Глава 1
28 июля 2018 г., 12:20
Одна пуля. Одно ранение. И почему-то очень много крови.
Парень смотрел в ночное небо, пытаясь отдышаться от изнуряющего бега. В его состоянии наоборот нужно было не тратить силы, но зажимая пульсирующую, разрывающую болью рану, он упорно бежал вперед.
На счастье парня, стрелок ему достался слабенький, так промазать, когда он внизу на открытой местности нужно было постараться. Двор был открытым, а Чонгук только притормозил на мотоцикле, снимая шлем. Он был почти уверен, что ушел от слежки своих людей, когда в правое плечо резко впечаталась пуля. Парень, мягко говоря, не ожидал такого.
Боль пронзила, заставляя рвано выдыхать. Он чувствовал, как под слоем одежды растекается кровь. Осев на колени, парень на мгновение потерял связь с реальностью. Боль перекрывала мысли, пульсируя в плече.
Следующий выстрел прозвучал рядом с ухом, Чонгук даже ощутил, как кожу обжег горячий металл. Нельзя было терять ни минуты. С простреленным плечом было сложно водить мотоцикл, да и времени, чтобы сесть на него и завести не было.
Поэтому парень побежал, надеясь скрыться в темноте переулков. От долгого бега силы были на исходе. Прижавшись спиной к стене дома, парень пытался выровнять дыхание. Прислушавшись, он не обнаружил погони и вздохнул уже свободнее, тут же сжав зубы от боли.
Дверь, из светлого здания напротив отворилась, выпуская кого-то на улицу. Этот кто-то прикрыл дверь и повернулся, когда услышал шипение, во все глаза пялясь на Чонгука. Его заметили, а бежать сил больше не было.
Незнакомец молчал и медлил.
Чонгук ощущал, как земля уходит из-под ног и сознание уносит в лихорадочный танец. Тело тяжело опустилось на асфальт. В последний момент, парень увидел, как к нему спешит незнакомец.
Вот и все.
Сейчас его или добьют или сдадут полиции. Выбор невелик.
А ведь все так неплохо начиналось.
***
Двое полицейских под прикрытием вели себя вполне естественно. Мужчины вошли в кофейню, заказали по чашке эспрессо, поболтали о чем-то с миловидной баристой и, получив заказ, сели за дальний столик. То, что это были именно сотрудники полиции, говорило немногое: выправка, никаких лишних движений, хотя и пытались это скрыть, воодушевленными жестами при разговоре, и место, куда они сели. Столик был удобно расположен для наблюдения за всем залом, однако чтобы посмотреть на сидящих за ним, нужно было привстать или выглянуть из-за угла. Чон Чонгук сам всегда выбирал такой ракурс, чтобы иметь чуть что путь к отступлению, но сейчас совершенно не ожидал, что за ним ведется слежка. В город он прибыл инкогнито, только его проверенные люди знали об этом и сами обеспечивали безопасность путешествия из Пусана. Значит не только они знали об этом. Чтож, сейчас убегать было как минимум глупо. Конечно, можно было бы попробовать, но тогда почти наверняка можно было получить пулю в спину. К мафии в этом мире всегда было негативное отношение. И так, и так путь мафиози лежал через трупы, какими бы высокими целями люди из группировки не руководствовались. В случае Чонгука, в кофейне было полно посетителей, и девушки-работницы вовсе не заслужили того, что бы их заведению портили репутацию. Совершенно не обязательно было выдавать себя. Выглянув, Чонгук кивнул полицейским, дав понять, что увидел их. А сам начал набирать сообщение своему помощнику и другу, Чон Хосоку. Положению Чонгука было трудно позавидовать. В юном возрасте парень стал главой мафиозной семьи, после смерти бабушки. Хрупкая на вид старушка держала половину Сеула в ежовых рукавицах. Ее имя вселяло уважение и страх, и его боялись произносить на улицах. Люди из группировки Чон были вышколенны и верны своему делу и главе, некоторые были даже не намного старше самого Чонгука. Родителей парня убили по наводке кого-то из полиции, о чем было известно чуть ли не всему городу. Бабушка Чон десять лет потратила на выяснение личности убийцы и его подельников, но не сильно продвинулась. На следующий день, после убийства, в утренних газетах появились заголовки о смерти сына главы корейской мафии. Хоронили молодую пару в закрытом гробу. Чонгук помнил тот день, когда в зале крематория собрались близкие их семьи, а бабушка прижимала к себе внука так сильно, что болело плечо, но ребенок терпел, понимая, как больно ей. Тогда он первый и последний раз за свою жизнь заплакал. Наступил