VI. Впервые
27 августа 2018 г., 21:03
АННОТАЦИЯ: Наконец между нашими мальчиками начинает что-то происходить.
На телефоне заверещал будильник, и Леви немедленно провёл пальцем по экрану, выключая его. Бормоча под нос польские ругательства, он поднялся с кровати и направился (а точнее сказать, потащился) прямиком в ванную комнату, чтобы принять бодрящий душ. Сейчас же он заслышал насвистывание Томаса. И как вообще у того это выходило? Томас заселился в его апартаменты приблизительно две недели назад, и умудрялся всякий день вставать в ранний час. Нет, он, конечно, никогда не шумел и не будил Роберта разным бытовым звоном, но всё-таки неужели ему совсем не нужно было спать? Обычно к его, Леви, пробуждению Томас уже успевал сварить кофе, а иногда и что-нибудь на завтрак. Роберт никогда не возражал против того, что его друг жил с ним. По крайней мере так сам он не был одинок. После душа он спустился на кухню, не переодеваясь, — в одних лишь пижамных штанах. Томас стоял у плиты и жарил яичницу, чуть слышно напевая какую-то баварскую песенку. — Komm zeig mir no a bissel… Доброе утро! — улыбнулся Томас, заметив его. И тут же его взгляд наткнулся на обнажённый мускулистый торс Леви — и лицо его тронул лёгкий румянец, но улыбка всё же никуда не пропала. — Доброе, — пробормотал Роберт в ответ. Он ещё не до конца проснулся и, конечно же, пребывал не в самом лучшем расположении духа. Но, так или иначе, он всё равно отметил для себя реакцию Томаса — рдеющие щёки при его, Леви, виде. И всё же поляк лишь приподнял на это брови, так ничего и не сказав. Он по-прежнему находил Томаса привлекательным, но в то же время он прекрасно знал, что у него нет шансов. Вернее, он думал так до настоящего момента. Ведь возможно, что Томас тоже что-то чувствовал к нему? Они сели за стол, и приступили к завтраку, не обременённому беседами. — И вновь спасибо за кофе и за завтрак, — улыбнулся Леви. Лишь только он насытился, настроение его приподнялось, а сам он будто оживился. Томас улыбнулся в ответ и сказал: — Это меньшее, что я могу сделать, после того как ты позволил мне поселиться у тебя.***
Томас был погружён в собственные мысли. Он вспоминал свою реакцию на полуобнажённого Леви и не мог ничего понять. А та встреча с фанаткой! Его тело совершенно оставило без внимания почти что голую красивую девушку! Неужели он?.. О нет, этого просто не может быть! — Мюллер, какого чёрта ты делаешь? — раздался внезапный крик. Он не сразу сообразил, что этот голос принадлежал Хайнкесу. Но всё было верно. Он был на тренировке. Они практиковались в длинных пасах в парах. Томас работал с Вагнером на тридцатиметровой дистанции. Он поднял глаза и осознал, насколько ужасным был его последний отданный пас. Даже не метр или два; их мяч сейчас был в ногах удивлённого Хамеса, который тренировался в двадцати метрах от Вагнера. — Ну и что это было? — Их тренер теперь шагал в его сторону. — У меня… голова кружится… — сказал Томас, и тут он не лгал. — Я не знаю, что со мной не так. — Ты достаточно ел сегодня? — взволнованно спросил Хайнкес. Томас лишь кивнул. — Сходи-ка к нашим докторам на второй этаж и попроси их измерить твоё артериальное давление. Нужна будет помощь? — Я смогу дойти один, — ответил Томас и направился к входу. Он был на полпути к зданию, когда головокружение вернулось, и он упал наземь. Сознание не покинуло его, и тем не менее он решил не рисковать и не стал пытаться подняться на ноги. Он слышал отзвуки криков Хайнкеса, обращённых кому-то, улавливал эхо и своего собственного имени, но не имел и малейшего представления о том, что сейчас происходило. Позже он ощутил, как пара крепких рук помогает ему подняться, как в воздухе витает запах пота, смешанного с другим запахом, неизвестным и чудесным. Он почувствовал чей-то шёпот над своим ухом, но после потерял сознание.***
