Путь к солнцу

      Брандок не знал, сколько времени валялся в канаве, идущей вдоль какого-то забытого богами проулка, зажатого меж серых стен, лишенных окон. Мимо него неторопливо проплывали помои. И единственной его компанией была дворняга, облизывающая его разбитое лицо.       Мордовороты Гидеона избили его до полусмерти и бросили, возможно, надеялись, что он умрет сам, но для человека, дравшегося в бойцовских ямах Эрьяда с самого детства избитое в кровь тело – дело привычное. Почему они не перерезали ему горло и не выбросили в воды Бруны, его память не давала ответа, возможно, их кто-то спугнул. <      Он не ждал, что кто-то ему поможет, да и не было вокруг никого, по крайней мере, пока Брандок был в сознании.       Все его тело болело, нос забивал отвратительный запах - смесь мочи, помоев и еще чего-то похуже, но он был свободен. Хозяин думал, что он мертв, осталось только не допустить, чтобы он оказался прав.       Он выплюнул оставшиеся со вчерашнего дня осколки зубов и отогнал дворнягу взмахом руки. Попытался подняться, но не смог и потерял сознание. Словно ледяная волна, на него накатили воспоминания. Брандок сидел в небольшой комнате, прилегающей вплотную к бойцовской яме. На арене раздавались крики и смех. Люди готовились увидеть хороший бой. Рабы Гидеона носились вокруг него: разминали мышцы, подносили еду. Хозяин рассчитывал на этот бой, хоть у Брандока и была череда неудач. Все понимали, что от исхода сегодняшнего вечера многое зависит, включая его жизнь.       Распорядитель арены объявил имена бойцов, и зрители закричали словно безумные. Охранник у двери, ведущей на арену, подал знак и Брандок шагнул вперед. Сегодня он победит, он должен победить.       Сначала яркий свет ослепил его, но потом он смог осмотреть арену. Зрители на трибунах орали и бесновались, встречая бойцов. Они выкрикивали слова поддержки и оскорбления. Между развлекающимися горожанами все еще сновали сборщики ставок, перекрикиваясь с азартными спорщиками. Он не нашел знакомую жирную физиономию своего хозяина. Брандок облегченно вздохнул и наконец, посмотрел на своего оппонента.       Его сердце замерло. Его противником был не человек, выродок. Хотя, вежливые люди называют таких людей - людьми лакриса. Видимо сегодня на этой арене решили показать что-то особенное. Брандок подозревал, что его хозяин ублюдок, но не ожидал такого. Насколько он знал, это был не обычный трутень, а что-то похуже. Выродок был выше любого человека, возможно кроме самого Брандока. Его тело, покрытое то ли редкой коричневой шерстью, то ли множеством мелких волосков, бугрилось мускулами, а кулаки напоминали молоты. Но куда больше отвращение вызывала его голова, раздутая и искаженная, с черными глазами и острыми зубами. Из его челюсти торчали дополнительные двупалые лапки заканчивающиеся острыми когтями, нужные для удержания мяса. Кажется, таких называют мухоловами.       Брандок сплюнул и решительно шагнул вперед. Монстр принял вызов, зарычал и бросился к нему.       Брандок очнулся, тяжело дыша и кашляя. Следы от ударов мухолова болели нещадно. Первая попытка подняться не увенчалась успехом, но со второй ему удалось встать.       Он не знал, во что его превратил тот бой, но его фантазия рисовала кусок красного мяса, насаженный на бычью шею.       Брандок оперся о стену и сделал несколько неуверенных шагов, но ноги подкосились, и он снова упал, обратно в объятья канавы. Попытка подняться повторилась.       Рабы втащили его в комнату, едва способного шевелить губами. Брандок не думал, что нанес мухолову хоть какой-то урон, но он продержался минут пять, что уже было неплохо, учитывая, кто был его противник. Боец рассчитывал, что хозяин должен быть доволен. Ох, как же он заблуждался.       В комнате уже шел некий спор.       – Твой боец должен был продержаться дольше! – кричал кто-то.       – Дерьмовый боец, в последнее время он не устает меня разочаровывать. – Был ему ответ, Брандок узнал голос хозяина.       Боец разлепил опухшие веки, но не увидел Гидеона. Вместо него в комнате стоял здоровенный паланкин, который притащили сюда четверо дюжих рабов.       – Мне кажется, от моих носильщиков больше проку, чем от этого ублюдка. – заключил голос хозяина.       Его собеседником был жирдяй в красном дублете и широких штанах, должно быть распорядитель арены. После последних слов Гидеона лицо его раскраснелось, а усы дрожали от возмущения. Весь его вид говорил о глубоком возмущении.       – Ну так какого хера, ты притащил в мою яму дерьмового бойца.       Хозяин усмехнулся.       – Даже мой дерьмовый боец лучше любой собаки, что обычно дерется на этой помойке.       Распорядитель задохнулся от злости. Казалось, что он выпрыгнет из своих штанов.       – Да к… Да как ты смеешь! – Прорычал он, сунувшись под паланкин, но сразу отпрянул. Краснота на его лице сменилась смертельной бледностью. – О, боги! – Вырвался писк. Распорядитель бросился прочь, прикрывая рот и нос платком.       – Убирайся от сюда, недоносок. – Донеслось из плотно задернутого паланкина. – Убирайся, пока я не приказал своим носильщикам оприходовать тебя.       На несколько мгновений повисла тишина. Брандок чувствовал тяжелый взгляд хозяина на себе. Он попытался придумать оправдания своему поражению, но ничего кроме «Ты, ублюдок, поставил меня против долбанного монстра» в голову не приходило.       – Хозяин…       – Тс-с, - донеслось до него. – Ты слышишь? Это смех. Весь город смеется надо мной. – Гидеон перешел на крик. – Весь! Долбанный! Город смеется надо мной! Понимаешь!? От тебя же немного требовалось. Просто, продержаться еще немного. Но, даже с этим ты не справился!       Он бы и дальше кричал, но его тираду прервал приступ влажного кашля. Как только он прекратился, хозяин продолжил.       - Ты слишком часто меня подводил… Но я не плохой человек, я дам тебе второй шанс. Последний. Сейчас, ты выйдешь и принесешь мне победу. И тогда мы вернемся домой. И тебе лучше не знать, что будет с тобой, если ты снова проиграешь.       Брандок тяжело вздохнул, уже понимая, что не сможет победить.       - Да, хозяин…       Сознание вернулось к нему. В который раз? Второй, пятый? Теперь из забытья его вывела вонь, которая коробила его больше, чем запах помоев – тяжелый вязкий мускус. Очень… знакомый запах. Он сморщил лоб, пытаясь вспомнить, где он мог его уловить. Брандок похолодел. Так же вонял отвратительный мухолов, что буквально размазал его по песку во втором бою.       Говорят, перед угрозой смерти у людей открывается второе дыхание, наверное, это было оно самое. Еще секунду назад Брандок едва передвигал ноги, но сейчас он ловко отскочил назад, осматриваясь и оценивая обстановку.       Их было трое. Трутни. Самые жалкие из выродков. Скорее всего, задержались, пока рылись в мусоре. Не успели сбежать в Закрытый квартал до рассвета из-за жадности.       Двое перегородили ему дорогу, еще один непостижимым образом висел на стене, как раз над тем местом, где только что стоял Брандок. Они явно не ожидали, что едва живая жертва внезапно взбрыкнет. Но выродки не собирались отступать, они приготовились к драке и зашипели.       А потом, будто по команде набросились на него. Обычно, у выродков сохраняется память и умения о жизни до заразы. И эти трое явно не были хорошими бойцами.       Словно дети… Брандок с легкостью отбивал удары их когтистых лап. А когда выродок, сидевший на стене спрыгнул, боец поймал его и обрушил на свое колено. Спина выродка хрустнула, и его тело забилось в конвульсиях.       Двух других выродков потеря товарища совсем не расстроила. Более того они воспользовались его смертью и напали одновременно с двух сторон.       Удар одного Брандок сумел отбить, но другой его все-таки зацепил. Распорол бок ударом когтистой лапы. Брандок зарычал, развернулся, схватил обидчика. Его рука обвила голову выродка. Боец дернул рукой вверх, сворачивая шею.       Последний противник не тратил время зря - нанес ему еще два удара. Брандок повернулся и отбросил его, но раны новые и прошлые брали свое, он пошатнулся. По спине и ногам потекли свежие теплые струйки.       Выродок шипел, но не приближался. Трупы его сородичей заставляли его быть осмотрительным. Но все равно он не выдержал и, подобрав момент, набросился. Они начали кататься в грязи, обмениваясь ударами. Наконец Брандок оказался сверху, отбросил лапы твари и начал бить его лбом в лицо. Он не заметил, сколько это продолжалось. В бешенстве он буквально раздавил голову выродка.       В глазах потемнело, но Брандок был счастлив. Он понимал, что сейчас умрет, но умрет свободным, после боя, из которого он вышел победителем. Не так уж и плохо… Он хотел победоносно закричать, но изо рта вырвался только булькающий хрип. А потом он услышал шаги и голос.       – Брандок? Брандок!       Этот голос был вроде знаком ему, но откуда. Мысли путались и не хотели приносить хозяину нужное имя.       – Парень, как же ты так?       Брандок с трудом разлепил веки. Мужчина, склонившийся над ним, был ему смутно знаком. Черный халат, закрывающий все тело, белый берет гильдии Врачевателей. Был он уже не молод и побрит наголо. Лицо его украшала хлипкая седая бороденка.       «Ах, узнаю, доктор Айрис». Тот частенько лечил его раны полученные в боях. Давно… В прошлой жизни, когда Брандок был успешным бойцом.       Доктор стоял напротив него и рассматривал выродков.       – Боги, ты убил моих пациентов. Вот сволочи… Опять сбежали. <      Брандок хотел послать нахер доктора с его пациентами, но изо рта вырывалось только нечленораздельное мычание.       – Ладно. Плевать… Идем со мной, дружище, я займусь твоими ранами.