долгий период апатии и депрессии, мальчик замкнулся в себе. Ему пришлось обучаться дистанционно, было невыносимо видеть глаза одноклассников, учителей. Их немой страх и жалость, что бесили сильнее всего. В сложный момент, с Чонгуком оказались те люди, которые были верны его бабушке. Дети их семей с детства общались с мальчиком, имели общие идеи и стремления. Чон называл это дружбой и искренне верил, что она будет долгой и взаимной. Именно эти дети поддерживали в мальчике какой-то интерес к жизни. Бабушка Чон умерла, когда парню исполнилось 19, прямо в годовщину смерти родителей. Ушла из мира спокойно, естественной смертью, лежа на кровати в своей комнате. Наблюдавший ее врач несколько месяцев подряд давал хорошие прогнозы. Она как раз восстанавливалась после инсульта, когда исследование обнаружило рак. Потерявший девять лет назад родителей парень чуть снова не замкнулся в себе. Чонгук целыми сутками дежурил у кровати бабушки, помогая ей выпить воды, поесть, поменять памперс для взрослых. Он не страшился грязной работы, намного сильнее был страх потерять последнего близкого человека. Друзья друзьями, но бабушка Чон была единственным живым родствеником. Чонгук как в тумане помнил предпоследний день жизни бабушки. Он зашел утром в ее комнату, неся на подносе ее любимый самгёпсаль. Поставив его на стол у кровати, он присел на край, взяв в ладонь руку бабушки. За завтраком врач сказал, что бабушке лучше. Но сидя у постели главы Чон, парень отчетливо понимал, что лучше ей уже не будет. Рука старушки была еле теплая, хотя в комнате было жарко, так как был разгар лета. Она тихо сопела, казалось, что она просто мирно спит. Бегающие зрачки под тонкими веками говорили об обратном. Чонгук знал о боли, что приносила болезнь бабушке, знал что она борется за жизнь, но в тот момент парню казалось, что скоро все закончится. Непонятное чувство стучалось в голову, лезли ужасные мысли. К тому же бабушка не отзывалась на его слова. Ведь только-только ей стало лучше, так почему Чонгуку казалось, что сегодня будет ее последний день? Он не мог объяснить. Его отвлекли, вызывая по телефону и парень вышел. Ох, если он знал, то до конца бы сидел рядом с ней. Неотложные дела заставили парня уехать ненадолго из дома, а когда он вернулся, Сокджин сообщил, что бабушка Чон умерла. От разрывающих душу на части эмоций хотелось долго кричать, до хрипоты, до сорванного голоса. Комната парня была похожа на место разбоя. Под руку попадалось все, от книг, до стульев. Ломалось, разрывалось, принимая на себя боль и гнев парня. Едва восстановившись после первой трагедии, на Чонгука навалилась новая. Совершенно не соображая, парень подписывал документы не глядя. Прах любимой бабушки он развеял над рекой Хан и пустился во все тяжкие. Литры алкоголя, совершенно не воспринимаемых молодым организмом, сигареты, в ход шло все, что могло помочь заглушить ту боль, что терзала изнутри. Благо верные помощники и друзья всегда были рядом и контролировали парня, не давая совершить необдуманных поступков, выслушивая нецензурщину и ничуть не обижаясь, прекрасно понимая, как тяжело их молодому боссу. После очередного запоя, Чонгук наконец задумался. Полгода он потратил в пустую, а дела копились, превращаясь в огромную кипу бумаг и грозясь свалиться на голову парню. Чонгук потратил время, чтобы привести себя в приличный вид, а потом уехал в Пусан на переговоры с местным поставщиком рыбы. Хосок, Юнги и Сокджин облегченно вздохнули, когда увидели, что молодой босс взялся за ум. Они были близкими друзьями и тоже сильно переживали за парня, разделяя его боль, страхи. И вот, стоило Чон Чонгуку вернуться в Сеул, как в кофейне он наткнулся на полицейских. Прекрасно зная, как продвигаются дела у его людей, он задумался, зачем понадобился полиции. В последнее время они никого не избили, добывая информацию, ни подставили, наоборот вели себя тише воды ниже травы. Разве что из-за охоты за самим Чонгуком объявленной среди мелких группировок. Но парень не считал их достойными противниками, уповая на многолетнюю трусость. И плевать, что по пятам могли следовать киллеры и просто нанятые головорезы. А уж о том, что группировки могли объединиться для достижения цели, смешно было думать. Они были слишком глупы для этого, занимаясь в основном стращанием старушек и покрыванием