Опекун

Кибертрон. Астроцикл спустя после возвращения трансформеров с Земли. — И чо с этим теперь делать? — завис над крохотным скукожившимся самолётиком Блицвинг, нервно мерцая на Хука мрачной оптикой. Он уже понял, что вывороченные из гнёзд антенны ему пока никто вправлять не собирается, поэтому стоически пережидал сокрушительные болевые импульсы, всем видом демонстрируя полное пренебрежение к искрящим обрубкам. — Чо хочешь, то и делай! — передразнивая, отрезал Хук, впрочем, с таким же озадаченным фейсплейтом разглядывая притащенное триплексом нечто о четырёх тонких сервоприводах, встопорщенных небольших крыльях — хотя, какие в шлак, это крылья? так, одно название! — и с заплаткой на зарёванном фейсплейте, закрывающей всю верхнюю часть. — Ты её сюда притащил — твои и проблемы. — Хук, ты ж медик! — возмутился Блицвинг, впрочем, с изрядной долей осторожности. — Я как это чинить должен? — А я как должен? — тут же взъярился тот. — У неё светофильтры выжгло начисто! Видеть не будет. Любой световой импульс, да хоть с моей рабочей консоли, вынесет видеокарту окончательно. — Сегментированный визор? Медкон внимательно вгляделся в непривычно серьёзную лицевую безумного придурка, каким Блицвинга знали не только свои, но и противники, и заметно приуныл. Конечно, визор с полным спектром потоков, призванный заменять убитые в хлам видеорецепторы и распознающий все имеющиеся в природе электромагнитные волны, преобразующиеся потом системами в привычные цвета, можно было и навесить. В конце концов, подобными апгрейдами щеголяли многие, да хотя бы и тот же Саундвейв. Он мог бы с лёгкостью перенастроить подключения, полностью отрубив не защищённую теперь ничем оптику. Вот только этого делать как раз и не хотелось. Атрофия окисленных контактов лишила бы это недоразумение родного зрения. А это процессы такие… необратимые. Да и потом, окуляры-то по сути оставались целыми, просто отсутствовала система защиты. Вся. Полностью. И как тут лучше поступить, он не знал. Был бы это простой боевикон, он бы уже давно припаял новую часть корпуса и не парился. Но данный случай исключал примитивное воздействие. Не сформированная до конца нейросеть, слабость конструкции и эндоскелета, множественные повреждения, истерика и общий нестабильный фон. Хук вообще предпочёл бы не знать, как ЭТО попало в манипуляторы трёхрежимника и кому принадлежит. Но вот незадача — он не был идиотом. И то, что джета спёрли прямиком у Прайма, никаких сомнений не вызывало. Не то чтобы он так сильно боялся автоботского Лидера, но вот стать его личным врагом наравне с Мегатроном в ближайших планах никак не значилось. А потому единственным выходом тут виделась непроницаемая для монохроматического излучения с определёнными длинами волн тонировка и обязательное зеркальное покрытие будущего оптического щитка. И, разумеется, частично заблокированные видеовыходы. Пусть джет продолжает различать отдельные, наиболее яркие фрагменты картинки, стимулирующие положенные сенсорные платы в процессоре; а всё то, что оптика не сумеет уловить, достроит и структуризирует в автоматическом режиме установленный визор. Но вот что делать со светофильтрами, расплавленными до базового слоя, Хук придумать не мог. Как запустить регенерацию отдельных элементов при условии, что им-то как раз и планировали установить обманку? Если только… — Вылови Миксмастера, — велел он, нетерпеливо отмахнувшись. — Как ты будешь доставлять сюда этот двинутый на весь ржавый проц чудо-миксер, меня не волнует. Но без него я и браться не буду. — Доставлю, — немедленно прозвучало угрюмое заверение. — Мои проблемы. — Уже хорошо, — Хук тем временем поднимал все свои архивы, даже довоенные, прикидывая, откуда доставать весьма специфические материалы. Выходило, что в принципе он мог и попробовать. И даже с положительным итогом на семьдесят семь процентов. — Двигай за ним, а я пока осмотрю остальное. Кстати, что с вокодером? — Заело, наверное, — не очень уверенно предположил Блицвинг, тем временем осторожно пятясь к выходу. И хотя ангар, облюбованный конструктиконами на самой окраине небольшого нейтрального поселения, возле которого разбили временную базу десептиконы, вполне позволял ему не просто расправить мощные крылья, но и полностью трансформироваться, злить единственного своего союзника триплекс явно не решался. — Я мигом! — Угу, — пробормотал себе под нос Хук, с интересом пытаясь развернуть для дальнейшего сканирования крохотный джетик, которая, впрочем, сопротивлялась как вполне себе полноценная летучка. Даже пробовала отбиваться крохотными когтями. — Прелестно. Двигательные функции, как я смотрю, тоже вразнос… Поняв всю бесперспективность затянувшейся борьбы, Хук припомнил один пикантный момент: как именно Блицвинг внёс фем в ремонтную. На манипуляторах, крепко обхватив — нет, крепко обняв — и пристроив её голову у себя на плече. Да, точно! И ещё триплекс, кажется, при этом… урчал? — Неосознанное воздействие на личность методом «заражения»? — прокомментировал своё неожиданное открытие Хук. — Интересно. — Чо? — высунулся из соседнего помещения Миксмастер. — Ты… здесь? — опешил врач. — Давно? — С прошлого цикла, — потянулся тот, разминая застоявшиеся тяжи. Огромный, здоровый, Миксмастер со своей альтформой бетономешалки поражал воображение даже спустя ворны. Тысячи ворн. Непревзойдённый химик и настолько же непревзойдённый по своей исключительной зловредности говнюк. — Так Блицвинг же… — начал было Хук, но заткнулся на полуслове, заметив на уродливом фейсплейте коллеги едкую, как и его намешанные абразивные зелья, усмешку. — Ладно, проехали. Но раз уж вылез, будь любезен поработать. — С какого это болта? — изумился тот. — С такого, что иначе я вспомню о твоих прогулянных дежурствах и немедленно проинформирую об этом незначительном факте Скреппера. Миксмастер издал предупреждающий рык, из-за чего содержимое его смесительного барабана подозрительно забулькало. Впрочем, ничуть не устрашённый Хук молча указал место напротив себя. Скрипя как доисторическая развалина, миксер всё-таки протопал до обозначенных координат и плюхнулся туда всеми своими немалыми тоннами. Под манипулятором Хука тут же раздался жалобный писк. Прищурив оптику, Миксмастер наконец-то обратил внимание на внепланового пациента. — Подработку на дом берёшь? — неприятно усмехнулся он, со всё возрастающим удивлением разглядывая дрожащий кусок встопорщенных деталей, который мрачный медик пытался разложить на своём впечатляющем капоте. — Ты чо делаешь ваще? — Успокаивающая терапия, — невозмутимо прокомментировал Хук. —Иными словами, передача эмоционального состояния от одного индивидуума к другому. — А проще можно? Хук бросил уничижительный взгляд на немедленно ощерившегося миксера. — Особо впечатлительные натуры на эмоциональном уровне способны воспринимать невербальные сигналы, идущие от тех, кто находится непосредственно рядом. — А рычишь зачем? — продемонстрировал Миксмастер свою наблюдательность. — Урчу, — поправили его. — Усиление посыла. — Ну-ну. И как, работает или мелочь окончательно контузило? — А ты сам взгляни, — важно предложил Хук, показательно приглаживая медленно опадающие крылья. — Падение аварийного напряжения в нейросети, явное восстановление поверхностной моторики. — Хм. А чо тогда не применяешь новаторский метод при ремонтах? Это ж какая экономия! Порычал над раненым, промеж ног почесал, полапал — и никакого тебе деактиватора не надо. — Кувалдой по шлему надёжнее. — И быстрее, — понимающе заржал Миксмастер. — Прикрути говорилку, — тут же шикнули на него. — Не видишь? На твои неоткалиброванные частоты тут негативная реакция. От неожиданности Миксмастер поперхнулся. — Слушай, ты чо над этим безобразием трясёшься словно Старскрим над своими планами по свержению Мегатрона? — Потому что нейросеть недосформирована и системы в общем нестабильны. — А чо не добьёшь? — искренняя озадаченность так и сквозила в вопросе. — Тебе Блицвинг так добьёт, что мало не покажется. Потом найдёт того, кто соберёт твой хлам обратно в подходящую конструкцию, и добьёт ещё раз. — Его переклинило, что ли? — округлил мрачно-багровые окуляры Миксмастер. — Создательские протоколы врубились. На это заявление конструктикон только звучно подавился. Работа мысли прямо-таки отпечаталась на его изъеденной парами кислоты роже. — Вот шлак. Хук только многообещающе кивнул. Никаких других пояснений не требовалось. Он знал, что Микс понял его правильно. И не важно, что последний хачлинг появился на Кибертроне более пяти миллионов астроциклов назад. Похороненные под лавиной новых директорий старые создательские программы, призванные отвечать за сохранность своего вида, за помощь новоактивированным Искрам, было не искоренить. Они архивировались, уходили в ждущий режим и ничем не напоминали о себе до тех самых непредвиденных обстоятельств, вследствие которых могли самопроизвольно подключаться. Что послужило причиной для системной ошибки на этот раз, сказать было сложно. Бои в последнее время на их линии фронта протекали стихийно и малоорганизованно и отличались излишней жестокостью даже со стороны автоботов. Все были измотаны, озлоблены и не желали идти на компромисс. Тут уж сорвать процессор могло у кого угодно, что уж говорить о полностью нестабильном элементе, который и в армию-то попал непонятно как. Наверняка по поддельному чипу. То, что Блицвинг выбился в старшие офицеры, Хук мог списать исключительно на то, что Мегатрону срочно требовался абсолютно безбашенный, но приближенный воин; ну, и заместителя позлить — не без того. А уж если совместить Блицвинга и создательскую программу, вполне возможно, криво включившуюся, то последствия могли быть абсолютно непредсказуемыми для всех, в том числе и для самого Блица. К слову, Хук никогда триплекса не чинил. Куда тот уползал, искря проводкой и подволакивая полуоторванные детали, медкон понятия не имел. Собственно, этой тайны не знал никто, насколько Хук был в курсе. Нокаут открестился сразу, как только услышал подобный вопрос. Нет, нет и нет — именно таким был ответ любимого медика Старскрима, второго в командовании армии десептиконов. Брейкдаун же, помощник Нокаута, одним только взглядом отмёл любые дополнительные вопросы. Хук не винил коллег: он тоже был бы не в восторге от такого подарка. Да ну в шлак! Если триплекс и нашёл себе личного хирурга — так всем от того было только легче. Точнее, всем было хорошо до сегодняшнего орна. А вот теперь, как выяснилось, было бы весьма удобным знать в лицевую смельчака, который заведовал тайнами безумной трёхрежимной начинки. Может, и присоветовал бы тот гений нечто стоящее: процессор там протестировать или подчистить что в личностных протоколах. Кто ж знает, где коротнуло-то? А сейчас оставалось только соблюдать осторожность. Создатели — существа такие… очень забавные, короче. Пока их потомству ничего не угрожает — они приветливы и милы. Правда, милым даже сейчас Блицвинга мог назвать только полностью съехавший с катушек шарктикон, но, по крайней мере, тот пока никому броню не вспарывал и внутренности не вырывал. А мог бы. Что и грозило, собственно, неудачнику, рискнувшему обидеть или задеть охраняемое с таким тщанием крылатое создание. — Откуда Блицвинг откопал хачлинга? — вырвал его из невесёлых мыслей голос Миксмастера. — У Прайма, — ответил на автомате Хук, прежде чем сообразил, что подобной информацией делиться не стоило. — У кого?! — квадратная челюсть конструктикона со стуком упала на грудь. Хук строго взглянул на согельштатника. — А Мегатрон вообще в курсе? — Ты ещё Старскриму сообщи, — тут же посоветовал он, не без удовольствия наблюдая, как Миксмастер наконец-то подключает процессор и логические центры, осознавая в полной мере, в какую премерзейшую мазутную лужу они тут сели. — Шла-а-ак, — убито протянул миксер, явно осознавая наконец, кто именно станет первым кандидатом на свалку, если трёхрежимник хотя бы заподозрит попытку отъёма джета. — Он же нас всех… того самого. — Вот именно, — вперился тяжёлым взглядом в расстроенного коллегу Хук. — Мне видится приемлемым единственный вариант: быстренько починить эту мелочь и вручить её в манипуляторы счастливого опекуна. И как можно быстрее разбежаться. — И забыть, что такой орн вообще когда либо наступал, — поддакнул Миксмастер, немедленно оживая. — Ладно, фронт работ я прикинул. Скидывай формулу. Чо там тебе потребовалось намешать?

