, за то там где нужно было довериться интуиции или удачи то, Ронни обиженно дула губки. Причем мы играли отнюдь не тихо, крича, комментируя, позже к нам на шум добрались и близнецы. Причем они разделились и часто менялись местами выдавая себя друг за дружку. Ужин и тихий вечер, где взяв с собой кваса полез на самый верх в мастерской чтобы отдохнуть вечером. Иногда нужно побыть одному наслаждаясь уходящим летом. Осень скоро вступит в свои права и начнут лить дожди. Квас уже закончился и ночь плавно начала вступить в свои права, туман тонкой паутинкой стал появляться возле реки все больше и больше набирая силу. Кто-то поднимался, может близняшки или Ронни. Правда первым зачастую кроме себя никого не нужно, а вторая должна была уже во всю зевать. Билли с Чарли держа Перси махали нам с вагона отправляющегося Хогвартс-експресса. Мы не увидимся до Рождественских каникул, все же несмотря на их напускной бодрый вид глаза у них были немного влажными. Перси державшаяся в начале гордо, шмыгала носом, хотя она все же не одна отправляется туда на целый год... - Я знала, что ты будешь тут. - голос Молли был тих, я сидел на диване продолжая смотреть в окно. - Я… я принесла молока и печенья. Повернув голову смотрю на пустую кружку, на Молли был тот же корсет с белой блузкой. Все же она сильно изменилась с той толстушки которой была, да теперь у нее не было живота и пусть грудь несколько уменьшилась в размере, но она стала значительно плотнее. - И Джарви, спасибо. Если бы не ты, то кто-то мог использовать меня… - на этих словах она стала развязывать шнуровку, что соединял ворот. Ее освобожденная грудь плавно растеклась, но не сдутыми шариками, о нет ее хотелось сжать, проверить объем. Поднявшись Молли повернулась ко входу, и достав палочку заперла дверь, наложив еще пару заклинаний. - Я не хочу чтобы нам помешали… Джарви, я думаю тебе стоит научиться доить к-коровку… А так как она внизу, и сейчас темно… то… то ты потренируешься на мне! - последнее алая Молли выдала на одном дыхании. Подойдя ко мне она увеличила чашки и наклонившись облокотилась руками о подоконник, чтобы ее грудь находилась на уровне с чашками. Ее дыхание участилось некоторое время она просто стояла смотря вперед. Жаль, я не узнаю о чем она думает… Молли Последние дни для нее выдались довольно тяжелыми, навалилось все, ее дочерям нужно готовиться в Хогвартс, а для Перси эта поездка была первой как и покупка палочки. Кроме этого было множество дел с ее магазином и производством белья, что все требовало время. Но, больше всего удручало, что ее Джарви все меньше и меньше проводил с ней время. Да и порой он казался ей слишком взрослым для своего возраста, но это все еще был ребенок, ее ребенок. Ну кроме снов, там она прекрасно понимала, что Джарви во сне и в жизни это два разных человека, но все же оттенок это накладывало. Да, она в этом сама виновата, и чтобы не говорили, чтобы не происходило с ней дальше, она вновь проведет Шабаш в следующем году. Даже если придется положить на кровать все женское население рода она это сделает да и сама раздвинет ноги. Слишком круто изменился род Уизли за это лето. Они почти вернули политический вес, значительно поправили свое финансовое состояние, теперь Уизли это не бедные волшебники у которых младшие дети донашивают за старшими. Нет, теперь это набирающая влияние светлый род. И толчок к этому развитию дал именно Джарви, деньги Вальбурги ее влияние, а также как и свекрови Седреллы, ум Пандоры и все же она Молли Уизли также приложила к этому руку, теперь ее бывший род Прюэтт уже не жалеет, что она вышла замуж за Артура. И все это было завязано на удачливости ее малыша. Подумав про Артура, Молли вновь глянула на себя в зеркале, да теперь нет того бочко-образного тела, появилась талия, зелья уплотнили лишнюю кожу на животе, как и на