Our story's (After the end)

+1: Апрель Всё пошло прахом. Эвен лежал в постели, задаваясь вопросом, будет ли что-нибудь так, как раньше. Всё проигрывается в его голове снова и снова. Как он всё испортил. Он переворачивается с тяжелым вздохом, надеясь, что это движение остановит вихрь из мыслей. Не помогает. Его жизнь разрушилась, и до сих пор он чувствует себя так, будто смотрит, на то, что осталось, глазами наблюдателя. Как будто он зритель своей жизни - кто-то, кто смотрит отвратительно грустное кино. И это то дно в фильме, где что-то случается с главным героем и после заставляет двигаться вперед. Однако в его случае ничего не происходит. Каждый день такой же, как предыдущий. Что за дерьмовое кино. Он бы не заплатил за просмотр такого, это точно. Он застрял в своей постели, в своей комнате, в своем доме. У него нет сил выйти наружу, нет сил взглянуть последствиям в лицо. Это означает, что его телефон валяется без дела на столе. Он не проверял его несколько дней, потому что нет причин. Они все пытались заставить его ответить и перестали. Он не уверен, как долго это продолжалось, некоторым понадобилось много времени, чтобы отстать, и он благодарен за это. Он просто не может заставить себя ответить. Он не знает, что сказать. Простое извинение едва ли сможет помочь. Так проще игнорировать их, игнорировать всё. И сейчас он один. И он чувствует это, чувствует, как каждое утро все уходят на работу, когда его отец бросает украдкой обеспокоенный взгляд, как будто не знает, как себя вести с Эвеном, когда он в таком состоянии. Эвен его понимает. Он знает, что плохо влияет на всех. Атмосфера в доме ужасная, в такой тяжело жить. Он знает, что все ходят на цыпочках вокруг него и даже Юнас смотрит на него так, будто не знает, как вести себя с ним. Эвен ненавидит это. Ненавидит то, как с ним обращаются сейчас. Ненавидит это чувство - будто это слово вытатуировано у него на лбу. Напоминает о его диагнозе каждый раз, когда они смотрят на него. Биполярный. Да, это тоже в новинку. Новое открытие, которое подходит тому, что происходит. Его родители счастливы, что теперь он подходит в одну из категорий, что теперь для него есть план. Он не спрашивал их, как им удалось заплатить за то, что он сделал, были ли у них деньги, или им пришлось взять ссуду, чтобы покрыть все расходы. Он знает, что ему нужно вести себя ответственно в какой-то момент, но сейчас он просто не может. Слишком много всего. Он знает, что обязан им, поэтому принимает лекарство, даже назначил начало терапии. Но еще не был там. Сама мысль о том, чтобы покинуть дом, невыносима, и он чувствует, как они разочарованы в нем. Разочарование, которое растет день за днем. Поэтому он проводит свои дни так. С тех пор … он останавливает себя прежде, чем его мысли возвращаются к тому, что случилось, снова. Он не вынесет больше мыслей об этом. И всё же, это всё, о чем он думает. Его разум застрял в бесконечном проигрывании того, что случилось, того, от чего он убегает. И хотя дни медленно начинают казаться ярче, а его мысли – яснее, он не уверен, что делать с этим. Он просто не может вытряхнуть себя из этой хандры. Он не знает, сколько дней проходит вот так. Возможно, слишком много чтобы сосчитать. Он иногда проводит весь день вне постели сейчас, ходит вокруг в трениках, ничего не делая. Бесполезный. Он тянет всех вниз. Он видит то, как Исак смотрит на него сейчас, пусть тот и скрывает это. Он знает, что ничего не достоин, поэтому не понимает, как эти глаза продолжают смотреть на него, как будто он чего-то стоит. У Эвена нет сил смотреть в ответ. Он не может справиться с этим сейчас, не хочет смотреть на Исака или в эти глаза. Это чересчур. До тех пор, пока Исак не разрешает ему больше прятаться. Однажды в середине дня звонят в дверь. Слишком рано, чтобы кто-то вернулся домой. Эвену нужно время, чтобы собраться и открыть. Он лежал в лучике весеннего солнца, который прогревал его на кровати. Идея