***

— А это зачем? — Блицвинг подозрительно разглядывал выставленные на хирургическом столе маленькие кубики со слабосветящимся бледно-розовым содержимым. — А затем, что обычный энергон ей пока не по дентам. Будешь заливать стандартное топливо — стравит всё вплоть до внутренних жидкостей. — Знаю, — буркнул тот, тем не менее споро запихивая в сабспейс щедрое подношение. — Чем заправлял-то? — сложить дважды два не составило большого труда. Видать, триплекс уже столкнулся с аварийным сбросом, потому и не артачился. — Своим, — ещё более хмуро бросил Блицвинг, в третий раз педантично сканируя лежащий на верстаке лёгкий корпус. — А что так? С первого раза не дошло? — насмешливо приподнял надлинзовую дугу Хук и вдруг вылупился на боевикона, открыв рот. Видимо, к тем же самым неутешительным выводам пришёл и Миксмастер, развивший бурную показательную деятельность в своём углу, так как оттуда донеслось задушенное бульканье. — Как своим?! Ты себе энергопроводы, что ли, вскрывал? — Прокусил, — сдержанно подтвердил Блицвинг. — Шлак. — Ну, она жрать просила, — со скрежетом дёрнулись чёрно-фиолетовые плечи. — Чо я делать-то должен был? — Думать, матрицей тебя по всем сенсорам! Процессор тебе дан не только для того, чтобы его перегружать. Она не спарк, Блицвинг! — в ускоренном режиме Хук проводил сравнительно-вычислительный анализ, прикидывая, за сколько таких дозаправок того должно было окончательно подвесить. Фем хоть и оставалась весьма скромной в габаритах по сравнению с остальными привычными трансформерами, исключая, наверное, только кассеты Саундвейва, но рубеж глупой протоформы ею был давно пройден. — Ты хоть понимаешь, что избежал выпадения в стазис только благодаря большой удаче?! У тебя хоть все системы работают? — В штатном режиме. Не сливай масло, док, — осклабился на такое проявление заботы Блицвинг. — У меня недостатка в энергоне не было, — он подумал, глядя на перекошенную лицевую Хука, и тихо добавил. — И в энергии тоже. Меня тоже… хм… дозаправляли. — То есть идиотов у нас два? — не остался в долгу Хук. — Замечательно. Надеюсь, врач у вас также имеется, так как я полностью снимаю с себя всякую ответственность. — Хук? — Выметайся! — сверкнул тот оптикой. — Забирай своё недоразумение и пошёл вон! — А включить? — неуверенно запротестовал триплекс. — А монтировкой по лбу? Откалибруются системы — сама включится. Вольёшь тогда в неё кубик, остальное не раньше, чем через четыре джоора. — Остальное — это сколько? — Блицвинг неуклюже сграбастал с верстака мирно сопящую вентсистемами фем-джет. — Пока не лопнет, — отрезал Хук, прожигая дыры в его спине яростным взглядом. — Гм… спасибо, типа, — обернулся тот от дверей. Потоптался и кивнул уже Миксмастеру. — И тебе. — Угу, — с опаской ответил тот, на всякий случай спрятавшись за оборудованием. — Дебил, — с чувством припечатал Хук, как только дверная панель за посетителем закрылась. — Как выясняется, дебилов-то двое, — спокойно поправил его Миксмастер, бросая ломать комедию и отключая оборудование. — Как думаешь, кто второй? — Даже знать не хочу! — медик швырнул гаечный ключ на стол. — Это ж надо вообще с отключённым мозговым модулем жить, чтобы такое вытворять! — Ну чо ты завёлся? — неожиданно для себя вступился за триплекса Миксмастер. — Это ты знаешь, кому какое топливо можно, а какое нельзя. Как и формулы растворителей и нужных присадок. А Блиц же… обычный. Стены там покрушить или шлемы. Чо ему делать-то было, когда мелочь на манипуляторах загибаться начала? Сам же сказал, что протоколы всё бросить не позволяют. Вот он и сделал что мог. Логично действовал-то. — Логично было бы один раз! — взревел Хук, вымещая на коллеге всё скопившееся раздражение. — А последующие разы мог допустить только полный кретин! Дозаправлять за счёт своих систем можно спарков малых. А потом всё, баста! Не просто так клапана перекрывает. Обесточка идёт обширная. А корпусу, представь себе, ещё силы и энергию на переработку топлива надо брать откуда-то! И так раз за разом. У него насосы на износ шпарили, фильтры наверняка рассыпаться начали, оплётка крошиться… Да это всё равно что себе в порт скраплетов засунуть! Миксмастера передёрнуло от сравнения. — И второй не лучше! — не унимался Хук. — Взрослый трансформер с тремя режимами тянет… — До квинта он тянет, — перебили его. — Можешь не рассказывать. Тем более с нехваткой энергии. Миксмастер аккуратно накрыл колбы и образцы защитным чехлом. — Нет, всё-таки интересно, кто же второй? Хук только зарычал.

