Our story's (After the end)

1 – Февраль. Эвен закрывает дверь машины за собой, и стоит у обочины тротуара дольше, чем нужно. Дом перед ним сверху до низу набит подростками: некоторые целуются в саду перед домом, несмотря на пронизывающий холод; кого-то рвёт в кустах, и из дома разливается музыка – бессмысленный мотивчик с кучей басов, на который никто не обращает внимания. Эвен действительно не хочет заходить. Он хотел бы лежать в постели с Соней, раздевая ее, что он и делал, когда Юнас позвонил ему. Но у него не было выбора. Когда твой младший брат звонит тебе в час ночи, пьяный в хламину, и просит его забрать, нужно идти. Поэтому Эвен вздыхает, кладет руки в карманы куртки и переходит улицу. Внутри еще больший беспорядок. Люди повсюду, и свет тусклый настолько, что Эвен не может ничего разглядеть; он не в первый раз проклинает Юнаса за то, что тот не такой высокий, как он - в таком случае было бы легче разглядеть его в этой толпе. Он медленно пробирается из комнаты в комнату, заглядывая в каждую, и осматривая в поисках Юнаса. Когда он заходит в третью, которая, по всей видимости, является гостиной, то уже готов сдаться, но затем видит кого-то похожего на Исака у одного из окон. Исак – лучший друг Юнаса, уж он-то наверняка знает, где его брат. Эвен неохотно заходит, пробиваясь через толпу, пытаясь ни на что не наступить и никого не задеть. Он не слишком присматривается к Исаку, пока не подходит практически вплотную к нему, поэтому у него определенно есть объяснение, почему он не заметил раньше, что Исак с кем-то целуется. Его язык у кого-то глубоко во рту; он склонился над кем-то, кто сидит на подоконнике, и это заставляет Эвена тяжело сглотнуть. Когда Исак стал таким высоким? Когда он начал целоваться с девчонками на вечеринках? И пока Исак не отступает немного, чтобы положить руку на бедро того, с кем он целуется, Эвен не замечает. Это не девушка. Это парень. И по какой-то причине краска заливает Эвену лицо, он колеблется, и не знает, делать ли последние несколько шагов к Исаку, потому что Эвен не знал. Исак предстает перед ним в абсолютно новом свете. Всё это кажется каким-то откровением, и Эвен так чертовски смущен своей реакцией. Он, должно быть, как-то выдал свое присутствие, потому что Исак внезапно поворачивает голову и смотрит прямо на Эвена. Его глаза округляются, и Эвен не может оторвать взгляда от идеальной буквы О, в которую складывается его рот в изумлении. - Эвен? – спрашивает Исак, и делает маленький шажок от парня, которого он целует, вытирая свой рот рукавом… и Эвен просто не может. Губы Исака распухли и покраснели от поцелуев, его зрачки расширены, и Эвен с трудом пытается не смотреть вниз на то, что очень похоже на стояк. Ему нельзя смотреть. Просто нельзя. Поэтому он откашливается, бросает взгляд на парня на подоконнике, который выглядит растерянным и разбитым, потому что Исак отодвинулся от него, а затем Эвен наклоняется, чтобы спросить - Ты знаешь, где Юнас? Исак также придвигается к нему, поворачивает голову так, чтобы его ухо было ближе ко рту Эвена, и Эвен не может оторваться от маленьких завитков, которые выбиваются из-под снэпбэка на его голове. Блять. Ему нужно собраться. Перестать замечать всё это. Это же Исак, господи боже. Исак откидывается назад, закатывая глаза и улыбаясь той нежной улыбкой, которая всегда на его лице, когда он говорит о Юнасе. - Он такой пьяный, ты не поверишь! Я оставил его в спальне проспаться, - перекрикивает Исак музыку. Эвену удается объяснить, зачем он здесь, и Исак просто хватает его за руку и ведет сквозь толпу, без раздумий оставив бедного парня на подоконнике. Когда они добираются до коридора, где музыка чуточку тише, Эвен не может не спросить. - А что насчет того парня? Исак отпускает его руку, и Эвен чувствует холод там, где она только что была. - Какого парня? – в недоумении спрашивает Исак, как будто действительно растерян. Как будто он не помнит парня, в которого засовывал свой язык пару секунд назад. Эвен вопросительно поднимает бровь, и указывает назад, откуда они только что пришли. Исак хмурится и следит за направлением жеста, а затем слегка краснеет, опустив взгляд со слабой улыбкой на губах, и Эвену отчаянно хочется прикоснуться. Он сжимает кулаки, чтобы не дать себе протянуть руки, потому что Исак выглядит пиздецки восхитительно вот так. Какого хера происходит? - О, это просто парень, - говорит он и машет рукой, будто это ничего такого, а затем поворачивается, чтобы пройти по коридору в спальню. Эвен просто следует за ним, он лишен дара речи и сбит с толку. - Юнас? – тихо говорит Исак, негромко постучав по двери. Ответа нет, но он всё равно открывает её, и Юнас там. Лежит на спине, ужасно громко храпит, и даже с того места, где стоит Эвен, чувствуется запах алкоголя. - Господи, - восклицает Эвен, уже задаваясь вопросом, как же он доставит Юнаса домой. - Ага, - говорит Исак, входя в комнату. Он осторожно трясет Юнаса, чтобы разбудить - Наверное он позвонил тебе, прежде чем вырубился. Замечательно. Блять, просто замечательно. Исак должно быть видит это на его лице, замечает его раздражение, потому