Опекун

Где-то в галактических пустошах, точные координаты неизвестны. Временной отрывок: между исходом трансформеров с Земли и до их возвращения на Кибертрон. Заряд был такой мощности, что оглушил, но до конца не вырубил. Или то была её индивидуальная особенность? Было неважным. Пока неважным. Главное, что её выкрали. Угнали. Спёрли прямо из-под охраны, от парадного входа, можно сказать, автоботской базы. И где-то там внизу остались Оптимус, Ультра Магнус, Кап, Вирль… короче, все. Они там, а она здесь. Кстати, а где именно? Эс приподнялась на подгибающихся манипуляторах и огляделась. Решётки, решётки, решётки… Куда хватало взгляда, везде виднелись силовые световые прутья под напряжением. Рядами влево и вправо, вверх и вниз. Тюрьма? Может, это тот самый Гаррус, про который она столько слышала от Дрифта и Вирля? Она преступила закон? Но когда? И почему Ультра Магнус ничего не сообщил на этот случай? Он всегда поправлял её, если она совершала ошибки или забавные промахи. Эс любила учиться, а ещё она обожала контактировать. Она никогда не навязывала своего общества, если видела, что кому-то неприятна. Благо выбор для бесед, как и для проделок, всегда оставался обширным. Ультра Магнус, к примеру, обучал, скрупулёзно преподавая всего понемножку. Он терпеливо отвечал на тысячи глупых вопросов, послушно разворачивая программы на датападах, и начинал объяснять, что откуда берётся и почему. Кап просто любил понарассказывать всяких баек вперемешку с историей родной планеты, незаметно раскрывая в них нравы, обычаи трансформеров и всякие житейские премудрости. Смоукскрин и Сайдсвайп поддерживали любую движуху; с ними вместе можно было заползти в какой-нибудь укромный уголок и вести наблюдение за противником, иногда, правда, весьма условным. От них же она узнавала о модных тенденциях и вообще предпочтениях. О равноправии, различиях между фракциями, сложном устройстве общества всегда мог проконсультировать Дрифт, как и про жизнь с изнаночной стороны правового поля. Даже о самых страшных вещах он умудрялся говорить с лёгкой улыбкой. С ним было хорошо и по-особому уютно; она чувствовала тепло его Искры и купалась в этом излучении как в солнечных ваннах. Да, теперь она знала, что такое Искры, за что они отвечают и чем повелевают в активе любого трансформера. Она многое узнала за то короткое время, что провела среди автоботов. Как и понимала теперь, что именно попало в её манипуляторы в том человеческом лагере благодаря чистой случайности и кого именно она вернула скорбящим товарищам и лично Оптимусу Прайму. Быстрее всех восстанавливался Айронхайд. Его корпус и так был практически без повреждений, а инкапсулированная Искра – полна сил и жажды функционировать. Правда, при пробуждении никакого тепла к Эс он не испытал, хотя соблюл положенные формальности, высказав сухие слова благодарности. Впрочем, Эс и не настаивала. Она уже знала из сжатого курса истории, кто такие сикеры и чем отличились некоторые из них ещё в самом начале войны. И какими бы смешными ни были её крылья вместе с полной неспособностью к полётам (как горячо её ни уверяли, что затруднения чисто временные), она всё-таки приходилась им роднёй. Не воспылал жаждой общения и Мираж. Он каждый раз окидывал маленькую фем строгим, отчуждённым взглядом и был учтив, но не более. Сайдсвайп уверял, что Мираж просто скучает по разлуке с Хаундом, как и он сам по Санстрикеру, но звучало это не очень убедительно. С изрядной долей осторожности к ней отнёсся и Уилджек, местный учёный, восстанавливающийся после тяжёлого ранения. Именно он отвечал за возвращение Айронхайда, Джазза и Рэтчета. Эс уважала его только за это, так что лишний раз не отсвечивала. Ей было это не сложно, а учёный лишний раз не вздрагивал при её приближении. Да и потом, всегда оставались Арси и Вирль. От них можно было узнать о различном оружии, тактиках ведения боя, стилях рукопашки и обо всем, что необходимо помнить бойцу-автоботу. Эс уже знала, что в отряде Прайма, как и вообще в любом отряде, могут состоять только бойцы. А если ты не воин, значит, ты гражданский. Следовательно, твоё место где-нибудь на окраинах Империи в заштатной нейтральной колонии. Перспектива была та ещё (а по мнению Вирля, так вообще полный «залёт»), а потому Эс упорно грызла киберпласт науки, вознамерившись доказать всем вокруг, что она не балласт и может быть полезна. Даже если не летает. К Айронхайду с тренировками соваться было опасно, как и бесполезно. Но начальные приёмы рукопашки с огромным удовольствием демонстрировали Смоукскрин и Сайдсвайп, а с чем-то посерьёзнее всегда можно было подойти к Арси. Дрифт наверняка бы не одобрил её желания постичь воинское искусство. Он всегда рассуждал в её присутствии о какой-то красоте и чистоте, которых так мало, по его мнению, осталось в этом мире. А ещё он очень любил повторять, что подобных ей трансформеров следует беречь и всячески сохранять неиспорченными, ибо Праймов на каждого страждущего не напасёшься. Арси же подобные изыскания были до фитиля. Да и вообще, она как-то раз заметила, что фемская солидарность — штука серьёзная. Особенно когда их так мало осталось по сравнению с расплодившимися меха. Фем-джет из её монолога поняла мало, но зато железно уяснила для себя, что Арси всегда будет на её стороне, как и не перестанет делиться опытом, из-за каких-то там предрассудков. В общем, Эс была счастлива. Только одно омрачало её настроение: Джазз не спешил возвращаться онлайн. Его выводили к приемлемым показателям постепенно и с большой осторожностью, и уже под бдительным контролем медленно приходящего в себя Рэтчета. Дрифт каким-то непостижимым образом сумел-таки отыскать его родной корпус. Как только белый мечник осознал, чья именно Искра пульсировала из последних сил на ладони Прайма, он совершил невозможное — а потом не отходил от ремонтного верстака, неся безмолвную вахту, до тех самых пор, пока Уилджек не ткнул ему в лицевую датапад с графиками и колонками цифр, где все показатели погружённого в стазис трансформера находились в состоянии «норма». А вот с Джаззом всё оказалось намного сложнее. Его корпус был в наличии, Искра полыхала ярче остальных, но вот повреждения эндоскелета, нейросетей и электрических цепей были фатальными. Рэтчет работал посменно, страшно ругаясь, когда уставал и его пальцы начинали дрожать. Он успокоился только тогда, когда ярко полыхающая Искра гонщика плавно покинула повреждённую защитную капсулу и самостоятельно заняла полагающееся ей место в безжизненном корпусе, после коротких колебаний протягивая тонкие протуберанцы света к стенкам своей новой камеры и запуская первые пробные импульсы по нейроволокнам. Дружный вздох облегчения раздался над толпою собравшихся перед прозрачной перегородкой автоботов. Это означало, что восстановление началось. Пусть долгое, тяжёлое, но уже можно надеяться на лучшее. Эс тоже переживала. Она стояла за Смоукскрином, вцепившись в его пластины брони коготками и боясь лишний раз провентилировать. Для неё Джазз был сравни драгоценности. Он был неизмеримо дороже всех остальных. Дороже даже Рэтчета, которому она отчаянно старалась понравиться, но не преуспела в этом деле. Старый медик не желал обзаводиться новыми знакомствами и не жаловал её даже редких появлений в своём ремблоке. Он не ругался, но один только суровый взгляд его ледяных окуляров заставлял слабые крылья испуганно поджиматься. Искра Джазза была спасена, но вот из оффлайна его выводили лишь пару раз, и то для контрольных замеров. И оба раза Эс смогла увидеть его только мельком, прячась от остальных за спинами Дрифта или Вирля. Она любовалась красивым, соразмерным чёрно-белым корпусом, резными локаторами на тёмном шлеме и отсветами на синем визоре. И ещё ей нравился его голос, хрипловатый и очень усталый, хотя ничего, кроме шёпота, и то с приличного расстояния, она так и не смогла перехватить. Каждое его движение, каждый вздох вентиляции, каждый произведённый звук отдавались эхом в глубине маленькой Искры. Этот меха казался Эс совершенством. Один раз ей даже почудилось, будто он заметил её присутствие, когда она неосторожно высунула шлем из-за спины Смоукскрина, и даже улыбнулся краешком губ. Но в следующий момент Смоук уже пихнул её назад, заметив приближение Рэтчета. Эс послушно отступила, бесшумно растворяясь в тихих коридорах базы. Но она улыбалась. Ах, что это был за меха… Мечта, а не трансформер! Красивый, умный, сильный, стремительный и надежный (если верить хотя бы трети тех историй, что ходили про него в отряде). А также великодушный, добрый и заботливый. В его подчинённые стремились, знакомством с ним гордились, дружбу же ценили превыше собственного актива. Эс понимала, что влюблена (органическое слово, но куда как более точно передающее всю глубину её одержимости), но ничего не могла с собою поделать. Она грезила монохромным гонщиком, отправляясь оффлайн и приходя онлайн с его именем на губах. И с ужасом ожидала окончательного его пробуждения. Что будет, когда Джазз увидит её: отнесётся с пренебрежительным превосходством, как Айронхайд, или с вежливым равнодушием, как Рэтчет? Он – кумир целой фракции… ну хорошо, доброй её половины, — а кто она? Недоджет, недотрансформер? Эс слышала, как Уилджек как-то комментировал Прайму данные её сканирования. Он долго и пространно рассуждал о каких-то незавершённых процессах, заблокированных участках и пробелах в сознании. Видимо, её разум слишком долго пребывал в состоянии покоя, а корпус — без движения, как и без должной подпитки, из-за чего развитие протекало разбалансированно и в некотором роде линейно, вследствие чего многие системы и протоколы либо не сформировались вообще, либо ушли в полный разнос. А ещё… Ещё она не была стабильной. Психически. Как заявил Уилджек, у протоформы просто не было шансов провести формирование личностных протоколов как следует. А зов Оллспарка только ускорил регенерацию, залочив абсолютно неподходящие друг к другу участки. Полный бардак. Как в дальнейшем будет протекать её существование?.. Весьма проблематично, как для самой фем, так и для окружающих. Правда, Эс тогда