***

— И когда вас ждать? — изменённый механический голос раздался из переносного усиленного коммуникационного центра, установленного на одной из расколотых колонн в заброшенном, полуразрушенном здании на окраине Айакона. — Ты так по мне соскучился, что аж не терпится? — хохотнул Блицвинг, одновременно с ведением диалога прокладывая маршрут по развёрнутому холо-изображению интерактивной карты галактики. — Слушай, заканчивай уже, — устало попросил невидимый собеседник. — Я даже не начинал, гаечка! Глухой звук лёгкого удара в левое локтевое сочленение подсказало, что он больше не один. Изящный шлем с аккуратными остроконечными антеннами упорно ввинчивался под его манипулятор, пока из подмышки не показалась улыбающаяся лицевая. — Привет! Как у вас дела? — весело вопросила фем-джет, уцепившись коготками за фиолетовое бедро. — Так, ты почему не в перезарядке? — строго уточнил Блицвинг, пытаясь убрать нарушителя спокойствия от оборудования. — Так я уже из неё вышла, — озадаченно сообщили ему где-то под ладонью, в которой хорошенький фейсплейт утопал полностью. Кликом позже раздалось сосредоточенное сопение сопротивляющейся творящемуся произволу крылатой мелочи. — Ну Блицвинг! Ну пусти! — Офф. — Но я больше не хочу! Сколько можно? — Столько, сколько нужно, — безжалостно припечатал тот, без труда задвигая проныру за спину. Механический голос коротко хохотнул. — Что, на базе диверсия? — Отвали, — грубо огрызнулся Блицвинг, неожиданно понимая, что наступление началось уже с правого фланга. После непродолжительной борьбы фем всё-таки была победно зажата в захвате и приподнята в воздух и теперь возмущённо дрыгала длинными ногами. — У нас режим. Хук прописал. — А-а-а, — язвительно донеслось из коммутатора. — Ты сам-то его соблюдаешь? — Меня это не касается. А вот у неё явные проблемы с регенерацией. — Он установил визор? — Визор установлен. Но выполняет лишь часть функций. Оптику Хук оставил активной, только залил каким-то прозрачным составом. — Кстати, это жутко чешется, — печально сообщили ему из-под манипулятора, наконец-то покорно обвисая. — Потерпишь. Нечего было лезть куда не следует. — Ты мне не сообщал, что это опасно, — вздохнула фемма. — Я не могу предусмотреть всего, — Блицвинг не удержался и пригладил встопорщенные крылышки. В ответ мягко мурлыкнули. — Правильно, крошка! Саботаж — это главное в ведении боевых операций, — немедленно похвалил её невидимый собеседник. — Вот я прилечу и спихну эту саботажницу на вас, — тут же пригрозил триплекс. — В конце концов, мне тоже прописана регенерация. — Для этого тебе надо перетащить свою драгоценную потёртую корму до наших координат. А ты как-то не торопишься. — Тут везде патрули, — пришлось делиться затруднениями, обычные отговорки уже не действовали. — А я вам не Шоквейв, у меня в лаборатории Спейс Бриджа не припрятано. Только свой корпус, сверхпрочный слой брони и многоворновый опыт. И он мне подсказывает сидеть на месте и не рыпаться, — неуловимо интонации Блицвинга некоторым образом изменились, приобретя злую весёлость. — Хотя это весьма печально. Хотел бы я посмотреть, как эти недоделки собрались меня останавливать! — Да, но с тобою Эс, — напомнил ему голос. — А она в тебя не влезет. — Да уж, убогая комплектация, — Блицвинг пощёлкал глоссой, глядя с укором на джет. — Надо было быть либо меньше, чтобы мы могли тебя возить, либо больше — чтобы самостоятельно расчищать себе дорогу. — Ты так говоришь, будто я виновата, что у меня такой корпус, — обиженно заявила фемма, поджав губы. — И напоминать об этом по крайней мере невежливо! — Я и вежливость, — грубо заржал Блицвинг, — понятия несовместимые! Вон Им… кхм, кого угодно спроси! И вообще, — его голос мгновенно приобрёл мягкие нотки, — не забивай себе проц всякой ерундой. Выкрутимся. — Вам точно не нужна поддержка с воздуха? — «невидимка» казался по-настоящему озабоченным. — Точно, — уверенно сказал Блицвинг. — Одно дело — тут кружусь я, и совсем другое —чьё-то триумфальное возвращение в лучах софитов и под бурю аплодисментов. Вот только боюсь, это мало кто оценит. — Твоя правда, — хмыкнули в ответ. — Тогда до связи. — Угу, — отключив оборудование, Блицвинг разжал пальцы, не без удовольствия наблюдая, как его подопечная не шлёпнулась привычно на заднюю точку, как нередко бывало раньше, а, извернувшись ещё в воздухе, уверенно встала на дожигатели. Только покачнулась при этом малость, но в целом «посадка» прошла без эксцессов. — Система навигации не подключилась? — Не-а, — качнула та головой, поднимая к нему лицевую и расплываясь в радостной улыбке. — Ты очень занят? — Хочешь что-то почитать? — Ага. Ты не закончил в прошлый раз параграф, а мне интересно, чем всё закончится. — Не-е-ет, — Блицвинг прикрыл скривившийся фейсплейт ладонью. — Только не это! Чем таким интересным может закончиться свод правил? Это же не детектив. Давай я тебе лучше расскажу про виды взрывчатых веществ? — Про виды взрывчатых веществ ты мне и так расскажешь, — явственно расстроилась джет, ковыряя носком стопы мусор под ногами. — А вот как узнать окончание параграфа, если ты мне не поможешь… — Только концовку! И всё. И никаких тебе «ещё немножечко», «там же чуть-чуть осталось» и прочего давления на жалость, каковой у меня попросту нет. Идёт? — Конечно, — если бы не визор, Блицвинг ещё мог бы заподозрить о чём-то по хитрому прищуру. Но установленный Хуком апгрейд удачно скрыл улики готовящегося преступления. Перегруженный процессор выбросил его оффлайн через четыре полноценных параграфа о правах и обязанностях простых кибертронских граждан, датированных глифами аж начала Золотого Века. Это была, наверное, всего вторая или третья редакция свода правил, ещё до тотального рецензирования Сенатом — по нынешним временам настоящий раритет. В оффлайновых симуляциях Блицвинг вздрагивал и пытался куда-то уползти. Ему виделось, будто он, почему-то без паховой брони, стоит на самой большой городской площади и сливает отработку в священный Фонтан Братства. А рядом всё это непотребство снимает на выносную камеру Баррикейд, один из самых печально известных дознавателей десептиконов, но почему-то с фейсплейтом Проула, бывшего полицейского и ныне главного тактика автоботов, и громко комментирует толпе зевак диаметр сливной струи, дальность её поражения и, что было самым обидным, впечатляющую мутность. На что собравшиеся трансформеры радостно и с подвываниями гогочут — а он не может перекрыть дроссель. Вот вообще. И позвать на помощь совершенно некого. И отойти никак, если только в раскоряку. Остаётся делать вид, что так и было задумано, и терпеливо ждать, пока на смену вонючей отработке заклинившие системы сбросят его родной чистый энергон и отключатся окончательно всем на радость. Эс же о кошмарах своего невольного опекуна не догадывалась, а потому мирно посвистывала у того под боком, свернувшись в личинку инсектикона. Ей, наоборот, в оффлайне всё нравилось и устраивало. Она видела Оптимуса — без забрала и улыбающегося, — который был чем-то очень сильно доволен; смеющегося Джазза, обнимающего её и ласково теребящего за крылья; Рэтчета, который протягивал самый вкусный на свете энергон; стоящего за его спиной Дрифта, что с лукавым видом подмигивал, намекая на какое-то очень скорое и важное в её активе событие; исполненного собственной важности Ультра Магнуса, смотрящего тем не менее таким тёплым и заботливым взглядом, что хотелось расплакаться; сидящего на камнях Капа, как всегда жующего свою ки-гару и с хитрым прищуром наблюдающего за разворачивающейся картиной. Ещё там были Сайдсвайп, как всегда, хорохорящийся; подпрыгивающий от нетерпения Сверв; Вирль, который улыбаться не умел ввиду конфигурации шлема, но всячески выражал своё удовольствие громкими возгласами; и, конечно, Бамблби с Арси. Дальше вроде бы стояли ещё ряды каких-то трансформеров, но их фейсплейты были смазанными, и кто они такие, Эс не знала. Да это было и не важным. Здесь стояла её семья. Здесь были Рэтчет, Кап и Магнус. И ещё здесь были Оптимус и Джазз, от одного присутствия которых Искра замирала, а потом совершала в защитной камере невообразимый кульбит. Каждый из них ей был по-особенному дорог. Они стали первыми из кибертронцев, кого она увидела и кто не оттолкнул, не обидел, а просто принял и окружил заботой. Пусть иногда грубоватой, как в исполнении Вирля, но искренней и оттого настолько важной. Огромный фиолетово-зелёный трансформер с десептиконской эмблемой на бронированной грудной пластине ступил в слабый круг дрожащего света, отбрасываемого тепловым элементом, установленным на земле, и присел на обломок киберпласта. Он долго и с предельным интересом разглядывал мечущегося в перезарядке триплекса и свернувшуюся у того под манипулятором в правильный шар маленькую джет. Потом беззвучно хмыкнул и огляделся. Чудовищные завалы вокруг, погружённые во мрак, даже на первый взгляд не выглядели мирными. Ни единого звука и шороха — полное запустение, — но всё равно оптика то и дело вылавливала слабые шевеления где-то на периферии зрения. Им ли не знать, что нигде и никогда не могло быть спокойно; только под надёжной защитой укреплённой базы, под бдительным присмотром патрулей — да и то не факт. Свой молчаливый пост суровый меха нёс практически до самого рассвета, слабого и тускло-серого, как и всё на этой планете. Но как только его встроенные сканеры отследили слабые импульсы в процессорном модуле Блицвинга, он медленно поднялся и так же бесшумно растворился в окружающем ландшафте, как и появился. Свой долг он выполнил. Это был совершенно неразумный и нелогичный, с какой стороны ни посмотри, поступок, но впервые за долгие эоны принятое решение принесло хоть какое-то удовлетворение. Собственно, такая плата за потраченные усилия виделась ему более чем достойной.

