Глава 24.
18 августа 2018 г., 18:37
Тэхён плотно закрыл дверь кабинки в уборной и щёлкнул замком, чтобы никто не открыл её. Блондин тяжело дышал, всё лицо было красное от напряжения, а ширинку чёрных джинс давило сильное возбуждение.
Парень опустил крышку унитаза и сел сверху, рукой проводя по паху, он болезненно ныл, член требовал разрядки, а сердце готово вырваться из груди. Молния поддавалась не сразу, руки дрожали, от чего и с пуговицей идёт промедление. Затем длинные пальцы проникали под резинку собственных серых боксеров. Глухой стон сорвался с губ блондина, когда он обхватил свой напряжённый и пульсирующий член рукой и провёл по нему от самого основания до головки по которой стекали несколько прозрачных капель.
Невозможно было больше терпеть и дразнить самого себя лёгкими касаниями. Рука сжималась крепче и Тэхён наращивал темп, второй рукой оперевшись о боковую стенку кабинки. Он пытался вести себя как можно тише, но это невозможно, когда перед глазами стоит образ Чонгука и с губ срывались басистые громкие стоны, сейчас ему плевать, что в любую минуту кто-то может войти в уборную, может услышать его. Сейчас ему нужно получиться разрядку, работая рукой быстрее, что на лбу появилась испарина, а уши заложило.
— Гуки, — блондин со стоном выдохнул имя, а сперма наполнила руку, испачкала впалый живот и попала на джинсы.
Ему хорошо, на лице появилась широкая улыбка, а красное лицо от напряжения сменилось румянцем от смущения и нелепостью ситуации. Тэхёну хорошо и смешно. Кто бы мог подумать, что блондин будет сидеть и надрачивать в туалете больницы посреди ночи.
***
Чонгук обнимал Тэхёна, всё было так хорошо и сказочно. Можно было представить себя главным героем дорамы, который сбежал от злого отца к своему любимому. И вот теперь они были вместе, ничего не говорили друг другу, размеренно дышали, прижимались друг к другу и чувствовали сильное чужое сердцебиение. Брюнет красив, очень красив и это не может не заметить Тэхён. Даже в нелепой больничной пижаме, с гнездом на голове и немного болезненно бледным лицом. Для младшего он всё равно самый красивый, самый сильный и самый прекрасный. Парень про себя мог бесконечно посыпать старшего комплиментами и не хотел отпускать его, отстраняться даже на секунду. Они не заметили, как из сидячего положения уже легли, кровати не достаточно широкие, поэтому Чонгук сильнее прижимал к себе блондина. Одной рукой перебирал белые локоны, а второй гладил по спине. Лёгкими касаниями пересчитывал позвонки, забравшись под толстовку и вызывал у младшего волну мурашек от каждого касания. — А вдруг кто-нибудь придёт? — стушевался Тэхён. — Я же не шишка какая-нибудь, — засмеялся Чонгук и широко улыбнулся, — Ко мне заходят только на обходы и еду принести. Они смотрели друг другу в глаза. Больше не говоря ни слова, и это настолько интимно, настолько будоражило и переворачивало все внутренности, а в животе уже не бабочки, а бегемоты с крыльями скакали и требовали большего. Хотелось прижаться ещё ближе, сжать сильнее, впиться губами и жадно выцеловывать каждый миллиметр шикарного тела старшего. Господи, Ким Тэхён, что у тебя в голове? Тело начинало гореть, лицо заливалось краской, а в животе тяжелело, явно не от бегемотов, а от возбуждения готова была порваться ширинка. Ким широко распахивал глаза, Чон смотрит на него непонимающе и на мгновение убрал руку со спины младшего. Блондин немного отстранился, но ширина кровати не позволила такой роскоши и Тэхён полетел на пол. Благо, высота небольшая, а Чонгук резко сел и не понимал, что происходит. Или понимал, непонятно. — Тэхён-и, — брюнет скинул ноги с кровати и хотел встать на пол. — Что такое? — Хё-ён, — голос дрожал, как руки и ноги, всё тело. — Мне нужно… Нужно выйти, — парень кое-как поднялся на ноги и подошёл к двери, — Я сейчас… Минутку.***