не особо расстроилась, ибо никакой трагедии в озвученном приговоре не увидела. Ну подумаешь, нестабильна! Вон, и Вирля, и Арси тоже называют нестабильными, а тем не менее эти двое состоят в элитном отряде рэкеров, их все уважают, они приближены к Прайму и… находятся в непосредственной близости от его Первого лейтенанта. Последнее виделось приоритетным доводом, разумеется. Так что и переживать по малозначащим для неё поводам Эс категорически отказывалась. Да и вообще, она мечтала походить на Арси! Жаль только, что вместо колёс Создатели наградили её крыльями. Но ничего. Всегда можно стать снайпером. Вирль как-то обмолвился, что в этих парнях постоянная нехватка. А снайперу крылья без надобности, это все знают. Может, никто и не обратит внимания на то, что в кои-то ворны снайпером стала фем, а не меха? Хотя вроде бы никаких гендерных ограничений в этом случае Устав не предусматривал, а он был проштудирован дважды. Эс даже умудрилась стать полезной Прайму. Совсем чуточку, на долю мгновения, но стала. Она была в этом уверена, потому что… — …держи, держи эту тварь! — чей-то яростный вопль вперемешку с болезненным шипением вырвал Эс из круговорота воспоминаний в реальность. Она вздрогнула и сфокусировала взгляд на клетке напротив, расположенной через широкий коридор с прозрачным радужным полом. — Ишь, прыткий какой выискался. Он, шлак, меня укусил! В отличие от затенённого отсека, куда забросили парализованную неизвестным силовым полем Эс, в камере через проход копошилось сразу с пару десятков самых разных трансформеров. Одни из них, выглядевшие наиболее наглыми и сплочёнными, загоняли в угол какого-то бедолагу. Фем-джет растерянно обернулась на меха, угодившего за решётку одновременно с ней, видимо, попав под облаву за компанию. Здоровый, обвешанный оружием, со сверхпрочной бронёй, угрюмый и злобный даже на первый взгляд, он щеголял остромордой десептиконской эмблемой на грудных пластинах. Короткие, но мощные плоскости за плечами, усиленные плечевые блоки и прикреплённые к ним позади крупнокалиберные дула, шлем с утопленными антеннами, снайперский прицел, вмонтированный поверх левой оптики, острый подбородок и тонкие, кривящиеся серые губы… Лишний раз смотреть на пугающе тёмные танковые траки, идущие от колена и до самых стоп, вообще не хотелось. Десептикон сидел на полу, скрестив под собой ноги, уперев в них гудящие от напряжения манипуляторы, и барабанил жуткими когтями по потёртым наколенникам. Его взгляд медленно перемещался по бесконечным зарешёченным уровням, время от времени возвращаясь к потасовке напротив. — П-привет, — нерешительно обозначила она своё присутствие. Собственный голос казался каким-то надломленным и крайне невыразительным. — Ты кто? — Заглохни, — тихо рыкнули в ответ, не удостоив её даже взглядом. Эс понурилась. Ей впервые было так страшно. Страшно и одиноко. Там, на Земле, до того, как её приютили шумные автоботы, она как-то обходилась без компании. Но никто и никогда не ограничивал ей свободу и не вёл себя столь враждебно. Здесь же агрессией, безысходностью и удушающей ненавистью пространство буквально пропиталось. А главное, что Эс не видела ни малейшей возможности ни как-то дистанцироваться, ни сбежать. Капля омывателя прочертила на пыльной щеке неровный след. И тут же что-то слабо замерцало сбоку. Эс бросила неуверенный взгляд через плечо. По соседству, в отдельной камере, обнаружилось весьма странного вида существо. Может, и органическое, но не похожее ни на белковую расу людей, ни на трансформеров. Полупрозрачное, парящее над полом, с тонкими светящимися бледно-золотыми щупальцами, оно более всего походило на океаническую громадную медузу, по чьему-то недомыслию вытащенную на сушу и подвешенную в воздухе. Существо подплыло к самой решётке, несмело просовывая щупальца в крохотные её отверстия. Эс немедленно отползла поближе к клетке с десептиконом: пусть и урод, зато понятный. — Интересно, — тут же раздался его голос, и фем удивилась заметно изменившимся интонациям. Теперь гигант звучал скорее заинтересованно и, шлак побери, более чем спокойно. — Впервые вижу, чтобы эллины первыми предлагали контакт иным формам жизни. Вывернув шею, Эс обернулась. Багровая оптика десептикона горела ровно, без пугающих отсветов, а лицевую сейчас можно было даже счесть привлекательной. — Эллины? Кто это? — рискнула проявить она любопытство, заранее, однако, готовясь к грубому отпору. Но сосед на этот раз был настроен явно благожелательно. — Странные, достаточно замкнутые твари, живущие где-то у Юникрона на выселках, — кон со злым интересом разглядывал просунутые сквозь энергетическую решётку и мелко подрагивающие щупальца с видом биолога-селекционера. — Бытует мнение, что обладают исключительно сильными эмпатическими способностями, как и развитой социальной структурой общества. Правда, последнее подтвердить дураков нет. Когда-то эллины слыли радушными хозяевами, привечавшими у себя на планетах любых скитальцев, за что и поплатились. Их мир был практически уничтожен. По тем обрывкам данных, что хранятся у меня в архивном блоке, есть информация всего об одной уцелевшей планете, где эти горе-хироманты вьют гнёзда из паутины прямо между своих деревьев. Кстати, многие уверены, что тамошняя растительность имеет разум и существует с ними в полном симбиозе. Вот только после тотального истребления выжившие эллины отгородились от остального мира силовыми щитами, расщепляющими на атомы любого, кого не просили о визите. А о визите, можешь мне поверить, они никого не просят. Их редкие дипломатические делегации прилетают исключительно на межгалактический Совет, каждые сорок эонов проходящий на Камбруте. Но не припомню, чтобы послы этой цивилизации хоть раз использовали в голосованиях свои голоса. Просто перепоручают все решения танарцам, и всё. — Танарцам? — А это ближайшие соседи эллинов. Делят одну звёздную систему. Самое забавное, что пока их расы были многочисленны, то население перманентно грызлось между собой из-за ресурсов и территорий, а когда и тех и других перебили, вдруг заключили пакт о перемирии. Забавно, правда? — Правда, — на всякий случай согласилась Эс, хотя ничего забавного в этом не видела. — Кстати, а вон и танарец, — когтистая лапища махнула куда вверх и вбок. Эс отследила оптикой траекторию нехитрого жеста и упёрлась взглядом в сморщенную, покрытую слизью корягу на двух кривеньких ножках, скромно притулившуюся в уголке клетки двумя уровнями выше. «Коряга», впрочем, смотрела на неё весьма разумно и печально, попеременно моргая восемью парами крохотных оптик. Эс передёрнуло. Сопливый танарец, в отличие от воздушного эллина, решительно ей не понравился: он был настолько же уродлив, как и жалок. Золотистое свечение эллина немедленно приобрело густые фиолетовые завихрения. — Ого, кажется, ему не очень понравились мои откровения, — восхищённо заметил десептикон. — Вон как расстроился. — Расстроился? — Эллины меняют цвета в унисон испытываемым эмоциям, — охотно пояснил сосед. — Белый или жёлтый означают радость или нечто положительное; тёмные цвета — грусть, печаль, разочарование, боль; оттенки красного — угрозу. Но подобная классификация сильно обобщена, имей в виду. — Понятно. Но мне кажется, здесь моя вина. Это мои мысли ему не понравились, — Эс вдруг всё поняла и ещё раз взглянула на ту клетку, где содержался танарец. Возле решётки больше никого не было, только мутные подтёки слизи у самого края говорили о том, что ей ничего не привиделось. — Вот как? И что же ты такого плохого подумала? — Что этот танарец редкостный урод, — стыдливо призналась Эс под довольное ржание десептикона. Ей и правда было жутко неудобно. Неожиданно фем посетила мысль, что с точки зрения инопланетных существ они тоже выглядят далеко не красавцами. Но, тем не менее, те вышли на контакт первыми, а она отшила возможных союзников в самом начале, как и десептикон её саму всего пару кликов назад. Вот, значит, как… Её пожалели, а чем же она отплатила взамен? Нахамила, можно сказать, с порога? — Простите, — покаянно произнесла Эс, глядя на отплывающего от решётки эллина. — Я не хотела обидеть ни вас, ни вашего друга. Просто я очень напугана и впервые оказалась так далеко от дома. Тот завис на месте, как показалось Эс, обдумывая её слова. Среди клубящегося тёмного тумана под прозрачными покровами пробежали первые светлые сполохи. — Не могли бы вы извиниться за меня перед… танарцем? — тихо попросила она. — Я не знаю его языка. Но мне кажется, что вы меня прекрасно понимаете. Десептикон за её спиной прекратил смеяться, заинтересованный протекающими переговорами. — Хм, а ты явно ему нравишься, — озадаченно произнёс он, когда эллин подплыл к решётке снова. — Можешь считать, что твои извинения приняты. Ты что, действительно раскаиваешься? — Конечно, — Эс озадаченно оглянулась. — Мы тоже для них можем быть отвратительными, но нам же не сообщают об этом прискорбном факте прямо в фейсплейт? Вежливость, по крайней мере, ещё никто не отменял. Сзади поражённо крякнули. — Блицвинг. — Что? — Я Блицвинг. Эс с пару кликов вглядывалась в непривычно серьёзную лицевую странного десептикона, а потом решительно кивнула. — Эс. — Типа, мне должно быть очень приятно? — хитро прищурился тот. — Типа, это предполагается этикетом, — невозмутимо парировала в ответ фем. — Иначе к чему было представляться? — Замётано. Тогда мне, это… бесконечно приятно наше знакомство, — ощерил тот острые клыкастые денты. — Мне, типа, тоже, — решила ответить ему в том же формате Эс, не без удовольствия наблюдая, как единственно открытый оптосенсор кона расширяется в замешательстве. Но в следующий клик тот уже раскатисто хохотал. — А ты забавный экземпляр! Вот нисколько не жалею, что припёрся рассмотреть тебя поближе. — Это ты за этим прилетал? — Эс до последнего считала, что ослышалась. Это же нелогично, да — в одиночку заявиться на базу превосходящего по численности противника только для того, чтобы рассмотреть кого-то вблизи? — Есть сомнения? — осклабился Блицвинг. — Тогда уточни у него! Эллин, зависший у самой решётки, окончательно сменил коленкор на светлый.