покинуть всё это не привлекает, но, когда он встает и открывает дверь, на пороге стоит Исак. Выглядит таким же здоровым и счастливым, как обычно. Эвен почти злится, увидев, что мир снаружи остается таким же, когда в нем всё изменилось. Когда Исак говорит привет, Эвен выпаливает – Юнас еще не дома, бессильный против того, как щеки Исака краснеют при его словах. Его злость остывает немного, и ему почти жаль своей вспышки, особенно когда Исак смотрит на него вот так. Что-то в его взгляде похоже на нежность. - Я знаю, - говорит он и улыбается, потому что Эвен не в силах спрятать своё удивление, - я пришел к тебе. Эвен долго смотрит на него, в растерянности – почему этот хорошенький мальчик всё еще здесь, почему ему хочется проводить время с ним, когда он вот такой. В конце концов, он слишком эгоистичен, чтобы не желать себе компанию Исака. Он открывает дверь и отходит в сторонку, и Исак выглядит таким счастливым из-за этого, проскальзывая мимо него, чтобы снять обувь и пиджак. - Давай посмотрим фильм, - говорит он, - я знаю, что поднимет тебе настроение. Он уже на пути в гостиную, прежде чем Эвен успевает ответить - Исак даже не оборачивается. Эвен ошеломлен энергией, которую Исак привносит в дом. Он тихо закрывает за собой дверь, очень медленно, и присоединяется к нему в гостиной. Исак уже на диване, включил телевизор, и просматривает то, что похоже на нетфликс на своем телефоне. Эвен стоит там и смотрит на него, зависнув рядом с диваном. Всего слишком много, слишком неожиданно. Он не знает, как чувствовать себя из-за этого, как вести себя с Исаком, когда он такой. Но Исак или не замечает его неуверенности, или просто игнорирует, потому что, когда включается фильм, он просто смотрит на Эвена и похлопывает по месту рядом с ним. - Будет намного удобнее тебе, если ты сядешь, пока мы смотрим это, - говорит он и тут же смотрит на экран. Как будто это так легко, как будто это ничего серьезного. Так Эвен и делает. Он тяжело садится на диван, убедившись, что между ним и Исаком достаточное расстояние, и затем полностью погружается в фильм. Он ничего не говорит, когда замечает, что они смотрят Трансформеры, не говорит ничего об ужасных диалогах, и американских флагах, и всех этих сюжетных дырах в сценарии. У него нет для этого энергии. Но он смотрит фильм до конца, и лежит на диване до тех пор, пока Исак не включает следующий фильм. Он даже не замечает, что включил Исак, прежде чем засыпает. Он просыпается позже, когда его родители пришли домой – он укрыт одеялом, телевизор выключен, и Исака нет. Он даже начинает думать, что ему всё это приснилось. Кроме того, что это случается парой дней позже. Исак появляется рано днем, но в этот раз он не звонит в дверь, а заходит как обычно. Эвен слышит, как дверь отворяется и затем Исак включает телевизор в гостиной. - О, хорошо, что ты здесь, - он говорит так буднично, будто абсолютно естественно, что он здесь, - иди, садись, я собираюсь посмотреть фильм. Так Эвен и делает. Он просто садится на диван и даже не кривится, когда начинаются Трансформеры 2. Спустя половину фильма, когда он устал от взрывов и говорящих роботов, он просто не может продолжать. - Ты собираешься заставить меня посмотреть все фильмы о Трансформерах? – спрашивает он, глядя на экран. Он не может вынести выражения лица, которое наверняка сейчас у Исака. Но он чувствует, как тот смотрит на него, ощущает, как он двигает на диване позади него. - А что? Тебе не нравится? – и его тон игривый и дразнящий, и Эвен хотел бы, чтобы у него были силы на это. Но у него едва ли есть энергия сидеть вот так. Поэтому он пожимает плечами, продолжая смотреть на экран, чтобы избежать вида разочарованного Исака – наверное, у него такой вид, потому что он не может получить ответа от Эвена. Но вместо раздраженного вздоха, который бы дали ему родители; или унылого "Эвен", которое обычно говорит Юнас, когда он не отвечает, и это так важно для Эвена, что