Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Вечеринка по поводу возвращения домой матери Шото прошла не так успешно, как надеялся Изуку, и в машине повисло напряжение. Всемогущий, сидевший за рулём, был необычно мрачным, а мать уставилась в окно. Побег Даби и убийство трёх человек бросили тень на всё остальное.       В голове Изуку смеялся Агро.       – И ты называешь их людьми? Не играй со мной в эту игру. Всем им так и надо, – гневно сказал он.       «Мы выше этого», – подумал Изуку.       – Разве? Разве, правда? После всего, что он натворил, Старатель лишь получил лёгкий выговор. Ранняя отставка? Серьёзно? Даби не смог убить этого ублюдка достаточно быстро.       «Тише ты», – пронеслось в голове у Мидории.       – Ты там в порядке, дорогой? – обернулась с переднего сиденья мать.       – Ага… – отозвался Изуку.       – Ты казался таким… рассерженным, – заметила Инко.       – Если у тебя нет настроения, мы можем… – начал было Всемогущий.       – Нет… Я хочу пойти, – твёрдо заявил Изуку.       Он достал свой телефон и пробежался по последним новостям. Все только и могли говорить об Альянсе Злодеев. Шигараки провёл успешный ребрендинг Альянса в борцов за свободу, которые выступали против коррумпированной системы геройства. После массовых арестов людей, связанных с Икари, послание Томуры убедило многих. Слишком многих. Память об Икари причиняла больше вреда, чем удалось ей самой за всю жизнь. Кто бы мог подумать, что Томура на такое способен. Изуку всегда считал его безумным прямоходящим зверем с момента их первой встречи.       Когда они добрались до резиденции Тодороки, у Изуку случился небольшой приступ зависти, когда он увидел, в каком поместье жил Шото. Старатель жил весьма аскетично, но одного взгляда на классический дом в японском стиле хватало, чтобы понять их положение. Изуку чувствовал себя классовым предателем просто за то, что прошёл через ворота.       – Помните, не надо упоминать Старателя. Особенно в присутствии госпожи Тодороки, – напомнил Всемогущий, пока они шли к дверям. Когда они постучали, двери им открыла сестра Шото. Она была похожа на него, но с более нежными чертами лица, и её волосы были почти полностью белыми, не считая нескольких красных прядей.       – Добро пожаловать. Мы вас ждали. Я Фуюми.       – Мы… э-э-э… принесли это, – замялась Инко и предложила ей подарок в обёртке. – Это не весть что…       – Какой вздор! Проходите. Повесьте одежду, где хотите, – сказала Фуюми и улыбнулась Изуку: – Спасибо, что пришёл, Изуку. Для Шото это многое значит.       – Рад быть здесь, – отозвался он.       – У вас чудесный дом, – осмотрелся Всемогущий.       – Стоп. Вы меня в краску вгоняете, – смутилась Фуюми.       Остальные уже поджидали их. Тодороки и его мама. А также Асуй, Токоями и Шинсо.       Инко и Всемогущий пошли поздороваться с хозяевами, и оставили Изуку наверстывать упущенное… со своими друзьями.       «Ты правда думал, что нравишься мне? Беспричудный урод вроде тебя? Это насколько тупым надо быть?».       Холодный пот выступил на лбу Мидории. Нет! Этого не было. Это был лишь кошмар, созданный Страшной Сказкой. И неважно, каким реальным всё казалось. Когда Шинсо, Асуй и Токоями повернулись к нему, Изуку вдруг обнаружил, что стоит за своей старой школой. Предательское любовное письмо завело его в жестокую ловушку.       «Что будешь делать с ним, Цу? Заставишь его пойти домой без штанов?» – предложил Хитоши.       «Звучит неплохо» – согласилась Цую.       «Согласен» – поддержал Токоями.       «Ты их слышал. Снимай штаны, сумасшедший парниша».       Твёрдая руку похлопала его по плечу, и Изуку снова оказался в поместье Тодороки.       – Изуку, – окликнул его Шото.       Выражение лица Тодороки быо смесью горечи, понимания и тревоги.       – Я в порядке, – соврал Изуку.       Цую была первой, кто подошёл и обнял его.       – Рада снова тебя видеть. Прости, что не смогли прийти повидать тебя в больнице, но нам сказали, что пускают только членов семьи, – рассказала она.        «Ты правда думал, что нравишься мне? Беспричудный урод вроде тебя? Это насколько тупым надо быть? Ты правда думал, что нравишься мне? Беспричудный урод вроде тебя? Это насколько тупым надо быть? Ты правда думал, что нравишься мне? Беспричудный урод вроде тебя? Это насколько тупым надо быть?»       – Да нормально. Я получил ваши сообщения.       Общаться посредством электронных писем было намного проще. Когда же он оказался с ними лицом к лицу… На него нахлынуло слишком много плохих воспоминаний о событиях, которых на самом деле не было.       – Я предлагал вломиться туда, но меня отговорили, – сказал Хитоши и огляделся. – Я боялся, что могу соскучиться по тебе здесь. Ты можешь поверить, что моё приглашение затерялось на почте?       – И правда жаль, – сыронизирован Шото.       – Не волнуйся. Я бы ни за что такое не пропустил. Любовничек наконец-то знакомит сумасшедшего парнишу со своей мамой. Когда нам стоит ожидать счастливых вестей? – продолжил Шинсо.       – Отвянь, Шинсо.       – Значит ли это, что у меня ещё есть шанс?       – Изуку слишком хорошо для тебя, – заметила Цую.       – Я знаю, но мужчина может мечтать. Ну… думаю, я могу понизить планку. Самую малость. Эй, мелкий курёнок. Чем займёшься после этого?       – Пытаться контролировать новообретённую тягу Тёмной Тени к человеческой плоти. Мы будем рады, если ты присоединишься, – ответил Токоями.       – Так и сделай, Шинсо, – сказал Шото и приобнял Изуку. – Давай познакомимся с мамой.       Мать Тодороки была… прекрасна. Трудно было поверить, что она была матерью троих детей, и они унаследовали её внешность. Это было то, за что Шото и остальные были вечно ей благодарны. Но на её лице читалась и боль, которую было не описать словами. Что же Старатель сделал с ней?       – Здравствуй, Изуку, – поздоровалась госпожа Тодороки.       – Э… здравствуйте, госпожа Тодороки.       – Шото мне многое о тебе рассказал. Рада наконец-то встретиться с тобой.       – Тоже… То есть… и я рад с Вами познакомиться.       – А ещё он сказал, что ты стеснительный.       – Мам… – простонал Тодороки.       – Что-то у вас есть и общее, – улыбнулась она.       «Да и у Вас тоже», – подумал Изуку и сочувственно посмотрел на Шото.       – Я слышала о том, что случилось… в приюте. Должно быть, это было ужасно. Надеюсь, ты продолжишь присматривать за моим сыном, – произнесла госпожа Тодороки.       – Я попытаюсь, – сказал Изуку.       – Я надеюсь, он скоро встретит девушку вроде тебя.       – Жрать. Давай, – отрезал Шото и утащил с собой Мидорию, а мать улыбнулась им вослед.       Изуку изо всех сил старался получать удовольствие, но он никогда особо не любил вечеринок. Даже до Страшной Сказки. Теперь… ему было душно в окружении всех этих людей. Потребовалось не так много времени, чтобы они с Шото нашли уголок и забились в него.       – Как у тебя дела? – поинтересовался Изуку.       Шото уставился куда-то вдаль.       – Да знаешь… я всегда думал, что буду счастлив, когда он умрёт, но… это не так, и теперь Дайске… Это просто… похоже, что… на каждую хорошую вещь приходятся три плохих.       Изуку кивнул.       – Ты смог поспать? – спросил он, несмотря на то, что тёмные круги под глазами Тодороки говорили об обратном.       – Нет. Ты?       – Нет…       Каждую ночь, когда он смыкал глаза, он возвращался обратно в приют. В Комнату Размышлений. В пустой дом после того, как мама… бросила его и оставила записку:       «Я больше не могу, Изуку. Прости».       Изуку сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Так не могло продолжаться. Он…       – Ты в порядке, сумасшедший парниша? Попробуй креветок, – вырвал его из прострации голос Шинсо, предложившего ему тарелку.       – Шинсо. Ты можешь… отойти со мной на минутку? И ты тоже, Шото? – попросил Мидория.       Шинсо кивнул, и они покинули вечернику, зайдя в одну из пустых комнат в доме.       – Итак… вы двое хотите меня поиметь? Наконец-то, блин, – сыронизировал Хитоши.       – Шинсо… Мне нужна услуга, – сказал Изуку.       – Ты просишь об услуге? Вместо дрочки? – протянул Шинсо и грустно улыбнулся: – Я не могу заставить тебя забыть, Изуку. Мне жаль.       