Save me

      Тэхён сидел на заднем сидении машины своего отца, который находился на переднем пассажирском, а по бокам от самого парня два амбала, которые с каменными лицами смотрели вперёд. И не сбежишь, не только из-за этих мужчин, но и из-за высокой скорости автомобиля. Блондин не враг самому себе и прекрасно понимал, что могло произойти если он попытался бы выпрыгнуть на ходу. А жить хочется, очень хочется, а ещё хочется, чтобы эта машина ехала не в их семейный дом, а в больницу, которая находится совсем в другой стороне.       Тэхён облокотился на одного из телохранителей отца и посмотрел в боковое окно. Этот день был насыщен событиями, даже слишком. Только днём он собирался на вечеринку к старшему брату Чимина, как оказался похищенным, этим самым братом. Потом, Юнги в подвале и куча людей в форме. Чимин спящий в карете скорой помощи, а потом стены больницы. Из-за пасмурного неба не было видно луны или звёзд, зато отчётливо виднелся восход солнца, который ещё только слегка окрасил горизонт в красные краски.       Уже утро, а у парня и капли сна ни в одном глазу нет. Салон машины наполнен тишиной, никто не проронил ни слова за всю дорогу. Отец даже радио не включил, так и слушали шум мотора, пока за окном не показался знакомый невысокий железный забор. Он служил больше декорацией, красивый с цветочными узорами в которые складывались загнутые железные прутья, за ним стоял огромный светлый дом, почти особняк. Трёхэтажный, с острой серой крышей и бежевыми стенами. Он не был вычурным, выглядел довольно просто, если не брать в расчёт размеры. На крыльце стояла мама, держала в руках небольшого пушистого белого кота.       Как только автомобиль остановился, Тэхён сразу выскочил на улицу. Первой мысль, которая промелькнула в белокурой голове: «бежать», но смысла в этом не было. Его бы догнали почти сразу, тем более, что сил в теле оставалось немного. Парень кивнул матери и прошёл мимо, внутрь дома, никому ничего не сказав. Направился в сторону своей бывшей комнаты, в которой, как он сразу заметил, ничего не изменилось. Только однотонные стены давили, Ким привык к узорам в своей квартире, а в этой комнате даже мебель была однотонная и скучная.       Блондин запер дверь и посмотрел на кровать, которая уже была застелена. Значит отец сразу сообщил, что Тэхён будет ночевать, а возможно и снова жить здесь. А парня это совсем не устраивало, ещё и связи никакой нет.       Что теперь делать? Старший Ким наверняка приставит к нему новых телохранителей, а Чонгука уволит. Тогда он его никогда не увидит. И как он себя чувствует? Очнулся? Хорошо, что Юнги остался в больнице и брюнет не окажется один. В дверь настойчиво стучали, а из коридора слышался голос матери. Но Тэхён не хотел открывать, он не хотел ни с кем разговаривать. Потому что он не должен быть сейчас здесь, он должен караулить палату, где лежал Чонгук и ждать, когда старший откроет глаза.       И больше ничего не волнует.       Наверное, сейчас из Тэхёна самый ужасный лучший друг в мире. Потому что даже о Чимине думать не мог, хотя понимал, насколько тому сейчас хуёво и это ещё мягко сказано. Но он жив, здоров и физически никак не пострадал. Возможно, блондин сейчас рассуждает как настоящая эгоистическая тварь, но в голове только Чонгук и огромное желание попасть к нему.       Блондин подошёл к окну, которое находилось между кроватью и книжным шкафом. Солнце уже начало уверенно подниматься и вступать в свои права, выводя из сумрака сонные улицы. Комната парня находилась на третьем этаже и окно выходило на переднюю часть дома, машины уже не было возле ворот дома, значит отец уехал в офис. Ким вернулся к двери и щёлкнул замком, затем слегка приоткрыл дверь. Как он и думал, по обе стороны, возле стен стояли два громилы. Выбираться через окно слишком опасно, а через дверь — просто не получится.       Отец и мама любили Тэхёна. Только своей любовью. Они никогда не ограничивали его общение с Чимином, создавали комфортные условия для жизни. Чему блондин безмерно благодарен, он и сам очень сильно любил родителей. Но они никогда не интересовались тем, что хотел их сын. Отец видел в нём только наследника и чуть ли не с начальной школы парень дополнительно занимался, а в средней школе он уже ходил на специальные тренинги, которые были важны для ведения бизнеса и управления персоналом. На увлечение сына дизайном, Дэхён всегда начинал громко смеяться, а Тэхён только и мог, что затыкаться и уходить. Мама отмалчивалась, она всегда поддерживала своего мужа в стремлениях вырастить достойного приемника. Только никто не спрашивал у младшего Кима, чего хочет он.       Теперь он сидит в своей старой комнате, где даже телевизора нет. Забрали мобильный телефон. Тэхён не может узнать, что происходит в больнице. Не может позвонить или написать. Не может выйти из дома. Может только лежать на кровати и смотреть на однотонный потолок.       Блондин слез с кровати и лёг на пол. Благо, он никогда не любил ковры и поэтому ни в его квартире, ни в старой комнате их нет. Поэтому парень легко проскользил по полу и оказался под кроватью. Ещё со времён старшей школы у него был тайник, который он сам сделал в одной из ножек кровати. Ох, это было трудно. Пришлось дождаться пока дома никого не будет, а такое бывает редко, ведь мама даже в магазин выходит не часто. Из кабинета отца он позаимствовал несколько инструментов и сделал отверстие в ножке, благо, что у его кровати они были широкие, как два или три кулака блондина. Там он прятал сигареты и зажигалки, и если напрячь память, то когда решил бросить эту вредную привычку, в тайнике оставалась пачка, почти не тронутая. Она там так и осталась лежать. Тэхён раскрыл окно, в комнату сразу проник холодный ветер, заставляя блондина немного поёжиться. Парень проверил зажигалку, отлично, она ещё рабочая. А потом закурил сигарету. И плевать, что сейчас вся комната наполнится запахом табака, плевать на клубы белого дыма, которые растворяются прямо на глазах, плевать, что пепел стряхивается прямо на крышу над крыльцом. На всё плевать, только на Чонгука не плевать.