проституции. Чонгук почти допил свой кофе, когда за его столик присел незнакомец. Он сел прямо напротив парня, заслоняя обзор на зал и с таким видом, будто весь стол принадлежит только ему. В руках его оказался кусок сладкого пирога и высокий бокал с латте. Чон с ленцой рассматривал мужчину, отмечая про себя, что незнакомец хорошо сложен и одет. Он снял плотное темное пальто, вешая на спинку и принялся за еду. Глаза мужчины изучающе смотрели поверх очков. — Я знаю кое-что о смерти твоих родителей, — произнес он, отпивая следом кофе. Слизав белую пенку с верхней губы, внимательно уставился на парня. Чонгук не потерял лица, услышав о погибших родителях и стойко выдержал. Это становилось интересным. — Откуда мне знать, что ты не очередной липовый информатор? — спросил парень, слегка ухмыляясь. Бабушка Чон когда-то переловила много таких засранцев, навсегда отбив охоту торговаться ценной информацией. — Мне ты можешь доверять. Я не успел связаться с госпожой Чон, поэтому хочу передать всю информацию тебе, — мужчина всем своим видом показывал, что ничего не скрывает. Чонгук редко ошибался в людях, но идти на риск не хотелось, не то время. — Мне нужна помощь. Но чтобы ты не думал, что я буду торговаться, что приоритетнее, отдам флешку сейчас, — мужчина сделал неуловимое движение и будто из воздуха достал маленькую черную флешку, — Я могу рассчитывать на тебя? — Полегче, ковбой, — Чонгук усмехнулся, отставляя в сторону пустую чашку и забирая средство хранения информации, — Давай обо всем и по порядку, только побыстрее. Ты не видишь, но у дальнего стола сидят двое копов, и я даже коленками ощущаю, как они хотят надеть на меня наручники, а в идеале пристрелить на месте за все пригрешения. Мужчина понятливо кивнул, выпрямляя спину. — Меня зовут Ким Намджун, за мной охотяться «Песчаные скорпионы». Украл у них пару документов, и ты — моя последняя надежда. Я частный детектив и меня попросили узнать, почему дома одного из районов стали резко терять жильцов. Люди сбегали в ужасе, бросая вещи. Я успел выяснить, что некая группировка занимается выселением для последующей продажи квартир. Я был удивлен, обычно мафия таким не занимается, — рассказывал Намджун. Чон кивал, внимательно слушая мужчину, а в кармане куртки грел ключ к разгадке профиля убийцы. Парень не видел проблемы, дав свою протекцию Киму. Прийдя к общему соглашению, Чонгук предложил сейчас же поехать на тайную квартиру, где обычно прятались от преследования. Телефон парня наконец ответно завибрировал сообщением от Хосока. Парни были на месте, готовые прикрывать босса. Чонгук встал, отодвигая стул и вел себя с мужчиной так, будто они старые друзья. Улыбки, вопросы о здоровье, о недавно прошедшем фильме. Только бы полицейские пронялись этой сценой и не заподозрили ничего. Подумаешь глава мафиозной семьи посидел спокойно за чашечкой кофе, да поболтал с другом, что в этом такого? Улица была многолюдна, но парень почти сразу заметил своих людей. Парни были одеты в повседневную одежду, естественно вписываясь в пейзаж. Хосок стоял, прилипнув к витрине с пирожными, Юнги был на автобусной остановке, высматривая опаздывающий транспорт, а Сокджин разговаривал по телефону, делая вид, что ищет нужный адрес. Актеры были на своих местах, можно было начинать представление. Чонгук вел Кима провернным путем, петляя между людей. Мужчина его порадовал, подхватив игру в «друзей» и лучился широкой улыбкой. Парень буквально затылком чувствовал напряженные взгляды полицейских, что следовали неотступно. Те же лица, Чон Хосок и Мин Юнги, появились на улице в одежде рабочих, вынося какие-то коробки из подвального помещения. В нужный момент, когда Чонгук увлек за рукав Намджуна в переулок, Хосок «случайно» споткнулся и повалился на одного из полицейских, второго завалило коробками. Причитая и извиняясь, он начал помогать мужчинам встать, но усугублял ситуацию, якобы невзначай толкая кого-то в плечо и заставляя лежать на земле. Со стороны это выглядело вполне правдоподобно. Отвлекающий маневр был выполнен на ура. Окольными дорожками Чонгук вывел нового знакомого к тайному убежищу и поручил одному из своих людей. Ему не терпелось вернуться домой и посмотреть содержание флешки. Поэтому, поручив Сокджину позаботиться о госте, парень взял машину Юнги и поехал домой. Подгоняемый съедаемым