Ich habe an dich gedacht

      Мо Гуань Шань остановился перед входом в парк, чтобы отдышаться. Парень бежал сюда от самой школы, боясь, что не успеет, что тупой Хэ Тянь не дождется и свалит куда-нибудь, что он просто пошутил и на самом деле его нет в чертовом парке. Однако нет, вот он сидит, натянув на лицо свою дурацкую ухмылочку и терпеливо ждёт появления Шаня. Наверняка задумал очередную пакость и как раз разрабатывает в своей голове план действий.       «Снова хочет довести меня до белого каления, чёртов придурок. И зачем я вообще сюда приперся?» — подумал Мо, подходя ближе к лавочке и загораживая собою солнечный свет.       — Ты все же пришёл? Неужели и правда скучал? — на Шаня хитро смотрели пронзительные чёрные глаза. За прошедшую неделю он очень часто думал об этом взгляде. Мо никогда этого не признает, но от взгляда Тяня у него пробегают мурашки по коже. Как только раньше не замечал? Хэ Тянь умел смотреть по-разному, но вот так он смотрел только на Мо, который ощущал себя одним из героев слезливой дорамы про любовь. И это очень бесило. Рыжего вообще много чего бесило. Вывести его из душевного равновесия — дело пяти минут, а уж у Хэ был особый талант к этому. Мо уже сбился со счета в своих попытках не поддаваться ему.       — Что за хрень ты опять несешь? Я пришёл рассказать тебе, какими счастливыми были дни без тебя. Мог бы и вообще на месяц исчезнуть, я бы уж точно не расстроился.       Говоря все это, Шань чувствовал, как тот груз, что лежал на его плечах, сходит, быстро и стремительно, словно лавина с горы. Этот придурок в порядке, завтра пойдёт в школу и снова будет доставать его. Караулить на каждом углу, выпрыгивая как чёрт из табакерки и закидывая руку на плечо рыжика. Облегчение окутывало все его тело, но вот Тяню знать об этом было совсем не обязательно.       — Ну, может, тогда присядешь и поведаешь о том, чем занимался тут без меня? — брюнет похлопал ладонью рядом с собой. Мо бросил взгляд на его руку и, сев как можно дальше от Тяня, спросил:       — Ты же знаешь, что рассказывать что-то и уж тем более говорить по душам — это не моё?       — Да, но всё же весьма любопытно узнать, что происходило с тобой за то время, что меня не было, — Хэ достал из пачки сигарету и закурил. Он медленно тянул ее, затяжка за затяжкой. То подносил руку к губам, то отводил её чуть в сторону, выдыхая дым. Мо молча наблюдал за ним, не зная, что сказать. Точнее, сказать-то было что, но не хватало духу произнести вслух все то, что он чувствовал. Не хватало смелости довериться кому-то, даже если этот кто-то — Хэ Тянь, который не раз помогал ему. Хотя тут больше подходит слово "особенно". Особенно если это Хэ Тянь. Этот человек слишком быстро стал ему небезразличен, поэтому нужно держать его на расстоянии, как можно дальше от себя. Брюнет докурил и затушил окурок, бросив его в урну, а Шань так и не смог произнести ни слова. Но за него это сделал Хэ:       — Меня не было больше недели, неужели правда нет ничего такого, о чем ты мог бы мне рассказать? Малыш Мо, ты настолько мне не доверяешь?       «Заткнись, молчи, пожалуйста. Потому что больше всего мне хочется ёбнуть по твоей наглой роже и написать на лбу, чтобы ты больше не смел так резко и надолго пропадать, урод. А еще я не хочу, чтобы ты становился еще ближе ко мне, чем есть сейчас», — думал про себя рыжик, но вслух лишь произнёс:       — Сегодня Чжань Чжэнси сказал, что не в обиде на меня из-за нашей первой встречи, а ещё у Цзяня И новая футболка, прекрасно отображающая всю его суть. Я, кстати, подумываю подарить тебе такую же, — скосив взгляд на улыбающегося Тяня, Шань ненадолго замолчал, откинувшись на спинку скамейки и размышляя, стоит ли говорить ему о маме. С одной стороны, не хотелось, а вот с другой — все же нужно сказать. Поэтому, вздохнув и откинув голову назад, он тихо произнес: — Мама. Она передавала тебе привет и приглашала зайти как-нибудь в гости.       — Неужели ты не будешь против моего присутствия в своём доме? — Хэ Тянь смотрел на него открыто и уже явно знал ответ на свой вопрос. Но все равно спросил, прекрасно понимая, что Шань от этого может легко взорваться, словно бомбочка, брошенная под ноги.       — Да будь моя воля, я бы тебя вообще на порог не пустил, но… — Мо так и не договорил, замолчав на полуслове. Он вдруг подумал, а что было бы, если бы Хэ однажды и правда постучался в его дверь? Смог бы Шань тогда закрыть дверь перед ним? Вряд ли. Можно врать кому угодно, но не себе. Рыжик никогда не забудет того, что для него сделал Тянь и, пусть Мо этого не признает, но все же чем-то ему брюнет и нравится. К тому же, не настолько он плохой человек, чтобы так поступать.       — Так что «но»? — спросил Хэ, не дождавшись продолжения фразы и вырвав Шаня из своих мыслей. Рыжик на мгновение прикрыл глаза, не зная, что ответить. В голове вертелось много мыслей, и все они казались до безобразия глупыми и такими неподходящими сейчас. Все, кроме одной, но произнести её означало довериться. Впрочем, о каком недоверии может идти речь, после всего произошедшего между ними? Да и держать Тяня на расстоянии тоже не было никакого смысла, он все равно останется рядом и с каждым разом будет проникать в душу все глубже и глубже, не обращая внимания на попытки Шаня отгородиться от него. Поэтому, набрав побольше воздуха в лёгкие, словно перед прыжком с обрыва, Мо произнес:       — Но если говорить совсем уж честно, то ты здорово помог мне с теми парнями. Так что один вечер можно и потерпеть тебя.       — Черт возьми, Мо Гуань Шань, это точно ты? — губы Тяня расплылись в знакомой противной ухмылке, но глаза, как показалось рыжику, засверкали непривычным огнём, будто бы человек, сидящий напротив, пытался скрыть свою безграничную радость. Шань немного помолчал, пытаясь отогнать ненужные мысли. С чего бы Хэ Тяню радоваться по этому поводу? Как же Мо все это бесило.       — Пошли уже, а? Пока я не передумал, — рыжик поднялся с лавочки и посмотрел на Хэ сверху вниз. Брюнет, казалось, не услышал его, задумавшись о чем-то, поэтому Шань слегка толкнул его ладонью в плечо. Тянь поднял на него задумчивый взгляд и вопросительно выгнул бровь.       — Я спрашиваю, ты идёшь? Или так и будешь сидеть тут?       — Да, конечно, идём, — Хэ поднялся и неожиданно крепко обнял Шаня, оказавшегося совсем близко к нему.       —Что ты творишь, придурок? — шепотом возмутился Мо, пытаясь выбраться из объятий. Это было очень странно для рыжего, чувствовать себя в чьих-то объятиях. В детстве родители часто обнимали его, но после всех событий, случившихся с их семьёй, Шань никому не позволял этого делать, даже матери. А сейчас он находился в кольце рук Тяня, ощущал тепло его тела, запах дезодоранта и геля для душа. И все это настолько ему понравилось, что он бы остался так стоять как минимум пару часов. Это пугало, очень пугало, он не должен чувствовать что-то подобное, по крайней мере, уж точно не к Хэ Тяню. Да и что он чувствует, Мо тоже не понимал, поэтому пытался вырваться, уйти от этого всего. Однако слова брюнета, прозвучавшие с долей тепла, заставили его замереть:       — Я скучал по тебе, малыш Мо, — руки рыжика, до этого замершие на груди Хэ Тяня в попытках оттолкнуть, сомкнулись за его спиной. И прозвучало тихое:       — Я тоже. das Ende