груди, теперь они даже при больших размерах не обвиснут стекая куда-то на живот. Попка, что перестала походить на окорочка, ноги стали ровнее, нет она не выглядела как во времена Хогвортса, тогда она еще не рожала, но как после первых родов. Посмотрев на себя в зеркало Молли все же признала, что давно такой себя не видела и у нее стало появляться желание, сексуальное желание. Но, тот же Артур полностью утратил к ней интерес. Да, они стали ближе как родственники, но назвать их парой она не могла. Джарви из сна не приходил, правда там Пандора вывела закономерность, что он появляется если выполнить ряд условий, такие как взаимодействие с самим Джарви, второе полнолуние, когда проводился Шабаш и сама сила Джарви. Пандора вообще считала, что когда он вырастет, то будет максимально похож на того же Джарви из сна. И этот момент заставлял саму Молли слегка нервничать, в отличии от маглов, к близкородственным бракам она относилась нормально, Вальбурга была вообще живым примером. И то, что взрослая версия ее Джарви захочет ей воспользоваться. Ну сама Молли уже давно решила, что это слишком малая жертва для процветания ее рода. Даже, то что все ее дочери попали под ритуал ее не капли не смущал. Если нужно она бы приложила руку или котелок к их внезапной любви. Вздохнув Молли была вынуждена признать, что сама стала жертвой своего пойла. Да у нее вновь появилось желание, тем более когда Джарви прикладывается к ее груди. Нереализованное желание, обида на Джарви, она прекрасно понимала, что их успех держится только на взаимоотношении Вальбурги с Джарви, но все же ей хотелось внимания. А тут этот колдограф... И хорошо, что до чего-то плохого не дошло, но осадок остался. Причем этот осадок остался у всех, что несколько пошатнуло и ее положение. Да-да, в любом женском скоплении появляется иерархия. Такая уж природа, где должна быть главная самка и Вальбурга тут явно метит на это место. И будь Джарви постарше вход могли пойти разные хитрости, но сейчас только честное соперничество. Причем каждая понимала, что их роль в его жизни будет сродни наложницы или любовницы и у Джарви будет жена, а будет ли кто-то из сестер или другая они не знали. И кто бы не говорил про матриархат в родах, но перечить Джарви они не могли. Особенно если это говорил тот Джарви из сна. Да, ей хотелось внимания, а после и зелье, что действовало на нее, но пусть другие думают, что она поддалась. Но врать себе Молли не хотела, она специально игнорировала Джарви, может надеялась, что тот во сне накажет. И она бы вмешалась, да зелье все же снизило ее критическое мышление. Вот когда вечером, после ужина, когда Джарви вместо игры с Ронни поднялся в мастерскую где он обычно сидит в тишине, Молли поняла, что это ее шанс. Стоящая напротив зеркала Молли полностью сняла с себя халат, она только что приняла ванную и на ее теле все еще были капельки воды. Ей казалось, что она стала выше, животик был еле заметен, как и объемная грудь. Замерев, Молли заметила, как капелька воды с ключицы начала стекать вниз, оставляя за собой еле заметную дорожку. В спальне находился Артур, что бросив на нее взгляд, хмыкнув продолжил ковыряться в каком-то приборе маглов. Молли совершенно не понимала, что он делает. Нет она догадывалась, что ее муж забирает образцы результаты совместных работ маглов и магов выискивая самые удачливые результаты. Ведь это явно экономило ему время, но также знала о небольшой проблеме Артура, которого заводило нечто другое. Решив примерить комплект нового белья Молли медленно начала одевать чулки, поставив ногу на стул смотря как открывается ее гладкая “пещерка”, из которой начинает течь. Мысль, что она одевается при муже, для другого ее заводила. Хотя она прекрасно понимала, что их чувства увяли, а родственнику нельзя изменить. Прицепив повязки, натягивая трусики Молли