Our story's (After the end)

Никто не удивлен, когда Исак остается с Эвеном на пледе в следующий раз, когда они в парке. Солнце припекает, тепло достаточно, чтобы быть в футболках и шортах, и Эвен пытается не смотреть на то, сколько кожи показывает Исак. Не смотреть на волосы на его сильных ногах, которые выглядывают из-под шорт или как его волосы стали светлее, потому что выгорели на солнце. Они отросли, немного завиваются у ушей и шеи, и Эвену хочется дотянуться, дотронуться. Это странно, он знает. Но он честно не может представить часть Исака, до которой бы он не хотел дотронуться и эта мысль заставляет его прочистить горло. Исак поглядывает за ним краем глаза. Между ними напряжение, столько всего, что они хотят сказать и сделать, и Эвену тяжело вести себя нормально рядом с Исаком. Он притворяется, что все еще наблюдает за Юнасом, Магнусом и Махди, которые играют в футбол; смотрит, как они почти падают друг на друга, пытаясь отобрать мяч друг у друга, и он не может не рассмеяться при виде этого. Он слышит, как смеется Исак, и поворачивается – ему нравится смотреть на ямочки у его рта, когда он хохочет. И когда он смотрит, он видит, что Исак тоже смотрит на него. То, как изгибаются его губы, как растянулся этот капризный изгиб купидона – этого достаточно, чтобы Эвен посерьезнел, его улыбка застыла, но Исак остается там же, где сидит, и смотрит на него из-под потяжелевших век, и Эвену нужно коснуться, нужно почувствовать, насколько это реально. Он поднимает руку и кладет на щеку Исака, и касается большим пальцем этих губ. Он не может оторваться от них; от того, какие они мягкие под его большим пальцем, и как Исак утыкается носом в его руку, и его губы изгибаются. Эвена как будто ударило молнией. Все волоски на теле встали дыбом, кожа дрожит, и член тут же становится полутвердым. Вот оно. Это знак, которого он ждал. Ему кажется, что он чувствует музыку, которая делает это мгновение идеальным. Поэтому он наклоняется, облизывает губы, смотря в глазу Исаку – проверить, в деле ли он, и когда видит, каким выглядит Исак – в смятении, как он не может оторвать взгляда от губ Эвена, как он так же наклоняется к Эвену - он знает. Он знает, что это оно. Когда их губы соприкасаются, мир вокруг них будто исчезает. Всё, что осталось – нежность кожи Исака у его руки, мягкость губ на его, вкус, который взрывается во рту, когда их языки на короткий момент соприкасаются. А затем Исак издает звук, небольшой всхлип, и Эвена бросает в жар. Он двигается ближе к Исаку, обнимает его рукой, придвигает ближе, и проглатывает звук, который издает Исак. Ему нужно углубить поцелуй, нужно попробовать Исака снова, нужно почувствовать его на себе. Исак отвечает так красиво. Целуется так же жадно, так же воодушевленно, как будто тоже ждал этого. Исак захлестнул все чувства Эвена; он повсюду, и Эвен просто хочет лежать на нем, чувствовать движения его тела, слышать его звуки – и в этот момент что-то маленькое и влажное бьется об него. До него не доходит сначала, но затем это происходит снова, и он прерывает поцелуй. Когда это случается вновь, он отодвигается от Исака как раз настолько, чтобы увидеть, как Исак открывает глаза и смотрит прямо на него, его зрачки расширены, взгляд полуопущен, и Эвен уже готов сказать “к черту” и просто нырнуть снова. Он выглядит обольстительно, таким очаровательным, что Эвен забывает о том, что его отвлекает - на секунду, прежде чем это случается снова, и теперь он уже понимает, что это. Он поднимает голову как раз тогда, когда и до Исака доходит, и в этот момент небо низвергается. Без предупреждения начинает идти сильный дождь, и Юнас, Магнус и Махди бегут, второпях собирая вещи, и одеяло, и Исак и Эвен встают, чтобы помочь. Но, как только Эвен встает, как только он видит Исака, который стоит, моргая из-за капель в его ресницах - волосы прилипли ко лбу, футболка начинает прилипать к груди - он больше не может двинуться. Ему снова нужно быть ближе. И он кладет руку на шею Исаку, и двигает его к себе. Ему все равно, что на них смотрят или что им нужно найти укрытие. Это все действительно ощущается, как сцена из фильма, и ему нужен этот поцелуй под