что он встает и смотрит на Эвена, - Я помогу тебе отвезти его домой. Эвен пытается не обращать внимания на то, как счастлив слышать это, и вместо этого спрашивает, - А что насчет того парня? Исак просто пожимает плечами, как будто это ничего серьезного, и так оно и выглядит, но внезапно у Эвена еще больше вопросов. Исак что, делает так всё время? Он поэтому так равнодушно к этому относится? Но вместо того, чтобы вести себя странно, он держит вопросы при себе, и помогает Исаку поднять Юнаса с кровати. Вместе им удается вытащить его из спальни, пронести через дом, и Исак помогает протащить его на заднее сиденье машины их родителей. Исак садится рядом с Эвеном, и тут же начинает болтать. - Ты часто берешь машину? – спрашивает он. Эвен пожимает плечами, проверяя зеркала, и отъезжает от дома. - Как получится. Обычно когда я с Соней. Исак бросает на него взгляд при упоминании Сони, и Эвен неохотно отворачивается на дорогу, задаваясь вопросом, что может быть написано у Исака на лице сейчас. - Соня, - повторяет Исак, как будто пробует ее имя на вкус, – ты до сих пор с ней? Эвен кивает и крепче цепляется за руль. Он чувствует, как Исак смотрит на него, и пытается перебороть желание взглянуть в ответ. - Я никогда не могу понять, перерыв у вас или нет, - говорит Исак, как будто подразнивает, как будто пытается выжать из Эвена реакцию. - Ты останешься ночевать или хочешь, чтобы я потом отвез тебя домой? – спрашивает он, чтобы сменить тему. Он не хочет больше говорить о Соне. - Ты не против отвезти меня домой? – спрашивает Исак, и на этот раз Эвен поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. - Не против, - говорит Эвен. Он пытается игнорировать своё желание - чтобы Исак продолжал сидеть вот так рядом с ним, красивый и счастливый; пытается перестать думать о том, что он считает его красивым. Исак не перестает говорить всю дорогу домой, и Эвен не против. Он не особо участвует в разговоре, поглощенный вождением и своими мыслями, но Исак наполняет машину своим голосом. Обычно Эвен бы сказал ему заткнуться, потому что это то, как они вели себя друг с другом до этого момента, но по какой-то причине Эвен не говорит этого. Ему нравится слушать голос Исака. Они подъезжают к дому, тихо и незаметно оставляют Юнаса в его комнате, а затем через несколько минут снова в машине. Когда Исак пристегивает ремень, он говорит, - Тебе не нужно довозить меня прямиком до дома. Это заставляет Эвена повернуть голову, и посмотреть на Исака, пока его рука на ключе зажигания, - А? - Да, - говорит Исак, и делает движение рукой, которое Эвен не уверен, что понимает, - ты можешь высадить меня, не доезжая пару кварталов. Эвен продолжает смотреть на Исака дольше, чем должен, но Исак просто смотрит в окно, четко давая понять, что он не собирается объяснять Эвену, почему так. Эвен не хочет навязываться, но сейчас у него еще больше вопросов. Едва сдерживает их, пусть он и должен. Это Исак. Лучший друг его младшего брата. Ему сколько, 15? 16? Эвен всегда смотрел на него, как на мальчишку, с которым зависает Юнас, но внезапно чувствует, как в нём что-то меняется. Он понимает, что Исак уже не ребенок. Это заставляет его чувствовать себя странно, как будто он потерял равновесие. Поэтому, чтобы отряхнуться от этих мыслей, он заводит машину и сосредотачивается на вождении. В этот раз всю дорогу в машине тихо. Огромная разница с тем, когда Юнас был в машине, и Исак не мог перестать болтать. Эвен остро чувствует, что Исак сидит рядом с ним. Сколько места он занимает в сидении поблизости. Он привык ездить с Соней, и она такая крошечная по сравнению с Исаком. Эвен пытается избавиться от неловкости, он слишком сосредоточен на Исаке. Он не должен, Исак абсолютно под запретом. Это заставляет Эвена ехать немного быстрее, чем обычно, просто, чтобы Исак поскорее вышел из машины, чтобы Эвен перестал чувствовать себя таким смущенным. Ему это не нравится. И ему действительно не нравится тот факт, что из всех людей он сбит с толку из-за Исака. Когда они подъезжают, он паркуется у тротуара, но не выключает машину. Исак медленно отстегивает ремень, как будто он не хочет выходить, и затем поворачивается к Эвену. Эвен чувствует, как он прожигает его профиль, но почему-то не желает смотреть в ответ. Возможно, боится, что его намерение держаться подальше разрушится, если он увидит, как Исак смотрит на него. Он слышит, как Исак вздыхает, и это, наконец, заставляет его повернуть голову. Глаза Исака полузакрыты, рот приоткрыт, и он смотрит на Эвена так, будто хочет съесть. Эвен гулко сглатывает от того, как перехватывает горло от этого вида. Это не должно так волновать его, но волнует. Он чувствует, как его сердце бьется чаще, и его взгляд падает на губы Исака, которые кривятся в слабой коварной улыбке. - Спокойной ночи, Эвен, - говорит он, и эта улыбка до сих пор блуждает по его губам. Эвен откашливается, чувствуя себя по-дурацки ошеломленным этой новой стороной Исака; у него нет времени сказать что-либо в ответ, прежде чем Исак закрывает дверь машины за собой и идет по улице. Эвен следит за его движениями в боковое окно дольше, чем должен. Он чувствует себя потрясенным и глупым. Какого хера только что произошло? 