Эвен будто задыхается - Исак делает что-то совершенно другое. - Не волнуйся, есть еще два после этого, а затем мы перейдем на фильмы DC. Мы еще не скоро закончим хорошие фильмы. Эвен наконец смотрит на Исака, когда тот заканчивает говорить. Он знает, что обычно бы начал сопротивляться этому, и подозревает, что это, что от него хочет Исак, но вместо этого смотрит на него в изумлении. Он не может понять, как Исак не давит на него, не заставляет говорить или объяснять. Исак просто сидит там со слабой, довольной улыбкой на лице, как будто просто находиться рядом – этого достаточно. По крайней мере это то, что он может сделать для Исака. Он может остаться здесь на диване, рядом с ним, не разговаривая. На это у него есть энергия. Поэтому он так и делает. И возможно он даже сидит чуточку ближе к Исаку, когда тот приходит в следующий раз. Возможно. --||-- Когда Эвен такой, ему тяжело замечать, как пролетает время. Он чувствует его иногда - когда дни становятся длиннее, птицы поют за окном, цветы и деревья начинают цвести. Цвета меняются, и то, как пахнет в воздухе, тоже. Но Эвен не ощущает этого. Совсем нет. Он надевает те же штаны каждый день, у него по-прежнему нет аппетита, и он едва ли ходит в душ. Его ежедневная рутина включает в себя таблетки, движения с кровати на диван и снова на кровать, и иногда прерывается приходом Исака, который составляет ему компанию. Эвен не замечает последовательности в его визитах. Они не регулярные и не назначенные, и это каким-то образом упрощает все для Эвена. Значит, не все вещи должны быть по расписанию, как у него. Ему до сих пор нравится быть одному, когда его родители и Юнас уходят на весь день, и в доме тихо. Нравится, что ему не приходится отвечать на их неуверенные вопросы о том, готов ли он двигаться дальше, хочет ли он есть или принимать душ или делать что-то. Что угодно. Что угодно, кроме того, что делает он. Ответ всегда нет. Он не хочет делать ничего, кроме того, что сейчас. С Исаком он не против этого. Он не против, когда он приходит и смотрит на него, и приказывает пойти в душ, потому что “ты воняешь, Эвен”, и когда Эвен возвращается, его ждут теплые тосты с сыром, которые он ест. Не из-за голода, а из-за чего-то, что он не может объяснить. Он не против, когда Исак заставляет его смотреть ужасные боевики, которые обычно заставили бы его кривиться и разглагольствовать об их недостатках, но пока Исак рядом с ним – пока он рядом, просто дышит и не просит от него чего-либо. Он не против. И вот оно. Сейчас кажется, что Исак единственное в его жизни, кто не просит от него ничего. Когда у Эвена нет энергии разговаривать, Исак просто сидит за их столом и делает домашнюю работу. И Эвен не может перестать наблюдать за ним. Раз или два он спрашивал его, почему. - Почему ты здесь, Исак? – и Исак смотрит на него с такой нежностью в глазах, которую Эвен никогда не понимал, и пожимает плечами, и говорит, - А почему бы меня здесь не было? Как будто это объясняет всё. Но Эвен не понимает. Не знает, как чувствовать себя из-за этого. У него нет энергии, чтобы подумать об этом, разобраться, разобраться в том, что присутствие Исака заставляет его чувствовать тепло, которое он ощущал до этого, просто не помнит, когда. И всё дело в том, что ему нравится - нравится, как Исак заставляет его чувствовать себя живым. Чуточку более живым, чем он привык. --||-- Они сидят за кухонным столом, поедая в который раз бутерброды с сыром, когда у Эвена наконец достаточно энергии для большего, чем просто сидеть здесь. - Это единственное, что ты умеешь готовить? – говорит он, и даже немного улыбается, чтобы Исак понял, что он подразнивает его. Улыбка ощущается странной, как будто мускулы, которые натягивают губы, не привыкли работать. И это правильно. Он не может вспомнить, когда улыбался в последний раз. Исак смотрит на него в изумлении, сырный сэндвич повис в воздухе, как будто застыл. Его глаза широко распахнуты и он