***

Земля. Время битвы за Оллспарк Наверное, это можно было бы назвать дрёмой, если верить значению тех слов, что она время от времени слышала от окружающих её странных маленьких существ с органическим содержимым хрупких оболочек. Она была здесь долго, очень долго. Наверное, всегда. По крайней мере, другого существования она не помнила. Только знала своё имя – Эс. Кажется, когда-то очень давно её так кто-то называл. Собственно, звучание ей нравилось, а над смыслом никогда и думать не приходилось. Назвали и назвали, какая, собственно, разница? Иногда она проваливалась куда-то глубоко внутрь себя, в звенящую пустоту, где не было ни звуков, ни света, никаких мыслей. Но изредка что-то привлекало её внимание; скорее всего, голоса этих маленьких созданий или когда кто-то прикасался к её плоскостям. Это было по большей части приятно. Иногда её чистили, мыли или покрывали какой-то резко пахнущей субстанцией. От этого немного чесались сочленения, но, в принципе, всё было терпимо. Она никогда не двигалась — её перемещали. Пару раз перевозили в странных передвигающихся сооружениях или буксировали. «Экспозиции». Кажется, те существа называли это именно так. На неё приходили смотреть. Часто. Но это не раздражало. Всегда был выход: когда её начинала донимать окружающая вокруг суета, Эс просто отключалась. Иногда надолго. Двигаться при этом вообще не хотелось, даже желания не возникало, а почему так — она тоже никогда не задумывалась. Не умела или не знала, что так надо, — она не смогла бы объяснить. Просто существовала. До того самого момента, как слабый, но настойчивый импульс буквально прошил её изнутри. Он звал её. Недолго, но этого вполне хватило, чтобы запустилась первая в её жизни трансформация. Рядом барахтались или бесцельно слонялись по выжженному солнцем полю несколько подобных ей существ, это подсказало сидящее глубоко внутри неё чутьё. Подсказало и вывело непонятные закорючки на внутренний экран. Эс попыталась балансировать и расправиться, но у неё не получилось. И фем тяжело шлёпнулась в песок, задев крылом — крылом? — рядом стоящий экспонат. Да, кажется самолёт. Странная, порядком залатанная конструкция из дерева и железа. Просто вещь — Эс не чувствовала от этого предмета музея под открытым небом ни знакомых запахов, ни узнавания. Да и те, кто учились передвигаться, в злой весёлости круша всё на своём пути, почему-то тоже не казались знакомыми. С ними что-то было не так. Но, по крайней мере, они ничем не угрожали. И ещё она испытывала слабость. Слабость и жуткую потребность в чём-то. До жжения внутри. До голодного воя, что, к собственному изумлению, воспроизвёл её корпус. Пару странных металлических созданий отшатнулись от неё, угрожающе выставив перед собой колёса, шланги или подобие щупалец. Они расстроено шипели и расползались в стороны. Но ей не было до них никакого дела. То чувство, что мешало концентрироваться на чём-либо, кроме сильного жжения внутри, гнало её вперёд. Кажется, Эс начала догадываться, что именно требуется найти для восстановления равновесия. Она и нашла — спустя непродолжительное время. Органические существа называли такие места заправками. Непонятное слово запомнилось с тех редких перегонов, когда её буксировали с места на место. Запах был привлекательным, хотя и подозрительным. Вырывая шланги из каменистой, плотно укатанной поверхности, Эс перепробовала всё, что могли предложить ей чужеродные системы. Два раза она стравила под опоры всё, чего успела наглотаться, но вот в третий раз нахлебалась вволю. Она внимательно изучила нарисованные на выдранной с корнем колонке знаки и запомнила их. Так, на всякий случай. Этот мир был непонятным. Всегда где-то что-то грохотало, иногда почти на горизонте, иногда до опасного близко. Она научилась прятаться. Зарываться в тёплый песок или залезать в узкие горные расщелины. Но, несмотря на это, Эс была под впечатлением: её интересовало вокруг всё! Крохотные органические формы жизни, окружающие её в пустынных просторах, приводили в полный восторг. Ей нравилось наблюдать за ползающими юркими существами с длинными и плоскими туловищами и короткими, но очень цепкими конечностями; она восхищалась покрытыми удивительной пористой и воздушной оболочкой органиками, которые большую часть актива проводили в воздухе, с лёгкостью перемещаясь с места на место и полностью игнорируя твёрдую поверхность; и ей нравились грациозные существа с большими и влажными оптическими датчиками, на тонких сервоприводах, передвигающиеся упругими прыжками. Но ещё чаще она наблюдала за теми существами, с которыми так долго и вынужденно контактировала. Они передвигались как и она — на двух опорах — и были разумными. Даже слишком разумными. Иногда смешными и забавными, но порою весьма жестокими. Они умели убивать, Эс это прекрасно знала и даже наблюдала подобные действия несколько раз. А ещё они были очень умными и крайне сообразительными. Лезть напрямую она не решалась, но с большой осторожностью вела слежку с безопасного расстояния. Она училась. Быстро и вполне себе плодотворно.