2 – Апрель. Не то чтобы та ночь не заставила Эвена думать. Она заставила. Она потрясла его так, как ничто до этого. Видите ли, Исак всегда был милым маленьким мальчиком, который постоянно зависал с Юнасом. С тех пор как они живут вместе, с тех пор как папа Эвена и мама Юнаса поженились 10 лет назад, он всегда был рядом. Исак и Юнас всегда были в одном классе, и даже начнут учиться в Ниссене вместе после летних каникул. Эвен начал ощущать себя старшим братом Юнаса недавно, и вести себя соответственно, но он никогда не обращал внимания на Исака. Тот просто всегда был рядом, и, конечно, он был такой хорошенький со своим мягким носом, за который Эвен часто дразнил его, и этим изгибом губ, и этими светлыми волосами. Но это никогда не заставило Эвена задуматься. До этого. Сейчас Эвен видит. Он начинает замечать, когда Исак остается у них, слышать его голос сквозь стены, замечать его куртку и обувь в коридоре, когда Эвен приходит домой. Но не то чтобы он собирается что-то с этим делать. И это не только то, что он не может, это еще и то, что он не хочет. У него всё хорошо. Он счастлив. У него есть Соня, у него есть банда громких, наглых, чудесных друзей, и он занят своим выпускным классом в Бакке. У него нет времени или желания изменить всё это. Всё так хорошо сейчас. Зачем всё портить? Поэтому время идет, и Эвен ничего не делает, только смотрит. Потому что он не может остановить себя. Пусть он и пытается не показать Исаку, что смотрит. Но иногда Исак делает что-то, отчего Эвену очень тяжело не выдать себя. Это раннее субботнее утро. Эвен обычно спит в это время, но в последнее время у него проблемы со сном, и столько энергии, что он решил взять ланч и уехать на пляж рисовать. Сейчас середина апреля. Солнце уже вступает в свои права, и скоро весенние цветы расцветут, и всё вокруг бурлит этой скрытой энергией, как и он - его буквально зудит от желания рисовать всё это. Таков его план на сегодня. Поехать на пляж и рисовать. Он сидит за кухонным столом, ест миску хлопьев второпях, желая быстрее поехать, когда на кухню заходит Исак. Он подходит к холодильнику, и на нем только спортивные штаны, которые низко висят; так низко, что Эвен видит всё: каждую четко очерченную складку пресса, и эти плечи, даже дорожку, ведущую вниз, к паху, - и это заставляет задуматься, а есть ли на нем вообще белье, и Исак почесывает свой живот, зевая. Он явно только что проснулся, его волосы в беспорядке, и он выглядит так охуительно хорошо, что Эвен перестает есть. Когда Исак стал таким накаченным? Очевидно, Исак его еще не увидел: он открывает холодильник, и поворачивается спиной к Эвену, который сейчас четко видит ямочки прямо над тем местом, где спина переходит в задницу, и Эвен застывает на месте. Он не может оторвать взгляда от этого вида, просто сидит молча, глядя на Исака так, как будто он никогда не видел ничего столь прекрасного (это не будет далеко от истины), и наблюдает, как тот вытаскивает упаковку молока, открывает и начинает пить прямо из нее. Эвен смотрит на его кадык, когда он медленно поворачивается, и это заставляет его горло пересохнуть, а в паху становится тесно, и, когда Исак поворачивается, он наконец видит Эвена. В ту же секунду он давится от удивления, и это очень плохая идея, потому что он пил из тетрапака, и теперь молоко повсюду. Стекает с его рта, с его подбородка, по его груди, заставляя светло-серые штаны потемнеть впереди. - Дерьмо, - говорит Исак, ставит упаковку и пытается найти салфетку, чтобы вытереть себя. А Эвен просто сидит, пялясь, как идиот. Наблюдая как каждая капля молока бежит по его груди, по этим кубикам пресса, вниз к пучку волос и блять. Он почти перестал дышать – его рот открыт, глаза округлились, и не может оторвать взгляд. Он не может встать из-за стола, чтобы помочь. Ни за что. Из его штанов кое-что определенно выпирает, это молоко выглядит как кое-что другое, и почему его мыслями уносит не туда? Молоко капает с Исака, его кожа покрылась мурашками от холода, и его соски затвердели, и Эвен тяжело сглатывает. Он уже твердый как камень в штанах, и уверен, что вид Исака, покрытого … молоком, будет в его сознании еще очень, очень долго. Он прочищает горло, ему нужно сделать что-нибудь, сказать что-нибудь, чтобы это выглядело менее странно, поэтому он говорит - Салфетки на столе, - и указывает на них как идиот, потому что Исак бывает здесь так часто, что знает, где салфетки. Он прикрывает глаза от своей тупости и надеется, что это прозвучало лучше , чем то, как он чувствует себя сейчас, и, когда открывает их, видит, как расстроенный Исак вытирает себя, бормоча спасибо. И если Эвен уверен, что хуже того, что он видел Исака, облитого молоком, быть не может, он ошибался. Потому что видеть, как Исак вытирает себя, видеть, как сжимаются его мускулы, и как он стягивает штаны еще ниже, чтобы вытереть то, что ушло вниз? Да. Это определенно хуже (лучше). - Мне нужно идти, - выпаливает Эвен, встает, и заставляет себя отвести взгляд от Исака, чтобы не врезаться во что-нибудь по дороге, и