***

— Тебя зовут Эс? — голос Джазза был еле слышен: корпус восстановился не более чем на сорок процентов, и каждое слово давалось с трудом. Но на его губах играла лёгкая улыбка. Улыбка, от которой крылья фем-джет взлетали вверх, а собственный вес переставал и вовсе ощущаться. — Да, — она несмело подошла к ремонтной платформе и, забывшись, протянула манипулятор к неровно дрогнувшим чёрным пальцам. Меха не смог напрячь сервопривод, чтобы поднять его, но ответил на лёгкое прикосновение, задержав в ладони тонкие фаланги и пригладив их. — Ты боишься меня? — Нет, — ей хотелось бы продлить физический контакт как можно дольше, но Эс не решалась просить о большем. Джазз всё понял сам, перехватив поудобнее её кисть и заблокировав свои пальцы в тесном, но бережном захвате. — Хорошо. Потому что тебе не нужно меня бояться. Я никогда не сделаю тебе больно и не обижу. Эс кивнула, не в силах отвести взгляда от синего визора. Гипнотическое воздействие, почти мучительное. — Я слышал тебя всё то время, пока ты была рядом. Я чувствую тебя Искрой. Или моя Искра чувствует тебя. И мне бы очень хотелось познакомиться поближе. Здесь не очень-то весело, — долгим взглядом он обвёл ремонтный блок. — Как ты смотришь на то, чтобы иногда составлять мне компанию? — Но Рэтчет… — Эс закусила губу, боясь сболтнуть лишнего. Чёрно-белый трансформер только рассмеялся. — Думаешь, он сердится на тебя, когда хмурится? Нет, это не так, малышка. Просто док — он такой. С виду неприступный, а внутри добрый и мягкий. Может быть, даже слишком добрый и мягкий... И не бойся приходить сюда. Он рад твоим визитам не меньше моего. «Он рад ей?! Она не ослышалась?» – синяя оптика зачарованно мигнула. — Наклонись. Эс замерла, не очень-то понимая, чего именно от неё хотят. Гонщик разблокировал свой сервопривод и легонько потянул её на себя. Она наклонялась, наклонялась, наклонялась, пока не стукнулась носом в светлый фейсплейт. Тогда её щеки коснулись стальными губами. — Кажется, люди именно так выражают свою симпатию? Создавалось впечатление, что атмосфера вокруг раскалилась до невозможности. Кулеры не справлялись, а внутри воздуховодов стало горячо и сухо. Эс потеряла равновесие и на краткое мгновение завалилась Джаззу под бок, судорожно втягивая вентрешётками свежий воздух, но заполняя все рецепторы его запахом вперемешку с парами регенератора. Это было настолько близко, что высунь глоссу, и можно было бы ощутить его вкус на самом кончике. Раздался тихий вздох. Эс вздрогнула и в ужасе отшатнулась. Её взгляд панически заметался по экранам медицинских приборов, выискивая на них неоспоримые доказательства тяжёлых поломок, вызванных её неуклюжестью. До неё не сразу дошло, что Джазз так и не выпустил её манипулятора. — Ох, мелочь, — он попытался улыбнуться, но ничего не вышло: уголок рта нервно дёргался. Так они и застыли, в полном молчании глядя друг на друга. Тяжелые шаги Рэтчета, раздавшиеся в конце коридора, спасли положение. Джазз разжал пальцы, а Эс отпрыгнула от него, словно от клубка скраплетов. — Приходи перед отбоем, хорошо? — нагнал её уже у дверной панели тихий голос. Какой-то надломленный, ржавый. — Я буду ждать. Фем обернулась, вцепившись в опорную стойку проёма. Её колотило словно в системной лихорадке. — Хорошо, — Эс чувствовала, что ещё немного, и она осядет на пол грудой бестолковых деталей. Или полезет на него с ногами. Об этого меха хотелось тереться, урчать, до одури вжимаясь в его корпус. Каково это — оказаться в его объятиях и попробовать сорвать поцелуй? Не целомудренный, подаренный только что, а настоящий. Чтобы глосса во рту, и вкус чужого энергона. Как у людей. И прогнуться под него, ощущая и покоряясь его силе. Тянет ли этого меха к ней хотя бы в сотую долю от того, как тянет её к нему? Потому что если да… Эс тряхнула головой и выскочила в коридор, чуть не столкнувшись на выходе с врачом. Рэтчет только коротко охнул, придерживая зазвеневшие пробирки на подносе. А она позорно сбежала, даже не извинившись. Ей было жутко стыдно и как-то неспокойно. Странные, доселе незнакомые ощущения сбивали с толку. Надо было привести себя в порядок. А сюда можно заглянуть в пересменку, когда на дежурство заступит Джолт. Тот вроде бы всегда лояльно к ней относился, по крайней мере, не смотрел так строго…

***

Странно, почему в оффлайновой симуляции открылось именно это воспоминание. Эс не вытаскивала его специально, просто легла отдохнуть. Да, глубоко внутри она тосковала по Джаззу. Тосковала, но понимала при этом, что чувство сугубо иррациональное, и его никоим образом не объяснить даже самой себе. Этот меха… Она отчаянно нуждалась в нём, в его присутствии, запахе, голосе, несмотря на тот безжалостный факт, что не имела на это никаких прав. Даже в перезарядке Эс продолжала звать его... Вокруг было шумно. В камере напротив опять шла драка. Группа узников привычно загоняла в угол всё того же несчастливого меха в невзрачной серой броне. И если в прошлый раз у того обнаружились заступники, то сейчас его спину никто не прикрывал. Может, тех, других, предварительно вырубили, а может, им просто надоело получать вмятины на броне… Но факт оставался фактом — невысокий с колёсной альтформой трансформер остался один на один с обидчиками. Их было семеро, а он смотрелся слишком лакомым кусочком. Двое из нападавших синхронно прыгнули на отчаянно отбивающегося меха с двух сторон, выкручивая ему за спину манипуляторы и распиная жертву между собой. Третий меткими ударами в живот сминал ему броню, нанося серьёзные увечья, парализующие невыносимой болью и вызывающие утечку драгоценного энергона. Трое же других мгновенно зашли с тыла, грубо и цинично взламывая порты. Пленник заорал на одной протяжной, отчаянной ноте. Но никто ни в одной камере даже не вздрогнул, не обернулся и не взглянул на творящийся по соседству произвол. Только Эс замерла, во все диафрагмы уставившись на то, как чужие порты насильники забивают всевозможным и всё более крупнокалиберным оборудованием. Жертве не прекращали выкручивать сервоприводы, как и не переставали ни на клик жестоко избивать, монотонно и в одно и то же место, пока трое здоровых амбалов одновременно жарили её во все отверстия сзади. Они засовывали пальцы и когти в каждый разошедшийся шов, больно проскребая внутренние системы, обрывая провода и пропарывая шланги; ввинчивали какие-то подобранные прямо с пола штыри и обломки чужих корпусов в искрящие шарниры; с невероятными усилиями, сопровождающимися злобным гоготом, пропихивали свои объединённые джамперы в чужой порт и узкий шлюз, небрежно разрывая такое нежное синтпокрытие и выворачивая защитные мембраны с корнем. Невысокий меха, практически целиком погребённый под их массивными корпусами, только обречённо и жалко дёргался, захлёбываясь криками при каждом новом ударе. Но постепенно его вопли становились и глуше, и невнятнее. Эс не замечала, что пятится. После пробуждения на Земле она не раз наблюдала по человеческим новостным каналам сцены насилия, убийств и прочих творящихся на тёмных улицах бесчинств. Но одно дело — просматривать безликие записи, и чаще всего — заранее смонтированные, а совсем другое — нервно втягивать химанализаторами резковатый запах чужого ужаса и энергона вперемешку со смазками и горячим маслом. Медленно, но неотвратимо её накрывала чужая паника, липкая и обжигающе ледяная. И когда чудовищная лапища с изогнутыми когтями ухватила безвольно болтающийся шлем давно отключившегося трансформера, в прямом смысле порванного на запчасти, а потом сильным ударом приложила его об пол, раскалывая словно стеклянный сосуд, Эс завизжала. Закрыв фейсплейт ладонями, упав на колени, сжавшись в трясущийся комок, она продолжала кричать и кричать, пока чудовищной силы удар не опрокинул её навзничь. Боль была настолько нестерпимой, что сознание не регистрировало какой-то отдельный её очаг: в судороге бился весь корпус. Видеопоток потерял чёткость в самом начале, помехи же в аудиодатчиках смазали всё происходящее в одно оглушающее шипение. Щека улавливала грубую шероховатость пола. Эс видела перед собой три исполинских размытых фигуры. Наверное, они стояли в дверях камеры, а может, и в коридоре: она смотрела как будто через толщу мутной воды, и никаких деталей разобрать не получалось. Один из троицы зашёл внутрь и явно пнул её. Странно, но боли не было, как и страха. Сознание работало короткими, но резкими импульсами: то всё переставало иметь значение, то вдруг становилось чётким и обретало глубинный смысл. Эс отметила, как один из тюремщиков приложил ладонь к какой-то небольшой коробочке, вмонтированной в опорную балку каркаса её клетки с наружной стороны. И ещё вроде бы один из них развернул небольшой голографический экран. Наверняка считывающий сенсор располагался там же. Потом опять провал — и снова яркая картинка: подсвеченные изнутри чертежи и схемы чего-то очень большого. И ещё сложная комбинация незнакомых символов. А потом короткий, болезненный импульс прямо под шлемом, и темнота. Оптика аварийно мигнула, погасла и вспыхнула вновь. Никого рядом больше не стояло. А вот шею саднило. — Деталька с антеннами! Подъём, ты меня слышишь ваще?! Встревоженный голос ворвался, как и рёв других голосов, внезапно, на несколько кликов полностью оглушив и дезориентировав. Фем огляделась. Она лежала на полу собственной клетки, а вокруг, в других клетках, либо стенали, либо бушевали остальные пленники. Трансформеры из секции напротив, те, кто совсем недавно издевался над несчастным колёсным, что-то орали в её сторону, и впервые Эс порадовалась, что не понимает смысла их посылов. Но общий концепт угадывался и без перевода. Теперь они все желали её деактива. Но за что? — Ты, жалкая мелочь с отростками вместо крыльев! Заканчивай уже меня игнорировать. Ах, да... Блицвинг. Его голос. Очень странный, с подозрительными истеричными нотками. Какими-то совершенно для него несвойственными. — Блицвинг? — фем с трудом села, потирая лоб и пытаясь привести в порядок собственные мысли. — Что… что произошло? Фейсплейт десептикона, практически распнувшего себя по решётке, выражал целую гамму эмоций, большинство которых описанию не поддавалось. — Ты актив ваще, глупое создание? — Да. Наверное… — тут её пальцы зацепили что-то на шее. Обруч, плавно обхватывающий, практически припаянный к её экзоскелету. — Что это? Что вообще здесь происходит? — Нейроошейник, — злобно процедил сквозь стиснутые денты Блицвинг. — Пора бы уже разбираться в таких цацках. А здесь сработала глушилка, делов-то. — Что сработало? — о подобной системе ей пока не доводилось слышать. — Глушилка. Резонансные волны. Курс базовой программы начального уровня спаркариума. Кто вообще занимался твоим обучением?! — десептикон презрительно фыркнул, закатывая оптику к потолку. — Всего-то гостеприимные хозяева накрыли парализующим излучением весь кипишующий уровень. Такое частенько бывает в тюрьмах. Система безопасности вырубает заключённых, полностью исключая зарождающиеся беспорядки, как и любую другую попытку бунта. Только теперь её внимание стало вычленять из общей возни отдельные