дождем. Исак с готовностью подходит, улыбаясь Эвену, как будто знает, о чем он думает, и это даже не поцелуй, а прикосновение двух улыбок. Но это идеально - так, как должно быть. И это ощущается как абсолютно всё. Они целуются под дождем, у своих великов, и дождь начинает замедляться, когда они едут домой к Юнасу и Эвену. Это естественно, ведь это там они проводили время все лето, и он ближе всего. Эвен ведет свой велик ближе к Исаку, он не смог бы быть далеко от него сейчас, когда наконец-то что-то происходит, и то, как Исак бросает на него взгляды, продолжает улыбаться, и половины улыбки достаточно, чтобы заставлять его сердце биться на опасно высокой частоте. У него повышенная возбудимость от присутствия Исака рядом все время, как будто все его существо сфокусировано только на этом мальчике, и он не может дождаться, когда они останутся вдвоем. Когда они приезжают домой, и беспорядочно бросают велики под дождем, дождь резко прекращается. - Как всегда, - шепчет Магнус, который похож на промокшего щенка. Они все промокли до нитки, с них течет вода, когда они заходят. Эвен уверен, что у мамы Юнаса будет приступ, когда она увидит, сколько воды они занесли в дом. Он надеется, что сможет схватить Исака и увести в свою комнату, он отчаянно желает остаться с ним наедине. Он должен мерзнуть от того, насколько он промок, но нет. Он чувствует, что его кожа перегрелась просто при мысли о том, что он будет наедине с Исаком. И конечно нисколько не помогает то, что он смотрит на Исака и видит, как его одежда прилипла к нему как вторая кожа, показывая его плечи, его кубики, его сильные бедра. Эвен пытается не смотреть, но он может поклясться, что видит очертания члена Исака сквозь его шорты. Этого достаточно, чтобы кожа Эвена стала еще горячее. Но Юнас заставляет Исака пойти с ним, говоря, - Уверен, какая-то твоя одежда осталась в моей комнате - ты можешь переодеться, - и Эвен хочет убить его. Выглядит так, что не только он, потому что и Исак кидает рассерженный взгляд, но Юнас уже занят тем, что собирает Махди и Магнуса в своей комнате. Исак смотрит на Эвена извиняющимся взглядом в ответ, но следует за Юнасом по коридору. Эвен остается один в коридоре, стекая на пол, тяжело дыша. Он так чертовски расстроен, что почти не знает, что делать самому. Однако он отворачивается и уходит в комнату, чтобы переодеться. Несколько часов спустя они все сидят у телевизора в разном состоянии бдения. Магнус и Юнас спят, а Махди выглядит так, будто сейчас тоже уснет. Его стол завален коробками от пиццы и пустыми банками содовой, и, кажется, суета дня и полные животы заставили ребят уснуть. Эвен никогда не чувствовал себя настолько бодрым. Он сидит рядом с Исаком на диване, и они медленно придвигаются все ближе и ближе друг к другу. Вся сторона Эвена сейчас придавлена к Исаку, и это заставляет все его тело быть начеку, когда они вот так рядом. Его рука на бедре Исака, ниже, чем он бы хотел, но рука Исака рядом с его, и их мизинцы переплетены. Он чувствует это. Иногда это ощущается так интимно - то, как близко они держат руки. Его член тверд в его шортах, он уверен, что и у Исака стоит, учитывая то, как напряжен – он ощущает это рядом с ним. Эвен даже не уверен, что они смотрят сейчас, он не обращал внимания на телевизор уже некоторое время, слишком сосредоточенный на Исаке и всех местах, где они соприкасаются. Все его тело колеблется, как будто он ждет чего-то, и он становится нетерпеливым, слишком много энергии в нем, потому что он был начеку слишком долго, и он не хочет, чтобы все взорвалось, когда он окружен друзьями Исака. Он хочет использовать всю эту неугомонную энергию с Исаком. На Исака. Поэтому он нарушает ленивое молчание и говорит, - Думаю, я приготовлю кофе. И поворачивается, чтобы кинуть на Исака выразительный взгляд, вставая. Исак прочищает горло, оглядывает стол и друзей, и затем пытается вскользь сказать, - О да, кофе звучит отлично, - и он так ужасно лжет, что Эвен улыбается, - я помогу тебе. И затем он встает, чтобы присоединиться к Эвену. По пути в коридор Махди поворачивается к ним, свешиваясь с края стула, и говорит, - Я бы тоже не отказался от кофе. Сделаете