Красный

      Катсуки в этом университете новенький, но уже почти звезда. Он на первом курсе, его любят все преподаватели, у него хорошие оценки, место в недавно сформированной команде по баскетболу, его поддерживает и уважает семья, есть клевые, хотя и немного отбитые друзья, девушка-милашка, с которой он встречается еще со старшей школы и которой не хватило мозгов, чтобы поступить в один с ним универ, но зато она хороша в постели. Катсуки доволен своей жизнью. Катсуки добровольно проебывает свою жизнь на один короткий вопрос "хочешь со мной переспать?", отвечая вместо правильного "нет" такое постыдное и приятно щекочущее нервы "да".       – Ка... тсуки... Ха-а...       Изуку Мидория старше него на курс. "Он жутко популярен, – полушепотом вещает девушка, подсевшая к Катсуки за обедом (вроде бы она с его потока), пока они вдвоем наблюдают за мило щебечущим с преподавателем парнем. – Круглый отличник и своих грязных методов не стесняется". Катсуки смотрит на сплетницу недоуменно, потому что тот веснушчатый ангелочек с вихрастыми волосами, который, кажется, едва держит в руках не сильно нагруженный поднос, и слово "грязь" далеки друг от друга так же, как земля и небо. Заметив неуверенность на его лице, собеседница хитро скалится и громко булькает соком из коробки: "Он би. Ну, спит и с теми, и с теми. И, знаешь ли, не особо разборчив. Всегда предлагает сам, но на чужие предложения никогда не соглашается. Говорят, что ему даже преподы отказать не могут, вот и отличник", – девушка выглядит задумчивой, но вовсе не скрывает раздевающего взгляда, особенно задерживающегося где-то внизу чужого живота, языком поигрывая с пластиковой трубочкой. – "Хотя я бы на твоем месте так на него не пялилась. У него большой и очень ревнивый фан-клуб. Да и ты не в его вкусе", – сладенько улыбаясь, девушка в гармошку сминает жесткий картон и удаляется под чей-то похабный свист, смело виляя бедрами. Но Катсуки не смотрит ей вслед. Катсуки не может оторвать глаз от жутко популярного Изуку Мидории, подмигнувшего ему пару секунд назад.       – Силь... нее...       Поэтому он не может сказать и слова, когда в почти пустом коридоре слышит отчетливое       – Ка...       "Катсуки Бакуго, да? Хочешь со мной переспать?"       Хотя может.       Короткого "да" под подрагивающие колени оказывается вполне достаточно.       Новости по университету разносятся в мгновение ока. Почти каждый человек с потока Катсуки будто случайно спрашивает его, каково это, встречаться с Изуку Мидорией, иногда даже до этого не говоря "привет" и, возможно, не зная его имени. Забавно то, что Бакуго ответить нечего, даже если он сильно того пожелает. Изуку, как только получил удовлетворительный ответ, сразу сказал: "Ты симпатичный, так что это надолго. Но относись к этому, как к сексу на одну ночь. Не люблю, когда навязываются". Мидория вежливо, но достаточно лживо улыбнулся ему, взлохматил и без того торчащие во все стороны светлые волосы и внимательно посмотрел в янтарные глаза, будто хотел досказать что-то вроде "ты же меня понимаешь?", но вместо этого просто хмыкнул и пошел дальше по коридору, словно как и не он только что предложил потрахаться незнакомому парню. Катсуки слабо помнил, что он делал потом, но уже сидя на кровати в общаге решил, что вихрастому бы стоило врезать по лицу, а не бедной овечкой блеять кроткое согласие. И ненавидел себя за то, что у него все еще подрагивают пальцы.       Точно, Катсуки проебывает свою жизнь на один дурацкий вопрос, который обычно не задают. У Катсуки парень – эгоист с сильными мазохистскими наклонностями.       