счастлив, что заставляет улыбку Эвена стать еще шире. - Посмотрите-ка, оно улыбается! – говорит Исак и ему удается выжать из Эвена смешок. Так чертовски приятно, что то, что сделал Эвен, превращает улыбку Исака в ослепительную, практически гордую. Эвену приходится опустить глаза, потому что он слишком потрясен реакцией, чтобы продолжать смотреть на Исака. Исак продолжает, как будто не замечает реакции Эвена. - Я могу сделать что-нибудь еще, если ты устал от сырных тостов? Эвен пожимает плечами, но смотрит на Исака, и ему удается оставить улыбку на лице. - Я не против, - говорит он. И разве это не правда. --||-- Медленно, но верно жизнь Эвена налаживается. Он чувствует, что может вылезти из постели, как уже легче с каждым днем, как ему хочется ходить в душ. Он чувствует, что энергия возвращается к нему достаточно для того, чтобы начать есть регулярно, и он даже выходил на несколько коротких прогулок по округе недавно. Он чувствует себя хорошо. Как будто есть маленькая тонкая линия между нормальным и испоганенным, и медленно ему становится легче балансировать на ней. Он чувствует это в атмосфере дома, в том, как его отец смотрит на него немного по-другому, как мама Юнаса перестает ходить на цыпочках вокруг него и начинает выглядеть счастливой при виде него. По-настоящему счастливой. Он чувствует, как Юнас приходит в его комнату по собственному желанию снова, играет на гитаре с ним и болтает о вещах, до которых Эвену якобы есть дело. Он чувствует это, когда Исак пытается включить Неудержимых, и Эвен останавливает его. - Пожалуйста, ради всего хорошего в жизни, не заставляй меня смотреть это, - говорит он и Исак смеется над ним, и его глаза сияют. Эвен никогда не видел ничего более прекрасного в жизни. - Наконец-то, - говорит Исак, и смеется еще больше при виде оскорбленной гримасы, которую строит Эвен. - Ты ждал, что я расколюсь? - Заняло у тебя много времени, - отвечает Исак, и его голос нежный и низкий, и он говорит намного больше этими словами, чем может. Эвен улыбается в ответ. Он не может остановиться. - Окей, хочешь посмотреть что-то смешное вместо этого? – спрашивает Исак, и Эвен немедленно кивает. Он уверен, что нет такой вещи сейчас, о которой бы попросил его Исак, и он бы не смог сказать ему нет. - Окей, будь готов к супер крутости, - говорит Исак и что-то ищет на телефоне, а Эвен расслабляется на диване, полностью уверенный, что Исак сейчас окажется прав. Он ставит Ронал Варвара, и следующие 90 минут Эвен смеется сильнее, чем когда-либо за очень-очень долгое время. Каждый раз, когда он переводит глаза с экрана, чтобы посмотреть на Исака, он как будто больше занят тем, что смотрит на Эвена, чем фильм, и у него эта слабая, нежная улыбка на лице, которую Эвен теперь называет своей улыбкой. И это заставляет его почувствовать себя так легко внутри и хорошо – почти так же, как это делает фильм. --||-- Сейчас достаточно тепло, чтобы сидеть на улице, и Эвен так и делает. Сидит на одном из стульев на террасе на солнце, перед ним чашка чая, и он наслаждается этим днем. Сегодня он чувствует себя хорошо на самом деле, так, будто он может сделать что-то сегодня, и одно только это чувство выманило его на солнышко. Может быть, сегодня действительно будет хороший день. Он сидит там совсем недолго, когда к нему присоединяется Исак, просто плюхается в один из стульев вокруг стола на террасе. Эвен смотрит на него и улыбается, но Исак едва ли улыбается ему в ответ. Он обеспокоен. Он не смотрит на Эвена, продолжает трясти ногой, и это заставляет Эвена взглянуть на него украдкой. - Что-то не так? – спрашивает он, и удивлен, когда внезапно его прорывает. - О, сейчас мы можем говорить обо мне? – бормочет Исак, и Эвен остолбенел от тишины, повисшей после этих слов. Она растет между ними, неудобная и напряженная, и Эвену хочется забежать в дом. - Я что-то сделал? – потому что это единственная мысль, которая сейчас приходит в голову