мне? Исак смотрит на Эвена широко раскрытыми глазами, как будто уверен, что Махди спалил их на лжи, но Эвен лжет лучше, чем Исак, очевидно, потому что он просто говорит, - Да, конечно, молоко или сахар? И глаза Исака становятся еще больше, когда он продолжает смотреть на Эвена. - Просто черный, пожалуйста, - говорит Махди и отворачивается к телевизору. Когда они встают в коридоре, Исак шепчет, - Мы что, действительно собираемся готовить кофе? – он выглядит таким разочарованным, что сердце Эвена практически выпрыгивает из груди от вида того, как прекрасен Исак. - Черт, конечно нет, - Эвен улыбается ему, и берет его за руку, чтобы вести за собой в комнату. Смех Исака в ответ заставляет его кровь вскипеть в венах, так же как и знание, что он наконец-то с ним наедине. Когда Эвен закрывает дверь за ним, он запирает ее, прежде чем повернуться и посмотреть на Исака. То, что он видит, выбивает из него дыхание. Его веки тяжелые, его грудь бурно вздымается, от того, как тяжело он дышит, его рот открыт. Он настолько чертовски красив, что Эвен не знает, с чего начать. Он хочет прислонить его к стене и просто съесть. Он хочет держать его за руку и лежать с ним на кровати, и боготворить его. Он хочет трогать его везде, целовать его везде. Он хочет чувствовать его член в своей руке, во рту, в нем, хочет того же и от него. Слишком много вещей, из которых нужно выбирать, и ему так тяжело выбрать. Но Исак берет решение в свои руки, делает шаг вперед, и затем еще один, и затем он прислоняет Эвена у двери, берет его лицо в свои руки, и целует его. Эвен полностью в поцелуе. Он закрывает свои глаза при этом, и просто позволяет себе раствориться в этом чувстве, когда губы Исака идеальны на его. Он тает у двери, и так хорошо отпустить себя. Он не понимает, что положил руки на волосы Исака, пока не чувствует мягкие кудри. У Исака умелый рот, он заставляет его открыть рот, и первое соприкосновение их языков заставляет Эвена стонать, и это заставляет Исака подойти ближе, прислонять его к двери сильнее и углубить поцелуй. То, как Исак сталкивает их тела, заставляет кожу покрыться дрожью, участить дыхание, и он тянет Исака ближе, ему просто нужно почувствовать его везде. Звук, который издает Исак во время поцелуев, когда их языки сворачиваются, и Эвену все труднее и труднее стоять прямо. Он раздвигает ноги, когда Исак трется своими бедрами об них, и теперь он может тереться о его бедро. Он немедленно начинает тереться, и трение о его член так хорошо, что он не может сосредоточиться больше на поцелуе. Он откидывает голову назад, сжимает глаза от всепоглощающего чувства, и стонет. - Черт, Эвен, - слышит он бормотание Исака, и начинает двигать бедрами, и это так хорошо, что Эвен не может вынести. Он толкает Исака, толкает на кровать, и это награда – видеть широко раскрытые глаза в изумлении, а затем они превращаются в соблазнительную улыбку, когда он понимает, что Эвен делает. Эвен протягивает руки под рубашку Исака, тянет ее, пока Исак не понимает, что от него требуется, и, в конце концов, снимает ее сам. Эвен немедленно занимается своей, снимает ее через голову в мгновение, и начинает расстёгивать пуговицы шорт. Его глаза сфокусированы на том, что руки Исака делают то же самое, он напряженно наблюдает, как расстегивается пуговица, как он скидывает их через бедра, и затем стоит просто в боксерах. Это, кажется, одни из Юнаса, ноу нэйм, из органического хлопка, и они выглядят так чертовски хорошо на Исаке, что Эвен практически перестает дышать. Он не может оторвать глаз, от выпуклости твердого члена Исака. Этот вид заставляет его остановиться. Но, очевидно, Исак устал от его нерешительности, потому что он стягивает шорты Эвена, приговаривая “прочь, прочь”, пока Эвен не чувствует, как они спадают вниз. А затем он просто хватает Эвена, и они валятся на кровать вместе. Исак тут же взбирается на него, устраиваясь между ногами Эвена, и перекатывает свое тело по нему самым восхитительным образом, от чего Эвен начинает потеть. Вся кожа, которой они соприкасаются, заставляет его сходить с ума, положить свои руки на Исака. Они постоянно двигаются, не останавливаясь. Ему нужно