Вид из окна

Жить одному, может, и не очень-то весело, зато нет никого, кто бы вас постоянно раздражал или указывал что делать и как себя вести. Полная свобода действий, мыслей, идей и привычек. Привычка пить кофе и курить вместо завтрака, может, и не очень полезна для организма, но кто ему запретит-то? Привычка включать музыку по утрам и занимать душ на столько времени, на сколько хочется, пожалуй, самая приятная. Утро, когда не надо никуда спешить, любимая музыка — что может быть лучше? Привычка ходить в чем мать родила по собственной квартире — а кто увидит-то? Высокий обнаженный парень сладко потянулся, нажимая на пульте музыкального центра клавишу, и тишину квартиры тут же заполнили звуки песни «Любимого радио». Нравится мне, когда ты голая по квартире ходишь и несомненно заводишь. Нравится мне, когда ты громко хохочешь, не важно днем или ночью — это нравится мне. Нравится мне, когда мы смотрим с тобою фильмы, хоть они и дебильны и даже во сне. Нравится мне, что ты с меня одеяло стянула, и меня даже продуло, но мне… Плевать, если я заболею, я сам себе поставить банки сумею. И мне никого блин не надо, лишь бы ты ходила голая рядом! Мне никогда не будет скучно с тобою, я даже в твою честь планету открою, А пока она тебе будет сниться, я приготовлю для тебя огромную пиццу! Пританцовывая и напевая, Антон добрался до кухни, одним щелчком запуская чайник, и так же весело и задорно виляя бедрами, очутился в гостиной. Яркое солнце пробивалось из-за неплотно задернутых штор. Огромное панорамное окно пропускало в квартиру больше света, чему, несомненно, парень был рад. Хотя ветки ближайшего дерева не давали насладиться видом на футбольное поле стадиона, который располагался напротив высотки, где жил Шастун. Футбольные матчи, которые можно было слушать и смотреть, еще один плюс к тому, что парень жил один. Нравится мне с тобой на заднем ряду целоваться, и ты не вздумай меняться. Нравится мне, что можем максимум пять минут ругаться и только две обижаться. Нравится мне не замечать расстояний, когда безумно так тянет — это нравится мне. Нравится мне с тобой на кухне и в ванной и даже рухнуть с дивана, но мне… Напевая и танцуя, Антон резко отдернул шторы в разные стороны и замер, сталкиваясь взглядом с удивленными, а после восхищенными глазами какого-то мужика напротив. Минуту спустя, кажется, начало доходить, что мужик на дереве обрезает ветки, что мужик вовсе не на дереве, а на автокране, на специальном подъемнике, и что работа на сегодня, видимо, уже остановилась, так как рабочий в синей спецовке выронил секатор на длинной ручке и теперь бесстыдно пялился в его окно. Две минуты на осознание происходящего — это слишком много. — Твою мать, — выдохнул Антон, резко задергивая шторы обратно, пригнулся к полу, словно прячась от пуль снайпера, и начал шарить глазами по комнате в поисках халата, вспоминая о его благополучном нахождении в ванной. — Эй, вернитесь! Это было охуенно! — донеслось из приоткрытого окна с улицы, и Шаст вздрогнул, опрометью кидаясь в открытые двери душевой и накидывая халат, замер на пороге. — Эй, парень, ты слышишь? — кажется, мужчина, ошарашенный увиденным, не успокаивался. — Вернись… Серега, ближе, ближе давай, — через мгновение легкий стук в окно заставил Антона вздрогнуть. Вот ведь неугомонный. Пара долгих минут, в течение которых парень прислушивался к звукам извне. Шум двигателя, кажется, машина ремонтников уехала. На всякий случай шторы на общем собрании тараканов в голове решено было не открывать, и весь оставшийся день прошел спокойно, если не считать того, что Антон каждый раз вздрагивал и косился на закрытые шторы, словно там за ними все еще мог находиться тот довольно симпатичный пильщик деревьев с пронзительными голубыми глазами. Утро следующего дня, музыка, душ, глоток кофе, первая сигарета. Под ритмы восьмидесятых парень поспешно распахнул шторы на окне и