Наши чувства на двоих

Драко лежал в своей комнате и смотрел в белоснежный потолок. Он все думал «Как это случилось?» и не находил ответа. Он ненавидел ее. Он должен ее ненавидеть. Должен. Но вместо ненависти было, что-то совершенно другое. И Малфой прятал это «что то» куда подальше. Ему не хотелось верить, что он испытывает, что-то кроме ненависти и презрения, к этой грязнокровной твари. Он до последнего оскорблял ее в своих мыслях, представлял ее слезы, ее страх, то, как она молит его пощадить, соглашается с его словами, как он продолжает над ней издеваться, а она страдает. И если раньше, ему нравилось это, если раньше он готов был на все, чтобы эти его желания осуществились и у него начало получаться, то сейчас его бросало в дрожь от таких мыслей. Вспоминался день, когда она узнала, что ее родителей убили, эти слезы на ее глазах, и тогда ему нравилось то ее выражение, но сейчас… Он готов был убить любого, кто причинит ей боль, он готов был сделать все, чтобы не видеть этого немого ужаса в глазах, и слез боли на ее лице. Это бесило. Откуда в нем эти идиотские чувства? Откуда это желание защитить ее? Откуда блять?! Он не понимал, но чувствовал, как прямо сейчас, те же чувства, накатывают с новой силой. Это Грейнджер. Она испытывала те же чувства и эмоции после их… Поцелуя… Она так же не понимала КАК?! Как это могло произойти?! Мучила себя мыслями, что этот хорек не безразличен ей, но и отгоняла эти бредовые мысли прочь, хотя само осознание, что она о нем думает — бред! Точно так же, как и его мысли о ней. Они игнорировали чувства друг друга, мысли, что теперь разделяли и слышали в своих головах. Все это они старались игнорировать, но после поцелуя мысли были слышны все сильнее, а чувства друг друга еще острее чувствовались ими. — Сука! Да почему я не могу перестать думать об этой грязнокровке?! — завопил Малфой в своих же мыслях. Он будто видел, как она пытается отвлечь себя от мыслей о нем домашней работой и письмами друзей. Увидел, как она сморщила нос от его крика в ее голове, который не смогла не услышать. И ведь даже окклюменция не способна это остановить! Она продолжает слышать его мысли! — Да когда же он заткнется?! Я тоже думаю только о нем, но мысленно я не ору так, что кажется будто это вслух и услышала это вся чертова Британия! — начинала закипать Гермиона так же в мыслях, но искренне надеясь, что этого он не услышал, а даже если и так, то не ответит. Он чувствовал эти ее желания и на зло ей же ответил. — Кто и орет здесь, так это ты, грязнокровка! Поэтому прошу — молчи и продолжай отвечать на письма своих друзей придурков! — он словно услышал ее яростный вздох и увидел, как она мысленно, убийственно на него посмотрела. А она почувствовала эту ухмылку на его губах и злилась только сильнее. — Заткнись, хорек! Папеньких сынков не спрашивали, что и как я должна делать! — она прекрасно знала, что заденет его. — Лучше спроси у своего папаши в Азкабане, что делать тебе! — Грейнджер уже совсем не следила за своими мыслями. Он оскорбил ее друзей и она должна расплатиться за это. Но она и не подозревала, что это настолько разозлит его. Она чувствовала его злость, чувствовала боль и обиду, чувствовала все, что он испытывал сейчас и все эти чувства он готов был обрушить на нее в любую секунду. И когда она услышала звук его шагов к своей двери, когда поняла, что сейчас он заавадит ее от этой ярости, что прямо сейчас, он не обратит внимания на его пол и на их связь, которая причинит и ему ту же боль, она молниеносно достала свою палочку готовая в любой момент дать отпор. Он с громким стуком открыл дверь ее комнаты и посмотрел на ее лицо: нахмуренные брови, взгляд, что видел тебя на сквозь, палочку, что она держала в руке так уверенно. Но чувства выдавали ее. Страх, волнение, осознание того, что может произойти… Но его это не остановит. Он подошел к ней и схватил за горло. Ее палочка упиралась ему в грудь, она была готова произнести заклинание. Но он рывком отобрал оружие и поднял ее за горло, а после заглянул в шоколадно-карие глаза. — Не смей… — прошипел он, — Не смей говорить о моем отце! Ты не знаешь какого это — служить Воландеморту. Ты не знаешь этого страха, страха, что если не подчинишься, можешь лишиться своей семьи и своей жизни, ты не знаешь какого это — убивать, — он шипел каждое слово, а она только усмехалась все больше. — Не знаю? Это я то не знаю?! Да я пережила все это! Никто не знал, что моя мать родилась в семье чистокровных магов. Никто не знал, что она двоюродная сестра Рудольфуса Лестрейнджа. Никто не знал, что когда оказалось, что она не унаследовала магию ее изгнали из семьи и стерли память, а после отправили в мир магглов, а так же стерли все упоминания о ней из архивов. И никто и подумать бы не смог, что магию, которую не смогла перенять она — переняла я. Или почти никто… Темный Лорд прознал об этом… Он грозился убить моих родителей, если я не подчинюсь ему и именно он рассказал мне о происхождении матери. Началось это на третьем курсе. Именно тогда, когда стало понятно — он вернулся. Никто не знал, никто не понимал, что мне приходилось вести двойную жизнь, я не была пожирателем и на мне никогда не было метки, но я убивала и выполняла его