он никогда так быстро не выходил из дома. Только когда он уже в машине, а ключи в зажигании, он понимает, что не закончил свой завтрак и не убрал его, что миска просто стоит там, наполовину полная на столе вместе с его теплым кофе. Но он не может вернуться, он уже выглядит как полный придурок за то, что выбежал вот так, он просто не может вернуться. Поэтому он поворачивает ключ и уезжает. Когда он наконец приезжает на пляж, то выбирается и глубоко вдыхает свежий, соленый воздух. Он чувствует, как его разум успокаивается впервые за долгое время, и прогуливается по пляжу, пока не находит хорошее место, чтобы присесть. Он немедленно начинает рисовать, чувствуя себя более вдохновленным, чем когда-либо за долгое время, но в этот раз не волны, не песок и не дюны он рисует в блокноте. В этот раз это молоко, стекающее по телу, белые полосы, которые ведут вниз. Но все в порядке, никто не узнает об этом, кроме Эвена, поэтому он не отказывает себе в удовольствии, и рисует так, как запомнил всё. 3 – Август. Середина августа, почти конец летних каникул, и Эвен тает. Это одна из невыносимо жарких ночей Осло летом, когда на короткий период времени становится так жарко, что Эвен просто хочет сидеть в тени и страдать. Он не выносит жару. У него дурацкое лето. Он провел неделю в летнем домике с Соней, и это было ужасно, они постоянно переругивались, находя причины поссориться во всем, и к тому же почти все время шел дождь. Он был рад вернуться домой, когда неделя закончилась, и с тех пор не видел Соню. Он знает, что есть вещи, которые ему нужно сделать; мысли, над которыми стоит подумать и разобраться; что, возможно, им не так уж хорошо вместе. Но он избегает их. Проводит лето, игнорируя то, как сильно им необходимо поговорить, и Соня, кажется, делает то же самое. Его друзья заняты своими делами, путешествуя со своими семьями. Эвену пиздец как скучно, и он не выносит этого. Он прочел пару книг, посмотрел несколько фильмов, но сейчас ему хочется, чтобы летние каникулы закончились, чтобы он вернулся в школу, чтобы у него было чем занять себя, и разве эта мысль не ужасает? Он вздыхает, сдвигает солнцезащитные очки, чтобы они оставались наверху, раздражённый тем, как они съезжают с его потного носа. Он лежит на шезлонге в тени, пытаясь сосредоточиться на книге, а не на Исаке и Юнасе, которые играют в футбол в одном нижнем белье на лужайке напротив. Он счастлив, что на нем сейчас солнцезащитные очки. Ему тяжело оторвать взгляд от Исака. Он как будто выглядит лучше с каждым днем. Он не должен выглядеть настолько хорошо. Его боксеры старые и заношенные, сероватые, как будто их стирали слишком много раз. Но ему каким-то образом удается выглядеть в них отлично. Тяжело сосредоточиться на некрасивых боксерах, когда видно столько кожи. Глаза Эвена не могут остановиться на одном месте, прыгая то на мускулистые бедра Исака, его грудь, его чертовы плечи, руки, и о господи его кубики пресса, которые сжимаются каждый раз, как он пинает мяч. Эвену тяжело дышать. И не заставляйте его говорить о заднице Исака. Эти чертовы боксеры не должны заставлять Эвена хотеть, но они заставляют. Он выглядит так чертовски совершенно в них. Круглые и высокие ягодицы, и действительно нужного размера, и Эвену нестерпимо хочется положить на них руки. Они устраивают перерыв, чтобы глотнуть воды, и Эвен делает усилие, чтобы отвернуться, попить самому, но не может не посмотреть, когда слышит вскрик. - Блять, Юнас! – кричит Исак высоким голосом, и Эвен кидает взгляд, чтобы увидеть, почему. Юнас только что облил Исака холодной водой из бутылки, и они начали драку, обливая друг друга. И Эвен заворожен, он не может оторваться. Потому что эти серые, заношенные боксеры намокли, и показывают абсолютно всё. Каждый сантиметр Исака выпячивается и виден через ткань, рот Эвена тут же высыхает, и он пытается сглотнуть. Блять. Блять. Он пытается отвернуться, он должен сконцентрироваться на книге, у него должно перестать твердеть. Он не верит себе. Он не должен смотреть на это. Это Исак, он не должен быть таким привлекательным. Но он выглядит так. И когда он видит, как Исак и Юнас балуются водой, превращая абсолютно невинную ситуацию во что-то сексуальное в его голове, Эвен понимает, что у него проблема. Что Исак становится проблемой. Это осознание заставляет его закрыть книгу и выбраться из шезлонга, чтобы зайти в дом. Куда угодно, чтобы не видеть Исака. Он проводит остаток дня, страдая в своей комнате, пытаясь игнорировать счастливый смех и вскрики, доносящиеся из сада, закрывая глаза на то, как всё это добавляется к неразберихе, которой стали его отношения с Соней. Ему просто нужно собраться. Просто нужно перестать замечать Исака насколько это возможно. Он уверен, что небольшое расстояние между ними заставит его дурацкое влечение исчезнуть. 