почувствовать Исака везде. И его руки оставляют мурашки на коже Исака. Это идеально. То, как Исак на нем, как его тело отвечает ему, звуки, которые он издает. Ему нужно больше. Ему нужно, чтобы Исак был ближе, нужно почувствовать больше кожи Исака, поэтому он спускает руки в боксеры Исака, и забывает обо всем, кроме идеальных округлостей в его руках. Он сжимает его ягодицы, чувствует, как двигаются мускулы под ладонями, и никогда ничего не ощущалось лучше. Не считая того, как это заставляет Исака стонать. - Я так долго ждал этого, - шепчет Исак в его губы, немного отклоняясь, чтобы произнести это. Эвен отчаянно хочет сказать, что он тоже, но его ответ поглощен умелым ртом Исака, языком, который сворачивается у его и заставляет его мысли рассыпаться. Легко позволить Исаку быть главным вот так, просто позволить ему тереться об Эвена, чтобы тело медленно горело с каждым движением тела. Это лучший способ потерять контроль, и он увлеченно сдается тому, как Исак повсюду одновременно. Как каждый нерв его тела охвачен огнем, заставляя кожу покалывать, как его нос наполнен дождливым, мускусным запахом Исака, мальчишеским, пахнущим свежим потом; как нежна его кожа и какие сильные мускулы под его руками. Так легко сдаться этому. Ему никогда этого не хватит. Он раздвигает свои ноги, отчаянно хочет почувствовать, как Исак ближе, и кладет руки на его предплечья. Это как откровение – то, как мускулы Исака работают под его кожей, как они выпирают от того, что он навис над Эвеном, помогая его телу двигаться над его, и это выбивает стон из Эвена. Вот, что нравится ему в парнях. То, что они тверды в тех местах, где девушки мягкие, противопоставление мягкой кожи и твердых мускулов. Это сводит его с ума каждый раз. Как по-разному они пахнут и ощущаются. Он скользит рукой вверх по рукам Исака, по его плечам, и прикосновение к ним заставляет прервать поцелуй просто чтобы посмотреть. Они такие на ощупь, что, он уверен, у него рот наполняется слюной при мысли о том, чтобы взглянуть на них, на то, как они напряжены. Это заставляет художника в нем проснуться, чтобы увековечить их каким-либо способом. Но так легко отвлечься от этого из-за звуков, которые издает Исак, когда пальцы и руки Эвена скользят по его коже, как Исак растягивается, чтобы прильнуть к прикосновению Эвена. И Эвен визуал, всегда был таким, и, пусть он наслаждается поцелуями с Исаком, ему нужно видеть. Поэтому он неохотно отодвигается от поцелуя, что тяжело, учитывая, как Исак перехватывает его губы, но, как только тот понимает, что Эвен отодвигается, он просто спускается вниз и начинает целовать его шею. Этого достаточно, чтобы Эвен отвлекся снова, достаточно, чтобы заставить его забыть на мгновение дольше, для чего он отодвинулся, и он с нетерпением наклоняет голову так, чтобы Исаку было больше места. Когда губы младшего находят особенно чувствительное местечко, Эвен стонет и всё его тело содрогается. - Черт, - шепчет Исак, прижавшись к его шее, и ясно, что он тоже теряет голову, что он так же без ума от этого, как Эвен. Эвен вспоминает, почему он больше его не целует. - Мне нужно видеть тебя, можно? – спрашивает Эвен, и слова вылетают из его рта так быстро, что едва различимы. Но Исаку удается его понять. Ему всегда удается, когда дело касается Эвена. Он кивает у горла Эвена, снова выругавшись, и Эвен бы улыбнулся тому, как легко им друг с другом, но не может. Он слишком много чувствует сейчас, он переполнен. Они помогают друг другу перевернуться, пока Эвен не сидит на Исаке, и тут же не теряет времени, чтобы раздеть его полностью. Эвен привстает на колени и начинает тянуть боксеры Исака. Пока Эвен стягивает их через колени, он поднимает взгляд на Исака и практически перестает дышать от того, как невероятно красив Исак – когда он лежит и смотрит в ответ такими глазами, которые говорят слишком много всего. Насколько Исак наслаждается этим, как он возбужден, как сильно он без ума от Эвена и Эвену нужно делать что-то с этим. Он стягивает боксеры через ступни Исака и затем Исак обнажен. Он лежит на кровати Эвена, раскинутый так, чтобы Эвен взял его и сделал так, как он хочет. Исак лежит здесь, смотрит на