приказы, Гарри так часто находился в опасности из-за меня… Но не понимал этого. Даже ты, не смог ничего понять, ведь сторону я выбрала изначально. Я знала, что буду за добро и он не помешает мне. Я не знаю почему, но он знал обо всем и не убил меня, вместо этого он заставлял меня следить за Гарри, в то время как сам Гарри, только начал обо всем догадываться. Но в один момент, он неожиданно отпустил. Сказал, что я могу выбрать, стать пожирателем, или все-таки остаться на стороне добра. Я выбрала второе. И он отпустил, сказав, что настанет день и он отомстит, что я не буду спокойно жить никогда. И сейчас, вспоминая об этом я понимаю — он не врал. У меня действительно не было и нет спокойной жизни, — слушая ее Малфой приходил все в больший шок. Он чувствовал — она говорит правду, даже легилименция не нужна, потому, что воспоминания сами всплывали в ее памяти и он тоже их видел, — Поэтому не смей говорить, что я не знаю, каково тебе было! Я прекрасно это знаю. Но вот ты меня не поймешь. Ведь все то время, что ты выполнял приказы Лорда, у тебя были те, кто мог помочь, а я была одна. Мать не помнила ничего из того, кто она на самом деле, а отец и вовсе был магглом всю жизнь. И знаешь, что? Они умерли не зная кто я! Они не знали, что у них была дочь, не помнили ничего! Ведь я стерла их воспоминания о себе! Но их нашли! Их нашли и убили, случилось то чего я боялась. А теперь они ищут меня, это был его приказ, скорее всего последний. Он приказал убить ту, из-за кого они проиграли. И это я, Малфой! А знаешь почему? Потому, что предпочла свет — тьме. Ведь сам знаешь, я помогла Гарри найти крестражи и разобраться с ними, а если бы я этого не сделала, он был бы мертв, так же, как и весь магический мир от правления Лорда! И это его месть! Это моя расплата за то, что не подчинилась! — парень уже давно отпустил ее и просто слушал. Он не верил своим ушам, а кто поверит?! Гермиона Грейнджер, самая умная волшебница столетия, ветеран второй магической войны, лучшая подруга Гарри Поттера — была приспешницей Воландеморта. Это звучит, как самый полнейший бред! Если бы ему это сказали пару дней назад, он бы отправил того, кто это сказал в психбольницу. Но ему это говорит та самая Гермиона Джин Грейнджер, и он чувствует, видит и слышит, что это правда. А слезы на ее глазах и страх, только подтверждают это еще больше. — Прости… — тихо произнес он и подошел к ней ближе. Он приобнял ее за дрожащие плечи прижал к себе. Она в начале удивилась, но сопротивляться не стала. Он чувствовал ей стало легче. Она много лет держала этот секрет в себе, никто не знал, кто она, но теперь знает он Драко Малфой. — Прошу… Никому не говори о том, что узнал… — тихо попросила она и он незамедлительно кивнул. Как я могу сказать кому-то? Мы конечно враги… Но… О таком нельзя рассказывать никому, ведь мы косвенно еще и союзники. Она услышала эти его мысли и тихо рассмеялась. Звучит, как полный бред.<i> Он тоже усмехнулся на ее слова. <i>Согласен.<i> Он прижал ее еще ближе к себе и зарылся носом в ее каштановые кудри. Они были такими мягкими и пушистыми, а еще очень вкусно пахли. Она вдохнула его запах и распахнула глаза в удивлении. <i>Это… Моя Амортенция… Она вдохнула его еще раз, чтобы убедиться. Да! Тот самый запах… Запах яблок вперемешку с ванилью, или… — Именно ванилью, — она удивленно отстранилась и взглянула в его глаза, — Моя Амортенция пахла шоколадом и корицей… Она пахла тобой, Гермиона, — девушка не верила своим ушам. Это могло значить лишь одно… Мы предназначены друг для друга… Эти мысли эхом отдавались в головах обоих. Они и не заметили, как сократилось расстояние между ними и их губы коснулись друг друга, но лишь на секунду. Они резко оттолкнули друг друга, понимая, что так не должно быть. Она встала и выбежала из комнаты, а после и из Мэнора. Он не стал догонять ее, понимая, что им нужно побыть подальше друг от друга. Но он не знал, что убежала она слишком далеко от Уилтшира и могла попасть в руки Пожирателям.

***

Гермиона бежала совершенно не смотря куда она бежит. Она отказывалась в верить, что Драко Малфой, тот самый Драко Малфой, что вечно задирал ее, что вечно называл грязнокровкой, что всегда ненавидел, это ее судьба! Она не верила в это! Это просто невозможно! И она чувствовала, он думает так же. Он тоже думал, что это полный абсурд и, что вместе эти двое быть не могут. Но было у него чувство… Правильности, когда они целовались. Эти чувства переполняли и Грейнджер, и так же пугали ее. Но размышления прервали. Она резко остановилась и осмотрелась, ей оказалось, что кто-то следит за ней. Послышались шорохи за спиной и она обернулась. А после бросилась бежать с новой силой. Пятеро пожирателей стоили тогда там и смотри на нее хищным взглядом. Идиоту понятно, кто стоял перед ними и они рванули за ней. Когда Грейнджер говорила, что Темный Лорд приказал своим прихвостням убить ее и покарать — она была права, но он приказал кое-что еще. Лорд знал, что может воскреснуть, но для этого нужно было провести обряд, и принести жертву. И жертвой должна быть грязнокровка, что в кровном родстве с чистокровной семьей. И за последние сто лет, только одна такая особа появилась на свете — Гермиона Джин Грейнджер.