4 - Ноябрь У Эвена хорошо получается игнорировать Исака следующие несколько месяцев. Он вернулся в школу, вернулся к Соне после ужасного лета, и всё снова в порядке. Он был у нее всю ночь. Он отлично провел время, и чувствует, что это снова то, как у них было, и он только вернулся домой, когда слышит что-то. Он идет по дому, стараясь не шуметь. Темно, все уже легли, или, по крайней мере, он так думает. Он слышит звуки из гостевой комнаты и видит, как свет просачивается снизу через дверь, которая немного приоткрыта. Когда он пытается прислушаться, то слышит хлюпанье носом. Ему любопытно, и он не может понять, кто плачет в комнате для гостей. Это заставляет его задержаться перед дверью на несколько долгих секунд, прежде чем он осторожно стучит. Стук заставляет дверь приоткрыться, и он наконец может взглянуть внутрь. Это Исак. Он сидит на постели, яростно вытирая слезы, которые бегут по щекам. Эвен немедленно заходит в комнату. Он не мог бы себя остановить, даже если бы хотел. У него так много вопросов, но вместо того, чтобы атаковать ими Исака, он спрашивает - Исак? Исак сопит, вытирая слезы, которые продолжают бежать из глаз, и Эвен подходит к нему ближе. Исак едва ли замечает его, прячет лицо и слезы, отворачиваясь от Эвена, и это так не похоже на него - прятаться от Эвена. - Что случилось? – обеспокоенно спрашивает Эвен. Исак пожимает плечами, быстро взглянув на Эвена, и Эвен практически перестает дышать. Видеть Исака в таком виде заставляет его сердце сжаться, ему хочется подойти к нему, обнять. Просто сделать так, чтобы он чувствовал себя лучше, в безопасности и снова счастливым. - Окей, - говорит Эвен, делая глубокий вдох и шаг ближе. Его мысли скачут со скоростью миля в минуту, пытаясь придумать, что он может сказать Исаку, когда он так явно не хочет говорить об этом, но ничего не приходит на ум. - Можно я присяду? – в конце концов спрашивает он, просто чтобы сказать что-нибудь, и его захлестывает волна облегчения, когда Исак кивает. Эвен садится рядом с Исаком на кровать, пытаясь убедиться, что между ними достаточно расстояния, что Исаку не будет неловко, и он несколько минут просто оглядывает комнату. - Не помню, когда я в последний раз был здесь, - говорит он, чтобы нарушить тишину. Все что угодно, чтобы Исак перестал издавать звуки, которые явно заставляют его чувствовать себя неловко. Когда он смотрит на него, тот смотрит в ответ, и затем Эвен просто начинает говорить. - Ты знаешь, я раньше любил здесь спать? Я строил шалаш из одеял между кроватями вместе с Юнасом, и мы спали там, играя и представляя, что мы где-то в другом месте. И ты знаешь, как Юнас боялся темноты, но почему-то, когда мы спали здесь вместе, он не боялся, хотя здесь было темнее, чем в его постели. Он хочет продолжить рассказывать, когда его перебивают. - Я помню это, - говорит Исак низким дрожащим голосом, - это одно из моих первых воспоминаний о тебе. Эвен поднимает брови, и весело улыбается, пытаясь заставить Исака забыть. - Ты помнишь, как здорово я строил шалаши из одеял? Исак кивает, но снова отводит взгляд от Эвена, и почему-то Эвену исключительно важно, чтобы он снова посмотрел на него. - Ты всё обещал, что построишь нам, чтобы мы спали там вместе, но так и не сделал этого. Эвен удивлен. - Ты это помнишь? - Да, ты что, шутишь? Мы так ждали этого! – говорит Исак, и в этот раз он больше оживлён, когда говорит. Эвен не может не улыбнуться. Невозможно оторваться от Исака, когда он смотрит на него. Его глаза красные и опухшие, еще влажные, и он выглядит таким уязвимым. Он прекрасен. Не просто красив. Прекрасен. Это заставляет Эвена тяжело сглотнуть, заставляет его улыбку немного угаснуть. У него желание обхватить его, просто крепко держать его, заставить его смеяться. И из всех этих вариантов приемлем только один. - Что ж, давай сделаем это. - Что? Сейчас? – растерянно спрашивает Исак, но смеется, и Эвен чувствует себя на вершине мира, потому что это сделал он. Исак смотрит на часы и продолжает - Сейчас час ночи! Эвен уже встал, уже идет к шкафу, чтобы вытащить одеяла, которые он знает, есть там, и он не поворачивается, пока не говорит, - Нет другого времени кроме настоящего. Полчаса спустя они сидят под идеальным шалашом из одеял на кровати, окутанные темнотой и теплом, и Исак улыбается рядом с ним. Он даже смеялся несколько раз, и сердце Эвена начинает биться быстрее каждый раз, когда он слышит этот смех. Ему действительно нравится это. Так хорошо проводить время с Исаком, быть тем, кто заставляет его смеяться. Он немного увлекается, позволяя смотреть на Исака, на его губы, на то, как его волосы вьются возле ушей. Насколько чертовски огромные руки Исака. Но, когда смех и новизна утихают, он понимает, что это возможно была все-таки не самая лучшая идея. Они сидят слишком близко, на кровати, лицом друг к другу, и их колени соприкасаются. Почти в то же мгновение, что он замечает это, и его улыбка начинает сходить с лица, он чувствует, что Исак также заметил. Атмосфера под одеялами меняется, становится напряженной и полной вещей, которые они не обсуждали, и Эвен знает, что ему нужно уйти или он сделает что-то, о чем пожалеет. - Мне лучше пойти спать, - говорит он, но не двигается. - Или…, - начинает Исак, и Эвен не может решить, действительно ли он хочет услышать продолжение этого, но он не может отодвинуться, - ты можешь остаться здесь? – голос Исака тих и неуверен, но то, как он