И шрамы исчезают

— Хей, Деку, Деку! — кто-то усердно тряс парня за плечи, не забывая щедро поливать при этом водой. С трудом приоткрыв один глаз, парень увидел перед собой дико взбешенного Катсуки, — Тупица, кто себя до такого состояния доводит, и вообще, кто позволил тебе тут валятся?! — Бакуго злился все больше и больше, но можно было заметить, что он сильно волновался.  — Кач-чан… — с трудом прохрипел Изуку и облизнул пересохшие губы. Он прочувствовал знакомый привкус. Мидория отвел взгляд и заметил, как из кармана Бакуго видна прозрачная бутылочка со знакомой серой жидкостью. Внезапно парень все понял.  — Кач-чан, и ты? — Катсуки резко отвел взгляд и быстро отошел от парня. Внезапно, к Мидории подбежала Тодороки. У парня замерло сердце и заколотилось еще быстрее. Он и забыл, насколько она прекрасна. Тодороки окинула Изуку взволнованным взглядом, затем резко обняла и заплакала.  — Тодороки, ты… — Мидория не мог описать то, что тогда чувствовал. Он был счастлив, но не верил в то, что это правда. Он смутно понимал, что скорее всего она ведет себя так из жалости. Шото никогда не смотрела на него. Не улыбалась ему… Лепестки проросли еще дальше.  — Деку, я так за тебя испугалась. Думала, что потеряла тебя. Спасибо за то, что ты выжил, — шептала она ему на ухо. Парень резко вздрогул. Неужели все это правда? У него появилась смутная надежда на то, что возможно Шото. его Шото. любит его. Это была лишь смутная надежда, но она дала ему силы.  — Тодороки, не плачь, пожалуйста. — Мидория осторожно поглаживал ее по волосам. Он почувствовал, как стебли розы уползают обратно, чувствовал, как шипы этого чертового цветка царапают его изнутри., но зато, теперь Изуку мог вздохнуть. Более свободно. Более счастливо.  — Ты. целовалась с Кач-чаном, еле выдавил из себя парень.  — Дурачок, мы играли в правду или действие и только. знаешь, я ведь люблю только тебя. Возможно, это не только надежда…

***

Наконец-то Деку начал потихоньку лечиться от своей «болезни». Стебли каждый день понемногу исчезали. Дышать становилось все легче, ведь он осозновал, что Шото улыбается только ему. Смотрит лишь на него. И, хоть Деку и понимал, что это не правильно, он все же продолжал встречаться с Ураракой. Он не мог бросить ее. Он понемногу, но все же, сам того не замечая, излечал и ее. И так могло бы продолжаться еще долго, если бы не один случай. *** Урарака, весело напевая какую-то мелодию, спешила в класс. Скоро она снова увидит Деку. Скоро она опять прижмется к его телу. Сможет еще легче вздохнуть. Она подошла к чуть приоткрытой двери класса.  — Де… — Урарака побледнела и сползла на пол. Появилась боль. Невыносимо сильная, прожигающая тело. Лепестки резко начали рости. Они обвили своими стеблями сердце и проростали все дальше. Девушка смутно осознавала, что если она сейчас же не отвернётся, умрет. Стебли разорвут ее сердце, а через плоть пробьются белые ромашки. Они просочатся по всему телу… Она понимала… Но не могла отвести взгляд. В классе, прямо на парте, целовались Деку с Шото. Мидория что-то прошептал ей на ухо, от чего Тодороки покраснела, а затем обнял. Так нежно, насколько был способен.  — Я люблю тебя, Шото, — тихо прошептал он ей на ухо. Но Урарака все отлично слышала и видела. Из ее глаз полились слезы, стало судорожно не хватать воздуха. Она зажала рот руками, чувствуя, как прямо по ее горлу ползут стебли. Она осознавала, что вот-вот умрет.  — Деку… Урарака уже ничего не видела. Она не могла заметить растрепанного блондина, что несся к ней через коридор. Она не слышала его признаний и просьб выжить. Выжить ради него. Продержаться еще немного. Она не могла увидеть, как этот парень ворвался в класс и со всего размаху врезал Мидории. Она не чувствовала, как он нес ее на руках, осторожно положил на парту и вылил всю серую жидкость, что у него имелась ей в рот, молясь о том, чтобы она выжила… Капля. Еще одна. Очаку почувствовала, как на ее лицо падают соленые капли. Она услышала всхлипы. Еле разлепив глаза, она увидела над собой Катсуки, что так горько плакал, взяв ее руку в свою.  — Ка…тсуки? — еле слышно прошептала она. Внезапно парень вздрогнул и удивленно уставился на нее.  — Урарака, блин!— Бакуго крепко прижал ее к себе, — Ты что, балда, сдохнуть захотела?! Даже не думай! Почему-то стебли проросли внутрь. Потом еще на немного. Еще и еще. Очаку поняла, что наконец-то может вздохнуть полной грудью. Она осознала, что она не любила Деку так, как Бакуго. Она поняла, что сейчас Катсуки самый дорогой для нее человек на земле. Девушка молча обняла его в ответ.  — Я люблю тебя, Щекастая.  — И я тебя… Катсуки.