Изуку не любит быстро. Катсуки понимает это, когда сам изнывая от нетерпения наблюдает за тем, как сидящий напротив него парень мучительно медленно стягивает чужую футболку, водит пальцами по ребрам, касается каждой родинки, каждого шрама от юношеских прыщей, обводит позвонки, прислоняясь совсем близко, пока еще через ткань собственной рубашки, жадно разглядывает лицо, которое видит, наверное, раз третий в своей жизни, грубо трогает тонкую кожу век, обветренные губы, зарывается в жесткие волосы, и в какой-то момент зеленые глаза, в полумраке кажущиеся налитыми чернилами, наполняются слезами. Изуку дышит максимально глубоко, так, что со стороны кажется, что его грудная клетка вот-вот разорвется и приветливо раскроется навстречу грубым объятиям. Он утыкается носом в чужую шею и шумно втягивает аромат загорелой кожи, пахнущей солнцем, расстегивая пуговицы одну за другой и совсем не путаясь в пальцах, наконец, прижимается собственным разгоряченным телом и тихо и жалостливо стонет. Катсуки спускается ниже по напряженным мышцам и понимает, что парень, которого все считают той еще оторвой, возбуждается лишь от легких прикосновений и самого предвкушения.       Изуку любит глубоко. Еще минуту назад он, кажется, готов был разрыдаться, только смотря на Бакуго, а в следующую он просит брать его сразу, без смазки и подготовки, и Катсуки не чувствует себя уверенным. Он пытается проявить инициативу, на что получает лишь нетерпеливый разочарованный вздох, так что делает, как говорят. Изуку не стонет. Он давится воздухом, кашляет, скулит и сильнее отставляет зад, пока Катсуки с отвращением смотрит, как окрашивается кровью презерватив на собственном члене. Изуку не мазохист. Он больной псих. Катсуки не может остановиться, отвечая на звонки снова и снова. Он просто слабак.       Однажды Катсуки понимает, что об Изуку Мидории, ему известно только то, что он Изуку Мидория и что кровь, стекающая по его бедрам, на вкус какая-то уж слишком соленая. Никто из них не может отдышаться, пока Изуку все еще в своей непонятной нирване далеко от всего остального мира и пока Катсуки бережно стирает кровь и сперму с его тела, судорожно давя рвотный позыв. Мерзким здесь был не только один человек. Смотря, как парень перед ним тяжело дышит ртом, все еще стыдно раскинув ноги, как бешено дергается его кадык, Бакуго почему-то не может сдержаться.       – Какой твой любимый цвет?       Изуку открывает глаза и смотрит в потолок, будто тот лично был его самым большим разочарованием, а потом недоверчиво всматривается в Катсуки.       – Чего?       "Наверное, он думает, что я тронулся умом", – проносится в голове у Катсуки.       – Ну, цвет. Черный там, оранжевый. Какой тебе нравится?       Изуку все еще смотрит на него неверяще, но уже потихоньку разъезжается в улыбке, а потом и вовсе начинает заливисто хохотать. И у Бакуго щемит сердце, потому что этот парень смеется редко. А еще реже бывает искренним.       – Красный, – Изуку проводит тыльной стороной ладони по глазам, утирая выступившие от смеха слезы, и начинает неспешно собираться. Коротко кивает на куртку Бакуго, мол, "я возьму?", и Катсуки разрешает, в пустоту махая рукой. Конечно, "а твой?" он не спросит.       У Бакуго сосет под ложечкой, когда в большой аудитории Изуку подсаживается к незнакомой ему девушке, и тот самый вопрос, который вслух произносить стыдно многим, но не всем, доносится до ушей слишком отчетливо и тут же начинает давить на горло. Еще вчера он извивался под ним, не понимая, чего ему самому хотелось больше: чтобы Катсуки остановился или чтобы не смел останавливаться. И сам Катсуки сделал выбор неправильный.       Катсуки Бакуго       – Я тебе нравлюсь?       задает слишком много вопросов.       Мидория смотрит на него, как на идиота, даже хуже, с очевидным вязким отвращением и начинает натягивать только что снятую куртку Бакуго обратно. Они недолго сидят на краю кровати, прежде чем Изуку насмешливо спрашивает: "Ты влюбился в меня, что ли?"       Он уходит, едва задерживаясь в дверях, потому что Катсуки гораздо проще промолчать, чем соврать или сказать правду. Особенно, когда к правде говорящее само за себя молчание ближе всего.       Бакуго чертовски доволен своей жизнью. Его оценки ползут вниз, преподаватели странно на него косятся, ему плевать на место в баскетбольной команде, семья вряд ли обрадуется сыну-гею, друзья не винят его, потому что любой захотел бы побывать на его, Катсуки, месте, девушка названивает ему дважды в день, но у него новое хобби – коллекционировать пропущенные от безразличных ему людей. И новая проблема – он влюблен до потери пульса.       Изуку Мидория в нем разочарован.       Катсуки Бакуго отдаст все на свете, чтобы еще раз так облажаться.