картинки: не все прыгали как поджаренные возле решёток, многие до сих пор лежали, с трудом шевеля деталями или частями органических тел. — Разве всё это из-за меня? — стрельчатые оптограни удивлённо хлопнули. — Я думала, из-за того, что творилось там… Она махнула в сторону до сих пор изрыгающих проклятия в её сторону соседей. Корпуса пострадавшего в их клетке больше не было. Эс даже привстала на кончики супинаторов, стараясь получше рассмотреть чужую камеру. — Его утилизировали, — буркнул Блицвинг, отходя обратно к своему излюбленному месту в самом центре и вальяжно опускаясь на пол. — Либо в космос выкинут, либо на переплавку пустят. — А почему ты не ответил на мой второй вопрос? — А потому что кто-то очень много спрашивает, — оскалился тот. Но потом, пожав плечами, беззаботно хмыкнул. — Ну как бы да, светошоу тут в твою честь отгрохали. А на квинта вот было сирену включать?.. Эллина вон вообще контузило. Нервно обернувшись, Эс увидела в соседней клетке какой-то подозрительно мутный шар заместо старого знакомца, то и дело простреливающий в своей глубине крохотными разноцветными молниями. Оказывается, бедный «медуз» встопорщил все свои щупальца во все стороны, пытаясь защититься от негативных эмпатических волн, накрывающих его со всех сторон. — Тогда почему они не вырубили уровень раньше, когда издевательства только начались? — она упрямо не желала признавать своей вины. То, что здесь творилось, было неправильным, и точка. — А нафига? — лениво откликнулся Блицвинг. — Подумаешь, ну, отмутузили кого-то. Ну, трахнули напоследок. Такого шлака тут завались, замена всегда найдётся. Не тот масштаб трагедии, чтобы энергию батарей расходовать. Подобная потеря товара входит в допустимую норму рисков и покрывается прибылью с других продаж. — Товара?! — вот тут Эс нервно подскочила. — А ты думала, что мы тут все арестованные за нарушение общественного порядка? — гнусно заржал Блицвинг. — Нас отловили как турболис на охоте. Кого-то наверняка выкрали. А кто-то стал трофеем. А может, был перекуплен у других торговцев живым товаром. И теперь нас либо используют для нужд команды и корабля, либо выставят на каком-нибудь аукционе. Поверь мне, такие кораблики бороздят не только нашу галактику. Есть множество рас, кто с огромным удовольствием приобретёт для себя разумную технику, как и подобную экзотику тоже, — и Блицвинг ткнул когтистым пальцем в сторону эллина. — Хотя, судя по тому, что эта хреновина здесь болтается куда больше двухсот-трёхсот тысяч ворн, то он либо особо ценный экземпляр, либо украшение коллекции, а может, и рекламным образцом подрабатывает на досуге. — Какие могут быть нужды у команды? — Эс приготовилась к самому худшему. Уж лучше знать будущее заранее. Хотя новость, что её увозят на всей скорости не пойми куда от Джазза и Прайма, была хуже некуда. Даже если автоботы начнут её поиски, то это ничем не закончится… Катастрофа! — Ты ж не знаешь кибертронский, как я тебе объясню? — поразился Блицвинг. — Примитив органического языка попросту не содержит и половины необходимой для ответа информации. — Ну как-нибудь, в общих чертах? — не сдавалась фем-джет. — В общих, — задумался Блицвинг. Сейчас он показался Эс почти мирным. — Ну, для ремонта там, обслуживания, сражений. Развлечения опять же всякие, начиная от отправления естественных и извращённых потребностей личного состава и до жажды пополнения состояний. — Это как? — Тотализатор, — удивлённо воззрился на неё триплекс. — Гонки там, бои. Короче, всё, где можно делать ставки. Хоть аттракцион по прочности мозговых модулей, — заметив в оптике собеседницы невысказанный вопрос, Блицвинг охотно пояснил. — Вскрывают шлемы, оголяют мозговые модули и подают напрямую напряжение. Кто последний сдох, тот и выиграл. Эс содрогнулась. — А естественные потребности — это ты имел в виду… нечто подобное? — она указала на камеру напротив. — Ага. Всем хочется близости. — Но это было изнасилование! — не поверила она в спокойствие десептикона. — Ну и что? — искренне удивился тот. — Нафига заморачиваться, когда можно взять силой? Либо сработать командой, как они, либо ограничить подвижность. — Вырубить? — Кому интересно трахать болванку? Никто не отменял верстака, цепей… ошейника. Его взгляд стал неприятно-жёстким. Энергон в трубопроводах Эс загустел от запоздалой догадки. Она вцепилась в ошейник когтями и молча принялась отдирать мерзкую ленту от собственной шеи. Только бы не стать ещё одной жертвой на потеху толпы или какой-то определённой твари, без разницы! Она мелкая, она слабая, она долго не продержится. Да и какой смысл бороться, если тебя используют как вещь, сломают, а потом просто перешагнут как ничего не значащий мусор? Зачем вообще существовать в таком случае, ради чего и кого? — Эту штучку не так-то легко снять, крошка, — злой смех Блицвинга болезненно ввинчивался в аудиодатчики, несмотря на невыносимую боль, что разносилась раскалённым штормом от начавшего сжиматься ошейника. Наверное, он что-то ещё говорил, вот только ей было не до того. Только бы справиться, только бы снять… Эс казалось, что её шея вот-вот лопнет: вздулись энергонопроводы, трещали шарниры, тошнотворно пахло палёным. — Прекрати, дура! Ты себя деактивируешь! — теперь Блицвинг не ржал, а орал. — Это нейроподавитель и стимулятор! Его сцепляют с нейросетью, он выжжет тебя полностью! Любая попытка снять… Дальше она уже не улавливала смысла слов. Системы не регистрировали ничего, кроме запредельной боли и невыносимого жжения внутри груди, будто её Искра готова была взорваться. Нейроошейник сдавливал всё туже и туже, грозя отделить шлем от корпуса, но Эс упорно пропахивала горло когтями, пытаясь вогнать их между тонкой, скользкой лентой и собственным корпусом. Наконец ей удалось зацепиться за край. Не слыша собственного крика, не ощущая льющегося из оптики омывателя, заливающего грудь и смешивающегося с хлещущим из ран энергоном, она драла и тянула прочный девайс изо всех сил. Когда сознание начало уплывать, фем последним усилием воли прыгнула спиной на энергетическую решётку. Вонь усилилась, а полученный ожог маленьких крыльев на краткий клик подарил ей болезненное осознание реальности. Не сдаваться! Не отступать! Свобода любой ценой! Потому что там, позади, были Джаз и Оптимус, и плевать, что он какой-то там Прайм, как и всё то, ради чего хотелось существовать. Она должна была вернуться! Снять эту дрянь и найти дорогу обратно! Послышался хлопок, и, потеряв всякую ориентацию в пространстве, фем-джет грохнулась на колени, еле-еле успев выставить перед собою манипуляторы. С трудом подгрузив окуляры, она неверяще уставилась на бесполезную дымящуюся ленту из тускло-серого материала. Вокруг было настолько тихо, что ей на мгновение показалось, будто она уже деактив, а это всё — просто её последняя симуляция. Но нет. Кликом позже на грязный пол с тихим шлепком упала капля энергона. Её энергона. Затем вторая, третья… — Мелочь? — голос Блицвинга звучал непривычно тихо и как-то незнакомо. Она с трудом подняла голову. Размер его оптики, не скрытой за снайперским прицелом, поражал неправдоподобием. — Ты актив? — кажется, триплекс не верил самому себе. Эс ещё раз перевела взгляд на полоску гибкого металла на полу. Невероятно… Она это сделала! Джет нетвёрдо поднялась. Не обращая внимание на то, что её пошатывает из стороны в сторону, она бросила взгляд исподлобья на замершего у решётки Блицвинга. — Я сваливаю отсюда, — процедила она сквозь денты, поражаясь мрачной решимости собственного голоса. — И как ты это собираешься делать? — осторожно уточнил Блицвинг. На этот раз он уже не насмехался, не подначивал, а просто… осведомлялся. — Пока не знаю, — раздражённо дёрнула обожжёнными крыльями Эс, решительно направляясь к двери. Она чувствовала небывалый подъём и ещё — непоколебимую уверенность, что отсюда должен быть выход. Нужно только отыскать его. — Эй, Блиц! — окликнули триплекса на родном кибертронском откуда-то сверху. — Если что — это я так, на всякий случай сообщаю, — то пятью уровнями выше сидит Импактор. — Френзи?! — поразился Блицвинг, задирая голову и лихорадочно пытаясь отыскать из множества высунувшихся в проход фейсплейтов и самых различных рож говорившего. Наконец взгляды двух десептиконов встретились. — Типа, салют, — криво ухмыльнулась одна из кассет Саундвейва, бессменного связиста и доверенного меха Мегатрона. — Ты ж это… в деактивах числишься. Уж груна как два. — Не переживай, тебя туда тоже зачислят, — оскалился небольшой, даже мелкий меха в серо-красной броне. Спустя клик он кивнул в сторону крылатой феммы, внимательно изучающей одну из прозрачных стен, закрытую, как и три другие, перекрещивающимися энергетическими лучами. — Это вообще кто? Ты где это откопал? — Типа, у автоботов, — неуверенно откликнулся Блицвинг. — Да ладно? — поразился Френзи, с ещё большим интересом разглядывая теперь ползающую на карачках летучку. — Чо, Прайм решил «усилить» штат? — Они её, типа, отыскали где-то на той органической планетке. Как сказал Баррикейд, ни идентификационного чипа, ни ваще никаких данных по ней в базах не значится. Местная форма жизни. Вроде как попавшая туда очень давно, может, с учёной экспедицией или с переселенцами какими. Шлак знает. Говорят, типа в стазисе всё это время валялась. А когда Мегатрон с Праймом сцепились… ну, ты знаешь, из-за чего, её вроде как онлайн выкинуло. — Ого. Интересно как. А чего это Баррикейд первым не перехватил такую забавную штучку? Было бы интересно побазарить с подобной древностью. Блицвинг помялся, явно не обрадованный тем, как складывалась беседа, но всё-таки поделился информацией. — Кейд отказался. Сказал, он с хачлингами не воюет. — С кем?! — вытаращил оптику Френзи. — Ну, она вроде как несформировавшаяся личность. Отстающее развитие, нехватка ресурсов… Короче, я те чо, медик, шлак?! — неожиданно рассвирепел триплекс. — Сказано — хачлинг, значит хачлинг. Не я данные собирал. — Остынь, — ничуть не устрашился Френзи. — Меня вот другое интересует… Как думаешь, выберется? — Ну, ошейник-то она сняла, — растерянно пожал тот плечами. — Ну, это возможно. Ошейник не панацея, — прищурился мелкий кон. — Снять сложно, но можно. Для этого необходимы либо сила воли, либо умение абстрагироваться от боли. Говорят, киберниндзя снимали спокойно, звероконы некоторые и эти… — Оракулы? — подсказал триплекс. — Ага. Они самые. Оба десептикона некоторое время наблюдали за сосредоточенно сопящей фем, выискивающей по ту сторону решётки нечто, ведомое только ей. — А ты мне зачем про Импактора сказал? — опомнился Блицвинг. — На всякий случай, говорю ж, — с нечитаемой интонацией, но очень серьёзно откликнулся Френзи. Блицвинг почесал затылок. А вдруг?.. Да нет, мелкая ещё. И уж точно не оракул какой-то там, и не зверокон, и с ниндзями у неё абсолютно точно ничего общего, иначе не визжала бы при виде деактива как турболисица, которой хвост отрывают. Сила воли? Да скорее необъяснимая упёртость! С точно таким же упрямым блеском в оптике Мегатрон каждый раз пёр на Прайма. И сколько бы ни огребал в ответ, дальнейший курс Лидер