замерла, смотря в отражении на Артура, но тот продолжал быть полностью инертным к подобному. Полупрозрачный бюстгальтер, который совершенно не скрывал вершинки ее “гор”. Подпрыгнув ее позабавило, как они подпрыгнули. Вздохнув миссис Уизли медленно одела юбку и завязывая шнуровку на блузке и одевая корсет, что должен поддерживать грудь. Правда, бюсгалтер пришлось снять, ее грудь сдерживая только тканью блузки. Тем более она вновь приняла зелье для выработки молока. Смотря как ее вершинки слишком выпирают, желание сильней накрывало ее. Миссис Уизли заводила подготовка, нравилось наблюдать за собой в зеркале, а еще мысль... Молли медленно стала подниматься, ощущая, как с каждым шагом увеличивается частота удара ее сердца, к своему стыду она ощущала, что ее кружевные трусики нужно заменить. Да она так не текла, когда в Хогвартсе зажималась в кладовке боясь быть пойманной Филчем, мысли Молли сбились, когда она дошла до двери в кабинет мастерской деда Джарви. Открыв дверь ее сердце замерло на диванчике смотря в окно сидел взрослый Джарви. Молли осознала одно, не важно удачный эксперемент Септимуса Уизли, результат их Шабаша, Джарви ее. - И Джарви, спасибо. Если бы не ты, то кто-то мог использовать меня… - произнеся это Молли стала развязывать шнуровку, что соединял ворот, ощущая, как пальцы еле слушаются, а тело начинает трясти от возбуждения. Ее заводил каким взглядом он смотрел на ее грудь и в этом взгляде не было презрения или ужаса, нет там было желание. Желание, чтобы он просто прикоснулся к ней возрастало, но прежде она должна побеспокоиться об отсутствии свидетелей. - Я не хочу чтобы нам помешали… - заперев дверь, Молли замерла пытаясь решиться на то, что она задумала. - Джарви, я думаю тебе стоит научиться доить к-коровку… А так как она внизу, и сейчас темно… то… то ты потренируешься на мне! Проговорив это Молли кинув еще парочку заклинаний на дверь и окна, скинула свою юбку демонстрируя новое белье с чулками, что крепятся к поясу на ее талии. Стоя он явно смотрел, как новая порция жидкости выливается из ее ракушки, что так хочет внимания, дабы ее раскрыли одним мощным толчком. Вынырнув из своих мыслей, Молли увеличила пустую чашку для молока и облокотившись на быльце диванчика замерла. Ее голос дрожал, а сердце пропускало удары, а внизу все горело и томилось в ожидании. - К-когда заходишь ты дол-лжен осмотреть к-коровку… - ее голос срывался. Все замерло в один миг, когда она почувствовала теплую, приятную ладошку на своем боку. Для Молли весь мир словно исчез, закрыв глаза она ощущала, как его ладошка начала движение от бока к плечам, а после опустилась на грудь, несколько приподнимая, сжимая ее вершинки. От груди движение направилось к ее спине, а после очертили округлость ее попки, отчего “ракушка” начала дрожать. Легкий удар по ней и последняя преграда в голове Молли пала. Унося все тревоги и переживания вдаль, сейчас она была коровкой, и она была плохой коровкой, и ее хозяин очень ей недоволен. Но, она сделает все, чтобы эта коровка была хорошей. - Кто плохо вел себя? А коровка? Не слышу? - от нее донеслось лишь мычание. Она понимала, что раз Джарви взрослый, значит она все же уснула, но это не имело значение. Руки ее Джарви продолжали гулять по ее телу, когда она ощутила, как нечто тугой прижалась к ее пещерке. - Думаю тебя стоит хорошенько подоить да, коровка? - его пальцы сжали вершинки и Молли услышала тот звук, когда молоко бьёт об стенки посуды, только теперь она выступала в роли коровки и доили уже ее. В какой-то момент она ощутила, как в ее лоно проник он, резким толчком вплоть до ее матки. Сама Молли испытывала странные ощущение, облегчение от молока, которым была полна ее грудь и резким чувством ощущения в себе его. Волна чувств настолько накрыло ее, что это было последним, что Молли могла вспомнить.