Пустота

Боль. Мучения. Разрывающие внутренности страдания. Ужасающая агония. Предсмертные конвульсии. Вот что ждало Гастера, когда он вернулся в Пустоту, к своим экранам. Это место желало научить провинившегося, что ни в коем случае никому нельзя открывать будущее. Иначе линия времени может разбиться как стеклянная колба об пол. Но доктор понял это слишком поздно, чтобы изменить свою участь. Пустота не прощала ошибок, закручивая доктора в болезненный для тела узел. Пусть учёный не умрёт, но урок он вынесет. Гастеру оставалось лишь терпеть. Как только его отпускали, какая-нибудь новая боль раскалывала тело. Пустота знала много пыток, которые не заставят разум покинуть тело, но и страданий доставят по максимуму. А учёный тем временем запоминал. Даже такой болезненный урок можно было свести в полезную информацию. Разве нет? Но всё же, доктор не любил боль. Он раздраженно кривил линию рта, перенося новую волну приливающей боли, что, казалось, просто жадно высасывала все силы учёного, оставляя взамен лишь болезненное послевкусие. Гастер был зажат, Пустота не позволяла вырваться, находясь буквально повсюду. Доктор и представить не мог, что пустое пространство может так больно ранить. Глаза уже практически и не видели ничего, в ушах стоял нескончаемый писк, во рту неприятно перетекал непривычный странный привкус чего-то совсем незнакомого. Все органы чувств были по сути заблокированы, ощущая ненужные остатки прежней жизни. Лишь одна его улыбка не исчезла с лица, оставаясь на своём месте, будто нарисованная, пусть теперь она и выглядела немного вымученной. Гастер глубоко вдохнул, желая почуять хоть какой-то знакомый запах, что мог сейчас стать его спасением, как ему казалось. Ничего. Ни запаха пыли, ни крови, ни мутящего сознания запаха ржавчины, что в основном стоит в воздухе из-за больших потерь жизненно необходимой алой жидкости. Доктор не кричал, не молил о прощении, не звал на помощь. Он знал, что здесь никто не услышит, поэтому был ли в этом смысл? Темноту пресекали только редкие прерывистые хрипящие вздохи и всхлипы. Но нет, учёный должен был просто пережить это, перетерпеть. Рано или поздно эта пытка же закончится? Сходя с ума от боли, Гастер начал разговаривать сам с собой, надеясь приободриться и укоротить время пребывания здесь. - Нужно держаться, - попытался начать доктор. - Зачем? - тут же появился вопрос его словам словно из темноты. Учёный был не уверен спрашивает ли он сам себя, или же Пустота зло дурманит разум, испытывая его на прочность. Гастер уже пожалел об этой затее, но решил продолжить. Всё равно особой альтернативы не было. - Чтобы я смог вернуться. Я должен вернуться. Я хочу, чтобы обо мне вспомнили! - ответ был правдивый и уверенный. Учёный точно знал чего хотел, но последнее время сомневался в своих силах, в том, что он преуспеет, и всё больше погружался в пучину тёмных мыслей о том, что он застрянет здесь в таком положении навсегда. - Зачем? - задающий простые вопросы голос не отличался оригинальностью, но в то же время бил именно в больные места, чтобы доставить ещё большие душевные муки. - Я не хочу быть здесь. Мне хочется быть с моими... - учёный запнулся. Но порывался вспомнить хоть кого-нибудь, с кем у него были достаточно тёплые отношения. Но... Сейчас он корил себя за бесконечные года, проведённые как отшельник в лаборатории. - "Друзьями"? - зло продолжил за Гастера голос, снова попадая в самое больное место. - Ты помнишь своих "друзей"? - вместе с интонацией голоса, что мучил учёного, менялось и состояние Пустоты. Доктор сейчас висел, пригвождённый к какой-то твёрдой вертикальной поверхности, залеплённый чёрной массой, что не давала ему упасть, приклеивая учёного к ней. С всё более недобрыми нотками в голосе мучившего тёмная субстанция всё сильнее вжимала Гастера в стену, видимо оставаясь недовольной от сказанного учёным. Доктор не знал, помнит он или нет. Он сомневался были ли у него друзья вообще... Хоть кто-нибудь в Подземелье ждал Гастера? Пытался его вернуть? Искусывал локти от безысходности и регулярных провалов в поисках королевского учёного? Этого он тоже не знал. Но что-то подсказывало, что шанс того, что это на самом деле было, стремился к нулю. Т.е. был весьма мал... Нет ничего хуже чем быть ненужным... А быть ненужным и забытым вообще приравнивалось к... Пустоте? Эта мысль натолкнула Гастера на следующую: А что если он и оказался здесь из-за этого? Из-за ненужности. Потому он и потерялся в пространстве из-за того, что не был незаменимым, и жизнь спокойной текла и без него... Нет! Гастер отказывался в это верить. Он не мог быть настолько плохим монстром, настолько плохим другом, настолько плохим работником... Надежда должна быть. - Пусть я их не помню, но точно верю, что они скучают по мне... - на самом деле, он не был уж прям в этом уверен, но...это ведь единственное, что ему оставалось. - А зачем ты им нужен? Ты думаешь, они ищут тебя? Пытаются вытащить отсюда? - медленно в Гастере начала пробуждаться злость из-за слов этого голоса, который, не стесняясь, смеялся ему в лицо. - Ты считаешь, что оказался бы здесь будь это правдой?! Собеседник доктора либо действительно являлся его частью и потому был прекрасно осведомлён обо всех тайных страхах учёного, либо это был профессионал, знающий своё дело, всё же иногда прибегающий к прочтению мыслей Гастера. Иначе это было никак не объяснить. Голосу нравилось наблюдать за страданиями доктора, за его бессилием, невозможностью сопротивляться, но всё же такими смешными слабыми попытками возразить и доказать обратное, даже не имея аргументов. - Пусть я и не знаю природу этого места, и как оно работает, потому что даже время здесь идёт совсем не так как в Подземелье, но у меня нет оснований верить тебе и отказываться от своей надежды! - Гастеру уже было тяжело сдерживать своё негодование. На самом деле доктора было очень тяжело вывести из себя. В основном, он молчаливо отвечал на любые колкости или провокации, но сейчас он не мог позволить себе, чтобы его мучитель думал, что он бессилен. Нет! Он знал, что рано или поздно, но он найдёт выход и покинет это проклятое место, даже не важно сколько времени и сил это потребует... И если ему всё же это удастся, то... Он будет более внимательным к чувствам других, постарается быть более эмоциональным, и не напоминать своим поведением холодные механизмы, что он мастерил в своей лаборатории. Голос же в ответ молчал. Либо он не был готов к подобному яростному отстаивания своей веры, либо учёный сумел его впечатлить. - Правильно. - Всё же ответил собеседник. Гастер думал, что его личный мучитель скажет что-то ещё, как-нибудь продолжив тему, но голос молчал. Учёный победил. Только сейчас он почувствовал, как Пустота отпустила его, осторожно ставя доктора на ноги.