***

Шло время. Эс разобралась, как сканировать человеческие информационные каналы. Она любила слушать людей. Это позволяло узнавать много нового, хотя порой и непонятного, и чувствовать себя в относительной безопасности. А ещё… ещё она иногда встречала ИХ. Таких же, как она: разумных, устрашающе-стремительных, напористых и всегда в виде местной техники или фауны. Они летали, ездили, иногда бегали. Ей отчаянно хотелось общаться с ними, ну или хотя бы дотронуться до массивных корпусов, провести по ним ладонью, но ни один из этих исполинов не выглядел достаточно мирно, чтобы Эс решилась покинуть своё укрытие. И ещё они быстро исчезали: вот они близко — и уже нет. Особенно впечатлил маленькую фем огромный красно-синий грузовик, величаво промчавшийся мимо по автостраде. Ей даже не пришлось отслеживать его — появление кого-то очень сильного, очень важного подсказало нечто внутри, заставив детали её корпуса поджиматься от щемящего восторга. Его кратковременное присутствие подарило эйфорию настоящего счастья. Эс вылезла на дорогу и долго смотрела вслед большегрузу, ругая себя за трусость. Потом долгое время она не встречала никого из похожих на неё и даже успела испугаться, что осталась в этом не очень-то дружелюбном мире совсем одна. Но всё изменилось одной тёплой летней ночью. Эс неожиданно «услышала» чужие тоску и боль. Всем своим существом почувствовала — и не смогла сопротивляться…

***

Земля. Где-то в самом конце военного конфликта автоботов и десептиконов на её поверхности. Охота? Погоня? Люди называли это так. Вот только оказалось совсем не весело, когда объектом выбирают тебя. Она значительно превышала габаритами каждого из них, как и прочностью, но людей было больше. Значительно больше. И у них были машины, абсолютно безвольные и полностью им подконтрольные. А она своровала у них нечто очень ценное. Что-то такое, чего люди и сами не понимали, но старались вернуть во что бы это ни стало. Камни, пустыня, кустарники, деревья… Эс бежала, петляя как могла, сама не зная на что надеясь. Энергия падала, а восполнить её не получалось. Недавно её заметили и теперь пытались подобраться ближе, наверняка только для того, чтобы уложить меткими выстрелами и вырвать из застывших, скрюченных пальцев драгоценную добычу: три обтекаемые сферы с оболочкой из наслаивающихся друг на друга тонких, но исключительно прочных лепестков, за которыми тлели угасающие жизни. Одна уже еле-еле светилась, но две другие стабильно пульсировали под её ладонями. Эс скрывалась практически сутки, отсиживаясь в сточных канавах, под мостами или забираясь на свалки. Она нашла кусок старого пропитанного машинным маслом брезента и бережно завернула туда свои находки. Точнее, она завернула туда две сферы, с третьей же не нашла сил расстаться. Каждый раз, когда она поглаживала матовые лепестки её защитного кожуха, внутри разливалась необыкновенная теплота, будто кто-то невидимый ментально приветствовал её. И ещё от столь близкого контакта с непонятным предметом Эс испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие: иногда лёгкое, будто покалывание от попавших под броню песчинок, а иногда даже картинка в оптике рябила. Чужой разум, глубокий и суровый, но к ней отчего-то мягкий и внимательный, продолжал призывно манить. И Эс легко поддавалась магнетическому влечению, ощущая от этого взаимодействия только острый восторг. Две другие сферы не обладали удивительными свойствами: одна вообще отказалась контактировать, вторая же была такой слабой, что практически не ощущалась. А если и ощущалась, то фонила печально и обречённо. Лишний раз тревожить их не тянуло. Нет, она не бросила их в беде: всё так же согревала в ладонях и шептала слова утешения — кто бы это ни были, они нуждались в её помощи и защите, — но прижималась щекой или губами только к одной. Уникальной и очень-очень необходимой. Понимание, что от погони ей не уйти, пришло внезапно, как и навалившаяся усталость. Эс впервые ощутила, как по её щекам течёт что-то влажное. И ещё незнакомое доселе чувство беспомощности подсказывало, что она не противник, не защитник, и скоро у неё отберут и свободу, и жизнь, и то, что она с таким трудом заполучила. Нужно было срочно отыскать кого-то, кто сумел бы помочь и не позволил бы погаснуть трём жизням, что она с прощальной нежностью прижимала к груди. Одна только мысль, что при этом придётся расстаться и с той сферой, что приносила ей столько радости и утешения, болезненно разрывала изнутри. Но Эс умела отделять действительное от желаемого: оставь она себе чудесный, но неопознанный объект, и тот вскоре превратился бы в поломанную игрушку. Погаснет призывно-мерцающий свет, подмигивающий из-за плотно подогнанных защитных мембран, и больше не будет ни тепла, ни этого волшебного чувства узнавания. Ничего не будет. Но если она не сумеет отыскать подмогу, и как можно быстрее, то не станет и её. И вся эта беготня в таком случае не будет иметь никакого смысла.