Эвену. Исак, кажется, разозлился из-за него по какой-то причине, и Эвен просто хочет, чтобы Исак…не злился. - Не всё крутится вокруг тебя, Эвен, - выплевывает он, и Эвен отшатывается, - иногда всё становится дерьмовым, и у людей просто нет возможности оставаться в постели весь день. Он смотрит на Эвена сейчас, в его взгляде гнев и вызов, и Эвен настолько потрясен, что не может заставить себя произнести хоть слово. Он в отчаянии заставляет свой мозг работать, чтобы сказать что-нибудь, что-либо, чтобы всё между ними стало лучше, чтобы помочь Исаку, когда Исак просто продолжает. - Иногда у тебя дерьмовые родители, и дерьмовые обстоятельства, и все ждут, что ты сделаешь что-то лучше, когда ты просто гребаный подросток, у которого нет ни одной идеи, и иногда тебе хочется просто убежать от всего этого, но ты не можешь! Он встает со стула, и Эвен видит, как напряглось его тело, как он сжался, как его челюсть и кулаки сжаты, как будто он готов драться. От него исходит столько эмоций, что Эвен практически не может дышать, потому что он был лишен всего этого долгое время, и, пусть его первая мысль бежать, он понимает, что не может. Он не хочет оставлять Исака вот так. Он медленно встает со стула, делает шаг к Исаку, подняв руки, чтобы выглядеть не представляющим угрозы. - Исак, - начинает он, но застывает, когда его шаг вперед заставляет Исака сделать шаг назад в ответ, от него. Поэтому он останавливается, стоит там, пытаясь показать, что он уважает его границы, как Исак показывал свое уважение много раз, - ты можешь поговорить со мной, ты знаешь? Они стоят так целую вечность. Исак тяжело дышит, его щеки раскраснелись, сжатая челюсть отвернута от него. Эвен стоит, ничего не полагая, просто стоит, замерев, ожидая, когда Исак сделает первый шаг, пусть и всё, что он хочет сделать, это подойти к нему. Исак наконец нарушает тишину, - я так чертовски устал. Устал от всего, от того, что они хотят от меня, просто…устал, - он наконец смотрит на Эвена, когда говорит последние слова, и у Эвена перехватывает дух. - Хочешь, чтобы я снова построил шалаш из одеял? – спрашивает он, и чувствует себя чертовски глупо за такой вопрос, но это единственное, что приходит ему в голову. Но это чувство тут же исчезает, когда Исак в удивлении вздыхает, и взгляд его меняется немного, как и его тело. Эвен также немного расслабляется. - Нет, я не хочу шалаш из одеяла, - говорит он низким голосом, и склоняет голову, и смотрит на Эвена сквозь свои ресницы, и это заставляет Эвена покраснеть. Пробуждает в нем разные вещи - то, что он не чувствовал уже долгое время. Он гулко сглатывает, в горле неожиданно становится сухо, и спрашивает низким голосом, почти шепотом, - что ты хочешь? Исак отвечает не сразу, смотрит на него, переводя взгляд с лица на горло, и это ощущается как ласка, оставляя легкую дрожь на Эвене. Он выглядит так, будто не решается сказать, и Эвен уже боится ответа. Он знает, что есть множество вещей, которые он хочет дать Исаку, но в данный момент он может дать так мало. Кажется, что это слишком рано. Как будто у них всегда неподходящий момент. Но взгляд Исака начинает смягчаться, как и все его тело, он поднимает подбородок, и улыбается нежной улыбкой Эвену, и Эвен тоже расслабляется. Ему уже не так страшно от того, что хочет сказать Исак. - Мы можем просто…поспать? – его щеки краснеют, как будто это что-то, что заставляет его стыдиться своего вопроса. - Да, мы можем сделать это, - отвечает Эвен и улыбается ему. Эвен не понимает, почему ему так легко отводить Исака в свою комнату, в свою кровать, сворачиваясь возле него, как будто это то, что они делают постоянно. Исак тут же засыпает в его объятиях, всё волнение покидает его, и дыхание становится ровным, и Эвен закрывает глаза, когда волна нежности захлестывает его. Так приятно отдавать что-то в кои-то веки. Он не замечает, как засыпает сам. Когда он просыпается, уткнувшись в шею Исака, вдыхает его приятный мускусный