Эвена с нежностью и желанием – таким, что Эвен гулко сглатывает внезапно пересохшим ртом. Черт. Этот парень станет его погибелью. В самом лучшем смысле. Он не может перестать смотреть. Вот он на своих коленях рядом с Исаком, он впитывает в себя эту картину. То, как тело Исака обозначено во всех нужных местах, его сильные плечи, тугие мышцы живота, мускулистые бедра. У него линия V ведет от бедер к члену, который ох. Да, рот Эвена наполняется слюной, когда он смотрит на него, он такой твердый и большой и идеальный, немного повернут влево. И ему действительно хочется попробовать его на вкус. Но он так же хочет попробовать кожу Исака. Он хочет заставить его соски сжаться на его губах, засунуть свой язык в его пупок, лизать линию, где бедра переходят в кость. Черт, нет ни сантиметра на Исаке, который бы он не хотел потрогать или прикоснуться языком. Исак разочарованно мычит, он в отчаянии и Эвен смотрит на его лицо. Его светлые волосы кудрявятся после дождя и лежат на подушке как рамка, заставляя красноту щек и припухших губ выглядеть еще ярче. Эвен облизывает губы при мысли, что он сделал это. Его поцелуи заставили губы выглядеть такими приглашающими, и ему тяжело сдерживаться, чтобы просто не броситься и не потерять себя в поцелуях всего тела Исака. Взгляд Исака пронзителен, и наверное он видит что-то, что ему нравится, потому что, когда Эвен смотрит на него, он меняет тактику. Его хорошенькие губы медленно растягиваются в ухмылке, и он кладет руки за голову, потягиваясь всем телом, убедившись, что его мускулы выделяются. Он бесстыдно устраивает представление для Эвена, показывая себя ему. Он крепко держит изголовье обеими руками и выглядит так восхитительно, как что-то из фантазий Эвена. А пока Эвен смотрит, он вызывающе поднимает подбородок и говорит, - Ты собираешься смотреть на меня весь день? И Эвену просто хочется сорваться и взять то, что предлагает ему Исак. Но эти слова заводят в нем что-то игривое, заставляя его поддразнить. - Не знаю. Отсюда чертовски хороший вид. И улыбка Исака становится еще шире, как будто ему нравится, что Эвен не сдается ему. - Тебе возможно, но не мне, потому что ты до сих пор в этих боксерах. Эвен опускает взгляд, он забыл, что все еще в нижнем белье, и избавляется от него за рекордное время. Как только он обнажен, он перестает дразниться, и ложится сверху на Исака, ему просто нужно почувствовать кожу на своей. И он целует его. Это хороший поцелуй, влажный, с языком, губами и посасыванием, и ему нравится, как тяжело дышит Исак, когда он отодвигается. Он не может разобраться, с чего начать, потому что хочет все. Но он хочет, чтобы Исак знал – ему нужно больше, чем просто это. Они еще не говорили о том, что между ними, пусть сейчас и не подходящий момент. Сейчас слишком много возможностей перед ними, и это искушает – просто думать о том, что делать сейчас, когда Исак под ним… Исак улыбается ему. Он заметил, что у Эвена внутри идет борьба. - Хорошо, - говорит Эвен, как будто себе. Он принимает решение, - сначала я сведу тебя с ума… - Ты и так уже делаешь это, - перебивает Исак, и Эвен расплывается в улыбке, и его сердце стучит слишком сильно, и господи. Сейчас ему нужно начать что-то делать. - Шшш, я пытаюсь быть романтичным. Исак смеется, и то, как его тело двигается, снова кажется Эвену идеальным, - ладно, без романтики. Эвен делает глубокий вдох, задерживает его и смотрит на Исака, ожидая, что он снова прервет их. Но тот демонстративно сжимает губы, делая ясным то, что он больше не будет разговаривать. Поэтому Эвен продолжает. - а затем я собираюсь обнимать тебя, и еще целовать, и водить на свидания. Я буду лучшим бойфрендом, что у тебя был. - а да? – игривый ответ Исака мгновенен, - что ж, тебе не с кем соревноваться, потому что у меня не было бойфренда до этого. - Нет? – спрашивает Эвен. Он приподнимает брови, пытаясь оставить легкую игривую атмосферу. - Нет. Но кажется сейчас есть, - и пусть голос Исака до сих пор поддразнивает, Эвен чувствует нотки неуверенности за ними, как будто это не утверждение, а вопрос. И внутри Эвена всё смягчается. - Да, - шепчет он. - Тогда ладно, - говорит Исак, притягивая Эвена