Тэхён размяк, парень готов свалиться на светлый кафель кабинки, который выглядел довольно чистым. Видимо, уборщицы в этой больнице получают заслуженную зарплату. По всему телу разносилось приятное покалывание от удовольствия и небольшого расслабления. Лицо украшала блаженная улыбка. Если бы его кто сейчас увидел, то подумал, что парень сумасшедший. Развалился на унитазе, со спущенными штанами, обмякшим членом наружу, живот, рука и немного джинсы в сперме, а лицо украшала странная улыбка. Да, видок тот ещё. Блондин отмотал туалетной бумаги и начал вытирать следы своих греховных действий. Если бы его сейчас видела глубоко верующая бабушка, точно отправила замаливать грехи в ближайшую церковь. От собственных мыслей становится смешно, сейчас блондин точно напоминает психа, который смеётся и стирает с себя сперму. Когда внешний вид более-менее приведён в порядок, все улики смыты в унитаз, можно выйти из кабинки и умыться, чтобы полностью успокоить себя холодной водой и вернуться к Чонгуку спокойным, без прежнего возбуждения. Спрятаться, убежать, провалиться сквозь землю, закричать, завизжать, как испуганная девчонка. И ещё много всего преслось в голове у блондина, когда возле раковин он видит брюнета, который смотрел затуманенными глазами и покусывал свои губы. Как давно он пришёл сюда, что слышал. Господи, за что всё это бедному Тэхёну на голову. Вдруг старший подумал, что блондин какой-то грязный извращенец. Выгонит его из больницы на все четыре стороны, не захочет больше видеть. — Гуки? — как-то слишком быстро Чонгук оказался вплотную к блондину. Как-то слишком быстро Тэхён оказался прижатым к холодной стене, а руки брюнета отрезали все пути к отступлению, Чонгук смотрел прямо в глаза, долго, внимательно, облизывая свои губы. У Кима ноги подкашивались, он уже готов повалиться на кафель, но чужие сильные руки держали за талию. Чон прижался всем телом, тёрся своим пахом об чужой и подался вперёд. Блондин от неожиданности рот открыл, когда его губы накрыли чужие и в рот сразу проник чонгуков язык, ведя себя по-хозяйски. И Тэхён отвечал, сплёл их языки, сам впивался в чужие губы, а руками обнимал крепкую шею Чона. Чонгук опускал свои руки с талии Тэхёна, сжимал подтянутые ягодицы в джинсовой ткани, приподнимал младшего. Ким обхватывал чужие бёдра ногами, Чон слегка пошатывался. Тело ноет и болит, но сильно возбуждено и все болевые ощущения уходили на второй план. Он крепче прижимал к себе блондина и ногой открыл дверь в коридор. Здесь полумрак и никого нет, везение или просто глубокая ночь, так и дошли до палаты. Брюнет положил Тэхёна на свою кровать, аккуратно, словно он хрупкое сокровище, а сам снова вернулся к двери прихватив с собой стул и подпёрт им ручку. На всякий случай, хоть вероятность, что их кто-то побеспокоит почти равна нулю. После сразу вернулся к кровати, что-то достал из тумбочки одной рукой и спрятал под подушку. Блондин этого не заметил, он плавился под второй рукой брюнета, которой он снова забрался под толстовку младшего и гладил его грудь и живот. Чон навис над Кимом, стянул с себя пижамную рубашку и бросил её на пол. К голому перебинтованному торсу сразу полезли чужие руки, оглаживая аккуратно места, где не было гематом и синяков. Следом полетела толстовка младшего, его джинсы и пижамные штаны старшего. Тэхён смотрел на старшего, подставлял свою шею под горячие поцелуи и поверить не мог. Что всё это происходило на самом деле, что он не спал, и это не очередной пошлый сон с участием его телохранителя. Но нет, всё реально, поцелуи, касания и засосы, которые начали расцветать на шее и ключицах блондина. На пол отправляется последняя деталь гардероба, что была надета на парнях. Боксеры