Пустота

Боль отступила и больше не жалила своими пытками, не сводила тело, не разрывала внутренности, не драла сущность. Как душила учёного в своей пучине, так и отхлынула, оставляя Гастера в покое, давая прийти в себя. Теперь всё не казалось таким безнадёжным, теперь была вера. А у тех кто верил, обязательно всё получалось. Что ж, пришло время вернуться к своей "работе". Так теперь доктор называл своё безустанное наблюдение за жителями Подземелья. Но взглянув на многочисленные мониторы, что так неизменно всё это время висели в воздухе, доктор увидел лишь темноту. Все экраны почернели. Так случалось, если тот или иной монстр переставал существовать. Теперь это не означало ничего хорошего... Осталось всего лишь 4 работающих изображения, что тускло светились, иногда прерываясь на короткие помехи, готовясь, возможно, тоже вот-вот потухнуть окончательно. Убрав ненужные, уже неработающие, Гастер расположил оставшиеся экраны прямо перед собой по самому центру, чтобы было удобнее наблюдать за происходящим. Сейчас учёного всё больше и больше охватывало пронизывающее оцепенение и ужас осознания. Все были мертвы. А кто уцелел, возможно, были тяжело ранены и тоже прощались с жизнью. Конечно, экраны не показывали Гастеру ВСЕХ жителей, а лишь тех кто был ему в той или иной мере знаком, пусть их и было совсем немного, но...всё равно получается, что из известных ему монстров осталось лишь четверо... А он оставался здесь. Он не смог помочь тем, кто уже лишился жизни, и не сможет спасти тех, кто ещё остался цел... Он заперт здесь. Но почему? Почему они все погибли? Гастер внимательно изучил взглядом оставшиеся экраны. На первом была запечатлена невысокая ящерка-учёный, которую доктор не сильно сам жаловал. Та обеспокоенно размахивала ручками и что-то беспрерывно и взволнованно щебетала то одному подходившему к ней монстру, то другому. Значит выжившие ещё были. Видимо, Альфис смогла их спасти, уведя в безопасное секретное место. Судя по царящей обстановке этим местом являлась старая лаборатория, где Альфис хранила свои секреты. На втором мониторе со странным выражением лица беспечно вышагивал человек, которого Гастер уже видел ранее. Он сразу ему не понравился, а сейчас это человеческое отродье выглядело ещё более непритягательно. Гастер резко осёкся - до этого момента он не замечал в себе такой неприязни и практически ненависти к человеческим созданиям... Либо Пустота действительно что-то меняла в сознании, либо всё дело крылось в самом этом человеке... Всё же он был...он отличался от тех людей, кого учёный уже видел, пусть их и было не так много... По-видимому, сейчас он подходил к последнему коридору перед тронным залом, что был ярко освещён золотым сиянием, из-за чего все, кто через него проходил казались на несколько тонов темнее, неизвестно откуда, но на них падала тень. Видимо, человек всерьёз вознамеривался покинуть Подземелье любым способом и никто не мог встать у него на пути... А если бы кто-то и посмел, то попрощался бы со своей жизнью. На третьем экране была Ториэль, что теперь правила королевством одна. Азгора больше не было, и ей пришлось занять трон. Она установила новое правило: Все люди, попавшие в Подземелье, считались не врагами, как до этого, а друзьями. Бедная наивная Ториэль. Её доброе сердце могло сыграть с ней злую шутку. Она, тоже как и её муж до этого, поливала золотые цветы, находясь в тронном зале. На последнем экране был запечатлён вечно улыбающийся весельчак-скелет. Он как раз таки был в последнем освещенном золотым светом коридоре, явно кого-то там поджидая. Санс пусть и корчил свою неубираемую лыбу, но было видно, что он чувствует. А низкорослый скелет ощущал безысходность. Но он был этому...рад? Он знал, что ему предстоит встреча с человеком. Он знал, что он убил его брата, за что как раз старший и хотел отомстить. Санс знал, что скорее всего он погибнет. Но любой исход был выгоден для скелета. Если человек выйдет из битвы победителем, то весельчак присоединиться к Папирусу, чего его надломанная душа так желала... Но в то же время если победит Санс, тогда он спасёт оставшихся в живых монстров. Он избавит Подземелье от убийцы, от маньяка, что совсем потерял контроль над собой, убивая всех без разбора. Скелет даже не мог решить, какой же исход лучше для НЕГО. На одной чаше весов - жизнь и спасение оставшихся своих друзей, количество которых заметно понизилось, на другой - встреча с горячо любимым братом и вновь обретённый покой... Наверное, всё же последнее было для него важнее. И Санс не чувствовал себя эгоистом по этому поводу. Скелету тоже хотелось отдохнуть и получить что-то для себя... Гастер видел насквозь всех оставшихся в живых монстров. Каждый скорбел. Каждый был расстроен. Каждый переживал. Каждый хотел что-то исправить, какую-то совершенную несправедливость. Каждый потерял кого-то, отчего их души ныли и хотели лезть на стену. Но каждый справлялся со своим горем. Как мог. Один улыбался, собираясь отомстить; другая пыталась отвлечь себя от раздирающих на части мыслей и каждый раз спрашивала себя: "А что бы сделала на моём месте Андайн? Будь сильной ради неё! Вытри наконец слёзы!"; последняя запечатала свои страдания глубоко внутри себя, не давая никому их увидеть, преобразуя их в заботу, что сейчас и была оказана цветам, но будь рядом хоть одна живая душа, ей было бы легче... Учёного совсем не радовала такая картина. Мало кому приятно наблюдать за страданиями других. Тем более если ты был с ними когда-то знаком... Гастером опять овладела идея, снова что-то толкало его вперёд, приказывая найти хоть одну живую душу и помочь. Опять это сострадание и сентиментальность, что доктор старался прятать ещё при жизни. Но здесь, в этом месте они особенно нагло боролись за своё существование и свободу, каждый раз напоминая Гастеру о каких-либо чувствах, что когда-то жили внутри учёного. Справедливость, доброта, упорство, терпение... Развернувшись от проклятых мониторов, Гастер поспешным шагом направился к выходу отсюда. В темноте уже начала проглядываться серая поверхность двери, как вдруг мучившись учёного несколько минут назад голос окликнул его ещё раз. - Ты действительно думаешь, что поможешь им? - подождав немного собеседник решил добавить, - Думаешь, сможешь спасти своих друзей? Гастер остановился. Он даже не задумывался об этом. Учёный всего лишь знал, что он должен помочь. А получится у него или нет...тут уже зависело не только от него... - Я...хочу попытаться. Я хочу, чтобы они остались живы. Я сделаю для этого всё что в моих силах... - с этими словами Гастер покинул Пустоту.