для очередного поцелуя. Это больше прикосновение двух улыбок, чем поцелуй. Эвен так счастлив, что, кажется, лопнет, ему нравится то, что момент подходящий, то, что они вместе в этом. Вскоре улыбки затихают, а их поцелуи снова становятся жадными. Эвен чертовски тверд, и ему кажется, что у него стоит уже вечность. Его яйца побаливают, и ему не терпится начать двигаться. Он неохотно отодвигается от губ Исака, целует его шею, его ключицы, его грудь. Замирает над сосками, чтобы облизать их, ему нужно почувствовать их на своем языке, и звук, который издает Исак при этом – достаточная награда. Настолько, что ему хочется остановиться. Но он чувствует, как Исак дергается у живота, и ему нужно двигаться. Поэтому он продолжает двигаться вниз, осыпая его тело поцелуями, уже не останавливаясь – пока он не оказывается прямо перед членом Исака. Всё тело Исака трясется. Он приподнимается на локтях, и смотрит на Эвена затуманенными глазами, открытым ртом. Эвену нестерпимо хочется узнать, что заставляет его глаза закрываться. Поэтому он медленно лижет мокрую головку, слизывая смазку, которая собралась там, несколькими широкими мазкам, напряженно наблюдая за тем, как Исак реагирует на это. Он все еще смотрит, прикусывает губу, не отрывая глаз от рта Эвена, и Эвену нравится это. Но ему нужно знать больше. Он собирает немного слюны во рту, и начинает лизать член, заставляя его сиять от влажности, дразня Исака, потому что он знает, что эти движения невероятно приятны, но этого недостаточно. Исак в нетерпении немного раздвигает ноги, давая больше места Эвену, и Эвен не может больше ждать. Не хочет больше дразнить, просто хочет попробовать. И он пробует. Он обхватывает Исака губами, убедившись, что он смотрит ему прямо в глаза, когда медленно глотает его член, берет его всё глубже и глубже, пока, да, этого достаточно, чтобы руки Исака задрожали. Он откидывается на кровать с закрытыми глазами и новым напряжением в его теле. - Эвен, - стонет он, и Эвен гудит у его члена, и отодвигается, чтобы сделать это снова. Легко чувствовать, как напряжено тело Исака – как будто он сдерживается, и Эвен хочет, чтобы он отпустил это, хочет, чтобы он потерял контроль, поэтому он старается изо всех сил. Берет его еще глубже, чем обычно, гудит и сглатывает вокруг члена. Руки Исака находят его плечи, хватая его так, будто он одновременно хочет и придвинуть ближе, и оттолкнуть. Эвену нравится держать его вот так на грани. Он отпускает и облизывает весь член Исака до яичек. Нежно берет их в рот, перекатывая на языке. Это заставляет Исака стонать, запустить его руки в волосы Эвена и тянуть. У Эвена нет выбора, кроме как продолжать, неохотно отпуская яички Исака, и взглянуть на него. Исак выглядит разбитым, волосы в беспорядке, он весь потный и прекрасный, и только руки в волосах заставляют Эвена отодвинуться. - Я не хочу кончить пока, - говорит Исак, и подтягивает Эвена к себе, и Эвен вздыхает в поцелуй. Он сейчас на грани, истекает от того, что член Исака в его рту. Он так близок, что его яйца болят. Еще несколько движений, и он кончит на Исака. Но Исаку это не нужно. - Перевернись, - говорит он и толкает Эвена, пока тот не понимает, что от него требуется. Эвен неуверенно ложится на живот, поднимает свои локти и поворачивает голову, чтобы видеть, что делает Исак. Ему так любопытно узнать, что происходит – и, конечно, он надеется, что Исак окажет ответную услугу. - Блять, твоя задница, - шепчет Исак и кладет обе руки на задницу Эвена и начинает растирать ее. Так хорошо, что руки Эвена начинают дрожать, и он полностью ложится на кровать, и не может не изогнуть свою спину, и оттолкнуться бедрами от постели, толкая свой зад прямо в умелые руки Исака. - Когда-нибудь, совсем скоро, я тебя хорошенько трахну. Но я больше не могу просто ждать, - и голос Исака низкий и грубый, и Эвен стонет при мысли о том, что внутри него будет член Исака, трахая его, растягивая его. Он хочет этого так сильно, но он так близок к тому, чтобы кончить. Он не может ждать, пока его подготовят, он, наверное заставит Исака трахнуть его, прежде чем он будет готов. Поэтому подождать – правильный выбор. - Где смазка? – говорит