Когда он пришёл в чувства, первой вещью, которую он заметил, было тепло. Потом он осознал, что его голова лежит на чём-то. Его голову нежно поглаживала чья-то рука. Рядом раздался чей-то шёпот. — Я здесь, с тобой. — Это был голос Леви. Что же произошло? Внезапно он вспомнил, как упал без чувств на поле. Поэтому Леви довёл его сюда. Но куда — сюда? Ему хотелось распахнуть глаза, но веки, как и руки и ноги, казались сейчас слишком тяжёлыми. Он обязан был признать: лёгкие прикосновения к голове были правда приятны. Он вернулся мыслями к тому, что происходило до его обморочного падения. К той самой мысли, что занимала его перед тем, как он отдал тот ужасающий пас. Это просто… невозможно. И тем не менее не без доли некоторой логики. То, что сделала Лиза… невероятно. Но он более не мог отрицать это. Он, Томас Мюллер, стал геем из-за того, что разочаровался в своей жене настолько, что уже не мог больше любить ни одну женщину. Казалось, он влюбился, даже не подозревая этого. Да, он любил Леви. Так, с этой мыслью он раскрыл глаза и понял, что лежит на коленях у мило улыбающегося ему Роберта Левандовски. — Тебе уже лучше? — взволнованно спросил поляк, но Томас не ответил. Он смутился и поспешил убрать голову с коленей Леви и встать. Они были в раздевалке; там Томас до недавнего времени лежал на скамье. — Томас? Да что с тобой такое? — спросил Роберт и тоже встал на ноги. — Я… просто… что сказали врачи? — спросил он вместо того, чтобы ответить на вопрос Леви. Поляк приподнял бровь — и, боже, Томас нашёл этот его жест восхитительным. — Они сказали, ничего серьёзного. Тебе нужно немного покоя, так что необязательно возвращаться сегодня на тренировку, но завтра ты уже снова сможешь тренироваться, а на выходных сыграть в матче с Лейпцигом. Ещё они сказали мне побыть с тобой до конца тренировки на случай, если возникнут какие-либо проблемы или ты вновь почувствуешь головокружение. В общем, чтобы я смог помочь тебе, если что. Ну так как ты? — Уже лучше, — немногословно ответил Томас. — Слушай, ты когда-то сказал мне кое-что о… о нас с тобой… — О чём ты говоришь? — Леви выглядел удивлённо. — Ну, что ты… я… — Ты имеешь в виду то, что я хочу тебя? — уточнил Леви, смутившись, и, когда Томас утвердительно кивнул, добавил: — И? Почему ты решил вдруг вспомнить об этом? — Ты всё ещё?.. — Да, я по-прежнему желаю тебя, если ты об этом. Но мы ведь уже это обсудили. Ты сказал, что не возражаешь! — Ты и представить себе не можешь, как сильно я не возражаю, — улыбнулся Томас и сделал шаг вперёд, навстречу Леви. — Томас, ты в этом уверен? Я не хочу сделать тебе больно, ни коим образом. — Я абсолютно уверен, — прошептал Томас и сомкнул с Леви свои губы. Поначалу они нежно целовали друг друга, но вскоре Роберт со стоном обхватил его голову и страстно углубил поцелуй. Минуты спустя, когда у них обоих в лёгких закончился воздух, они отстранились, и тем не менее ни один из них не поспешил убрать своих рук с чужой головы. — Я… не могу поверить, — пробормотал Леви. — Я тоже, — улыбнулся Томас и крепко обнял своего друга. Леви взглянул на часы, что висели на стене раздевалки, и, напуганный, отступил назад. — Ещё пара минут — и вся команда будет здесь. Что… нам делать? — Ничего. Послушай, Леви, я очень хочу поговорить с тобой, но сейчас мы не можем этого сделать. Но в любом случае я почти что живу у тебя. — Он опять улыбнулся. — Так что, когда закончится тренировка и мы переоденемся, мы просто вернёмся домой и обо всём поговорим. Леви кивнул. Времени на ответ у него уже не оставалось, потому как дверь в раздевалку распахнулась и Вагнер зашёл в неё, а за ним и вся остальная команда. — Томас, ты в порядке? — спросил он. — Да, мне сказали, что уже завтра я смогу вернуться к тренировкам и буду в форме для игры, которая будет на выходных, — улыбнулся Томас и стал переодеваться.***
Во время их поездки домой, ни он, ни Леви не произнесли и слова. Только когда они сидели на диване в гостиной, Роберт сказал: — Ну так что же случилось? Я думал, что ты натурал. — Я… мне потребовалось достаточно времени, чтобы обдумать всё это, но лишь сегодня понял, что уже не смогу полюбить ни одну женщину из-за того, как Лиза поступила со мной. — И… мне очень важно знать… почему ты поцеловал меня? Ты лишь желаешь меня или любишь по-настоящему? — спросил Леви, глядя прямо в чужие глаза. Томас ничего не сказал — он задумался над ответом. Для себя, он уже точно решил, что с Леви его связывает любовь, а не одно только желание. Но вот поляка занимал лишь последний аспект, в этом нет сомнения. И как же он должен ответить? Если он раскроет правду, то Роберт, не желая ранить его, скажет «нет» всему, что могло бы между ними произойти. Получается, что единственный способ остаться с Леви — сказать, что и для него, Томаса, это не более чем страсть и желание. — Я… хочу тебя. Я хочу чувствовать тебя, — наконец сказал он. Леви широко улыбнулся ему и подался вперёд… И с этого момента не было пауз, пока они не добрались до спальни, где целовались страстно и занимались любовью так, будто были для друг друга любимыми, а не любовниками.