запах, его тело всё еще свернулось вокруг него. Он кажется таким твердым и настоящим в его руках, такой живой, и Эвен никогда еще не чувствовал желание защищать, как в этот момент. Он хочет жить в этом моменте, просто остаться здесь навсегда, в тепле, окутанный счастьем и легкостью, и не может представить, чтобы хотел чего-то другого. Это не внезапное осознание, не шок для него. Просто эти мысли медленно текут, собираясь вместе, успокаивая что-то внутри него, что, он уверен, он знал некоторое время, просто не хотел понимать. Ничего, что бывает в фильмах, которые он любит смотреть, где всё драматично и громко, и вибрирует энергией. Он лежит здесь, его тело переплетено с Исаком, и он чувствует себя дома, пока мозг принимает это. Он лежит, улыбаясь, а его сердце стучит чуточку быстрее, когда он пододвигает Исака немного ближе. Он влюблен в него. Это ничего особенно не меняет. Не сначала. Эвен все еще не очень хорошо себя чувствует, не на том месте, чтобы связать себя обязательствами, и Исак, кажется, понимает это. Но Исак больше не отмахивается от сложных вопросов, иногда он нарушает тишину, когда смотрит фильм с Эвеном или делает домашку, и Эвен старается отвечать честно, даже если это сложно. Например, иногда он отрывает взгляд от книг, моргает, как будто уцепился за какую-то идею, и просто спрашивает, - а что насчет Сони? Эвен смотрит на него, зная, что на самом деле спрашивает Исак, и отвечает так твердо, как может, - Мы расстались до..., - он еще не может заставить себя произносить это, говорить об этом. Но Исак кивает ему, как будто понимает, и проходит несколько минут, прежде чем он поднимает взгляд вновь. Эвен уже снова погрузился в книгу, которую он читал, поэтому он вздрагивает, когда Исак начинает снова говорить. - Твои друзья. Почему они не здесь? – спрашивает он, как будто ему действительно интересно, а это не праздничное любопытство, и в этот раз Эвену тяжелее ответить. - Они…, - начинает он, но ему нужно прочистить горло, прежде чем он сможет продолжить, немного растерянный, как объяснить это, - я не могу. Он ненавидит, что это так сложно для него, ненавидит, что он просто не может рассказать Исаку то, что он хочет знать. И всё еще так больно. Лицо Исака меняется, когда он видит, как Эвен борется, у него появляется нежное и понимающее выражение, и он практически шепчет, – Тебе не нужно ничего говорить, Эвен. Я понимаю, что о некоторых вещах тяжело говорить. Черт. Эвен хочет рассказать ему все; хочет доверить каждый маленький секрет, который у него есть; облечь его в слова, и рассказать ему. Он хочет рассказать Исаку все эти вещи, но не может. Он просто не может. Не сейчас, по крайней мере. Или когда Исак играет в футбол в саду с Юнасом, и подходит и сидит рядом с ним, восстанавливая дыхание, весь раскрасневшийся и такой прекрасный, что Эвен просто не может не прикоснуться к нему, и он прикасается. Он берет его руку и кладет на свои колени, как будто это то, что они делают постоянно, и Исак не смотрит на него, но выглядит по-настоящему счастливым из-за этого – это видно по тому, как он улыбается. Сердце Эвена стучит, и в его желудке что-то порхает, и так приятно чувствовать себя снова живым. - Что ты собираешься делать после летних каникул? – спрашивает Исак, и застает Эвена врасплох в очередной раз. Это вопрос, который ему задают часто в эти дни. Родители, Юнас, терапевт, к которому он начал ходить. И он ненавидит это, это так навязчиво, потому что он не знает. Но когда его спрашивает Исак, это не выглядит назойливо, но это не значит, что у него есть готовый ответ для него, поэтому он просто пожимает плечами. Исак смотрит на него, его глаза проходятся по лицу, и его улыбка не исчезает, когда он делает это. - Тебе нужно начать в Ниссене с нами, - то, как он произносит это, заставляет Эвена подумать, что Исак раздумывал над этим, что он, наверное, всё решил, предусмотрел, что он, наверное, знает, как заполнить эти пустоты