***

      «Пациент №43, Эльма Олбрихен»       Доктор Айрис нашел дверь с нужной биркой. Он волновался, очень рассчитывал на результаты сегодняшнего осмотра.       Несчастная Эльма подхватила заразу тридцать четыре дня назад, и все это время ей удавалось бороться с болезнью, хотя другие сходили с ума уже через двадцать дней. Доктор рассчитывал, что дело было в его работе – он давал ей новый особенный состав, с добавлением чистого лакриса и выдержки региса. Ее состояние было лучше, чем у других больных, хотя основные симптомы: жар, бред и периодические потери сознания никуда не делись.       Он тяжело вздохнул, прежде чем заглянуть в маленькое окошко. Тело женщины сжалось в комок на кровати. Она не двигалась и не подавала признаков жизни.       Доктор решил не торопиться. Волнение усилилось. Поведение женщины было странным, обычно она встречала его слабой улыбкой, едва услышав его приближение.       – Эльма!       Она не отозвалась, и доктор решил рискнуть.       – Так, Эльма. Я вхожу.       Дрожащими руками, он поправил кожаные перчатки и повязку на лице с пахучими травами и священным символом. Взял в руки, похожую на печной ухват, длинную жердь и вошел в комнату.       Там царил полумрак, единственный свет исходил от маленького окошка под потолком. Воняло так, что резало глаза: заразой и мочой. Даже запах трав в повязке не перебивал вони.       – Эльма? Как ты себя чувствуешь? – Громко сказал доктор, держа наготове жердь. На всякий случай.       Доктор уже понял, что произошло, но решил идти до конца. Он выругался, подошел к кровати и коснулся плеча женщины.       Раздался глухой звук, похожий одновременно на рычание и тихий смех. Доктор отпрянул, но недостаточно быстро. Женщина с громким визгом набросилась на него, сверкая безумными полностью черными глазами.       Доктор лишь успел выставить жердь поперек шеи женщины.       – Иди ко мне, доктор. – хрипло кричала женщина. – Ну же, осмотри меня. Согрей меня-а-а!       – Дерьмо! – Проскрежетал доктор, отталкивая женщину. И пока несчастная барахталась на полу, запутавшись в собственной ночной рубашке, бросился к двери.       – Отец! <      В дверях стояла его дочь, Марианна. Девушка стояла в дверном проеме, видимо пришла навестить пациентку. Ее испуганный взгляд метнулся к буйствующей женщине, и она вскрикнула.       Доктор сделал последний рывок, и дочь захлопнула за ним дверь. То, что раньше было Эльмой, билось о дверь, словно муха о стекло.       – Значит, этот состав не подействовал… – Заключила она, срывая с двери бирку.       – Да. Вот дерьмо! – Айрис в сердцах отшвырнул свою жердь, украшенную следами зубов несчастной женщины.       – Какой он? Тридцатый состав или сороковой?       Айрис посмотрел на свою дочь, пытаясь найти в ее взгляде иронию, но не нашел.       – Сорок третий. – Горько простонал доктор, устало опустив взгляд.       Дочь потрепала его за плечо.       – Не все потеряно, рано или поздно боги приведут тебя к нужному составу. Все-таки, благодаря тебе, Эльма продержалась дольше остальных.       Но доктор уже встал на черную тропу хандры.       – Продержалась? О-о, да! Я продлил ее мучения.       Дочь не стала с ним спорить, а только обняла его за опущенные плечи.       Доктор снова взглянул на нее, но уже по-другому. Сколько ей лет? Попытался вспомнить он. Она же совсем взрослая. На девушке был такой же черный кожаный халат, как и на нем. Только вместо белого берета гильдии Врачевателей, она носила обычную черную косынку младшей лекарки.       Ей бы от женихов бегать, а не ходить за больными.       – Я в тебя верю, папа. – Улыбнулась она глазами, но через мгновение стала серьезной. – Только вот…       – Что? – Он слегка смешался.       – Зачем ты отпустил Брандока? Его буквально разодрали люди лакриса, но он здоров как бык. Я проверила пиявок. Его кровь чиста…       Доктор горько рассмеялся.       – Боюсь, никто из нас не смог бы удержать этого человека здесь. Я думаю, если бы я предложил бы ему стать нашим подопытным, он бы оторвал мне голову и засунул туда, где солнце не светит.       Наградой за его шутку была очередная веселые искорки в глазах дочери.       – Ладно, отец, может быть, нам повезет, и ты снова найдешь у задних дверей лечебницы, раненого раба с устойчивостью к лакрису. – Она замолчала на несколько секунд. – Несмотря ни на что… мама гордилась бы тобой…       Она улыбнулась, и он сразу почувствовал прилив сил. Но также и горечь во рту, от упоминания его жены – Лары, которую лакрис забрал одной из первых.       – Хватит болтать, мне нужно еще осмотреть почти пятьдесят пациентов и двум дюжинам поставить пиявок. – Он изобразил в голосе притворное недовольство. – Да и у тебя немало работы, юная дама. Ну-ка, бегом!       – Конечно, мастер. – Дочь изобразила притворный испуг и убежала.       А доктор с головой погрузился в работу пытаясь забыть перекошенное лицо Эльмы Олбрихен. Он вскрывал и осматривал нарывы, ставил пиявок, давал больным все новые составы, даже не надеясь на результат. Машинально, пытаясь удержать остатки надежды. Не все потеряно. У него еще было несколько перспективных составов.       Например Малк Рыльце сопротивляется болезни уже почти столько же, сколько и Эльма. Да и чувствовал он себя лучше многих. Но способ лечения, который принимал для него доктор, выдержали бы не каждый. Вскрытие нарывов и прижигание их составом из спирта, болиголова и вереницы.       Вымачивание в свином жире тоже приносило свои плоды. А также окуривание различными травами.       Да. Определенно не все потеряно.       Он настолько погрузился в свое дело, что даже не заметил, что что-то пошло не так. Как среди рядов пациентов началась паника, поднялся шум и забегали младшие лекарки. Пока одна из них не начала трясти его за плечо. Доктор выкрутился из ее хватки и бросил на нее недовольный взгляд.       – Ну, что еще?       – Доктор!.. Там… Марианна!       В уголках глаз ее были слезы. Ужас заполнил все его естество. Если видавшая виды лекарка плачет, значит произошло что-то действительно ужасное. Из его рук выскользнула банка с пиявками и разбилась об пол.       Его воображение рисовало ужасы будущего, в то время как все его естество отвергало эти мысли. Он не стал расспрашивать. Не было времени.       – Пошли. <      Она привела его к Марианне. Его дочь лежала на полу и билась в судорогах. Ее кожу покрывали бисеринки пота. Дыхание было тяжелым и хриплым.       Одна из лекарок, державших ее, отогнула край кожаного халата. Чуть ниже шеи его дочери был нарыв. <      Ноги Айриса подкосились.       – Мы давно замечали странность в ее поведении. – Слова одной из лекарок едва пробивались сквозь стену отчаяния. – Но Мариана всегда отшучивалась, когда мы ее спрашивали, и продолжала ухаживать за больными. Говорила, что это простуда. Мы думали вы знаете…       Он не знал.       – Ей бы с молодыми миловаться… - Сказала другая лекарка сквозь слезы.       «Боги за что? – мысленно прокричал он. – Почему она? Моя маленькая девочка? Почему не этот тупорылый бычара Брандок. Я уже потерял жену… Почему боги отбирают у меня еще и дочь? Почему?!».