десептиконов корректировать отказывался. — У тебя какая-нибудь штука длинная есть? Неожиданный вопрос поставил Блицвинга в тупик. — Откуда?! — Не знаю, — задумчиво протянула фем, стоя на коленях у решётки и что-то явно для себя прикидывая. — Антенна там, может, какая или ещё что-нибудь ненужное? — Может мне тебе манипулятор сразу оторвать? — ошалел триплекс. — Чего мелочиться-то? — А тебе зачем? — уже на английском крикнул сверху Френзи. Блицвинг поморщился: быстро догадался, дрон упоротый. — Хочу вот до той фиговины дотянуться, — и Эс неопределённо ткнула манипулятором за несущую конструкцию. — Не то чтобы я была уверена, но… Прямо перед ней что-то брякнулось на пол, и по радужному прозрачному покрытию пошли волны, как будто поверхность состояла из жидкости, а не из прочного материала. Эс рассматривала странного вида местами побитый ржавчиной изогнутый прут, подозрительно похожий на остов от… — Eas? — хмуро уточнил один из жильцов той самой злополучной клетки, где недавно деактивировали безымянного меха. Фем молча кивнула, подозрительно изучая неприветливый фейсплейт бывшего крылатого трансформера. Тот, не отводя от неё напряжённого взгляда, потирал саднящее плечо. Да, похоже, он вырвал у себя одну из опор давно покалеченного крыла. Ей пришлось улечься на живот, чтобы дотянуться сквозь решётку до щедрого «подарка». Не сразу, но спустя какое-то Эс удалось-таки достать кончиком прута до той самой коробки, которую она успела заприметить, пока её «окольцовывали». Электроника же, правильно? Или автоматика. Без разницы. Корабль старый, если верить Блицвингу, и вряд ли тут постоянно проверяют коммуникации. Отстойные уровни, битком набитые рабами — кому интересно лишний раз спускаться в самый смрад? Шанс определённо был. Она усердно тыкала узловатым наконечником в коробку, пытаясь сбить проржавевшие крепления. Через два долгих брийма защитный кожух поддался и отлетел в сторону. Теперь оставалось только ткнуть в тугие сплетения кабелей. Правда, это могло стать последним, что она совершила бы в своём недолгом активе, но вновь ощутить ледяное прикосновение ошейника к броне виделось куда худшей перспективой. Ещё долго она шерудила в коробке прутом, удивляясь, что до сих пор её не шарахнуло электричеством. Проводник в её манипуляторе был просто идеальный — никакой изоляции, а напряжение энергетических решёток зашкаливало. Но ничего не происходило. Может, стабилизатор или разводной коллектор были смонтированы в другом месте? Злая, чувствующая на себе тысячи взволнованных взглядов со всех сторон, Эс уселась у гудящей решётки передохнуть. Она ожидала разочарованных возгласов, ругани, насмешек, но на всех уровнях, во всех направлениях заключённые этого странного места сохраняли цепенящее молчание. Только лёгкий-лёгкий шорох вентиляции или тихие вздохи органических тварей разбавляли тишину. Скосив оптику в сторону Блицвинга, смиренно сидящего на корточках в углу, как можно ближе к ней, она уже хотела признаться, что идея была не из лучших. Глупая была идея, правду скажем. Но что-то во взгляде десептикона её остановило. Шлак, да они все верили в неё! Ну, точнее, не в неё, разумеется, а в провидение, счастливый шанс, удачу, фарт. Неважно! Даже эллин, зависший неподалёку, и тот выказывал переживания в сменяющихся семафором тонах. Так быстро сдаться? Конечно, откажись она от дальнейших попыток, ничего особенного не произойдёт: для всех, кто проводил орн за орном в тесных, грязных клетках, наступит всего лишь очередное разочарование, не первое и не последнее в их бесконечной череде. Но это было неправильным. Нечестным. Злясь на себя, на Блицвинга и даже на далёкого Прайма — так, чисто за компанию, — Эс не выдержала внутреннего напряжения и, вжавшись лбом в решётку, игнорируя боль от новых ожогов уже по шлему, от Искры плюнула во вражескую автоматику. Коротнуло так, что она панически взвизгнула и шарахнулась на инстинктах назад, когда после фонтана искр во все стороны всё вокруг погрузилось во мрак. Накрылось освещение, энергетические решётки, купола и щиты. Но клик спустя пугающую темноту рассеяли сотни лучей, прожекторов или отсветов от подсветок корпусов, хлынувших из всех камер трансформеров. Что-то громко орал на знакомом, но непонятном языке Блицвинг. Вот только интересное дело — его многие слушались. Тяжелые, огромные роботы собирались рядом с триплексом, обступая его тесной толпой и внимая каждому слову. Алые оптики, багровые, синие, голубые, жёлтые — их было великое множество. Собрание продолжалось от силы кликов семь, но Эс всё пропустила. Ибо возле её шлема, повреждённой шеи и плечей обвились невесомые полупрозрачные щупальца эллина… Гудящий, утопающий в свете голубых лун безбрежный бушующий океан прозрачного изумруда с рассыпанными в его глубине золотыми всполохами — мириадами ярких, весёлых искр. Они сновали светлячками внутри колышущихся волн. Этот живой океан, волны которого родились из шумящей на ветру листвы, каким-то образом чувствовал её присутствие. Переплетённые друг с другом узловатыми ветвями древесные исполины вели извечную, ни на миг не прекращавшуюся беседу: друг с другом, с мирозданием и со своими детьми — теми самыми золотыми искорками, что жили в их тени, питались их соком, отдыхали в щекочущих спиралевидных листьях. Эллины. Она была у них дома. Стройный хор разрозненных и одновременно объединённых голосов ворвался в её сознание мягким приветом, тёплым ветром признания и горячей благодарности. С ней знакомились, её запоминали. А потом всё замелькало в огромном, чудовищном водовороте, стирающим всякую реальность, и только лёгкое сожаление осталось терпким послевкусием глубоко в Искре. И ещё… ещё чужая память. Эс абсолютно точно знала, что следует искать и где. Исчезнувший в беснующейся толпе эллин указал дорогу на прощание. Она больше не видела ни его, ни Блицвинга, только ополоумевшие толпы пленников проносились мимо неё во все стороны в тщетных попытках поиска выхода. Слышались удары: самые упрямые пытались проделать этот самый выход прямо в сверхпрочной обшивке корабля. Эс старалась лавировать между громадными и более мелкими силуэтами, слабо подсвеченными чужим встроенным освещением. Где-то снизу, сверху и с боков пробивался слабый дальний свет: похоже, систему безопасности вырубило не везде. Пару раз её чуть не снесли и не затоптали. Но сила последнего напутствия представителя иного вида вела её подобно невидимому навигатору. Эс даже не задумывалась, что знает, куда точно сворачивать, где подниматься по лестницам, а где нырять в неприметные безликие переходы. Паника на корабле, где включились сирена и аварийное освещение, была ей только на манипулятор. Никто не обращал внимания на мелкую, пусть и крылатую, модель. Да и к чему тут тратить время на всякую мелочёвку, когда повсюду огромные танкеры, броневики, а то и шаттлы разносили всё на своём пути. Освободившиеся пленники устроили целую небольшую революцию, короткую и оттого по-особому беспощадную. До вожделенной цели оставался последний коридор, когда хозяева судна восстановили контроль над повреждёнными уровнями и перепрограммировали охранные комплексы на внутреннее ведение боя. Они не жалели своё имущество, расстреливая в упор не только вырвавшихся на свободу, но и собственный корабль. Это был уже вопрос чести и принципов: кто кого. Обострившееся чувство опасности подсказало Эс, что она на прицеле. А потому её последний прыжок в открытый проём затенённого отсека был достоин восхищения. Спасительным и решающим во всей истории оказался тот немаловажный факт, что практически все мощности многоуровневого судна использовались боевыми установками, отражающими нескончаемые атаки мятежников. А потому замаскированное защитное поле, служившее проходом в нужный отсек, только больно ужалило нарушительницу, а не расплавило на месте. Затормозив, Эс с благоговейным трепетом уставилась на возвышающийся в сияющем столбе света гигантский лук. Изогнутые плечи из странного сплава, покрытые мерцающей резьбой, матовая потёртая рукоятка, плавный изгиб остова и тонкая световая тетива, натянутая на пределе. Даже мощная защита не препятствовала его злому, рассерженному гулу. Эс не знала, как отключить силовое поле, удерживающее в плену величественное оружие, но уже успела понять, что иногда куда проще ломать, чем пытаться подбирать коды, шифры или схемы подключений. Схватив с одного из стеллажей увесистый камень, наверняка какую-нибудь драгоценную реликвию, фем лупила им по подставке рабочей консоли, генерирующей защитный экран, пока система аварийно не замигала и не отключилась. Но, к огромному её разочарованию, лук совершенно не спешил покидать своего места; он всё так же медленно вращался вокруг своей оси, удерживаемый магнитными полюсами подставки. Вот только теперь по его поверхности то и дело простреливали крошечные белоснежные молнии. Эс нерешительно обошла вокруг постамента. Во-первых, трогать лук было страшно; а во-вторых, даже скинь она эту громадину, как выносить-то, когда объект интереса превышает интересующегося самое меньшее вдвое? Фем-джет занервничала. Нужно было что-то решать: либо бросать всё как есть, либо рисковать. Невидимые часы продолжали безжалостно отсчитывать последние клики. Эс не была героиней, но эллин звучал так уверенно… Великой древней вещи здесь было не место. Махнув манипулятором, фем-джет шагнула вперёд. Дотащит уж как-нибудь. Собственно, куда именно, кому и как она собиралась переть артефакт древности, она даже не задумывалась. Просто вспрыгнула на основу платформы и протянула манипулятор, касаясь сияющего каркаса. Перед окулярами тут же встал столб бледно-синего пламени, яростно рокочущий и… Всплеск чужого изумления, глубочайшего разочарования, злости и возмущения. Множество перекрёстных взглядов — и чувство неподдельного ужаса. Её как будто просветили со всех сторон, вывернув наизнанку. Каждую мысль, даже самую незначительную, разложили на составляющие и тщательно рассмотрели. А потом небрежно собрали в кучу и пренебрежительно запихали обратно, перекроив местами чужую личность по своему усмотрению. Ей было не страшно и даже не обидно: осознание полной неотвратимости происходящего, как и его скорого логического завершения, не позволило удариться в панику. Да и какой в том смысл, когда от её желаний не зависело ровным счётом ничего? Особую заинтересованность вызвали воспоминания о Джаззе. Но как только Эс ощутила, что именно эту её часть решено удалить как нежелательную, она встретила чужую волю ярким отторжением. Мощный, расчётливый разум нерешительно притормозил, увязнув в бессвязной, но яростной истерике. Эс хваталась за облик гонщика, его голос, взгляд, простые ощущения от присутствия как за последний оплот разумности. Никаких обсуждений и компромисса она здесь не рассматривала. Нет, и всё. Внезапно перед ней оказался выбор: продолжение актива, но без Джазза; либо логичное его завершение в сей же клик, но при сокровенных фрагментах памяти. Эс даже взвизгнула от негодования: для неё лично выбора не стояло в принципе. Это то, что составляло смысл её бытия, и