летят, оставляя горячие тела полностью обнажёнными. — Ты так красив, — шепчет на ухо Чонгук. Тэхён издал слабый стон, когда рука старшего коснулась ягодицы и немного отодвинул её. Возбуждение слишком сильное у обоих, они покрывали друг друга поцелуями, стонали, когда чужие руки касались члена. — Ты не представляешь, — брюнет перевернул младшего на живот. — как долго я хотел этого. Чон вёл языком от загривка Кима, оставляя мокрую дорожку до самой поясницы. Одной рукой проскользил под подушку и достал оттуда крем, обильно смазал им пальцы. Тюбик вернулся обратно, а пальцами старший вырисовывад невидимые узоры на спине блондина, языком водил по пояснице и проникнул одним пальцем в сжатое кольцо мышц. Младший издал стон, тихий, мелодичный, своим бархатным голосом. Ласкал слух Чонгука, он так долго мечтал услышать и увидеть такого Тэхёна. — Гуки, — выстанывал младший, когда в него проникали уже три пальца и аккуратно растягивали. — Да, малыш, — брюнет действовал медленно, не хочел сделать младшему больно, хотя внутри всё горело, хотелось ощутить узость дырочки на своём члене. — Хочу тебя, Гуки, — Ким извивался под ним, подставлял задницу. — Хочу внутри. — Потерпи, малыш, — ласково прошептал Чон. — Я не хочу сделать тебе больно. Он продолжал растягивать Тэхёна тремя пальцами, разводя ими и надавливая на сжимающиеся стеночки. Младший утыкался носом в подушку, мычал в неё, пальцами сжимая края. А когда ощутил пустоту, разочарованно выдохнул. Чонгук быстро взял крем, выдавил на руку прозрачную вязкую жидкость и смазал свой член. Блондин изнывал, стонал, хотел снова ощутить наполненность, хотел поцелуи и касания. Он крутил задницей, стоя в коленно-локтевой, чем заводил старшего ещё больше. Чонгук рычал, схватил его за бёдра и крепко сжал, головкой пристроился к заветной дырочке, которая изнывала, жаждала проникновения. Старший наклонился и укусил за плечо, одновременно проникая внутрь, наполовину и остановился. — Гуки, — младший сильнее сжал подушку, уткнулся в неё лбом. Чон замер, дал привыкнуть, а затем вошёл на полную длину и снова остановился и начал ждать дальше. Ким тяжело дышал, выгибал спину, а потом закивал, давая понять, что готов. И старший начал двигаться, медленно, осторожно. Руками сжимал бока, языком вырисовывая узоры и прикусывая тонкую молочную кожу. Как только темп ускорился, стоны становились громче. Тэхён затыкал себя подушкой, чтобы не кричать на всю больницу, но когда член проходил по простате, этого сделать просто невозможно. Чонгук подался вперёд, закрыл рукой чужой рот, сам стонал и рычал одновременно, когда услышал своё имя из чужих уст. Второй рукой он взял тэхёнов член, который уже пульсировал и просил разрядки. Он хотел кончить одновременно, поэтому проводил по чужому стволу медленно, ласкал подушечками пальцев головку, и ускорялся, только тогда, когда почувствовал, что его разрядка близка. Тэхён кончил первым, через несколько секунд, следом, кончил и Чонгук. Старший завалился на свободное место возле стены и притянул к себе младшего, прижимая и целуя в шею, нежно. — Мой, — шептал на ухо младшему Чон. — Теперь ты только мой. Блондин кивал и перевернулся лицом к старшему. Снова посмотрел в его глаза. Теперь взгляд чистый, игривый и радостный. Они оба взмокшие, покрасневшие и улыбались широко. Они лежали так около часа, никто не засыпаел. Тэхён уткнулся носом в чужое плечо, а Чонгук гладил по спине, снова пересчитывая позвонки. — Кстати, — вдруг сказал брюнет. — где я был лучше, в твоём сне или в реальности? Блондин посмотрел на с него широко раскрытыми удивлёнными глазами. Начал моргать часто-часто и в уме проигрывал на повторе вопрос старшего. Когда, до него дошёл смысл, младший залился краской, утыкаясь в плечо. — В реальности.