замер. Стадион был виден почти полностью, обзор открывался великолепный: билборд с рекламой о предстоящем чемпионате и небо голубое-голубое, такое же голубое, как глаза рабочего, стоящего на автокране напротив его окна. — Бля, — прошипел парень, отчетливо краснея при виде ироничных глаз мужчины, которые скользили по его худощавому телу, плечам, груди, животу, бедрам… утреннему стояку. Антон отступил назад, со злостью дергая шторы, которые, ни в чем не повинные, вынуждены были пасть в неравной битве вместе с карнизом, который чудом не попал по светловолосой голове. Ком, подступивший к горлу одновременно с чувством стыда, заставил парня броситься вон из комнаты, дрожащими руками накинуть халат и, прижавшись к стене, сползти на пол. Почему так происходит? Почему в своей собственной квартире он вынужден себя чувствовать неуютно? Какого черта, вообще? — У тебя зачетная задница, ты знаешь? — донеслось в следующий миг, и парень фыркнул, закусывая губу, изо всех сил стараясь не улыбаться как дебил. — И сам ты классный. Меня, кстати, Арсений зовут, — продолжил диалог сам с собой мужчина, срезая ветки с дерева. Это Антон увидел, слегка высунувшись из своего укрытия. Мужчина стоял к нему спиной, что существенно радовало и позволяло рассмотреть его получше. — Я Антон. У тебя, кстати, тоже задница классная, — вырвалось из его рта прежде, чем он зажал его рукой, поспешно скрываясь из поля зрения. — А это ты еще меня без комбеза не видел, — ухмыльнулся Арсений и обернулся на пустую комнату. — Шторы жалко, хотя без них лучше. На это заявление Антон решил не отвечать и отправился на кухню пить кофе. Пару раз Арсений пытался еще что-то сказать, но парень предпочел не прислушиваться, а через мгновение все стихло. Антон заглянул в комнату, но по ту сторону окна никого больше не было. Даже как-то грустно стало, зато вид на стадион открывался замечательный. Правда, карниз вместе со шторами все еще лежал на полу, эту проблему нужно было решать. Утро следующего дня, душ, кофе, сигарета. К шторам теперь Антон подкрадывался осторожно, игнорируя ритмы музыки. Отодвинул одну, прячась за ней же, и замер, отдергивая вторую. За окном ярко светило солнышко, а еще радостно трепетала на ветру связка разноцветных шаров, привязанная к длинной не срезанной ветке дерева, и было ясно, что сюда они не сами прилетели. Антон распахнул окно, затаскивая разноцветную связку в квартиру, и шары тут же поднялись к потолку. На одном из них было написано «Доброе утро, Антон», и это было невероятно мило. Пусть ты и парень с трехдневной щетиной, но когда в твоей руке связка разноцветных шариков, как-то уже все равно на то, что происходит вокруг и сколько тебе лет. — А у тебя шикарный вид из окна, — вдруг раздалось совершенно неожиданно, и Антон резко обернулся. Окно он не закрыл, и именно в нем сейчас маячил голубоглазый улыбающийся любитель подглядывать в чужие окна, стоя на подъемнике автокрана. — Иди на хрен, — просто произнес Антон и даже не поспешил бежать натягивать трусы и закрывать шторы. — А если находиться по эту сторону, то открывается нереально потрясающий вид, — добавил Арсений и протянул ему еще один шарик. — Погуляем? Я сражен наповал красотой твоей задницы. — Как-нибудь в следующий раз, пока, — смеясь, Антон выхватил шар, слегка оттолкнул мужчину и крикнул вниз: — Серега, опускай! — Эй, ты что? — Арсений фыркнул, хватаясь за перила подъемника, так как механизм пришел в движение. — Серега, стой! Антош, а поцеловать? — В задницу? — донеслось из-за неплотно задернутых штор, и мужчина, улыбаясь, кивнул. — Согласен. Легкое дуновение ветра колыхнуло шторы, а после они замерли. В жизни ведь есть вещи поважнее хорошего вида из окна или привычки жить одному. Одному жить плохо, да и шторы можно не раздвигать подольше, прячась от лучей солнца под одеялом. Что там за окном интересного, если вид по эту сторону невероятно шикарный…