любопытством, он нервно стучал пальцами по стенке лифта, ожидая, когда поднимется на свой этаж. Мелодичный звонок оповестил о том, что кабина остановилась на 17 этаже и тяжелые двери разъехались в стороны. Введя код и открыв дверь, парень скинул ботинки и пронесся в гостинную. От нетерпения подрагивали пальцы, отчего Чонгук не сразу смог вставить флешку в разъем ноутбука. Маленькое окошко выскочило на экране, спрашивая открывать ли документы на носителе. Щелкнув курсором, Чон жадно начал вчитываться в текст. Ким Намджун добыл поистине ценную информацию — перед парнем открывалась тайна личности человека, убившего его родителей девять лет назад. В папке оказались скрины переписок с его бабушкой, которая наняла пару лет назад молодого детектива, который работал в конторе своего отца. Намджун откинул все малозначительные дела и занялся расследованием убийства супругов Чон. И теперь их сын читал сейчас отчет от завершенной работе. Парню было жаль, что бабушка не дожила до этого момента. В документах говорилось о давнем конфликте отца Чонгука с каким-то мужчиной из клана уже упоминаемых сегодня «Песчаных скорпионов». Парень напряг память, вспоминая, как выглядит некто Пак Кенсу. Досконально причина конфликта была неизвестна, но Намджун намекал на детскую обиду, которая вылилась постепенно в серьезное противостояние. Чонгук помнил, как частенько отец возвращался побитый и даже с пулевыми ранениями и около суток ни с кем не разговаривал. Будучи тогда еще маленьким мальчиком, Чонгук как-то заглянул в тренировочный зал, где скрылся его папа и с ужасом наблюдал, с каким зверским выражением лица мужчина разламывает манекены. Эта привычка так выпускать пар передалась и мальчику. Что уж там произошло, уже было не узнать. Далее Ким писал о том, что камеры у театра засекли Кенсу в тоже время, когда родители парня выходили после спектакля. Охрану в тот вечер господин Чон не взял, так как несколько недель в городе было затишье. Злой рок настиг их по дороге к машине. В обзор камеры попадал задний бампер, поэтому подробности убийства не были видны. Может даже к лучшему. Чонгук включил вырезки с камер наблюдения, выхватывая глазами сначала фигуру Пак Кенсу, а чуть позже и родителей. Видео было без звука, но парень будто слышал отчаянные крики матери и выстрелы. Чонгук отвернулся от экрана ноутбука, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Он знал личность убийцы, мог теперь найти и отомстить за родителей, исполнить желание бабушки. Отчет не заканчивался на этом. В тексте было указано, что Кенсу тоже не остался целым — отец Чонгука успел попасть в него, прострелив правую руку. Намджун писал, что мужчине пришлось ампутировать пострадавшую конечность. Чонгук мрачно ухмыльнулся, ну хоть какое-то наказание. Хотя этого было мало. Жизнь за жизнь, как говорится. Откинувшись на спинку дивана, Чон задумался, что делать дальше. Руки чесались собраться и отправиться на разборки прямо сейчас, подключив всех людей группировки. Здравый смысл почти затмило желание мести. А с другой стороны, можно было бы и выждать, нарыв побольше информации на клан и на его махинации. Мелкие группировки не взлюбили семью Чон за правильность, не соотвествующую обычному понятию мафиози. Помимо полиции и специальных подразделений с наркотиками, проституцией и коррупцией, боролись и Чон. Это было странно, непривычно для остальных мафиози, хотя способы борьбы оставались жесткими и радикальными. Шантаж, угрозы, избиение, убийства, в ход шло все для достижения цели, поставленной перед помощниками покойной госпожой Чон. Молодому боссу тоже приходилось убивать, слишком рано он познал суровость реального мира. Вечером Чонгук объявил общее собрание. Голосом твердым как сталь, парень отдавал приказы людям из группировки. С этой ночи начиналась охота на Пак Кенсу. Самолично ли выбьет признание в убийстве и пристрелит самого ненавистного человека или же это успеет кто-то другой, Чонгука не волновало. Раздав указания, парень зашел в комнату, где хранилось различное оружие. В кармане завибрировал телефон, оповещая о звонке Мин Юнги. — Да, хён? — Чонгук, я уже проверяю камеры рядом с территорией клана. У них в доме стоит неплохое железо, сейчас попробую взломать, — ответил мужчина и Чонгук несколько минут слышал стук пальцев по клавишам. За это время он