и кому звонить, если Эвен скажет да. Он не может не улыбнуться. - Нет, послушай. Тебе нужно повторить третий класс в любом случае, ведь так? А таким образом, тебе не нужно возвращаться в Бакку. Он говорит это так обыденно, но это до сих пор бьет Эвена в грудь, затапливает его виной и болью снова, и он не может представить чтобы когда-нибудь мог просто упомянуть это будничным тоном. Но Исак смотрит на него своими яркими глазами, и его светлые волосы завиваются из-за пота на его лбу, и он улыбается ему, и нет ничего, что бы заставило Эвена перестать смотреть на него вот так. - Возможно, - наконец отвечает он, ожидая, что Исак продолжит объяснять, почему ему это нужно, но Исак снова удивляет его тем, что просто сжимает его руку, и улыбается еще шире. Это заставляет его “возможно” звучать больше как да. Он исчезает, когда Исак смотрит на него, когда эти зеленые глаза как будто видят, что внутри него, то, что он не хочет показывать никому другому, но вместо того, чтобы испугаться, он чувствует себя в безопасности. Это чувство опьяняет, когда получаешь его просто потому что смотришь в чьи-то глаза. Юнас прерывает их, кидая мяч в Исака, он бьет его по плечу, когда он говорит, - Хватит флиртовать с моим братом, иди кидать мяч со мной. Эвен не может не рассмеяться при виде того, как щеки Исака краснеют, и он такой хорошенький, что Эвен не может вынести. - Отвали, - кричит Исак Юнасу, когда отпускает руку Эвена, и идет играть в футбол с Юнасом. Но Эвен чувствует взгляд Исака на нем весь день, ему нравится, как он улыбается каждый раз, когда Эвен отрывается от книги, чтобы наблюдать за ними, потому что Исак всегда смотрит в ответ. И Эвен тоже улыбается, когда он так делает. --||-- Несколько дней спустя Эвен в комнате Юнаса играет с ним в фифу, и чувствует, что ничего не изменилось. Юнас разговаривает с ним так же, как обычно, пытается ударить его, когда он почти забивает гол, и вообще ведет себя как бесявый младший брат, которым он может иногда быть. Эвен обожает это. Посреди игры, без всякой подготовки он просто выпаливает, то, что у него в мыслях. - Ты не против, если я буду учиться в Ниссене после каникул? Он проигрывал этот разговор в голове несколько раз до этого, и думает, что он изучил все сценарии, которые может вызвать этот вопрос, но реакция Юнаса все равно застигает его врасплох. Он отбрасывает свой контроллер и обнимает Эвена. - Я думаю, что это крутая идея, - счастливо говорит он, и Эвен чувствует, как напряжение покидает его плечи, как все его тело расслабляется. - Да? Юнас кивает, - да, я знал, что Исак заставит тебя подумать над этим. - Что, почему? – спрашивает Эвен, удивленный настолько, что отталкивает Юнаса. Юнас не понимает его растерянность, просто продолжает говорить. - Он разговаривал со мной об этом недавно, хотел, чтобы я поговорил с тобой, но я сказал, что вероятность того, что ты сделаешь это, если спросит он, больше. Эвен хмурится, не уверенный, что Юнас хочет этим сказать. - Между нами ничего нет, - говорит он, вызвав взрыв смеха у Юнаса. Он смотрит на него с радостью, взяв контроллер, когда говорит, - Пока. И после этого продолжает играть, как будто у них только что не состоялся разговор с Эвеном, которого он так страшился. Эвен неуверенно возвращается к игре, его мысли скачут со скоростью миля в минуту, так много всего, что он хочет сказать и спросить, что это временно парализует его. - Ты был бы не против, если бы … ? – спрашивает он низким голосом после того, что кажется вечностью, но Юнас отвечает так, будто ждал этого. - Я люблю вас обоих. И если вы будете вместе, и это сделает вас счастливыми - тогда нет, я не против. Он не отворачивается от экрана, когда говорит это, просто продолжает играть, надирая Эвену задницу по-крупному, потому что как Эвен может сосредоточиться на этой дурацкой игре, когда его младший брат сидит рядом с ним, будучи вот таким вот классным? Не в первый раз Эвен благодарен, что