смотрит на Эвена, ясно дает понять, что он предлагает. Эвена убивает то, что он вынужден сказать нет. Он должен. Исак еще так юн, несмотря на то, что выглядит не так. И у Эвена есть Соня. Он никогда не изменял ей, и не собирается начинать сейчас. Но он чувствует, как его тело не повинуется, чувствует, что не хочет уходить. Перед Исаком невозможно устоять, когда он сидит вот так, мягкий и открытый, полная противоположность дерзкому Исаку, которого в последнее время видел Эвен. Так легко сдаться ему, дать Исаку то, что он хочет, но Эвен не хочет портить всё вот так. Он чувствует вину просто за желание (испортить), и, в конце концов, именно это чувство заставляет его прислушаться к голосу разума. Он игнорирует то, что Исак говорит на самом деле этой просьбой - делает вид, что не понимает, и встает, чтобы уйти. -Извини, но уже поздно, и я действительно устал. Когда он выходит в коридор, то оглядывается на Исака, который выглядывает из небольшого отверстия в крепости. - Спокойной ночи, Исак. -Спокойной ночи, Эвен, - отвечает Исак и смотрит на него потемневшими глазами. Как будто знает, что Эвен убегает. Эвен пиздец как влип. --||-- На следующий день Эвен занимается в своей комнате, когда слышит стук в дверь. Он поднимает взгляд, и удивлен, увидев Юнаса, который стоит с чашкой кофе в руках. - Тебе всё еще нравится черный, да? – спрашивает он и протягивает кружку Эвену, как будто действительно сделал ему кофе. Эвен берет ее, но хмурится, поглядывая то на Юнаса, то на чашку так, будто она может вот-вот взорваться в его руках. Юнас закатывает глаза. - Отвали. Разве я не могу принести своему брату кофе без скрытого мотива? - Нет, - говорит Эвен и отхлебывает. Кофе идеален, нужной температуры и крепости. Это заставляет его еще больше подозревать. Юнас шаркает ногой, будто собирается сказать что-то, что он не хочет говорить, и это заставляет любопытство Эвена пересилить подозрительность. - Я просто хотел сказать спасибо, - начинает Юнас, и прочищает горло, и Эвен не помнит, когда в последний раз Юнас вел себя так, - за то, что ты сделал для Исака прошлой ночью. Эвен снова хмурится, чувствуя, как на его лбу образовываются морщинки, и Юнас заходит в комнату, чтобы продолжить тихим голосом. - У него сейчас непростой период, - почти шепчет он, и сейчас Эвен жалеет, что не поговорил с Исаком подольше о том, почему тот плакал. Он чувствует себя идиотом за то, что пытался отвлечь его. - Что случилось? Что я могу сделать? – спрашивает Эвен, и Юнас видит его искреннее участие, потому что улыбается с нежностью – так, как не делал уже очень давно. - Ты сделал то, что нужно. Я думаю, он даже поспал вчера. - О, - сказал Эвен, пытаясь выяснить, как заставить Юнаса рассказать ему больше. Ему жизненно необходимо узнать, что произошло. Юнас ерзает, - это всегда знак, что он пытается что-то сказать, а затем продолжает. - Он…его отец ушел. А у мамы Исака срыв, и ему не очень весело находиться сейчас дома. Поэтому он переночевал у нас несколько раз. Когда всё это становилось слишком. Эвен смотрит на него, понимает, как это важно для Юнаса, и это заставляет его почувствовать, как внутри разливается тепло. От того, что у Исака есть кто-то, кто заботится о нем. - Ты хороший друг, - говорит он и очевидно застает Юнаса врасплох. - Спасибо, - говорит он с улыбкой, опустив взгляд, будто ему действительно приятно, но также он немного смущен тем, что ему так приятно. Эвен улыбается. - Спасибо тебе, - говорит он, указывая на кофе, заставляя улыбку Юнаса стать еще шире. Он поворачивается, чтобы уйти, и Эвен допивает кофе, думая об Исаке. Хотя он говорил себе, что ему не стоит. Больше нет. 5 – Январь Эвен готов убить Юнаса. Блять, убить его перед его друзьями и почувствовать удовлетворение от этого. Сосредоточиться в этой шумихе невозможно. Он понимает, что Юнас хочет устроить вечеринку, когда родители уезжают из города. Он помнит, что делал так же в прошлом году. Но этот год его последний в Бакке, и он по уши в домашке. Он ненавидит признавать это, но он пиздец как отстал. Ему тяжело сидеть и концентрироваться, и это расстраивает его. Это не помогает. Он сидит на своей кровати в наушниках, пытаясь блокировать шум вечеринки, которая проходит прямо за дверью его комнаты, но все, что ему удается – это подпевать музыке, которую он слушает. Он просто не может сосредоточиться. Он собирается сказать "пошло оно всё", и лечь спать, готовый бросить учебники, когда улавливает движение. Он видит, как дверь открывается, и уже открывает рот, чтобы сказать кому бы то ни было отъебаться, когда видит голову Исака. Он что-то говорит, Эвен не слышит, и поспешно снимает наушники. - Прости? – он указывает на наушники, дав Исаку понять, что он не слышал его. - Я всего лишь спрашивал, можно ли мне войти? И Эвен знает, что ему нужно сказать нет. Глаза Исака слишком распахнуты, слишком невинны, и это настораживает, но он все равно кивает. Ему всё тяжелее сказать нет Исаку. Исак улыбается, и, когда он уже в комнате, он закрывает за собой дверь, опираясь на нее так, что его руки за спиной. Он смотрит на Эвена через полуопущенные ресницы, и