***

      Яркий свет слепил и заставлял снова закрыть глаза. Вокруг стоял устойчивый запах медикаментов и кто-то сидел рядом. У Чонгука раскалывалась голова, всё тело ныло и хотелось снова провалиться в блаженную негу.       В памяти начали вырисовываться последние воспоминания. Он, Тэхён, подвал. Брюнет резко открыл глаза и начал щуриться из-за света. Справа от него раздражительно попискивал аппарат, который считывал жизненные показатели Чона, а рядом сидел Юнги. — Как Тэхён?       Голос ещё слишком слаб, но звучал резко и достаточно громко. Парню не нужно соображать слишком долго, чтобы понять, что каким-то чудом им удалось выбраться и теперь он в больнице, а рядом на стуле посапывал лучший друг, который от резкого вопроса подскочил на месте. — Чонгук, — зеленоволосый встал со стула и наклонился над брюнетом. — как ты себя чувствуешь? — Где Тэхён? — настаивает Чон. — Как он?       Мин сел обратно на стул, опустил голову и руками мял край своей толстовки. В любой другой ситуации Чонгук уже громко смеялся бы и сравнивал своего друга со смущённой школьницей. Но не сейчас, у зеленоволосого явно не самые хорошие новости. — С Тэхёном всё в порядке, он никак не пострадал, — начал Юнги. — Он прошёл обследование у всех врачей, поставил на уши всю больницу, чтобы на тебя обратили внимание. Караулил под дверьми палаты, ждал пока ты очнёшься. Потом приехал офицер и сообщил, что Минхёка арестовали и его с Чимином забрали в участок. Потом написал Чимин, что приехал его отец, забрал телефон и увёз в родительский дом.       Юнги что-то напечатал на своём телефоне и затем убрал в карман. Перед тем, как Чонгук начал задавать ещё вопросы и просить конкретики, зеленоволосый начал рассказывать всё сам. С того момента, как увидели Минхёка выходящего из чёрного входа ночного клуба. Как всё заснял на телефон и они с Чимином поехали следом. Как он позвонил в полицию и пока розоволосого отпаивали успокоительными, он также ворвался в заброшенную фабрику. И об ударе Тэхёна рассказал и посоветовал поработать над его ударами получше, а Чон заметил небольшой синяк на скуле друга. Рассказал, как они с Тэхёном подхватили бессознательного брюнета и вывели на улицу, где его уже встретили врачи. Как поехали в больницу. Уже более подробно рассказал о том, как к нему в палату никто не приходил, зато вокруг блондина все ходили табуном, пока тот не сел посередине коридора и не сказал, что не сдвинется с места пока к Чонгуку не придут специалисты. Как Чимин провёл очень долгое время у мозгоправа, а потом приехал офицер и забрал их.       Дальше Юнги решил не рассказывать, а открыл чат в катоке с Чимином и показал ему сообщения. Где младший подробно рассказывает, всё что сказал на допросе Минхёк, когда к нему зашёл Тэхён. — Охуеть, да он больной, — брюнет рот раскрыл от шока. — Как там Чимин? — Он с матерью, — Мин снова опустил голову, чувствуя вину. — Тэхёна увезли, а я не мог приехать, надеюсь, что держится. — Почему ты сразу не поехал? — возмутился Чон. — Я не маленький и позвонил бы тебе в случае чего, — он осмотрелся. — А где мой телефон? — Ваши телефоны нашли разбитыми возле фабрики, — ответил Юнги. — Ты нужен Чимину, — ещё настойчивее сказал Чонгук, — Я сам справлюсь.       Юнги снова быстро вскакивает со стула и наклоняется к брюнету, обнимает его, сначала не рассчитав силы, Чон шипит от боли, а потом немного отстраняется и кладёт свои руки на ладони друга. И ничего не говорит, но во взгляде видна вся благодарность, что друг понимает его. Кивает и хватает пальто, которое висело на спинке стула, у двери махает рукой и скрывается.       Чонгук слабо улыбнулся и уставился в потолок. Мыслить получалось с большим трудом, организм всё ещё был слаб, голова болела и слишком много информации. Старший брат Чимина — это, конечно, что-то с чем-то. На голову больной человек, по другому и не скажешь. Но Тэхён, как хорошо, что с ним всё в порядке. Теперь они не увидятся? Отец забрал его и, видимо, Чонгуку скоро придёт уведомление об увольнении. Если раньше он бы обрадовался этому, то теперь этот факт очень сильно огорчал. Даже не само увольнение, а невозможность видеться с младшим.       Из мыслей брюнета вывел врач, который вошёл в кабинет. Чтобы записать показатели с приборов и когда увидел, что пациент очнулся, сел на стул, где ранее сидел Юнги и начал заваливать кучей вопросов. — Не до тебя сейчас, — ругается про себя Чонгук. — У меня здесь пиздострадания намечаются.