Перемена настроения Хитоши была достаточно резкой, чтобы даже Шото встрепенулся.       – Твоя мамка уже просила меня об этом, и… Ну… Я не могу заставить тебя забыть, а даже если бы и мог… я не уверен, что это будет хорошей идеей, – сказал Шинсо.       – Почему нет?! – вскрикнул Тодороки.       Хитоши улыбнулся:       – А вы знали, что я никогда не использовал свои силы ради херни?       На мгновение Изуку и Шото забыли о грусти и уставились на Шинсо. Затем друг на друга.       – Что? – ошеломлённо спросил Тодороки.       – Ни единожды. Я могу контролировать разум людей. Я мог получить всё, что хотел. И всё же я предпочитаю холодный душ. Если это не делает меня героем, то что?       Изуку сжал кулаки и услышал, как хрустнули его костяшки. Где-то другой Шинсо использовал причуду, чтобы заставить его снять штаны и пойти в таком виде домой.       – В этом есть смысл? – процедил сквозь зубы Мидория.       – Ага. Если я начну ебать людям мозг по уважительным причинам, то как скоро я начну делать это по плохим? У меня слишком много силы, чтобы рисковать, – ответил Шинсо.       Шото невесело рассмеялся.       – И вот именно сейчас тебя приспичило быть хорошим парнем.       – Я воздерживался двенадцать лет. Я самый великий чувак, которого вы видели, – фанфаронски заявил Хитоши, а затем поколебался: – То место… насколько плохо там было? Вы изменились. Вы оба. Я не единственный это заметил.       – Ты читал газеты… – протянул Изуку.       – Да я по одному виду могу сказать, что всё куда серьёзнее, – ответил Шинсо.       Изуку и Шото всё ему рассказали. Шинсо выслушал их, и на время перестал делать язвительные замечания. Когда они закончили, он затих.       – Итак… двадцать фунтов дерьма в мешок на пять фунтов? – сказал Хитоши.       – Да, примерно так, – отозвался Тодороки.       – Изуку? – позвал Шинсо.       – Да?       – Всё плохо, да? Сильно плохо? Ты бы стал меня иначе просить? Стал бы?       – Шинсо. Пожалуйста. Мне жаль, но… нам нужна помощь, – сказал Изуку.       Шинсо вздохнул:       – Ладно. Я сделаю, что смогу, но вы оба помалкивайте об этом. Супер незаконно и всё такое, и если я стану полным суперзлодеем, это ваша вина.       – Спасибо, Шинсо.       – Была не была, – отозвался он и активировал свою причуду: – Больше никаких кошмаров.       Изуку охватило непреодолимое чувство подчиняться.       – Как ты себя чувствуешь? – спросил Хитоши.       – Думаю, я смогу сегодня заснуть… – отозвался Изуку.       – Я тоже, – согласился Шото.       – Круто! Кто за секс втроём? – прикольнулся Шинсо.       Изуку и Шото переглянулись, а затем вернулись на вечеринку.       – Сами не знаете, что теряете, – окликнул их Хитоши.       – У меня голова болит, – ответил Изуку.       – Я вроде натурал, – сказал Шото.       – Вы так пошутили? Окей. Теперь я правда волнуюсь, – притворно испугался Шинсо и расхохотался.       Изуку не смог удержаться и тоже начал смеяться. Шото тоже не мог долго сохранять самообладание и засмеялся вместе сними.       Остаток вечера прошёл… лучше. Мидория и Тодороки даже рискнули покинуть свой угол и присоединиться к остальным. Эти люди не были его врагами. Неважно, что ему сказала Икари. Когда он увлёкся разговором, он даже смог развеселиться.       Когда пришло время попрощаться, Всемогущий с матерью отвезли его в общежитие. Скоро снова начинались занятия, и он хотел всё подготовить. По крайней мере, это он сказал своей матери.       – Уверен, что не хочешь пойти домой переночевать? – спросила она.       – Ага… – сказал Изуку.       – Хорошо, – отозвалась мать и обняла его: – Я люблю тебя. Ты ведь знаешь, верно?       – Ага. Спасибо, мам.       – Береги себя, Изуку. Звони нам, если что-нибудь нужно, – сказал Всемогущий.       Мидория смог сохранить хладнокровие, пока мама и Всемогущий не уехали.       «Я люблю тебя. Я больше не могу, Изуку. Прости».       Ему было больно. Любовь ранит больнее всего. Быть любимым и потом… нет. Боль была слишком сильной.       – Мидория?       Изуку обернулся и увидел, что Каминари и Джиро смотрят на него с обеспокоенным видом. Оба были одеты в повседневную одежду, и стояли слишком близко друг к другу.       – Ты в порядке, чувак? – спросил Каминари.       – Да… Я… просто голова немного кружится, – соврал Изуку и вытер пот с бровей: – Вы оба рановато вернулись.       Каминари с Джиро зарделись.       – Мы… Де… Каминари просто… – промямлила Джиро.       – Помогал ей с её инструментами. Музыкальными инструментами, – поспешил уточнить Денки.       – Окей…       Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Изуку отправился в свою комнату. Он облегчённо вздохнул, когда, наконец, закрыл за собой дверь. Все эти дни он мог чувствовать себя расслабленно лишь тогда, когда был один. Остальное время… он притворялся. Ему нужно было побыть наедине, чтобы привести себя в порядок.       – Чё как, Изуку-Изуку?       Изуку выронил свой портфель. Химико лежала на кровати и смотрела на него. На ней была кожаная куртка поверх обычной школьной формы, и… оба рукава были в натяг. Её новая рука была тёмно-красной, почти чёрной, а ногти были похожи на когти какого-то чудовища.       – Химико?       – Заждалась я тебя. Ты в курсе, что какой-то блондинистый чувак ошивается у тебя под окнами?       – Это просто Аояма. Да… Я… я собирался что-нибудь с этим сделать, – пробормотал Изуку.       – Рада за тебя. Надеюсь, ты не против, что я пошликала, пока тебя не было. Но опять же, я не единственная тут устраиваю оргии с рукой.       Изуку мог лишь тупо смотреть на неё и кивнуть с отвисшей челюстью.       – Хочешь, чтобы я ушла? – спросила Химико.       Как он мог не заметить отчаяние в голосе Химико раньше? Её ухмылка была недостаточно широкой, чтобы скрывать его. Он был готов к этому моменту. Когда она снова с ним свяжется. Всё это свелось к одной простой вещи. Не делать то, что он собирался сделать.       – Нет. Ты… Э… у тебя новая рука.       – И новая причуда тоже. Все за Одного. Ты слышал про такую?       На Изуку словно вылили ушат с холодной водой.       – Что?       У него в ушах раздался жаждущий крови голов Одного за Всех. Изуку начал медленно пятиться назад. Была ли это вообще Химико или кто-то ещё?       – Ты пришла подраться?       – Подраться с тобой? – сказала Химико и встала. Она быстро загнала Изуку в угол. – Ты боишься старую добрую меня? Скажи мне. У тебя в ушах сейчас кричит Один за Всех?       Тога была близко. Слишком близко, и её руки отрезали любой путь к бегству.       – У тебя тоже, да? – спросил Изуку.       – Ну, мой кричит, потому что куча злобных призраков хотят откусить от него кусочек. Слегка расслабляет.       Химико чмокнула его в щёку и села обратно на кровать. Напряжение спало, но Изуку всё ещё было готов к бою.       – Что случилось?       Химико рассказала ему, как украла кровь Все за Одного и как монстр попытался завладеть её телом. Изуку сел и внимательно слушал. Ничто не пошло так, как планировал Все за Одного, и теперь у Тоги была его причуда. Когда она закончила, он потёр лицо.       – Почему ты не рассказала мне про Икари?       – Ты правда будешь гнать на меня за то, что хранила секреты? Когда ты собирался сказать мне, как ты получил свою причуду? О чём ещё ты врал старой доброй мне?       – Это не одно и то же!       – Разве? Как так?       – Я… ты… я сказал тебе, что ты можешь прийти ко мне, если будешь в беде, – сказал Изуку.       Сначала Химико показалась скорее раздражённой, чем рассерженной.       – И ты думаешь, что сможешь вот так решить мои проблемы, господин Герой? – ответила Химико и щёлкнула пальцами: – Тебе вообще не стоило идти в то место. Ты дурак.       Настал черёд Изуку разозлиться.       – А какой у меня был выбор?! Ты ушла. Это было моей единственной зацепкой. Если бы ты хоть раз мне позвонила…       – Я думала, что ты достаточно умён, чтобы не доверять Все за Одного, и я не держала тебя за руку!       Они молча сидели, надувшись, в течение, казалось, целой вечности. Химико первая нарушила тишину. Когда она заговорила, её голос был… неуверенным. Раскаивающимся.       – Я боялась… того, что она с тобой сделает. Ты… когда ты пошёл… в то место. Ты становишься другим человеком, когда выходишь. Я… я даже не знаю, правда ли моё имя Химико Тога. Мне пришлось пройти через это слишком много раз.       