Исак, и его руки еще на заднице Эвена, всё ближе и ближе к дырочке Эвена с каждым движением, и мысли Эвена слишкои разбросаны, чтобы понять, что он говорит. Ему нужно несколько секунд, чтобы тяжело продышаться, поморгать, прежде чем он понимает, что просит Исак и указывает на прикроватную тумбочку. - Верхний ящик, - шепчет он и ему без разницы, что Исак собирается делать с этой смазкой, главное - он будет делать что-то. Эвен поднимает и поворачивает голову, когда слышит, как открывается крышка, его любопытство перевешивает возбуждение, и он внимательно смотрит, как Исак смазывает свой член. - Соедини свои бедра вместе, - говорит Исак этим низким, соблазнительным голосом, тем самым, который сразу действует на член Эвена, и его голова падает на подушку, когда он подчиняется. Он сжимает ноги вместе, зная, что собирается сделать Исак, и затем Исак ложится сверху на него, и проталкивает член между его бедрами. Эвен часто дышит от того, как хорошо чувствовать член Исака на своем теле, где угодно, и Исак тут же начинает трахать пространство, которое он создает между бедер, жестко и в сильном возбуждении, толкая головку у промежности, и Эвен горит. Он слышит звуки, которые он издает, эти запинающиеся звуки - каждый раз, когда влажное скольжение заставляет его член истекать, а его самого - содрогаться. Это почти больно сейчас, когда он не может притронуться к себе, чтобы кончить. Он так близок к оргазму, ближе и ближе, когда Исак перекатывает все свое тело на него, их тела скользят друг напротив друга от пота. Это слишком похоже на то, как если бы Исак трахал его - и Эвен не может сосредоточиться. Он просто лежит там, пытаясь дышать, выгибая спину, и поднимая свои бедра, чтобы Исаку было легче; чтобы заставить его член проехаться по тому месту, что он хочет. Ему безумно нужно кончить сейчас, но он остается так, позволяя Исаку использовать свое тело, чтобы разрядиться. Это хорошее чувство – что он, наконец, может сделать это. Чем ближе он двигает бедра, тем ниже член Исака, и он начинает долбиться в заднюю часть его яичек с каждым толчком, пока Эвен не выдерживает. - Я так близок, Исак. Я…, - и он не может закончить то, что говорил, потому что Исак сжимает его в своих руках, рука на каждой стороне его тела, и он начинает шлепать своими бедрами бедра Эвена, явно так близко к тому, чтобы кончить самому. Эвен открывает глаза, чтобы смотреть, как вздувается рука Исака из-за напряжения, потому что он еле держится вот так. Это охренительно. А затем Исак кладет руку вокруг Эвена как только может, заставляя его скользить под своим телом. Он придвигает его ближе, и теперь его рот на шее Эвена, и он начинает кончать. Его оргазм перемежается короткими быстрыми покалываниями, когда он толкает себя глубже между бедер Эвена, и, как он начинает издавать едва слышные низкие всхлипы, Эвен чувствует теплую влагу на своей промежности и яичках, скользя членом по кровати. Это такое хрупкое чувство. Эвену ясно видно, как каждая капля скользит по нему, заставляя его нервы сгорать, а член истекать, а его яйца подтягиваются. Он так близок, что не может поверить, что до сих пор еще не кончил. Исак едва закончил кончать, вяло двинувшись в пространство между бедрами Эвена еще один раз, и тяжело и громко дышит в ухо Эвену, но он, видимо, замечает, насколько в отчаянии Эвен сейчас. И он скользит по Эвену, в сторону, и толкается в Эвена, так, что его спина напротив передней части Исака, и он наконец кладет руку ему на член. Это блаженство. В этот момент, думает Эвен, ничего не ощущается лучше, чем рука Исака. Она такая большая, и его член влажный от спермы Исака. Не нужно больше пары поглаживаний, прежде чем Эвен выстанывает свой оргазм, кончая на всю кровать и руку Исака, ведомый губами Исака на своей шее, его телом напротив него и его рукой вокруг него. Завитки удовольствия выстреливают из его члена, наполняя всё тело расплавленной лавой, которая вырывается наружу из каждого отверстия его тела. Он сдается этому, теряя разум на несколько секунд, в которые обошелся ему оргазм, и он хочет лежать так вечно. Взвешенный в этом мгновении, близко к Исаку, захваченный экстазом и чувством