мама Юнаса и его отец нашли друг друга, что у него в жизни есть такой брат, как Юнас. Хотя он близок к тому, чтобы пересмотреть это, когда Юнас продолжает, - Но только не надо показывать мне, как вы вдвоем целуетесь или трогаете друг друга и все такое. Не думаю, что я когда-нибудь оправлюсь от подобного, - и он дарит Эвену торжествующую улыбку, которая заставляет Эвена рассмеяться, и почувствовать себя снова беззаботным подростком. - Просто подожди, пока я начну учиться в Ниссен, и расскажу всем, как раньше тебя называла твоя мама. Шокированный негодующий звук, который издает Юнас, заставляет его рассмеяться снова, и вот так все возвращается к тому, как было между ними. --||-- Мысли об Исаке не покидают Эвена с тех пор. Это постоянный мотив, просто всегда Исак, Исак, Исак. И Эвен что-то хочет сделать с этим, действительно хочет. Он просто не уверен, как. Пусть он и был с другими людьми во время перерывов с Cоней, ему никогда не приходилось делать первых шагов самому. И очевидно, что Исак ждет Эвена. Эвен ждет Эвена. Он продолжает думать, что будет знак, что сейчас подходящий момент. Какая-то кульминация, когда музыка усиливается, и свет сияет из облаков, и они смотрят друга на друга и просто знают, что время пришло. Что сейчас идеальный момент для поцелуя. Но ничего не происходит. И Эвен хочет, чтобы он был спокоен. Но у него есть чувства к Исаку, он влюбляется все сильнее с каждым проходящим днем, и это так тяжело. Эвен не знает, как быть соблазнительным, он не Исак. Пусть у него и была своя доля партнеров на одну ночь, в сердце он серийный моногамист, и уверен, что всегда будет таким. Он обычно так ошеломлен своими чувствами, что не может оставаться спокойным и собранным, он давно смирился с тем, что любовь превращает всё в нем в неразбериху. Но Исак продолжает ждать. И Эвен продолжает ждать знака. А пока они ждут, проходит время. Уже сейчас весна превращается в лето. Эвен собирается начать учиться в Ниссен после окончания каникул, начать жизнь заново с новыми друзьями и новой школой. Он еще не разговаривал со старыми друзьями, даже не знает, наберётся ли он когда-нибудь смелости, но сейчас легче не думать об этом. Он чувствует себя лучше. Он выглядит лучше. Время действительно залечивает множество ран. Он знает, что потом ему станет плохо, но сейчас он чувствует себя самим собой, как подросток, и легко забыть, чем он отличается от остальных. У него нет тату на лбу, чтобы все, кто рядом, могли видеть его, когда смотрят на него. Он проводит большую часть лета с Юнасом и его друзьями. Просто идет с ними и играет роль классного старшего брата и покупает им пиво, когда нужно. Это хорошая компания, и он счастлив с ними. Это означает, что он будет знать кого-то в Ниссен, и добавляет дополнительный бонус – проводить время с Исаком. Чем больше он узнает Исака, тем больше он открывается ему, тем легче видеть не только его хорошенькое лицо и зеленые глаза, и эту улыбку, и влюбиться не только в это, но и во всё то, чем является Исак. Он еще не видел ту сторону Исака, которая не заставила бы его сердце трепетать. Он видел, как Исак напивается в хлам и его рвет на тротуар, он видел его игривым, и счастливым на пляже, он видел его в слезах после грустного фильма. Не имеет значения. Эвен хочет всё это. Но каждый раз, когда он считает, что вот подходящий момент, каждый раз, когда Исак стоит слишком близко, или каждый раз, когда их руки соприкасаются с его, что-то всегда происходит. Кто-то орет эй, заставляя их отпрыгнуть, или Юнас прыгает Исаку на спину, заставляя его отойти от Эвена, и Эвен разочаровывается. Он волнуется, волнуется, что Исак перестанет ждать и устанет от него. Он не может не видеть, как Юнас поглядывает на него в приступах веселья, кивает в сторону Исака и делает грубый жест у рта, который заставляет его краснеть каждый раз. Это всегда приводит Юнаса в восторг, и заставляет Исака спрашивать – что? Чертовы младшие братья.