Эвен ненавидит признавать, но этот взгляд делает с ним что-то. - Что ж…чем занимаешься? – слова выходят невнятно. Он отходит от двери, покачиваясь, и, как только Эвен начал замечать, он не может остановиться – он видит, что его щеки красные, а веки полуопущены. Он явно пьян. Эвен садится, выпрямившись в постели, и ему резко становится жарко. Он знает, что это не очень хорошо для его намерений, потому что он отлично понимает, зачем Исак здесь. Эвен пытается не показать вида, что знает. - Просто занимаюсь. Тяжело быть в выпускном классе, - он улыбается, но только убедившись, что не улыбается слишком сильно. Исак подходит к нему ближе, всё еще с усмешкой на лице, и его глаза прожигают дыру в Эвене. - Должно быть, если ты занимаешься в пятницу вечером. Он у стола Эвена сейчас, играет с рисунком, который лежал там. Почему-то это кажется Эвену более интимным, чем всё, что он делал до этого. - Ты убегаешь с вечеринки? – спрашивает Эвен, пытаясь заставить Исака остановиться, но, к сожалению, это только заставляет Исака сфокусировать всё свое внимание исключительно на Эвене. Он подходит еще ближе, подходит слишком близко к Эвену сейчас. Он кладет руки в карманы, выпирая бедра, когда он натягивает ткань там, и это привлекает внимание Эвена к его паху. Эвен с усилием пытается отвернуться к лицу Исака. Он встречает еще большую усмешку, и Эвен потрясенно понимает, что Исак делает это специально. Он его проверяет. - Всегда любил твои рисунки, - говорит Исак низким голосом, и это звучит как комплимент. Прежде чем Эвен придумывает, что сказать в ответ, Исак продолжает, - Может быть, ты нарисуешь меня когда-нибудь? И Эвену нужно встать с кровати, нужно вернуть контроль, потому что он находится под влиянием Исака. Исак продолжает облизывать губы, привлекая внимание Эвена к ним, и Эвен обожает эти губы. Этот изгиб верхней губы просто идеален, и то, как они превратились в кривую улыбку – слишком много для Эвена. Он тяжело глотает, пытаясь отвернуться от него, пытаясь остановить Исака и вернуть контроль себе. - Может быть, - говорит Эвен и проклинает себя за то, что не придумал ничего лучше. Ему надо было сказать нет. Это заставляет Исака улыбнуться, заставляет его тело двинуться так, что Эвен понимает, насколько серьезно он влип. Исак точно знает, что делает. И сейчас он пытается соблазнить Эвена. Когда Исак делает еще один шаг к нему, меньше похожий на шаг, больше – на шоу, Эвен не может не отодвинуться на своей кровати, просто, чтобы убедиться, что расстояние между ними не становится меньше. Это заставляет Исака остановиться, повернуть голову и посмотреть на него. - Тебе нужно выйти и выпить с нами. Немного расслабиться, - и Эвен знает, что он делает, знает, что Эвен не попадает под влияние его чар, так, как он хотел, поэтому это его план заставить Эвена провести больше времени с ним. Эвен улыбается, и трясет головой. - Не могу. Мне многое нужно сделать, - и это хорошая отговорка. Лучшая. Но Исак на нее не ведется. - Ты выглядишь так, будто это тебе нужно, - говорит он, облизывает губы, и блять, Эвен настолько влип, что он заводится от того, как Исак держится, как он привлекает внимание к своему паху, к своим губам, к тому, как его зрачки расширились. Он выглядит как кто-то, кто хочет трахаться, и разве это не подходит ему идеально? Эвену срочно нужно убрать его из комнаты. Он поднимается и говорит - А ты не думаешь, что Юнас начнет тебя искать? - Ему пофиг, Эвен, - Исак подходит очень близко к Эвену, слишком близко. Эвен зажат между ним и кроватью, ему некуда идти. Он чувствует жар, исходящий от Исака, чувствует, как хорошо он пахнет под алкогольными парами, как его кожа выглядит такой гладкой и зовущей с того места, где стоит Эвен. Эвен чувствует, как его член дергается в штанах, как его руки покалывает от желания прикоснуться, как будто он в состоянии боевой готовности. Как смотрит на него Исак – это чистый секс, и он так замечательно выглядит, что Эвен не может этого вынести. Он не может бороться с тем, как он хочет сдаться и взять. Он уже собирается что-то сказать, чтобы дать знать Исаку, что нужно остановиться, когда Исак делает последний шаг к нему, и он сейчас так близко, что они стоят, прижавшись грудью друг к другу. Это заставляет его покачнуться, и он падает на кровать. Исак следует за ним, залезает на его колени, и руки Эвена хватают его за бедра - это желание Эвена. Эвен чувствует себя бессильным, чувствуя, как его тело реагирует на Исака на его коленях. Это идеальное положение – то, как он сидит там, проезжаясь своей задницей над полностью твердым членом Эвена. Победный вздох, который издает Исак, заставляет Эвена чувствовать себя под кайфом. Их губы так близко, губы Исака над губами Эвена, и это заставляет Исака наклонить немного голову, и он кладет свои руки на шею Эвена. - Исак, пожалуйста, - шепчет Эвен. Он знает, что Исак знает, о чем он просит. Он не просит большего, он просит Исака остановиться. Исак смотрит на него этими глазами, снова облизывает губы, заставляя Эвена следить за движением. - Но я видел, как ты смотришь на меня. Я чувствую, как сильно ты этого