правильности, которое Исак оставляет в нем. Когда последняя струя спермы вытекает из него с помощью умелой руки Исака, он падает вместе с ним. Он просто лежит там бесполезной кучей, с закрытыми глазами, ошеломленный тем, как хорошо они подходят друг другу. - Мы обязательно сделаем это снова, - шепчет Исак в его ухо, и бесполезность Эвена сменяется удивлением. Но он не может найти в себе силы смеяться, не сейчас, не в этот момент. Он не хочет омрачать то, что случилось между ними, не хочет, чтобы Исак сомневался, что он не нравится ему так, как раньше. Поэтому он двигается так, чтобы лежать на своей стороне и смотреть на Исака. Никто не смотрел на него так прежде. Как будто он целый мир, и значит больше, чем он когда-либо представлял свою ценность. Это удивительное чувство, когда на тебя смотрят так. Он уверен, что в его глазах тоже что-то подобное, учитывая, как смягчается лицо Исак, как его глаза наполовину потяжелели, а его губы растягивает небольшая улыбка, предназначенная только для него. - Да, - наконец отвечает он. Он протягивает руку и трогает волосы Исака, скользит рукой вниз до его шеи, и затем гладит ее своим большим пальцем. Он наклоняется поцеловать его, это маленький нежный поцелуй, просто губы на его губах, и то, как вздыхает Исак, наполняет его такой нежностью, что он боится, что взорвется. Исак выглядит серьезнее, когда отклоняется - настолько, чтобы они могли смотреть друг на друга. - Я думал, что ты не хочешь быть со мной, - говорит он низким голосом, подчеркивая важность того, что он признает сейчас. - Так и было, - говорит Эвен, облизывая губы, - я так и хотел. Важно, чтобы Исак понял это, и ему тяжело подобрать слова. - Но время всегда было неподходящее. Всегда была одна важная причина ничего не предпринимать, или Юнас или Соня или…моя болезнь. Было легче ждать, пока все не придёт на свои места. Исак шумно втягивает воздух в подушке, смотрит на него широко раскрытыми глазами и едва заметной улыбкой. Как будто он никогда не ожидал, что Эвен будет настолько честен с ним. - Звучит, как сюжет одного из претенциозных дерьмовых фильмов, которые ты обожаешь, - говорит Исак, но отворачивается, как будто и не думал, что это смешно. Эвен улыбается, но чувствует, что она не в его глазах. Ему просто нужно, чтобы Исак понял этого. Что это никогда не было из-за него. - Честно, иногда так казалось. Я думаю, что, если бы это было так, это был бы больше романтический фильм, один из тех со счастливым концом, чем трагичным. - Так тебе кажется, что это что-то прямиком из фильма? – спрашивает Исак, и он выглядит таким хорошеньким, когда его волосы раскиданы на подушке, а щеки все еще горят. Воздух плотный из-за напряжения, и Эвен понимает, что спрашивает Исак. Он хочет знать, реально ли это, действительно ли Эвен в этом. И так и есть, Эвен ничего больше не хотел в своей жизни так, как Исака. Во всех смыслах. Он только что кончил, после того как Исак был так близко, и он всё еще чувствует, что он хочет быть ближе. Он хочет знать всё, что происходит у Исака в голове, хочет быть частью его жизни. Хочет смеяться с ним, держать его руку, и обнимать его, когда он засыпает. Он хочет заботиться о нем и любить его. И он хочет очень сильно, чтобы Исак любил его в ответ. Тоже заботился о нем. Поэтому он смотрит Исаку прямо в глаза, гладит большим пальцем его острую скулу, - Нет, это намного лучше. Потому что фильмы обычно заканчиваются, но сейчас это чувствуется не так. Это ощущается как начало. И ответная улыбка Исака озаряет все его лицо, заставляет его глаза сиять, а его щеки снова немного покраснеть. Эвен тает. Он видит Исака таким беззаботным, и это наполняет его такой легкостью, что он боится, что улетит. Но все в порядке. Потому что он уверен, что Исак не позволит ему улететь далеко. И Эвен знает, что у него не хватит воображения, чтобы представить другое начало, которое было бы лучше их. Ему не нужно. Больше не нужно. У него теперь есть Исак. Живой, он дышит, спокойно под его большим пальцем, все чувства его видны, и он открыт. И это лучше, чем начало любой выдуманной фантазии, которая когда-либо была придумана. Ничего не сравнится с этим. Ничто.