кто-то там, пусть могучий, но заносчивый и отвратительный, не сможет ей… «Стоп». Присутствие кого-то древнего, словно само время, разметало всё вокруг будто ничего не значащие мысли. Эс ощутила себя микроскопической песчинкой, унесённой в холодный, бесконечный космос. Но в следующее мгновение она уже сидела на чьей-то исполинской ладони, тёплой и безопасной. «Не надо бояться. Всё будет хорошо». Джазз тоже говорил, что его не надо бояться, что он не обидит. И этот голос обещал то же самое, и даже больше. Эс ощутила чьё-то сдержанное веселье по поводу проявленного упрямства. «Ты сикер. Он гонщик. Ты уверена?» Она бы хотела ответить «да», но соврать — означало предать доверие. Она могла говорить только за себя, не за другого. Джет только горестно вздохнула и потупилась. «Твоё решение», — раздалось отовсюду и ниоткуда конкретно. Больше её ни о чём не спрашивали. Просто приподняли ладонь, бережно придерживая пальцами крохотную фигурку, сидящую на ней, и на краткую долю клика Эс разглядела в клубящемся вокруг тумане, всё время приобретающим странные очертания, чей-то строгий, но благородный фейсплейт. И суровый, но печальный взгляд ярких, словно светила, золотых окуляров, направленный внутрь неё и одновременно в бесконечность. А потом лицевая странного меха растворилась, поглощённая бархатистыми завихрениями, и она осталась совершенно одна посреди непонятного нечто. «Лети». В спину ударил ветер такой силы, что её сдуло с надёжной опоры, словно она ничего не весила. И тут же впереди, и сверху, и снизу, и по бокам зажглись звёзды: миллионы созвездий и загадочных туманностей, то разбросанных поодиночке, то собранных в плотные скопления — они образовывали одно сплошное, украшенное разноцветными огнями нарядное полотно. Ветер нёс её бережно и стремительно по какому-то одному ему известному маршруту, сквозь поля астероидов, мимо незнакомых планет. И от этого Искра разгоралась восторгом. Сколько было пьянящей свободы, сколько неизведанных тайн вокруг! Очередной виток, и… Эс обнаружила себя сидящей на седалище возле постамента, над которым всего-то мгновение назад вращался силовой энергетический лук. Лук Праймаса. Теперь она знала имя могучего артефакта. Один из тринадцати, каким-то чудом уцелевший осколок далёкого прошлого. Вот только теперь лук удобно лежал в её ладони, уменьшившийся в несколько раз, и вместо злого гула излучал только мягкое серебристое сияние. Хлопнув в растерянности оптогранями, фем неловко поднялась. Огляделась. Слава всем божествам, кого она знала и не знала, что за прошедшее время никого из охраны не занесло в хранилище на проверку. Надо было сматываться, и как можно скорее. «Стрелы, бестолочь!» Подпрыгнув на месте от неожиданности, Эс крутанулась на дожигателях. — Где? «Окуляры протри!» Подсказка была так себе, потому фем-джет пришлось попрыгать по стеллажам, прежде чем она обнаружила искомое. Небольшой, очень даже компактный колчан, с одного конца которого торчало стальное оперение. Ухватив ничем не примечательный футляр, Эс бросилась к двери. — Ай! — на этот раз её приложило бы капитально, не вмешайся кто-то невидимый и не забери большую часть энергии ловушки на себя. То, что это был лук, Эс поняла только тогда, когда артефакт засветился с удвоенной силой. Больше её действия никто не комментировал, как и вообще не вмешивался в происходящее. С трудом вспоминая дорогу обратно, Эс скакала по коридорам, шарахаясь от каждой тени. Два раза она чуть не столкнулась с боевыми, устрашающего вида дронами, посланными хозяевами летучей тюрьмы для усмирения бунтующих. Приходилось позорно сбегать, выбирая пути обхода. Спасаясь от погони, отталкиваясь в крутых поворотах от стен или врезаясь в них на всей скорости, она довольно быстро выяснила, что лук и колчан порядком ограничивают манёвренность. Эс попыталась запихать их подмышку, но не преуспела в этом: постоянно выскальзывало то одно, то другое. В конце концов лук просто вырвался из её манипулятора, сложился в полёте до размеров рукояти, каким-то образом втянув внутрь себя и тетиву, и силовые плечи, и просто примагнитился за левым плечом. После чего его свечение погасло. Долгих три клика Эс стояла истуканом, пытаясь сообразить, что это было. А потом, надеясь на удачу, стала прикладывать к различным частям корпуса колчан. Расчёт оправдался, и хранилище стрел удобно разместилось за правым плечом. Что ж, одной проблемой стало меньше. Теперь следовало найти… А кого она, собственно, искала? На корабле не было никого из знакомых, ни одной живой Искры, кому бы её судьба была небезразлична! Но оставаться на одном месте и ждать, когда её обнаружат, было бы ещё более нелепым. Может, стоило вернуться к тюремным отсекам, поставив на чьё-нибудь милосердие? Ну, а вдруг? Чем ближе джет приближалась к тюремному блоку, тем острее понимала, насколько плохи её дела. Там полыхало, грохотало и взрывалось, казалось, само пространство. Пока Эс умудрялась проскальзывать незамеченной мимо охраны сектора, лавируя между поверженных и в большей части деактивированных корпусов тех, кому так и не удалось прорваться наружу. Что же делать? Прятаться тут негде, да и как долго удастся скрываться на враждебном судне, сплошь утыканном видеонаблюдением и датчиками слежения? Угодить же обратно в камеру не хотелось настолько, что Эс против воли стала продумывать варианты героического деактива. Уж лучше так, чем снова решётки и нейроошейник. Попытка отыскать спускные шлюзы, как ей подсказывал здравый смысл, провалилась и у более приспособленных к тому героев. Не помогли им ни траки, ни крылья, ни прочная броня. Оставалось только бежать наугад, к самому эпицентру сражения, рассчитывая на выверты загадочной судьбы и выданный вне очереди счастливый билет фортуны. С такими мыслями джет влетела в тюремные блоки, перепрыгнув через очередной остывающий корпус. И резко вкопалась в прозрачный пол стопами, проехав юзом до ближайшей колонны. Впереди по проходу неспешно шагал трансформер: ни пугающего вооружения, ни впечатляющих габаритов. Он был гибок и соразмерен, с двумя небольшими колёсами за спиной и в неброского цвета тёмной броне. Только ощетинившийся к миру десятком причудливых антенн шлем так и притягивал взгляд. И ещё было что-то неправильное в его движениях — обманчиво неторопливых, почти тягучих. На фоне других кибертронских парней, уважающих тяжёлый шаг и стремительность манёвров, смотрелся он при этом весьма непривычно. Может, с первого взгляда его и можно было бы отнести к весьма посредственным типам, если бы не одно «но» — то, как укладывались штабелями к его изящным стопам боевые охранные дроиды, впрочем, как и все остальные встречные, не успевшие убраться с его дороги. Корпуса падали словно обесточенные, сражённые невидимой волной, и замирали поломанными игрушками, медленно серея. Незнакомец определённо что-то искал. Он педантично заглядывал в каждую камеру, не удовлетворённый предыдущими результатами. Но неожиданно его атаковали со всех сторон какие-то причудливые существа со множеством членистоногих конечностей и шипастыми длинными хвостами. Откуда они взялись, Эс не смогла бы объяснить: вот никого не было, и вот они уже здесь целой стаей! Кибертвари двигались стремительно и с первого взгляда совершенно хаотично. Но чисто на интуитивном уровне в их мельтешениях угадывалась строго отточенная стратегия боя. Пока одни из киберсуществ отвлекали объект, пытаясь дотянуться до его брони огромными, сверкающими словно крюки когтями или тремя рядами внушительных клыков, другие очень внимательно наблюдали за разворачивающимся действом со стороны. Казалось, они задорно подмигивают друг другу маленькими, по-особому злобно прищуренными окулярчиками, в несколько рядов опоясывающими уродливые шлемы не только спереди, но и позади. А спустя какой-то определённый промежуток времени твари совершали молниеносную передислокацию: первые стихийно отступали назад, а вторые — кидались в атаку. Если странный меха и был раздосадован их появлением, то совсем недолго. Его движения значительно убыстрились, периодически сливаясь для постороннего наблюдателя во что-то единое и не совсем внятное, но остались такими же невыносимо плавными, как и прежде, будто странный воин исполнял какой-то неведомый ритуал. И ещё — пространство вокруг вдруг наполнилось неясного происхождения шёпотом. Потусторонним, пугающим, но удивительно завораживающим. Чувствуя, что происходящее крайне опасно уже для неё самой, Эс тем не менее не могла сдвинуться с места. Ей казалось, что вокруг неё замелькали странные, подсвеченные зеленоватым символы. Они медленно опадали вниз, словно густые хлопья пепла, и укладывались друг на друга строгими столбцами. И куда бы они ни опускались, укрывая собою, словно покрывалом, любые поверхности, там начинала растворяться сама реальность. Рассыпались ржавчиной несущие конструкции, расползался киселём киберпласт, распадались на детали деактивированные корпуса. А эти символы множились и множились, погребая под собою целый мир. Они притягивали взгляд словно магнитом, а тихий, забивающий аудиодатчики шёпот, отсчитывающий само время, был их проводником. В какой-то клик Эс показалось, что начинает разрушаться и она сама — прямо изнутри. И тут же её левое плечо ожгло болью. Фем-джет удивлённо моргнула: не осталось ни иероглифов, ни так напугавшего её шелестящего голоса. Вокруг раскинулась привычная уже картина ожесточённых боёв; вот только протекали они где-то далеко, за периметром восприятия. А вокруг оставались одни деактивы. Деактивы — и ещё тот странный воин, окружённый уже вовсе и не стаей, а всего-то несколькими уцелевшими от неё особями. Да и тех, каких-то вялых, сонных, он скорее добивал, чем побеждал. Эс заворожённо наблюдала за окончанием сражения, поражаясь про себя той лёгкости, с которой световой клинок с тонким лезвием словно полупрозрачным лучиком входит в суперпрочную броню очередной клыкастой твари. Их оптики невыносимо вспыхивали при этом, огромные пасти разевались подобно жерлам вулканов, а потом существа безвольно стекали с клинка под чёрные стопы победителя. Ухватив последнюю, самую некрупную особь за стальной воротник, незнакомец неожиданно вздрогнул и резко обернулся. Его прозрачно-жёлтые линзы уставились на Эс в упор. Фем-джет в ужасе попятилась. Она никогда не видела подобных фейсплейтов. Покрытие этой лицевой не было ровным и гладким, как у остальных, а швы трансформации будто специально выделялись глубокими желобами и темнеющими стыками. И ещё их было в десятки раз больше, чем у любого кибертронца, которого Эс доводилось хоть когда-либо видеть. Резкими рублеными линиями швы трансформации наслаивались друг на друга, образуя устрашающую маску, «кромсая» лицевую на симметричные геометрические фигуры. Эс чувствовала, как её засасывает безэмоциональным взглядом, будто в песчаную воронку. Но тут таинственный трансформер вздрогнул, мигнув озадаченно оптикой: это вонзила свои клыки ему в кисть вывернувшаяся из хватки кибертварь. Потеряв зрительный контакт, Эс словно очнулась. Воспользовавшись тем, что воин отвлёкся, она со