хочешь, - говорит Исак. Эвен сейчас – беспорядок из чувств и вины, что он так поступает с Соней, и что он не сопротивляется Исаку сильнее. Но Исак не ошибся. Просто Эвен не хочет этого так. Он боится, что, если сдастся, последствия будут слишком серьезные. Много причин нет, столько всего, с чем нужно будет разобраться, если они займутся этим сейчас. Исак лучший друг Юнаса, и он явно пьян. У Эвена есть девушка, Соня, и она сейчас в мыслях перед ним, и это затапливает его виной. Даже сейчас, когда Исак трется об него, пытаясь доказать, что он прав, издавая это тихое всхлипывание, которое заставляет волосы на теле Эвена встать дыбом, заставляет его сбросить Исака на кровать и просто взять. Но это чересчур. Он не может. Исак принимает молчание Эвена как знак продолжать, и прежде чем Эвен может что-либо сделать, он наклоняется поцеловать его. Его губы ненадолго дотрагиваются до губ Эвена, и они такие теплые и влажные, и Эвен рад покориться, и поцеловать его в ответ, но вместо этого отталкивает Исака сильнее, чем собирался; достаточно, чтобы Исак приземлился на пол и посмотрел на него с широко раскрытыми глазами. - Нет, - говорит Эвен и вытирает губы тыльной стороной ладони. Исак выглядит таким растерянным, а Эвен не может вынести этого. Слова начинают вылетать из его рта прежде чем он даже думает о них. - Черт, Исак, я не могу. Ты пьян. А я просто… и Соня.. и Юнас. Он вряд ли произносит что-то осмысленное, но его мысли вертятся в голове, заставляя его бороться с тем, чтобы найти подходящие слова, но то, как лицо Исака меняется, заставляет задуматься, что тот всё равно его понял. Он садится на полу, двигает так, чтобы вытянуть ноги и поднимает взгляд на Эвена. - Окей, - говорит он и выглядит так, будто действительно имеет это в виду. Он встает с пола, но не отрывает взгляда от Эвена. - Я понимаю, мне тоже нравится Соня, и я не хочу, чтобы ты сделал что-то, о чем пожалеешь, - говорит он и будто проверяет Эвена снова, когда он облизывает губы, и явно замечает, как Эвен смотрит на них. И Эвен умирает. Лицо Исака меняется, когда Эвен не отворачивается от него, как будто он чувствует, насколько сильно Эвен хочет сдаться. И сейчас он выглядит так, будто принял решение. Это заставляет Эвена нервничать, заставляет Эвена чувствовать все, но больше всего это заставляет его чувствовать, что он хочет ощутить Исака на своих коленях, когда он трется о всё еще твердый член. - Я, может, и пьян, но я здесь с тобой, Эвен, - говорит он, - я не хочу никого больше. Он не говорит “я хочу только тебя”, но Эвен слышит это в тишине. - И это из-за тебя, - говорит он и кладет руку на выпирающий стояк в своих штанах. Эвену приходится проглотить звук, который угрожает вырваться, едва успев поймать его, надеясь, что Исак не видит, как эти слова заставляют его член истекать. Но тот должно быть чувствует что-то, должно быть видит похоть на лице Эвена, потому что продолжает. - И, может быть, я собираюсь думать о тебе, когда я сделаю с этим что-то позже. Эвен сидит как последний идиот, ничего не говоря в ответ, просто смотрит, как Исак делает ему салют рукой на лбу, и поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Он идет к двери так, что показывает свою задницу, и засранец знает, что Эвен смотрит. Четко понимает, какой эффект он имеет на Эвена, и Эвен не может дождаться, когда Исак закроет дверь за собой, чтобы вытащить свой болезненно твердый член и кончить намного быстрее с мыслью о том, как идеально Исак подходил к нему, сидя на коленях. После он сидит там, его рука по-прежнему возле члена, мокрого и липкого от спермы; с широко раскрытыми глазами и чувствуя себя потрясенным до глубины своего существа. Он знает, что попал в неприятности, ему не следовало искушать себя так, когда он в отношениях Он знает, что нужно сдаться. Он явно плохо скрывал свое влечение, как он думал, и он боится, что это изменит все между ним и Исаком. Между ним и Соней. Он не честен ни к одному из них. Но это также заставило его осознать, что он действительно хочет Исака. Что между ними настоящее влечение. Когда сперма начинает подсыхать на его ладони, всё внутри, и в голове проясняется. Пусть между ними и есть влечение, он не уверен, чего хочет Исак, кроме того, чтобы преследовать эту химию между ними. Мысли крутятся в его голове, и сконцентрироваться еще сложнее. Он плохо спит той ночью. Он встает на следующее утро, чувствуя себя дерьмово, как будто это он был на вечеринке и слишком много выпил. Разве это не прекрасно? Чувствовать похмелье без плюсов пьяного состояния. Он долго лежит в постели, пытаясь заставить себя встать и сделать кофе, и съесть чего-нибудь, и когда он наконец приходит на кухню, то проклинает себя за то, что это заняло столько времени. Потому что Исак сидит за столом с Юнасом, который выглядит дерьмово, и Исак смотрит на Эвена так, будто знает, что он делал вчера. Эвен заливается краской и ненавидит это. - Доброе утро, - говорит Исак с блядской ухмылкой на лице… и да. Это отвечает на вопрос. Что-то изменилось между ними, но сейчас Эвен не может решить, к лучшему это или нет. Ему придется просто подождать.