Химико сдавило его лицо своими руками и посмотрела ему в глаза.       – Ты всё ещё мой Изуку-Изуку? Что она заставила тебя увидеть?       Изуку ей всё рассказал.       Тога выглядела… усталой.       – Ты ёбаный дурак. Ты вообще думал, что я не стою всех твоих усилий?       – Это не тебе решать, – отрезал Изуку.       – Я не думаю, что во мне осталось то, что стоит спасать.       – Я пошёл туда не спасать тебя. Чтобы… быть с тобой, – сказал он.       Удивление на лице Химико сняло с неё всю усталость. Она сняла свою кожаную куртку и сжала пальцы на своей новой руке.       – Сняла это с мёртвого Ному. Эри считает, что она выглядит жутко и слегка отвратительно. Думаю, мы солидарны.       Изуку схватил красную правую руку Химико и поцеловал её пальцы.       – Выглядит круто…       Химико ухмыльнулась.       – Знаешь, со Все за Одного мне не нужно трансформироваться, чтобы скопировать чью-то причуду. Они не так сильны, как если я их украду, но я теперь могу делать странные вещи. Хочешь увидеть, как Твайс делает клонов? – спросила она.       – Конечно.       Химико сосредоточилась, и из-под её пальцев начали вылезать фигуры. Клоны сначала были как фигурки, а затем дошли до человеческого роста. Вскоре у него в комнате были клоны Шото и Цую. Химико с любовью посмотрела на них:       – Довольно мило, да?       – Наверное… Э… и что нам с ними делать?       Химико улыбнулась:       – Лучше спросить, почему ты до сих пор в штанах?       Кёка пыталась заснуть. По ночам её причуда была скорее проклятьем, чем суперсилой. Она никогда не могла полностью её отключить. Усиленный слух был одной из самых худших причуд, которые только можно было иметь. Даже со вставленными берушами. Храп Денки был для неё испытанием. Затем она услышала скрип кровати откуда-то из общежития. Нет. Кровать ходила ходуном. Она вытащила беруши и начала трясти Денки.       – Денки, просыпайся, – растрясла его Джиро.       – Что? Что? – пробормотал Каминари.       – Кто-то занимается сексом.       Тот зевнул и попытался протереть заспанные глаза.       – Послушай, Кёка. Я и близко не считаю улётным то, что Бакуго и Киришима этим занимаются, в отличие от тебя.       – Это не они, – сказала она и попыталась установить источник звука: – Ты мне не поверишь. Это Мидория.       Кёка вставила свою мочку с разъёмом в ухо Денки, чтобы он тоже мог это услышать.       – Кто это? Цую? Или Тодороки? Это Тодороки, не так ли? – попытался угадать Каминари.       – Это девушка. Нет. Постой. Там три человека. Нет. Четверо.       – Так и знал! В тихом омуте черти водятся.       – Два парня. Один Мидория. Никогда бы не подумала, что он такой.       Денки поёрзал на кровати.       – Кёка… эх… ты вообще думала, что такое вот… ну знаешь… неправильно? Подслушивать людей вот так, – спросил Денки.       – Я слышу каждый пук в этой школе, а Бакуго вообще этого не стесняется. Дай мне услышать это, – сказала Кёка.       – Ладно, – сдался тот и продолжил слушать: – А ты не думала пригласить…       – Завершишь эту мысль, и никогда больше не увидишь меня голой, – строго сказала Кёка.       – Тогда ладно. Э… хочешь сделать это снова?       – Да.       Изуку развалился на кровати, молясь, чтобы сердце не выскочило из груди. Его причуда создавала слишком много ненужной нагрузки на сердце, и ему пришлось работать в три раза тяжелее обычного.       – Тебе показалось, что ты драл нас обоих? – спросила Химико.       – Ты никогда не расскажешь об этом Шото или Цу, – заявил Изуку.       – Конечно, нет. Можешь себе представить, как они обзавидуются, потому что мы их не пригласили? И ещё, в следующий раз мы пригласим Цу и Тодороки.       – Нет…       – Не хочешь делиться своими пассиями? Не надоело, Изуку-Изуку?       – Мы не будем этого делать. Нам не стоило этого делать.       – Остынь. Они мои клоны. Это была просто… ролевая игра. Не то, чтобы мы не делали этого раньше. Для парня с такой странной историей поиска у тебя странные заморочки, – сказала Химико.       – Может, Один за Всех был прав, и я думаю своим хуем.       – И какой умный у тебя хуй, – улыбнулась Тога и прижалась к нему сильнее.       Он так устал. Он просто хотел забыться и заснуть. Без кошмаров. Но нужно было ещё многое сделать.       – Как ты сбежала?       – Откуда сбежала?       – Ты знаешь, откуда…       – Ты реально убиваешь всё послевкусие, Изуку-Изуку.       – Химико…       Химико тяжело вздохнула.       – Ладно. Это было… после моей шестнадцатой сессии. Сука решила, что наконец-то сломала меня. Она сильно ошиблась и стала неосторожной. Когда мы пекли печенье, я взяла нож и пырнула её прямо в сиську.       Химико резко схватилась за него, словно тонула.       – После этого я… делала то, чему меня научили. Она хотела, чтобы я была шпионкой, поэтому… я брала себе личности других людей. Держала их вырубленными несколько дней, собирала всю мелочь, что находила, и двигалась дальше.       – И ты планировала сделать это со мной, – заметил Изуку.       – Угу. Ты был идеальной целью. А потом ты кинул в меня свою тетрадь. Передумала я.       – Я польщён.       – Ты должен быть, – сказала Химико.       – Сколько раз ты меня накачивала?       – Я не вела счёт. Хотя чувствовала вину.       – И ты собираешься просто продолжать это? – спросил Изуку.       – У меня особо нет выбора, не так ли? – отозвалась она.       – Выбор есть всегда. Пойдём домой. Мы можем это исправить.       Красные ногти впились в руку Изуку достаточно глубоко, чтобы пошла кровь.       – Они заперли меня с Икари и теперь отлавливают всех, кто выжил. Они больше никогда меня не закроют.       Изуку взял Химико за красную руку. Она была права. Хватка была крепкой.       – Химико. Мне нужно, чтобы ты мне доверилась.       – Я верю тебе. Я просто не доверяю твоим друзьям. Они только всё портят для всех. Как ты думаешь, когда они наебут тебя?       – Химико… пожалуйста. Если это продолжится, нам придётся убить друг друга.       – Так было предсказано, – напомнила Химико.       – Да пошло оно, – сказал Изуку и заключил её в объятия: – Пойдём со мной. Давай сбежим. Туда, где никто не навредит тебе. И ты не навредишь им. Там, где будем лишь ты и я.       Химико подумала над этим. Она в самом деле задумалась об этом, и на мгновение Изуку понадеялся, что она скажет да. Но тут она помотала головой.       – Я не сбегу. У меня есть команда, которой я нужна. Есть люди из приюта, которых нужно спасти. И потом, ты никогда не простишь себя, если ты сбежишь.       Изуку обнял её покрепче.       – Я не хочу вредить тебе. Пожалуйста. Не заставляй меня делать это.       – Тогда подыграй мне. Пройдут годы, прежде чем ты станешь достаточно крутым, чтобы одолеть меня. С заклятым врагом тебе никогда не будет одиноко. Это лучшее, что у нас есть, – сказала Химико.       «Она сумасшедшая», – подумал Изуку. – «Да и я сам такой».       Ему следовало просто порвать с ней все контакты и уйти, пока Химико не утянула его вместе с собой на дно, но… как можно перестать любить кого-то? Они оба были в ловушке. Химико не могла сбежать от себя, а Изуку… он не хотел уходить. Хуже было то, что он понимал её и её гнев. Цукаучи вон просто делал свою работу и пытался поймать монстра, который ускользнул через щель, потому что её жертвы были детьми, до которых никому не было дела. Теперь на Цукаучи бросали подозрительные взгляды. Люди без власти были в жопе, потому что люди во власти совершили ошибку, которую теперь только усугубляли вдвойне.       – Если… если бы ничего этого не было… кем бы ты хотела стать в жизни? – спросил Изуку.       – Гадать о том, как всё могло быть, это самая пустая трата времени. Всё могло произойти лишь одним способом. Так, как это произошло, – философски заметила Химико, но затем задумалась: – Я бы хотела стать актрисой. Начать на сцене. Затем больше. Попасть на большой экран и затем продаваться. Дорого. Ты мог бы быть моим трофейным муженьком.       – Мило…       – Я знаю, – ухмыльнулась она. – Я хочу тебе кое-что показать. Ты мне доверяешь?       – Нет…       – Умно. Хочешь всё равно увидеть?       – Мне придётся одеваться?       – Не-а.       – Тогда конечно.