всей возможной скоростью бросилась в ближайший боковой проход. До неё ещё долетел жалостный визг зверя, и фем даже успела пожалеть несчастную тварь, но грохот упавшего куда-то на нижние уровни корпуса, а затем и неровный цокот когтей по полу подсказали ей, что последнему из стаи всё-таки удалось выжить. Фем-джет успела преодолеть два пролёта, как её снес подбитый и чадящий гонщик. Эс проехалась вместе с ним до ближайшей, уже включённой энергетической решётки одной из камер. Гонщик так там и остался, слабо дёргаясь от жалящих электрических разрядов, а Эс уже вставала, привлечённая неприятным свистом. В обшивке пробоина? Кому-то всё-таки посчастливилось выбраться? С трудом поднявшись, придерживая саднящий бок, она побежала за несколькими заключёнными. Уж слишком те уверенно двигались. Чутьё её не подвело: бок корабля и вправду был разворочен в пределах ближайшей секции. Вот только дыра была проделана не изнутри — снаружи. Что ж, вполне себе годное объяснение внезапному появлению в тюремном блоке двуногого существа, обладающего достаточным могуществом для избегания подобных некомфортабельных мест. Впрочем, если бы не желание последнего нанести сюда визит лично, то что греха таить, ни у кого из присутствующих не осталось бы на спасение ни единого шанса. А так хоть кто-то сумеет «сделать крылья». Оказавшись на стыковочной платформе, Эс растерялась. Она никогда не была в открытом космосе. Открывшиеся просторы ошеломили её, заставив чувствовать себя ничтожной и ни на что не годной. Те, кто бежал следом, просто снесли её с приступки, и она медленно полетела прочь, беспомощно кувыркаясь в невесомости. А из пробоины продолжали выпрыгивать бывшие заключённые: кто имел крылья или способности к передвижению в открытом космосе, те трансформировались и на всей тяге удирали как можно быстрее и дальше; кто не имел такой возможности, поступали так же, как Эс, надеясь на удачу, либо цеплялись к кому-то прицепом. Барахтаясь как жук, Эс в ужасе осознала, что не может ни изменить траектории своего полёта, ни затормозить, ни как-то ускориться. Она совершенно не знала, что же теперь делать, и просто заревела. Капли омывателя не заскользили привычно по щекам, а свернувшимися кристалликами полетели в разные стороны. Как быстро они замёрзли… Она тоже окоченеет? Или сначала отключится от недостатка энергии? Ведь рядом нет ни Рэтчета, ни Оптимуса, ни… — Джа-а-азз! — зарыдала в голос джет, обхватывая себя за плечи и пытаясь свернуться в клубок. Это всегда помогало, но не сейчас. И в этот самый момент заработали орудийные установки огромного межгалактического корабля. Они выбирали цели покрупнее и педантично расстреливали их в упор, а затем наводились на следующие. В считанные клики пространство вокруг наполнилось не беззвучно кричащими трансформерами, а их обломками, покрытыми подтёками замёрзшего энергона. Осколки больно били по броне, сила взрывов швыряла Эс из стороны в сторону. И в какой-то момент она обрадовалась, что скоро погибнет, либо угодив под прямое попадание, либо разнесённая на кусочки каким-нибудь особо крупным элементом чужого корпуса. В любом случае такая перспектива ей нравилась куда больше возвращения в камеру. Рывок вбок пришёлся на ослепительную вспышку совсем рядом. Перестрелка? Кто-то умудрился вызвать подмогу? Эс не могла поверить в своё счастье. Они спасены! Нет, не так — она спасена! То, что в виде подмоги выступал один-единственный Блицвинг, непонятно каким космическим ветром занесённый прямо под бок вражеского крейсера, перешедшего в режим уничтожения всего, что движется, Эс поняла далеко не сразу. А когда поняла, то жалобно заскулила, но в фиолетовый бок вцепилась мёртвой хваткой. Десептикон же лихо развернулся и включил форсаж. От пережитого стресса ни одна система не регистрировала, что Блицвинг удерживает её корпус не только за счёт мощных магнитов, но и силовых захватов. А потому, впиявившись когтями в броню шпарящего во все свои двигатели трёхрежимника, Эс также во всю мощь вокалайзера голосила весь полёт на одной протяжной ноте. Хорошо, что в космосе этого не было слышно…

***

Земля. То же время. Дрифт решил проверить Рэтчета. После всего, что произошло на базе за последние орны, он нервничал. Рэтчет больше не выходил заправляться, не показывался на собраниях, не покидал медбея. Вообще-то гонщик мог его понять. База и её ближайшие окрестности стали с некоторых пор не самым приятным местом. Внезапная пропажа фем-джет послужила настоящим катализатором для откровенно начавшейся грызни в коллективе. Одни автоботы говорили, что этого изначально и следовало ожидать, ибо сикеру колёс не приделаешь, и без разницы, какого цвета при этом оптика; другие же сбегали на несанкционированные поиски и обвиняли первых в преступном безразличии, а то и халатности, послуживших если не поводом к бегству, то причиной несчастного случая. Суть проблемы состояла в том, что до сих пор никто не понимал, ушла ли Эс сама или всё-таки была похищена. Если сбежала, то почему? Если же была похищена, то кем и с какой целью? Ведь до сих пор никто не предъявил никаких требований, как и не взял на себя ответственность за произошедшее. И следов… Никому так и не удалось обнаружить ни единой подсказки. Сам Дрифт принадлежал ко второму лагерю. Каждый раз после окончания обязательного патрулирования распределённых квадратов он срывался вместе с Вирлем на поиски. Иногда к ним присоединялась Арси, хотя обычно предпочитала работать в одиночку. У них даже была своего рода карта, разлинованная по зонам. Кап по роду службы по горам не лазил и каньоны не прошаривал, но встречал каждую такую группу у входа с немым вопросом в оптике. Ответы были такими же молчаливыми и безрадостными. Следов обнаружить не удавалось. Никаких. Ни энергетических, ни физических. Что было просто невозможно и крайне неестественно для того, кто вынужден передвигаться на своих опорах. А встать на крыло Эс ещё долго не грозило по ряду объективных на то причин. Здесь и Рэтчет, и Уилджек были на удивление солидарны. Следовательно, ей кто-то услужил или «помог». Но вот кто? И был ли он свой или чужой; стоит переживать за непоседливую мелочь или можно тихо порадоваться удачно сложившимся для неё обстоятельствам? Осторожно сунувшись в медбей и поняв, что Рэтчет там не один, Дрифт резко затормозил. Собственно, он так пока и не придумал, с чего начинать разговор. Рэтчет не то чтобы его игнорировал, но и особой радости от встреч не испытывал. Мечник оставался для главного врача просто автоботом, одним из… великого множества других солдат. В принципе, такой расклад Дрифта тоже устраивал. По крайней мере, Рэтчет не морщился при его появлении и не отворачивался демонстративно. Да и на тёплый приём после нескольких миллионов астроциклов функционирования по отдельности рассчитывать не приходилось. Рэтчет сидел на платформе Джазза, осторожно разминая тому сведённые судорогой пальцы. Дрифт решил не мешать беседующим автоботам, а подождать в дверях. Всё равно он никуда не спешил, да и внешний вид лейтенанта ему откровенно не нравился. — Ты точно ничего от меня не скрываешь? — тихий и прерывающийся голос монохромного гонщика Дрифт даже не сразу идентифицировал, настолько тот был чужим. — Джазз, поверь мне… Никаких следов. Я всех опрашивал, и не по разу. В каньон спускался лично, — на этом месте Дрифт поражённо округлил оптику. Когда это Рэтчет только успел?! И ведь наверняка один там лазил, без страховки, без напарника… — Я пробовал сканировать во всех режимах. Понятно, что на данный момент мне доступны далеко не все спектры — элементарно не хватает оборудования, но я не обнаружил никаких образцов. Ни брызг топлива, ни следов от протекторов шин. Вообще ничего. Ты сам просматривал записи с камер. Даже если рассчитывать возможную удалённость при условии максимальной скорости передвижения, то начиная с того момента, как она покинула территорию базы, и до того, как с экранов исчезла её метка, прошло не более двух бриймов. Она не успела бы добраться даже до каньона, что я, собственно, и подтверждаю. Видеонаблюдение перед главным входом не отключалось ни на клик: там всё чисто. Значит, что бы там ни произошло, это было неподалёку от хозяйственных блоков. — Склоняешься к порталу? — сипло уточнил Джазз. — Других вариантов я не вижу. — Тогда Саундвейв. — Не сходится, — скривился Рэтчет, отворачиваясь и утыкаясь взглядом аккурат в оптику Дрифта. Белый мечник и медик замерли, не зная, как реагировать друг на друга ввиду сложившихся обстоятельств. — Почему? — Джазз нервничал и даже не скрывал этого. Одно то, что он не сумел отследить появление постороннего в отсеке, говорило о многом. — Саундвейв умеет провешивать порталы на небольшие расстояния. Я это знаю, и ты это знаешь. Граунд-бридж Шоквейва был уничтожен, я видел обломки собственной оптикой. Это не подлежит восстановлению. Значит, остаётся Саундвейв. Не обращая внимания на Дрифта, врач склонился к своему самому главному пациенту и в дружеском жесте участия сжал тому плечо. — Нет. Ультра Магнус по кликам восстанавливал картину того орна, опросив каждого автобота и собрав записи с оптик. В тот самый промежуток времени Саундвейв принимал участие в перестрелке с Миражем и Смоукскрином. Ошибки быть не могло: он засветился по полной. — Тогда Шоквейв! — лейтенант не сдавался. — Ты сам только что сказал, что повреждения техники были необратимыми. Положение десептиконов ещё тяжелее, чем у нас. Им неоткуда брать энергию, не то что запчасти. — Значит, они нашли поставщика! — Джазз, это нелогично. Я уже молчу про то, что просто нерентабельно. Шоквейв не будет тратить бесценные ресурсы фракции только для того, чтобы стащить одного хачлинга. Когда ему кто-то нужен — он приходит сам. Иногда один, иногда с подмогой. Но он никогда не бьёт в спину. — Статус! — Джазз уже просто шептал: его корпус не справлялся даже с такими смешными нагрузками. — Её статус мог спровоцировать Шоквейва на изменение тактики… — Джазз, я вынужден прервать наш диалог. Твои показатели уже как пятнадцать кликов за критическим… — Лить на показатели! Твоя установка перестраховывается, я ещё могу… — лейтенант зашёлся в приступе кашля, на его губах осели капли энергона. — Джазз, мне очень жаль! Я обещаю держать всё под контролем. Давай надеяться, что в следующее твоё пробуждение мне будет что сообщить, — с этими словами Рэтчет заботливо придержал дёрнувшегося было гонщика и нажал какую-то кнопку на выносной консоли. Визор лейтенанта тут же погас, а его манипуляторы упали на поверхность ремонтной платформы. — Вот так, — тихо приговаривал Рэтчет, подключая к оффлайновому пациенту поддерживающую аппаратуру. На прощание он погладил Джазза по щеке, стирая пальцами с его фейсплейта болезненный оскал. — Всё будет хорошо, парень. Всё будет хорошо… — Я не знал про то, что Ультра Магнус собирает данные, — шагнул вперёд Дрифт. — Мне он ничего не сообщал на этот счёт. — Вы тогда работали в паре с Арси, — пожал плечами Рэтчет, отходя к верстаку и наматывая какие-то провода на бобину. — Она предоставляла запись. Дрифт кивнул сам себе. Да, Арси