***

— Почему их нельзя просто прихлопнуть? — взъярился Сайдсвайп, трансформируясь в процессе торможения и яростно впечатывая кулаки в капот остановившегося перед ним Дрифта. — Какого шлака Прайм продолжает соблюдать интересы этих кусков слизи? Дрифт мгновенно перекинулся в альтформу и подсечкой опрокинул красного гонщика в грязь. Острие его меча зависло аккурат между окуляров рычащего Сайдсвайпа, и тот хотя и скрипел дентопластом, но нарываться дальше опасался. — Можешь спросить об этом лично Оптимуса Прайма, когда тот приедет, — холодно посоветовал он поверженному автоботу. — Как и выкатить ему остальные претензии. За его спиной зло посмеивалась Арси. Она, Вирль и Кап прибыли на Землю в разведывательном отряде Ультра Магнуса в надежде выяснить, почему их разведчик, Дрифт, так долго не выходит на связь. Спустя время рэкеры обнаружили не только своего бойца, отправленного в авангарде для сбора информации, но и потерянного много эонов назад Лидера автоботов с остатками его бравого, но прямо сказать, микроскопического отряда. Встреча стала и радостной, и горькой одновременно. Узнав о гибели таких передовых и преданнейших своей фракции бойцов, как Айронхайд и Джазз, а также о пропавшем без вести Рэтчете, чей жизненный сигнал поисковые системы давно не регистрировали, рэкеры заметно приуныли. И ладно ещё Джазз и Рэтчет, — война, серьёзный противник, фатальное невезение, — но известие о предательстве Сентинела Прайма и его вероломном ударе в спину Айронхайда, специалиста по всем силовым операциям автоботов, личного телохранителя Оптимуса и начальника охраны, просто не укладывалось в процессорах. На это известие Ультра Магнус только потемнел фейсплейтом и сжал до хруста кулаки. Он знал Айронхайда с довоенных времён и привык уважать и его мнение, и его навыки. Да и сработаться они давно успели, чего уж тут лукавить? Потеря Рэтчета вообще не имела никаких оправданий. Главврач всего медицинского блока, последний оплот и просто единственная надежда для всех выживших медиков, как и пример для их подражания — он стал невосполнимой потерей для автоботов. А вот в деактив Джазза верилось сложнее всего. Бессменный начальник отдела спецопераций, непревзойдённый диверсант, Первый лейтенант и старый друг Оптимуса, его второй заместитель и просто активная ржа во всех топливопроводах десептиконов. А также большой умница, незаурядная личность с несгибаемой волей и та самая яркая Искра, освещающая путь даже самым отчаявшимся. И хотя Ультра Магнуса безмерно раздражали манера общения лейтенанта, его полное пренебрежение субординацией и страсть к нелегальным гонкам, он не мог перестать восхищаться его неоспоримыми талантами. Такие, как Джазз, были штучным конструктом. По крайней мере, замены начальнику спецопераций Ультра Магнус не видел. Место Айронхайда временно занял он сам. Кого же командный состав решит поставить на место Рэтчета… даже знать не хотелось. Все вновь прибывшие совершили короткое паломничество в старый, заброшенный и совершенно секретный бункер, где покоились ожидающие отправки на Кибертрон корпуса старших офицеров, Айронхайда и Джазза. Все знали, что деактивированные автоботы будут погребены со всеми полагающимися почестями в Айаконе. Предполагая невероятную волну скорби в рядах алозначной армии, Ультра Магнус настаивал на секретности миссии, Прайм был против. Но это не отменяло главного: для того, чтобы доставить павших товарищей на Кибертрон, надо было выжить здесь и сейчас. Разумеется, Спрингер, командир рэкеров, выждав условленное время, прилетит с подмогой, отправив зашифрованный сигнал непосредственному командованию; а не догадается он, так рано или поздно Проул, первый заместитель Прайма, оставленный когда-то за главного на далёком Кибертроне, сумеет расшифровать точечные сигналы, идущие с орбиты затерянной в Космосе органической планеты. Их найдут, разумеется, как и пришлют подкрепление. Но эти планы требовали времени и ресурсов. Так что приоритетной виделась исключительно сложная задача сохранить личный состав и то немногое, что у них ещё оставалось. Хотя бы память о погибших друзьях и их поблекшие останки. Ультра Магнус сумел стать опорой для уставшего, выдохшегося Прайма, а остальные рэкеры — прикрытием для Дрифта. За долгие эоны боевых операций он успел прижиться в элитном формировании смертников, как и позабыть запах недоверия и страха. Здесь же ему об этом напомнили. Десептикон-перебежчик, в прошлом безжалостный Дэдлок, — вот как его видели здешние автоботы. И несмотря на заступничество Оптимуса, на осторожно протянутую ладонь Бамблби, он не стал своим ни для Сайдсвайпа, ни для Уилджека, ни для Миража, ни для Джолта. Только Смоукскрин, новичок в отряде Прайма, отнёсся к нему с лёгким любопытством. Честно говоря, Дрифт рассчитывал на другой приём, втайне надеясь и планируя встречу со старым знакомым. Очень давно, ещё на заре восстания десептиконов, Рэтчет его спас: не просто починил и поставил на ноги, но подарил надежду, став для молодого меха, подобранного в грязных подворотнях Кибертрона, воплощением совершенства. Нет, Дрифт не жалел, что всё в его активе сложилось таким образом, как сложилось. Да, он был десептиконом; да, он убивал автоботов и наводил на них ужас; да, он сменил потом не только жизненные приоритеты, но и фракцию. И всё это выковало в нём не просто хорошего бойца, а достойного воина. Воина, который больше не стыдился взглянуть в оптику давнего наставника и, как надеялся Дрифт, первого друга. Он не сомневался, что Рэтчет его помнит. Он даже не задумывался, что старый медик мог удалить те воспоминания как малозначимые, — боялся. Потому что если от него отказался бы Рэтчет… Но судьба распорядилась иначе, а Дрифт слишком долго от неё бегал, гоняясь за идеалами и безупречностью. В итоге он обрёл недостающую уверенность в себе, но не успел на самую главную встречу в своей жизни. И он до сих пор не мог определиться, что делать с этим знанием. Несмотря ни на что, он всё ещё надеялся: на чудо, на провидение, на волю Праймаса. А может, слова «пропал без вести» прозвучали для него не окончательным приговором, а обещанием возможного шанса. Шанса разобраться в себе, сохранить веру и стойкость. И Дрифт верил. Вопреки реальности, наперекор судьбе. Может, поэтому остальные так и бесились. Он оставался слишком невозмутимым, слишком отстранённым, слишком спокойным для них, хотя внутри его Искры полыхало пламя противоречий. Но в команде Прайма его не знали: они не умели читать язык его жестов, не видели ответов в горящих окулярах. А вот Арси и Вирль и знали, и умели. Правда, ему всё равно не хватало Персептора и ещё Блэра. Вот кто знал его по-настоящему. Что ж, пусть этот факт станет лишним стимулом к ожиданию Спрингера. Прибудет командир рэкеров — прибудет и оставшаяся команда. — Думаешь, если будешь подражать Прайму, то станешь таким же, как он? — оскалился Сайдсвайп. — Думаю, что если не буду поддаваться на глупые провокации, то не опущусь до жалкого подобия шлака, — спокойно ответил Дрифт и одним движением убрал меч в ножны, протягивая манипулятор гонщику. Сайдсвайп с несколько кликов буравил протянутую белоснежную ладонь полным ненависти взглядом, а потом грубо оттолкнул её. — Мне не нужна помощь предателя! — скривился он, тяжело поднимаясь. Они все были не в лучшем виде — множественные поломки и полное отсутствие квалифицированного ремонта сказывались, но состояние Сайдсвайпа охарактеризовать никак, кроме как «исключительно плачевное», не поворачивался вокодер. — Ты ошибаешься на мой счёт, — заметил Дрифт, плавно отступая от взбешённого меха. — Отвали, — рыкнул тот, но было видно, что основной пар он уже выпустил и теперь злится больше на свою беспомощность, чем на рэкера. — Если будешь продолжать теми же темпами, то скоро отправишься на свалку, — не преминул вставить Вирль, довольно пощёлкивая клешнями, заменявшими ему кисти. — Учти, горячая штучка, собирать паззлы из твоих останков, как и полировать их, желающих нет. — Что, защищаете своего дружка, быв-ше-го десептикона? — нараспев произнёс Сайдсвайп. — Кодекс чести позабыт, в моде новые тенденции? — Не нарывайся, — с коварной нежностью посоветовала Арси. — Среди нас нянек отродясь не водилось, но и своих мы не бросаем. Так что подыщи другой объект для своих плоских шуток. Будет жаль, если твой близнец не дождётся вашей встречи. — Круговая порука, — шипел Сайдсвайп, пока Мираж оттаскивал его подальше от рэкеров. — Думают, раз такие крутые, то им всё можно. Его напарник приобнял его за плечи и что-то зашептал на аудиодатчик. Мираж был старше Сайдсвайпа, опытнее и хитрее. Бывший аристократ, взявший самоотвод член практически уничтоженного десептиконами Сената, перешедший в армию Прайма обычным солдатом, сверхбыстрый