остановил свой выбор на пистолете Glock 19. Заправив оружие за пояс брюк, он взял два магазина с патронами и вышел, заперев комнату на электронный замок. — Есть! Защита у них слабая, — довольно протянул Юнги, — Тут столько хлама, Чонгук. Руки бы оторвал их человеку, нельзя что-ли было рассортировать все нормально? Чон с улыбкой слушал привычное ворчание хёна. Бабушка Чон нашла родителей этого парня давно, они занимались поставкой техники и разработкой защитной программы для компьютеров группировки. У талантливых программистов и ребенок был талантливый. Юнги, или как с дества повелось, Шуга, был мальчиком смышленным и невероятно умным для своих лет. На пять лет старше приемника семьи Чон, он серьезно относился к роли телохранителя наследника. Как Хосок и Сокджин, Юнги неотступно следовал за маленьким будущим боссом. Хотя зачастую дети просто дурачились, играя в мафиози и полицейских, спасая друг друга в опасных операциях, цель которых заключалась в том, чтобы пробраться на кухню и захватить вкусности. Несмотря на свою гениальность, Юнги не забывал побыть просто ребенком. Он с ранних лет привязался к очаровательному малышу, в шутку называя того крольчонком. Чонгук любил повалить хёнов на пол и заглядывать в глаза, своими огромными черными омутами, напоминая в эти моменты милого и любопытного пушистого зверька. Сокджин же в группировке отвечал за внешний вид босса и также за его безопасность. Красивый молодой мужчина опекал парня, заменяя тому погибших родителей. С ним чаще всего и происходили конфликты, так как с заботой Сокджин мог иногда перегнуть палку. А вот Хосок вызывал всякий раз удивление. В этом светящемся, будто внутренним светом, парне удачно гармонировали несколько личностей. Джей-Хоуп, как прозвали друзья Хосока, мог заразить смехом и хорошим настроением любого, что спасало в тяжелые дни депрессии Чона. В нем сочетались многие хорошие качества и он почти что заменял Чонгуку несуществующего брата. Однако, с противником Хоуп был жесток и беспощаден, как самый настоящий демон. Чонгук всем троим доверял безмерно, уверенный в их верности и дружбе. Они многое прошли и многое вытерпели. — Ууу, тут куча информации, Чонгуки, — сказал Юнги и выронил трубку. Парень слышал, как матерится хён, ища телефон под столом. — Я нашел досье на Пака Кенсу и все его счета. Даже информация по недвижимости и штаб квартире! Ого! Этот парень серьезный малый. — Что там, Юнги-хён? — Чонгук придерживал трубку плечом, прижимая к уху и откупоривал бутылку с виски. — Так, я все слышу, без нас не бухать! У нас сейчас ответственное дело, — жестко отрезал Шуга, отчего Чонгуку резко захотелось спрятать бутылку алкоголя на дальнюю полку. И самому спрятаться, как в детстве. Да и желание выпить резко пропало. — Он убил прошлого босса «Песчаных скорпионов» и занял его место. А сейчас объединяет группировки против нас! Чонгук, я скопирую все к себе. — Хён, сможешь выяснить, где Кенсу сейчас? — Нетерпится набить морду? Понимаю. Поверь в волшебника Юнги и твое желание сбудется, — Чонгук чувствовал, как Шуга улыбается по ту сторону. Парень выжидал ответа, наливая себе обычной воды в стакан. — Кенсу сейчас на своей штаб-квартире, судя по геолокации телефона, к тому же народ из клана ошивается на другом конце города. Чонгуки, только не вздумай соваться к нему в одиночку! — выкрикнул Юнги, вслушиваясь в торопливые шаги босса и понимая, что он точно наломает дров. Чонгук отключил вызов, быстро переоделся в мотоциклетный костюм, заправил за пояс кожаных брюк пистолет и спустился на подземную стоянку. Парень завел мотоцикл и рванул с места, поднимая в воздух дорожную крошку. Юнги некстати отправил адрес, где сейчас был Кенсу и мужчина сильно переживал, поэтому бросил включенный компьютер и поспешил из своего убежища на улицу. Машина Мина была у дома семьи Чон, поэтому он вызванивал Хосока.***
Мотоцикл гнал по вечерним улицам Сеула, от гладких боков металла отражались огоньки вывесок. Чонгук знал здание, в которым была штаб-квартира главы скорпионов. Бывал там как-то по делам и совершенно не придавал значение тому, что там может находиться. Сегодня парню повезло не наткнуться ни на один полицейский патруль. Мотоцикл притормозил во внутреннем дворе. Чонгук оглядел старый панельный дом и снял с головы шлем. С этого момента везение его покинуло…