могла. Точнее, она бы послала и Ультра Магнуса, и даже Проула, запроси те записи с оптик или процессора с обычного боя. У Арси вообще было много пунктиков относительно своего неприкосновенного личного пространства, но не здесь. Она искала фем-джет молча и целеустремлённо. Обычно в таком состоянии мотоциклетка выходила на очередную эпическую охоту. А здесь всё было с точностью до наоборот. Арси взяла шефство над мелочью, и то, что Эс умыкнули у неё из-под носа, расценивалось розовой феммой как личное оскорбление. — Почему вы обсуждали порталы? — с одной стороны Дрифту и правда было интересно, а с другой — вырисовывался отличный повод задержаться, как и втянуть Рэтчета в беседу. — Потому что это единственно разумный вывод, — Рэтчет медленно отложил бобину с недомотанным на неё проводом. Потом развернулся, упершись поясницей в столешницу, и уставился на Дрифта тяжёлым, мрачным взглядом. — Я знаю, что ты ищешь хачлинга, поэтому готов обсудить с тобою все варианты произошедшего. — Рэтчет, почему ты никогда не называешь её по имени? Неожиданный вопрос поставил медика в тупик. Его голубые окуляры растерянно мигнули. — Когда-то моей работой было не только планирование силовых операций, но и умение подмечать даже самые незначительные детали в общении с другими меха, — спокойно заметил Дрифт, подходя ближе и усаживаясь на один из свободных стульев. — Ты говоришь про службу у Турмоила? — догадался Рэтчет. — Разумеется, — кивнул Дрифт, не отводя взгляда. — Когда ты являешься заместителем командира автономного силового подразделения, то от тебя ожидают не только высоких боевых показателей. Среди десептиконов достаточно хороших воинов. — Можешь не напоминать, — скривился Рэтчет. Дрифт же остался невозмутимым. — Каковы были твои функции? — Сбор информации, донесение приказов до команды, страховка проработанных планов. Ну, и работа с самой командой, разумеется. — Хм… Быть прокладкой между высшим составом и солдатами не видится мне чем-то геройским, уж извини. — А это и не геройство, — Дрифт воспринял критику с лёгкой иронией. — Это искусство выживать. Во всех смыслах. Его долго изучали из-под насупленных оптических дуг, потом коротко кивнули. — И что случилось, разошлись взглядами? — Темпераментами. — Хм. Дрифт видел, что Рэтчет о чём-то размышляет, а потому не торопил его. И так понятно, что доверять чужакам врач не привык. А уж сколько боли и последствий предательств видел его ремонтный верстак — словами не передать. В некотором роде Рэтчет был не только хирургом, но и целителем Искр — тем, кому исповедуются. Иногда последний раз в активе. Он хранил столько чужих тайн, от самых страшных до болезненно сокровенных, что научился ото всех держать дистанцию. Конечно, и у него были друзья — старые, проверенные временем. Вот только Дрифт не входил в их число. Мечник вспомнил выражение искреннего сопереживания в голубой оптике, когда медик отключал Джазза, и неожиданно всё понял. Части головоломки мгновенно сложились в одну цельную и ясную картину. — У них связь, — не спросил, а утвердительно и даже несколько укоризненно произнёс он. — Поэтому ты держишь его под препаратами. И поэтому не поставил остальных в курс дела. Медик вздрогнул. Затем поморщился, недовольный чужой проницательностью. — Не связь. Сближения Искр не было. Скорее запечатление. Дрифт обдумал услышанное и склонил голову набок. — Опасаешься, что притяжение одностороннее? — Это она тискала его Искру как только вздумается. Её собственная оставалась под защитой. Допускаю, что репутация Джазза, как и его яркая внешность, могли повлиять на ответное проявление симпатии. Вот только серьёзного подхода со стороны феммы я так и не увидел. — А ты смотрел? — скептически приподнял оптогрань мечник. — Ты ждал от хачлинга, вчера впервые расправившего крылья, мудрости предков? — Можешь не рассказывать мне о её возрасте и психоэмоциональном состоянии, — немедленно взвился Рэтчет. — Я знаю об этом куда больше твоего! Но также я хорошо знаю, как выглядят эгоистичные проявления сикерского характера. Не успев ни разу трансформироваться, она уже вовсю начала проявлять задатки хорошего манипулятора. Выбран весьма удачный момент, не находишь, чтобы разом вынести всю защиту второму в командовании? — Ты ещё обвини Эс во вселенском заговоре. — Будь уверен, — тут же прошипел Рэтчет, сжимая кулаки, — что находись здесь Ред Алерт, он бы не только предъявил обвинения в заговоре, но ещё и провёл бы внутреннее расследование. — А будь здесь Проул, — продолжил ничуть не устрашённый Дрифт, — то мелочь уже давно сидела бы под домашним арестом, сдавая и пересдавая психологические тесты. А потом, готов прозакладывать жалованье, первым же рейсом отправилась бы в самую задрипанную, даже не отмеченную на звёздных картах колонию. И по пути туда и списки потерялись бы, и несколько раз крейсер сменился бы, и идентификатор сам собою пропал из архивов. И даже под страхом отделения Искры от корпуса никто никогда бы не вспомнил, где пересаживали и в какую именно дыру отправили безымянную пассажирку, вся вина которой в том, что на ней остановил оптику секонд-ин-комманд автоботов. Всё ради того, чтобы сохранить нетронутой сработавшуюся ячейку командования, так, Рэтчет? Мне вот интересно, за кого или за что ты больше всего боишься? За непогрешимый моральный облик ваших бойцов — за что так безуспешно бьётся Проул? Или за лейтенанта, который в силу своей профессии боится подлянки относительно единственного трансформера, по которому у него Искру выкручивает, и от своих, и от чужих? Или за мелочь, которой подрежут крылья в самом начале актива исключительно за то, что та из самых лучших побуждений, спасая, схватила не ту Искру? Или как раз ту самую, вот только слишком бережно хватала? Или за Прайма, разрывающегося между чувством долга перед фракцией и старым другом, который не задумываясь принёс в жертву идеалам не только свой корпус, но и мечты? Что перевешивает в данном уравнении на твой вкус или хотя бы тянет на истину? Рэтчет стоял не шевелясь, только его вентиляторы периодически взрёвывали от напряжения. — Я ведь давно не наивный юнглинг, — устало протёр оптику Дрифт. — И понимаю, чем грозит такой мезальянс. И никого вокруг не будут волновать чужие чувства, как и привязанности, как только мы выберемся отсюда. Если мелочь останется актив — уже хорошо. Но что стоит её жизнь по сравнению с эффективностью в работе лучшего диверсанта в армии? Только Прайм умеет апеллировать к совести. Но этим сражения не выигрывают. — И что ты предлагаешь? — Рэтчет ссутулился, как-то разом растеряв боевой запал. — Если сам всё понимаешь, какой выход видится тебе самым оптимальным? — Такой, чтобы устроил абсолютно всех? — Дрифт взглянул прямо в оптику врача. — Я такого не знаю. Другое дело, кого какие приоритеты прельщают… Ты помогаешь ему, — мечник кивнул в сторону Джазза, — значит, для себя выбор ты уже сделал. — С Искрами не играют, — прошептал Рэтчет. — С судьбой не играют, — тихо возразил Дрифт. — И уж точно не решают за больших мальчиков, как им жить и с кем. А уж обидеть хачлинга… — Пока выбор не такой уж большой, — перебили его. — Тут нет ни Проула, ни Ред Алерта, ни представителей Сената, чтобы можно было списать на них возникшую проблему. — На десептиконов привычнее списывать, правда?.. — Что ты этим хочешь сказать? — Я хочу сказать, что не в их интересах сейчас похищать мелочь, — Дрифт задумчиво покачал головой. — Если только это не единичная акция протеста или неповиновения конкретно от кого-то. И отдельно от фракций. — Намекаешь, что автобот также может быть причастен? — Не верю, что ты не рассматривал и такой возможности. Рэтчет бросил недовольной взгляд в его сторону, но смолчал. Разумеется, он и рассматривал, и пытался вычислить потенциального зачинщика. — Так почему портал? — напомнил Дрифт о начале разговора. — Логичный вывод, — пожал плечами Рэтчет, — раз нет никаких других следов. — А возле базы искали? — Ты опять за своё? — всерьёз рассердился медик. — Вдали всё прочёсано, и не раз, — сдержанно повторил Дрифт давно известный всем факт. — Мне интересно, кто осматривал и когда именно внутреннюю территорию. Если бы мы знали всю информацию изначально… — Если бы все знали обо всём с самого начала, — проворчал Рэтчет, — ещё неизвестно, как всё повернулось бы. На этот раз промолчал Дрифт. Карты были раскрыты, и Рэтчет только что признался, что не доверяет остальным. Всё-таки вопрос стоял о сикере, пусть и самого мелкого типоразмера, безоружном и не расправившем ни разу крылья. Для многих такие нюансы ничего не значили. Война приучила к стереотипам, и, надо отдать должное, приживались они прекрасно. И с той, и с другой стороны по линии фронта. — Рэтчет, ты не сможешь скрывать их связь долго, — Дрифту было жаль старого медика. Он понимал, что тот пытается выгадать хоть немного времени для лейтенанта, но не видел, чем тут можно ещё помочь. — Рано или поздно у остальных возникнут вопросы, почему ты не выводишь его из медицинского стазиса. — Ультра Магнус обещал уладить этот вопрос, — нехотя признался Рэтчет. — Ультра Магнус в игре?! — сам себе не поверил Дрифт. Неожиданный поворот… — Значит, и Кап в курсе. — Слишком много вопросов. — А это не вопрос, — усмехнулся Дрифт. — Это простая констатация факта. — А я начинаю понимать, почему Турмоил выбрал именно тебя. Было непонятно, комплимент это или не очень, так что Дрифт решил не заострять на услышанном внимание. — Так кто осматривал внутреннюю территорию? — Ультра Магнус и я лично. — И вообще ничего? — Дрифт неверяще прищурил диафрагмы. Что-то ему во всём этом не нравилось. — Не совсем, — наконец сдался Рэтчет. — Были следы авиационного топлива неподалёку от второго входа. — Именно авиационного? — Именно, — подтвердил Рэтчет. — С тяжёлыми микрочастицами специальных присадок, повышающих плотность. — М-м? — Используется шаттлами или трёхрежимниками. Дрифт замер. — Астротрейна здесь нет. — Зато есть Блицвинг и Бласт Офф. — Почему вы не сообщили об этом остальным? — возмутился Дрифт. — Почему ничего не сказали ему? — он махнул в сторону отключённого Джазза. — Потому что следы слишком… не типичные. — Поясни! — Кто-то совершил посадку и даже трансформировался, — начал перечислять Рэтчет. Выглядел он при этом не очень уверенным. — Ни следов борьбы, ни погони там не было. Посадка и трансформация. Всё. — Что одному, что второму из перечисленных тобою этого бы вполне хватило, чтобы успеть захватить не только Эс, но и кого покрупнее! — Не спорю. Вот только… — Вот только — что? — Дрифт уже начал догадываться, что ответ ему не понравится. — Вот только никто никуда не взлетал, — развёл манипуляторами медик. — Этот «кто-то», кем бы он ни был, пропал вместе с нашим джетом. Дрифт тяжело прогнал воздух по вентиляционным системам. — Ну, хоть один положительный момент во всём этом имеется. — Да? Это какой же? — Рэтчет во всю оптику уставился на экс-десептикона. — Она никуда не сбегала, — тихо отозвался тот. И обернулся к оплетённому кабелями системы жизнеобеспечения лейтенанту. — Для него это будет важно. Очень важно.