болид в альтмоде и весьма утончённый меха в робоформе оказывал на горячего, взрывного Сайдсвайпа какой-то ничем не объяснимый успокаивающий, терапевтический эффект. Дрифт не мог припомнить, чтобы до Земли эти двое не то что дружили, а хотя бы общались. До его появления в рэкерах Мираж оставался негласным изгоем. Ну как же, автократия, наполированный прожигатель актива, та самая ржа, которая принимала драконовские законы и смотрела на всех остальных, кто не был им ровней, как на шлак — и вдруг рядовой автобот? Его чурались, обходили стороной, не приглашали на тусовки, не садились рядом в заправочной. Миража уважали только Прайм, за решительность и отвагу, нередко граничившую с безумием; Проул — за редкое умение становиться невидимым, как умелого переговорщика, а также за знание этикетов и общую эрудированность; Джазз — за многие скрытые от посторонних оптик качества и как личность в целом; и Хаунд — за что, непонятно. Последний, такой же разведчик, как и Мираж, выходец из самых простых рабочих, без высшего образования, без каких-либо связей и нужных контактов, так и остался не понятым общественностью. Смешливый, лёгкий, общительный — он мог выбрать любого. Но проявил симпатию к замкнутому, молчаливому тогда Миражу. В первый же орн после перевода в главный отряд автоботов он просто подошёл к будущему напарнику и соседу по кварте, поздоровался и предложил дружбу. Вот так вот — без изысков и заигрываний. Мираж был удивлён, поражён и сбит с толку. Он ожидал двойной игры, ну, или хотя бы завуалированного подтекста. А Хаунд просто дружил — искренне и нараспашку. Когда наступил переломный в их отношениях момент, никто не понял. Просто в один из орнов эти двое вернулись с задания, сели рядом в заправочной, завели неспешный разговор, соприкасаясь шлемами, а потом удалились в отведённый им отсек. И всё бы ничего — так многие делали, вот только энергополя разведчиков к тому моменту были полностью синхронизированы. Чем же таким особенным удивил простой как шпала Хаунд прожжённого аристократа, так и осталось для автоботов тайной. Только Джазз кивнул одобрительно вслед странной парочке, но своими мыслями делиться отказался. А потом появился Дрифт. Перебежчик, предатель, подозрительный элемент. Не только с другим корпусом, цветом окуляров, но и совершенно иными, противоположными для него прежнего, понятиями. Сначала его называли лжецом, потом «переписанным», а затем отгородились стеной отчуждения. Мираж был позабыт, а со временем как-то незаметно перекочевал в «свои». Тем более у него был Хаунд. Это служило навроде пропуска: Искры врать не умеют — при слиянии тайные замыслы никак не утаить, как и прогнившую начинку. А у Дрифта не было никого. Никого, кроме Персептора, не только сказавшего «спасибо» за спасение, но и протянувшего манипулятор дружбы, и Блэра, на удивление также принявшего экс-десептикона. Арси, Вирль, Кап — не демонстрировали эмоций столь открыто, но и в их искренности Дрифт был уверен. Да и вообще, рэкеры стали его маленькой семьёй. Узким кругом доверенных трансформеров, где не упрекнут за прошлое и никогда не обидят лишним словом. Но у него не было ни с кем искровой связи, а потому никто не выступил гарантом его лояльности новому знаку. Чисто доверие. Мираж остро сверкнул в его сторону жёлтыми окулярами. — Нужно закончить патрулирование квадрата, — ровным голосом положил он конец пререканиям. — Ультра Магнусу необходимы данные. У нас не так много времени в запасе. — Так заканчивайте тормозить и приступайте! — Вирль не без позёрства на полных оборотах свернул винты до громкого щелчка. — Я свои обязанности выполнил. Десептиконских ловушек, сетей и прочего хлама в воздушной среде не обнаружено. А рыскать меж камней ваша работа, колёсные! Сайдсвайп рыкнул из-за плеча Миража, но возражать не стал. Вирль не Дрифт. Вспорет броню клешнями на раз, если шлем не отрежет. Меха, прошедшие эмпурату, не обладали ни выдержкой, ни стабильностью психики. Исключением мог считаться только Шоквейв, но там и вводные были иными: десептикону не просто заменили шлем с привычным фейсплейтом на долбанный тубус с одним окуляром и ампутировали одну из кистей, но и снесли наквинт всю эмоционалку. Вирлю же, наоборот, оставили нетронутыми эмоции, испоганив корпус и превратив в урода, дабы полностью насладиться страданиями жертвы. Но жертва вопреки чаяниям палачей выжила и даже приспособилась, вот только маленько съехала с предохранителей. Было бы мирное время — и рано или поздно Вирль угодил бы за буйный нрав и систематические нападения на отделение Искры от корпуса, но в Империи бушевала война, а такие отчаянные придурки без страха и упрёка ой как сильно требовались на передовых. За что безумный вертолёт и угодил в рэкеры. Отряд самоубийц — самое место для двинутых процессором и жаждущих систематически нарываться на неприятности. Постоянные драки, возможность сбросить пар, почёт, уважение, страх и восхищение толпы — тот самый синтетик, на который подсаживались многие. Проигнорировав Вирля как факт, Мираж как старший в их отряде дал команду на перегруппировку. — У нас остались заброшенные склады. Я и Сайдсвайп осмотрим левую часть территории, Дрифт и Арси — правую. Вирль прикрывает с воздуха. — Да шлака ли вас прикрывать? — возмутился тот. — Пользоваться оружием разучились? Но гонщик уже взмахнул манипулятором, трансформируясь в прыжке. За ним последовал и Сайдсвайп. Дрифт с Арси переглянулись и отправились по заданным координатам. Оставшись один, Вирль долго и витиевато ругался, но всё-таки поднялся в небо, раскручивая смертоносные лопасти. Правда, «прикрывать» он направился своих, выражая тем самым неприкрытое презрение к командам какого-то выскочки «с верхов», пусть и бывшего. *Ха, а у вас гости! — прозвучал его радостный комментарий по внутренней связи спустя полбрийма. — Чего-то копошатся у самого края.* *Люди?* — Арси была более чем лаконична. *Они самые. Пристрелить?* *Даже не вздумай, — и хотя Дрифт понимал, что вертолёт блефует, но лишний раз напомнить про запрет Прайма обижать белковых кое-кому следовало. — Как именно они там… копошатся? Как если бы что-то потеряли или кого-то искали?* *Как бы если бы кого-то загоняли в угол, — пришёл ответ от Вирля. — Они тут вооружены и с техникой. Их немного, но настроены решительно.* *Вниз. Немедленно!* — Арси сориентировалась быстрее. *Чо?! С какого эта болта? Да я их прям там и пошинкую…* *Вот именно поэтому — вниз. — Дрифт был непреклонен. — Нам открытые конфликты не нужны. Если они тебя не заметили, тогда хорошо. Посмотрим, на кого они там развернули охоту, проконтролируем, чтобы обошлось без лишних жертв, и тихонько уберёмся.* *Да ну вас! — оскорбился вертолёт, тем не менее начиная экстренный спуск. — Никакой движухи. Скучно.* Дрифт уже принял робоформу и прижался спиной к стене, кивком давая понять Арси, что готов за ней следовать. Тонкая фем с розовой бронёй, вооружённая, как и он, двумя клинками, предвкушающе оскалилась и неслышно заскользила вперёд. Юркая, небольшая, обманчиво хрупкая — Арси была настолько же смертоносна и безумна, как и Вирль. Как и любой из рэкеров. Впереди что-то происходило. Встроенные приборы улавливали явное киберизлучение, отголоски энергополей, но ничего конкретного не показывали. Это могли быть как остатки разобранных, поверженных ранее трансформеров, так и переделанное людьми оружие их расы. Эта мелюзга слишком быстро училась, а амбициями могла посоперничать со Старскримом, первым заместителем Лидера десептиконов, мечтающим свергнуть своего босса и занять его трон. *Что у вас?* — запрос Миража пришёл только Дрифту, видимо, как наиболее вменяемому. *У нас тут движение. Органические формы жизни. Вооружены, по словам Вирля, представляют опасность. Производим разведку.* *Странно, — клик спустя отозвался озадаченный Мираж. — В этом квадрате нет ничего, способного привлечь внимание вооружённых человеческих отрядов. Ваши сканеры что-то показывают?* *Ничего определённого, — Дрифт притормозил, давая Арси фору, и ещё раз сверился с данными. — Мы регистрируем смешанное энергополе, но слишком слабое и непостоянное. Киберматерия там тоже присутствует, но в каком виде, я пока не готов ответить.* *Очень странно. У нас всё чисто. Выдвигаемся к вам.* Дрифт мог бы сказать, что лишние две махины тут абсолютно неуместны, особенно когда речь идет о секретности миссии, но промолчал. Во-первых, его возражения будут в любом случае проигнорированы; а во-вторых, Мираж теперь главный, ему и решать. Впереди загрохотало и послышались крики. Он успел сделать только два шага, нагоняя Арси, как в бок на полном ходу врезалось нечто. Некто. Мелкий, крылатый, измученный, прижимающий к исцарапанной груди… О Праймас Всемогущий! — ВИ-И-ИРЛЬ!

***

Последний манёвр оказался крайне неудачным: она вылетела прямиком на два оснащённых пулемётами бронированных пикапа. Идея затеряться среди заброшенных, с первого взгляда однотипных покосившихся построек с треском провалилась. От первой очереди разрывных снарядов она ещё уклонилась, вторая нагнала её возле спасительной стены. От жгучей боли в крыле и плече Эс вскрикнула и, потеряв равновесие, растянулась посреди строительного мусора. Злые крики людей слились в один сплошной гул, звеневший оглушительным набатом в аудиодатчиках. И ещё она выронила ту самую драгоценную сферу. Капсула продолжала катиться по инерции, подпрыгивая на бетонных осколках и печально звеня. Казалось, она прощально подмигивала яркими сполохами света сквозь расходящиеся от ударов щели. Эс в ужасе взвыла и рванулась вперёд. На карачках, ползком, начисто позабыв о безжалостном противнике сзади. Казалось, её корпус превратился в одну сплошную мишень, которую окатывало нестерпимой болью везде и сразу. Немели сервоприводы; в белёсую пыль упали первые капли переливающейся фиолетовой жидкости. А с ними её покидало мужество. Всё происходило слишком быстро, слишком неумолимо. Зажав в цепенеющих пальцах потрёпанный брезент, Эс ухватила оброненную сферу и прижала что есть силы к груди. Там, за пыльными, ободранными пластинами трепетала сама её сущность, такая же перепуганная и жалкая. И тогда Эс взмолилась сама не зная кому, прося о помощи и защите. Боясь оглядываться, не зная, на что надеясь, она бросилась вперёд. Стена, поворот, ещё стена… удар. Её отшвырнуло в сторону, опрокинув обратно на землю. Картинка смазывалась из-за застилающей оптику радужной пелены. Но когда Эс подняла голову в попытке понять, на что же она налетела, то увидела перед собою окутанный белой дымкой плечистый силуэт и синий пламенеющий взгляд. Перед ней стоял ОН. Такой же, как и она, только более мощный, по-настоящему сильный и опасный. Наверное, кто-то там наверху, среди звёзд, всё-таки её услышал. — Помоги, — еле слышно прошептала Эс на языке местных форм жизни, протягивая незнакомцу в дрожащей ладони истерически пульсирующую сферу. Больше она ничего не успела сказать: шлем в районе затылка коротко ожгло, и звуки смазались в ничего не значащий шум. Эс только успела свернуться в комок, закрывая корпусом беззащитные сферы и прикрывая манипулятором гудящую голову. Кажется, незнакомец что-то заорал. А затем вокруг неё замельтешили чьи-то ноги. Множество стальных ног самых разнообразных расцветок. И ещё периодически её подбрасывало. Бой? Значит, вот как выглядит сражение вблизи: много шума, грязи и роящиеся яркие пятна вокруг. Вроде бы её кто-то поднял и куда-то потащил. Эс не сопротивлялась. Главное, что никто не отбирал у неё капсулы. Две из них, завёрнутые в брезент, как будто заморозились, ожидая развязки; а та, что до сих пор неровно вспыхивала меж её пальцев, наоборот, звучала обеспокоенно и даже трагически. Эс дотронулась до покорёженных лепестков губами. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. Всё будет хорошо… Её обхватили и закинули во что-то тесное, живое и дребезжащее. Послышался низкий гул, и всю её прошила сильнейшая вибрация. Эс решилась повернуть голову, лежа на чём-то стальном и тёплом в весьма неудобной позе, упираясь встопорщенными крыльями в перегородки. Неведомая сила безжалостно вжимала в пол. Где бы она ни находилась, часть стены отсутствовала: в проёме было видно, как быстро удаляются земля, заброшенные постройки и пятеро ярких роботов, расстреливающих в упор снующих вокруг них крохотных человечков. Неожиданно всё пространство заполнил резкий голос. Он что-то спрашивал. Не сразу, но до Эс дошло, что один из роботов просто поместил её внутрь себя и унёс от опасного места. Точнее, унёс по воздуху. Она перевела взгляд чуть выше. Чётко очерченный круг над крышей её спасителя с мелькающими лопастями подсказывал, что она внутри вертолёта. Живого вертолёта. А голос всё ещё звучал, нетерпеливо и самую малость требовательно, но вот его слова были совсем не знакомыми. Понятно, языковой барьер… Эс прочистила вокодер и чётко, почти по слогам, произнесла на местном диалекте: — Я тебя не понимаю. Я Эс. Нас четверо. Нам нужна помощь. Им нужна помощь, — и на краткий миг она отняла ладонь от груди, показывая непонятно кому болезненно вспыхивающую сферу. Голос коротко и непонятно выругался, но следующие слова уже были привычными для её слуха: — Я тебя понял. Помощь будет. Ты говоришь только на… английском? — Да, наверное. Я слушала радио, училась… Другие языки здесь редко звучали. — Ты меня вообще не понимаешь, когда я говорю не по-местному? Эс задумалась. Смысл вопроса она уловила, хотя не была уверена в точности своего ответа. — Он кажется смутно знакомым. Как будто я его уже слышала, когда-то очень давно. Но я не понимаю тебя, когда ты говоришь на нём. — Shlak (*) — Это что-то означает? — рискнула выказать любопытство Эс. — Твоё последнее слово. — Не забивай себе проц… голову, — поправился невидимый собеседник. — Это наше родное слово, но оно не для фем. — Для кого? — Ну, не для таких, как ты. Не меха, короче, — заметив её замешательство, голос попробовал объяснить. — Есть меха, такие как я, Дрифт и… не важно. Короче, есть меха, а есть фем. Гендерное разделение. Такое определение тебе знакомо? — Да. Здесь особи разделяются на женские и мужские. Или самцов и самок. — У нас так же, с небольшими оговорками. Ну, или с большими оговорками. Потом поймёшь. Фем — это самки; меха — самцы. Различия в восприятии информации и строении корпусов. Других различий, как у органиков, у нас не имеется. — Воспроизводство? — догадалась Эс. — Именно. Трансформеры так не размножаются. Собственно, мы вообще не размножаемся почкованием. Эс невольно улыбнулась, в красках представив себе подобный незамысловатый процесс. — Трансформеры — это тоже такие, как ты? И как те пятеро, кто остался там? — Да, мы все трансформеры. Ты, они, я. — Я?! — Эс приподняла голову, захваченная новыми ощущениями. — Значит я правда такая, как вы? Тогда почему я не с вами? — Хороший вопрос, — засмеялся её странный собеседник. — Но я точно не знаю на него ответа. Спроси Прайма. Он любит шарады. — Прайма? — Наш Лидер. Всех трансформеров, не только автоботов вообще-то, но на данный момент, получается, как раз только автоботов. Короче, он главный во всей нашей Великой разваленной по кусочкам Империи. Хотя некоторые со мной и не согласятся. Но кого это волнует? Меня — так точно нет. Словом, он — Правящий Прайм. Самый умный, мудрый, самый лучший, первый и бла-бла-бла, и всё в таком же духе. Поняла? — Да, — с сомнением протянула Эс. — А он очень строгий? — Ну он же Лидер, — фыркнул голос. — Он должен уметь карать и наводить ужас на противника. А иначе как он править-то будет? Эс испуганно сжалась. — А я считаюсь противником? — Это он сам решит. Вот увидит тебя и решит. Он умный, он Лидер. Ему по статусу положено. Прайм отдаёт приказы — мы подчиняемся. В принципе, удобная схема. — Да, наверное, — дипломатично согласилась Эс, нервно поглаживая пальцами сферу. Теперь точно отберут. — Ну вот, приехали, мелочь. На выход с вещами! — вертолёт жёстко приземлился, и Эс больно приложило крылом о его бок. Услышав сдавленное ойканье, голос жизнерадостно заржал. — А ты чего ожидала, пуфы-смурфы и ковровую дорожку? Потратив некоторое время, чтобы подобрать крылья, извернуться, не выронив при этом капсулы, и выползти из тесного салона, Эс наконец выбралась на волю. Пока она разгибалась и проверяла, не повреждены ли сферы, Вирль уже трансформировался. Так что поднимала она взгляд на достаточно тонкого, странно-угловатого вида робота на смешных ходулях вместо привычных опор, с клешнями вместо рук и узким конусообразным шлемом с единственным жёлтым окуляром. Но Эс он показался воплощением всего самого наилучшего и доброго. Ведь он же спас её! — Кстати, забыл представиться, — подбоченился вертолёт, позвякивая устрашающими заточенными лопастями за спиной. — Вирль, к вашим услугам! Эс улыбнулась. Памятуя подсмотренные у людей способы выражения признательности, она перехватила капсулы поудобнее в одну руку, а потом, привстав на цыпочки, обхватила замешкавшегося Вирля за шею, потянула его немного вниз и таки дотянулась губами до края его крупно-гранённой оптики. Диафрагма немедленно разъехалась до максимальных размеров, а сам Вирль замер застопорившимся механизмом. — Спасибо, что помог, — в его фокус попала только широкая улыбка и… удивительно насыщенного цвета синие окуляры. Огромные и широко распахнутые. И стрелочные оптограни, что хлопнули удивлённо и немного застенчиво в ответ на его замешательство. — Вирль, — глубокий, властный, исполненный внутренней силы голос раздался позади Эс, и её собеседник мгновенно отступил назад. Обернувшись, она уткнулась взглядом в плотно подогнанные мелкие сегменты мощного торса и ещё дымчато-серые нагрудные стёкла. Эс медленно поднимала взгляд, пока он не примагнитился к оптическим сенсорам, полыхающим жидким ультрамарином. Забрало, острые антенны над шлемом, исполинского размаха плечи… Да это тот самый красно-синий тягач, за которым её всё-таки вытянула на дорогу неведомая сила! — Это Эс, местная. Болтает только на английском, в кибертронском ни бум-бум, — бодро отрапортовал Вирль. — На неё военные охотились. Вирль ещё болтал, а она уже знала, кто перед ней: Прайм, Лидер автоботов и целой Империи. Тот, кто принимает решения. И ещё она знала, что он знает, почему она здесь. — Им нужна помощь, — тихо прошептала Эс, отнимая руки от груди и протягивая этому гиганту, закованному в супер-прочную, устрашающе иссечённую шрамами броню, свою драгоценную ношу. Оптика Прайма расширилась, когда он просканировал и её, и сферы, лежащие на раскрытых ладонях. Кто-то позади Лидера сдавленно ахнул. Рядом тут же оказался невысокий жёлто-чёрный робот, взволнованно переводя взгляд с доставленной рэкером фем на своего Лидера. — Нужен медик! — с другой стороны Лидера вышел меха повыше жёлто-чёрного и с весёлой, даже пёстрой раскраской. — Но у нас нет медика, — отозвался Прайм, с предельным почтением и трогательной аккуратностью забирая слабо мерцающие капсулы. — Зато у нас есть криокамера. — Что, всех туда? Разом? — У тебя есть другие предложения, Смоукскрин? Бело-синий с красными отдельными элементами корпуса и забавными выступами на шлеме трансформер тут же сдал назад. — Нет. Оптимус Прайм, вы знаете, кто это? — Да, — Эс показалось, что голос говорившего предательски дрогнул. А затем Лидер ещё раз посмотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом. — Это Джазз, Айронхайд и Рэтчет. Если бы тишина могла кричать, то Эс определённо бы оглохла.