Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Весь мир вокруг Шото стал зелёным пламенем. Никто другой не выжил бы здесь. Даже его собственное пламя. Новая причуда Дайске пожирала всё на своём пути, но хуже всего было то, что Шото начал ощущать высокую температуру. Даже со своим сопротивлением жару и огню причуда Дайске оказалась ему не по зубам. Пот начал заливать ему глаза, а у него и без того был только один здоровый. И его мучила жажда. Так, как никогда раньше. Если бы он захотел, Дайске мог бы закончить их бой в любое время, как с их отцом, но он ещё сдерживался. Поскольку их огонь делал использование льда невозможным и он не мог навредить Дайске своей второй причудой, всё свелось к кулачному бою.       Но даже в этом Дайске имел над ним преимущество.       Дайске был выше ростом и дальше доставал, а также научился паре новых трюков после того, как покинул отчий дом. Даже теперь он не воспринимал Тодороки всерьёз и лишь выжидал, пока тот не вырубится от обезвоживания. Шото пообещал Изуку позаботиться о Дайске, но теперь он боялся, что не сможет выполнить обещание. Он так устал. И так хотел пить. Так ужасно хотел пить...       – Шото, Дайске, вы меня слышите?       На мгновение Тодороки решил было, что голос был первым признаком солнечного удара. Но Дайске так же растерянно оглядывался. Откуда, чёрт возьми, взялся этот голос? Никто не смог бы добраться на дистанцию крика, и не вспыхнуть в огне.       – Это Мандали из Диких Кошек. Ты меня помнишь, Шото?       Тодороки почувствовал укол в области паха. Он помнил Мандали и особенно её племянника с маленькими, но крепкими кулаками.       – Да, – признался Шото.       – Отлично. Это специальное объявление транслируется напрямую в ваши бошки, потому что вы должны кое-что услышать. Тога. Микрофон твой, – сказала Мандали.       – Даби... Дайске? – Тодороки узнал голос Тоги, но он показался ему необычно безжизненным. Шрамы не смогли скрыть шок на лице Даби.       – Тога?       – Я... прости меня. Я пыталась тебе помочь, и только наебала ещё хуже. Мне жаль. Я сдалась. Давай просто сдадимся. Я буду жить, и я не хочу, чтобы ты вредил своему мелкому братцу из-за меня.       Казалось, весь мир балансировал на кончике ножа. Наконец, Даби сломался перед ним. Зелёное пламя рассеялось, и Дайске рухнул на колени. Мандали попыталась сказать что-то ещё, но никто её больше не слушал. Когда Дайске взглянул на него, Шото увидел совершенно сломленного человека.       – Шото... ты победил. Я больше не хочу этого делать. Ты победил, – глухо сказал Даби и закрыл лицо руками: – Я хочу домой.       Шото подошёл к брату. Его смелый, сильный старший брат, которого довели до ручки и сверх того. Он уселся рядом.       – Мы вернём тебя домой. Это может занять время, но мы вернём тебя домой, – пообещал Тодороки.       Дайске улыбнулся сквозь свои шрамы. Или состроил гримасу, было сложно понять.       – Прости, Шото. Мне так жаль. Прости за... папу.       – Он больше не сможет нам навредить. Нам или кому-то ещё, – сказал Тодороки.       Дайске кивнул.       – Так... устал. Не против, если я немного посплю?       – Да, валяй.       – Разбуди меня, когда легавые приедут сюда.       Шото наблюдал за своим спящим братом, пока не приехала полиция.       Агро пробудился в своём убежище, которое было у каждой тени в разуме Изуку. Оно выглядело, как его старая комната, полная геройской продукции и тренировочных гантелей. В дверь постучали, и в комнату ворвалась тень Всемогущего. Он вздохнул с облегчением и крепко обнял Агро.       – Я думал, что ты умер, – сказала тень Всемогущего.       – Я тоже. Что произошло?       Следом вошла тень Одного за Всех.       – Это та девочка, Эри. Она повернула время вспять и восстановила нас, – поведал он и оглядел комнату Агро: – Ты не слишком взрослый для игрушек?       – Это не игрушки. Это коллекционные модели, – буркнул Агро.       – Ясно, – отозвался Один за Всех и посуровел: – Мой брат мёртв.       – Ты уверен? – спросил Всемогущий.       – Я больше его не чувствую. Даже искры.       – Ну наконец-то, – обрадовался Агро.       Странно, но Один за Всех выглядел скорее расстроенным, чем удовлетворённым. Нана оказалась права. Даже теперь Один за Всех любил своего брата. Стоп... Нана!       – А что стало с Наной? И Ямадой? – встрепенулся Агро.       Один за Всех отвёл взгляд, и лицо Всемогущего помрачнело.       – Моего брата нет. А значит, и их тоже, – глухо сказал он.       – Я... должен быть способ их спасти. Эри могла бы... – начал было Агро.       – Изуку... – тихо прервал его Всемогущий.       – Это также восстановит и моего брата. Они бы этого хотели? Их миссия закончена, как и моя. Дай им упокоится.       Агро попытался придумать, что ещё сказать, но затем поклонился:       – Успокоился, наконец? – спросил Всемогущий у Одного за Всех.       – Я вдоволь пожил, но сейчас я хочу кое-что сказать перед уходом, – ответил Один за Всех и посмотрел на Агро: – Прости меня. За всё. Я знаю, это ничего не исправит, но... я хочу, чтобы вы оба знали, что мне жаль.       – Ты прав, – согласился Агро и потёр глаза: – Это ничего не исправит, но я всё равно тебя прощаю.       Один за Всех кивнул и протянул руку Всемогущему. После секундного колебания, Всемогущий пожал её.       – Ты выбрал хорошего наследника, Тошинори.       – Знаю.       Один за Всех стал менее реальным и менее плотным.       – Я оставляю будущее моей причуды вам двоим. Позаботьтесь о ней, – молвил Один за Всех перед тем, как исчезнуть.       Вертолёты зарезервировали для людей с тяжёлыми ранами, поэтому Тошинори и Аизаве пришлось обойтись машиной, чтобы вернуться. И поездка была мучительно медленной. Аизава словно приклеился к телефону, пытаясь получить каждую крупицу информации, какую только можно. Тошинори по выражению его лица пытался понять, хорошие или плохие новости, но лицо Аизавы было загадкой. Наконец, он оторвался от сотового:       – Юуэй в безопасности. Просто чудо, что мы выжили без потерь.       Тошинори издал громкий вздох облегчения.       – Что насчёт гиганта?       – Шинсо и Токоями позаботились о нём, – сказал Аизава.       – Что?       – Они отнести его в океан и просто сбросили в него. Вскоре после этого их выловил Селки. У Токоями оставалось достаточно сил держать их на плаву своей причудой.       – Они в порядке?       – У обоих сломаны кости и среднее переохлаждение, но ничего опасного для жизни.       Напряжение оставило Тошинори, и ему стало куда легче дышать. Это продлилось недолго. Больница, в которую они приехали, могла бы показаться полевым госпиталем в зоне боевых действий. То, что никто не погиб, не означало, что никто не пострадал. Тошинори остановился, чтобы посмотреть на людей, которые лежали на полу больницы, потому что уже не хватало коек. Его затошнило. Это была его вина. Он позволил Альянсу Злодеев уйти, и его ученики расплатились за его некомпетентность.       – Тоши!       В мгновение ока Инко была в его объятиях. Аизава вопросительно поднял бровь, но потом решил пойти спросить у Исцеляющей Девочки, может ли он чем-то помочь.       – Я думала, что ты... Я...       Тошинори обнял её покрепче.       – Я же обещал вернуться, – напомнил он и поцеловал её волосы. – А где Изуку?       – Он проходит осмотр. Я не понимаю, что сделала Эри, но...       – Моя внучка использовала свою причуду, чтобы обратить время вспять. Это проходит не без рисков, но у нас не оставалось выбора, – рассказал подошедший пожилой человек с тростью и протянул руку Тошинори.       Даже без файлов по миссии Всемогущий знал его как дона Восьми Заветов. После недолгого колебания Тошинори пожал ему руку.       – Для меня честь встретить тебя, Всемогущий. Я дедушка Эри.       – И дон Восьми Заветов, – напомнил Тошинори.       – Уверен, моему адвокату не составит труда доказать, что любые преступления Восьми Заветов были совершены Чисаки, – отозвался дон.       – Ясно... – протянул Всемогущий и повернулся к Инко. – Что случилось?       – Курогири... он привёл Изуку и Химико домой. У обоих нет одной руки... и их причуд, – рассказала Инко и поёжилась: – Эри... она... это было единственное, что она могла сделать для спасения Изуку.       Инко заплакала, и Тошинори её обнял. Он почувствовал, что и у него защипало в глазах. Столько всего могло пойти совсем не так...       – Мы надеялись, что Эри будет проще контролировать свою силу, если её разделить между двумя людьми. И это сработало. Мы использовали руку Тоги как перевалочный пункт, и один из клонов Твайса оторвал её. Клон дезинтегрировался, но это был лишь клон. Другая хорошая новость в том, что поворот времени вспять стёр все остатки Все за Одного в Тоге, – объяснил дон.       – Твайс был там? – удивился Тошинори.       – Сейчас он под стражей.       Инко вытерла слёзы:       – Он сдался без сопротивления.       – А что с Эри? – спросил Всемогущий.       – Она тоже в порядке. Просто устала, – ответила Инко.       Тошинори кивнул и посмотрел на раненых. Он был нужен Инко. Он был нужен Инко. Но он был нужен и всем этим людям. То, что он больше не был героем, не означало, что у него не было обязанностей.       – Мне понадобится громкая связь, – обратился он к персоналу.       Они отвели его в комнату связи. Даже без своей причуды он постарался придать своему голосу тот же баритон, какой был у него в форме Всемогущего:       – Ребята. Это Всемогущий. Я слышал, что произошло, и выступить против Ному было глупо и безрассудно. Вам неслабо повезло, что вы выжили, но... Все великие герои всегда говорили одно и то же. Когда они видели кого-то в опасности, их тела действовали инстинктивно. Если вы решите продолжить обучение после этого, вы станете великими героями.       Тошинори набрал в грудь воздуха перед тем, как продолжить:       – Я... мне жаль. Ничего этого не произошло бы, кабы не моя некомпетентность. Я позволил Альянсу Злодеев уйти, и вам пришлось продолжить мою битву. Когда врачи с вами закончат, я приду навести каждого из вас лично. И извиниться.       Инко поджидала его в коридоре и обняла, как только он вышел из комнаты:       – Ты сделал всё, что мог. Никто не вправе просить от тебя большего.       – Я ведь Всемогущий. Принимать славу означает принимать и обвинения.       – Никто тебя не винит, – она взяла его за руку. – Нам стоит повидать Изуку.       Тошинори не мог не поёжиться. Он ведь обещал Изуку привести Тогу домой, но всё, что он сделал, это заставит Изуку расчищать заваренную им кашу. Сможет ли мальчик вообще его простить? Они застали Изуку сидящим в одиночестве у кабинета врача. Он был невредим, но казался меньше. Когда он посмотрел на них, у него в глазах стояли слёзы.       – Всемогущий... мне так жаль.       Когда Изуку заплакал, они обняли его без лишних слов.       – Изуку? Что не так? – спросила Инко.       – Нана и Ямада... когда я... Все за Одного... я убил их.       Тошинори прямо так и слышал, как Все за Одного хохочет из своей могилы. Старый монстр нашёл ещё один способ отомстить ему. Он оставил такой болезненный шрам Изуку, и он потерял последние остатки Наны.       – Изуку. Послушай меня. Это не твоя вина, – начал Всемогущий.       – Но...       – Никаких «но». Скажи это. Это не твоя вина, – настоял Всемогущий.       – Это... не моя вина, – повторил Изуку, сам не веря ни единому слову.       – Это Все за Одного их убил. Они оставались до тех пор, пока его не остановили. Если бы ты не сделал этого, один Бог знает, скольких ещё бы убил этот монстр. Нана и Ямада хотели, чтобы ты жил. Я хотел, чтобы ты жил, – молвил Тошинори и крепко обнял мальчика: – Слава Богу, ты жив.       – Мы переживём это, Изуку. Мы здесь ради тебя. Никогда не забывай этого, – сказала мать.       Изуку вытер глаза.       – Не забуду. Я... сейчас всё закончилось... да? Предвидение Ночноглаза выполнено... да? Все за Одного мёртв, и... мне не придётся... Химико... Всё закончилось, да?       – Всё закончилось, Изуку, – кивнула Инко.       – Хочешь, чтобы Ночноглаз снова прочитал твоё будущее? – поинтересовался Тошинори.       Изуку вздрогнул.       – Нет... Я не хочу этого для моей головы ещё раз. Я... я бы хотел увидеть Химико.       Герои, сторожившие палату Химико, расступились, когда увидели его. Хотя комната была определённо больничная, её дверь была огромной стальной махиной, и на окнах были решётки. Дверь захлопнулась за ним, и он остался наедине со спящей Химикой. Она была привязана ремнями к койке и подключена к приборам, которые мониторили её жизненные показатели.       Но даже с этим от всего было не защититься.       – Ты, должно быть, гордишься собой, Деку. Ты победил Все за Одного и спас Тогу.       Изуку медленно обернулся и увидел Икари, сидящую в углу комнаты.       – Ты мертва...       – Разве? – усмехнулась Икари и указала на свой лоб: – Я всё ещё живу здесь. Каждый, кто был в Комнате Размышлений, будет помнить меня очень-очень долго. То, что я мертва, не означает, что меня нет.       Когда Икари подошла к кровати Химико, Изуку попытался её остановить, но его руки прошли сквозь воздух. Икари с любовью посмотрела на Химико:       – Ты думаешь, что правда её спас? Что всё правда закончилось? Мир не так всепрощающ, как ты.       – Мир не так ужасен, как думаете вы с Все за Одного.       – Ты правда так считаешь? Деку... Даже если не она, у меня много детей ей на замену. Может, даже в Юуэй. Скольким бы из них ты доверил свою жизнь?       Изуку сжал кулаки.       – Уйди.       Икари улыбнулась:       – Как пожелаешь, Деку. Наслаждайся своей бессмысленной победой, но помни: мои дети придут за тобой.       Когда Изуку остался наедине с Химико, она, наконец, открыла глаза.       – Ты с кем-то говорил?       – С самим собой... – пробормотал Изуку и сел рядом с её кроватью.       Он развязал один из ремней Химико, чтобы взять её за руку. Химико взглянула на свою правую руку.       – Не думала, что смогу увидеть её снова...       – Благодари Эри. Это.. должно сделать так, что Все за Одного не вернётся, – сказал Мидория.       – Или другие тени. Изуку-Изуку... Изуку. Прости за Нану и Ямаду.       – Да,       Они посидели так в тишине, рука в руку.       – Кого ещё повязали? – наконец, спросила Тога.       – Магне свалила. И Курогири. И Томура.       – Я рада за Магне, – улыбнулась она.       – В суде тебе лучше такого не говорить, – предупредил Изуку.       – Наверное. Меня... посадят в тюрьму, не так ли?       – Эм... ну... ага. Но... любой средненький адвокат сможет обратить внимание на то, что есть... знаешь... смягчающие обстоятельства. Хороший адвокат сможет сделать ещё больше.       – Хорошие адвокаты хорошо стоят.       – Нет проблем. У меня очень заманчивое предложение работы от Шото. Я заплачу за это, если придётся. Ты... нам также стоит дать интервью. Рассказать историю от твоего лица. Завоевать симпатию.       – Посмотрите-ка, ты у нас прямо Макиавелли, – усмехнулась Химико и отвернулась: – Я... просто не понимаю. Зачем? Зачем ты идёшь на такое... ради меня?       – Сама знаешь, зачем. Я люблю тебя, и... ты заслуживаешь второго шанса. Не думаю, что ты вообще и первый-то получила.       Химико улыбнулась:       – Спасибо.       – Но в следующий раз, если накачаешь наркотой и украдёшь мою личность, я тебя бросаю.       – Звучит справедливо, – ухмыльнулась Химико. – И что мне тюрьма после Икари, я не права?       – Если они хоть попытаются навредить тебе так же, как Икари, я приду за тобой. Мы уедем куда-нибудь далеко-далеко.       – Туда, где будем только мы вдвоём?       – Да... Никто нам там не навредит.       – Кто-то может погнаться за нами.       – Если попытаются... Ну, мне жаль этих бедных ублюдков, – заявил Иузку.       – Мой герой, – сказала Химико, притянула к себе и поцеловала: – Я тебя люблю.       – Я тоже тебя люблю. Пять лет спустя       Изуку стучал по клавишам консоли с всё возрастающим отчаянием, но чем отчаяннее он становился, тем хуже его побивал противник, пока, наконец, его не вырубили.       – Сукин сын!       В своей камере Шигараки смеялся. Изуку очень осторожно и бережно положил консоль.       – Ты правда рассчитывал победить? – усмехнувшись, спросил его Томура.       – Я практиковался. В следующий раз я тебя сделаю.       – Ну, попробуй.       Томура почесал свои руки, одетые в тесные чёрные перчатки, не дававшие ему использовать свою причуду.       – Сильно чешутся? Я думал, тебе дают подавители причуд, – удивился Изуку.       – Дают, но они боятся, что у меня разовьётся иммунитет, – сообщил Шигараки.       – Твайс же не развил, – отметил Изуку.       – Дай ему время. Если ему повезёт, разовьёт. Позорно кому-то избавляться от своей причуды, – заявил Томура.       – Она никогда не приносила ему счастья. Ему сейчас намного лучше, – возразил Изуку.       – Да, уборщиком. Думаю, тут я пасс. А что с остальной бандой? Как Даби поживает сейчас?       – Дайске поживает отлично. Пластическая операция сотворила с ним чудо. При хорошем поведении сможет рассчитывать на УДО через пару лет.       – Ты был уже у него?       – Он спалил мой дом и пытался меня убить. Так что нет, не был, – помрачнел Изуку.       Шигараки рассмеялся.       – Я видел видео с твоим выступлением на его процессе. Боже, все могли видеть, что тебя бесило быть там.       – Я замолвил и за тебя словечко, – сказал Изуку.       – Это меньшее, что ты мог сделать, из-за тебя у меня гипс на всё тело.       – Я давал тебе много шансов сдаться. Тебе стоило ими воспользоваться.       – И упростить тебе жизнь? Никогда, – улыбнулся Томура через гипс: – Зачем ты пришёл сюда, Изуку?       Изуку подумал о Нане и Ямаде. Он подумал об Икари и Комнате Размышлений. Он подумал о Все за Одного.       – Потому что я думаю, что для тебя ещё есть надежда.       Томура поморщился:       – Я вырвусь отсюда через несколько месяцев. Ты ведь это знаешь, верно?       – Компресс заявлял то же самое пять лет назад, и он всё ещё в Тартаре, – ответил Изуку и поднялся: – Одно и то же каждую неделю.       – Только, если я ещё буду здесь.       – Если свалишь, скажи Курогири перестать писать письма. Они жутковатые.       – Ты никогда не жаловался на телефонные звонки от Магне.       – Мы сможем отследить эти звонки в один прекрасный день. И ещё, она не пытается переспать с моей мамой, – добавил Изуку.       – Я подумаю об этом, – пообещал Шигараки.       – Спасибо, Томура, и счастливого Рождества.       – Да пофигу, – буркнул тот и продолжил играть в одиночку.       Цукаучи смотрел телевизор в комнате ожидания в Тартаре. Когда Изуку вошёл, он поднялся.       – Агро, – поприветствовал его Цукаучи.       – Офицер.       – Как всё прошло?       – Лучше. Он хотя бы согласился со мной встретиться, – сказал Изуку.       – Первые шаги. Готов ехать?       Изуку заметил, что по телевизору было интервью нового Символа мира.       – Одну минуту.       Цукаучи тоже посмотрел на экран телевизора.       Бывалый телеведущий Мияги Дайкаку брал интервью. Это был пожилой человек в толстых очках и одним рогом – второй он спилил, чтобы лучше справляться с работой. Для телеведущего у него был хороший голос, ровный и чёткий.       – Добро пожаловать на шоу. Сегодня у нас в гостях дуэт Символов Мира – Цукуёми и Лорд Психошлем, – представил гостей Мияги.       Изуку никак не мог смириться с тем, что Токоями перерос его после Юуэй, но он всё так же неловко вёл себя во время интервью. Казалось, он задыхался в своём чёрном костюме. Это лишь придавало ему загадочности, потому что все считали его загадочным стоиком, а не нервным мямлей. Шинсо, с другой стороны, был рождён для того, чтобы быть на телевидении. Он носил свой голубой костюм, как вторую кожу, и не пугался сотен тысяч зрителей, смотрящих на него в прямом эфире.       – Благодарим за приглашение, – сказал Токоями.       – Всегда рады, Мияги. Нам за это платят, всё-таки, – добавил Шинсо.       – Как и мне. Давайте начнём с вопросом, который мучает всех. Что вы думаете по поводу предстоящей свадьбы Нитро и Красного Бунтаря?       – Мы за них очень рады, – ответил Токоями.       Шинсо лишь покачал головой.       – Я могу прожить тысячу лет и так и не пойму, что Киришима нашёл в Бакуго, но если Киришима счастлив, я рад за него. Я лишь надеюсь, что он поймёт, какую ошибку совершил, пока не станет слишком стар для свиданий.       – О? Как так? – удивился Мияги.       – Шинсо... – взмолился Токоями.       Но Шинсо было не унять.       – А скажем, священник пропустит ту часть, где спрашивает о возражениях во время церемонии. Иначе это продлится долго. Любой, кто провёл больше, чем пять минут с Бакуго, знает, что он урод. Вот как долго он может его выносить, – продолжил Шинсо.       – У вас есть примеры этого?       – Боже, а то! Нитро всегда начинал бучу с Агро, и это всегда кончалось тем, что Агро пересчитывал ему зубы, но это его чему-нибудь научило? Чёрта с два. Этот сумасшедший парниша заставил его плакать, как маленькую сучку.       Мияги приложил руку к наушнику:       – Мне только что сообщили, что Нитро на линии.       – О, Боже, нет... – застонал Токоями.       – О, Боже, да! Можете его соединить? – обрадовался Шинсо.       Они соединили Бакуго со студией. Когда эфир наполнили ругательства, интервью быстро закончилось. Изуку и Цукаучи смеялись всю поездку. По пути Изуку получил сообщение от Цую. Даже в Рождество она была занята на работе с Селки, и на прикреплённом селфи она была на океане.       «И тебе счастливого Рождества», – отписался ей Изуку.       Когда они подъезжали к городу, Мидории позвонил Тодороки:       – Изуку, ты видел интервью Шинсо и Токоями?       – Ага.       – Мне только что звонили из дюжины разных ток-шоу. Нужно, чтобы ты пошёл хотя бы на пять из них. Нам нужно как можно больше подробностей. Я отказываюсь управлять агентством меньшим, чем у Шинсо, – сообщил Шото.       – У Мирио тоже агентство побольше, – заметил Изуку.       – Мирио я это прощаю.       – Ладно. Записывай меня, – ответил Изуку, но тут ему позвонил ещё кто-то: – Прости. У меня второй звонок. Увидимся на рождественской вечеринке.       – Счастливого... О, чёрт. Чуть не забыл, – спохватился Шото.       – Чего?       – Жопные дела.       – Отъебись, Шото, – усмехнулся Изуку и ответил на второй звонок.       Его младшая сестра делала видеозвонок, и Изуку поставил телефон на громкую связь. На экране показалось лицо маленькой Наны. Она унаследовала свою зелёную чёлку и веснушки от матери, но голубые глаза достались от Всемогущего.       – Старший братик! Ты где сейчас?!       – Навещал друга с Цукаучи.       – Привёт, Нана. Ты хорошо себя вела? – поздоровался с ней Цукаучи.       – Я уже могу поднимать папочку телекинезом! Доктора говорят, через несколько лет я смогу поднимать машины! – похвасталась Нана.       – Ты ведь не использовала её на ком-то?       – Нет. Папочка только помогает мне тренироваться. Затем я поступлю в Юуэй, – сказала Нана.       – Продолжай, но помни, что мало одной хорошей причуды, чтобы поступить в Юуэй, – назидательно предупредил её Изуку.       – Разве это трудно, если даже ты смог поступить?       – Эй!       – Это Изуку? – спросила Эри. – Я могу с ним поговорить?       Нана передала ей трубку.       – Привет, Изуку... и Цукаучи.       – И тебе привет. Когда ты приехала-то? – поинтересовался Изуку.       – Этим утром. Мы помогали Инко... ну, я помогала ей с приготовлениями к Рождеству. Дедушка только и сидит в кресле, – сообщила Эри.       – Он старый человек. Дай ему поблажку, – заметил Цукаучи.       – Он старый только тогда, когда ему это нужно. Я... – начала Эри и осеклась.       – Эри? Что такое? – взволновался Изуку.       – О, Господи! Я только что поняла, почему у Тоги фотки с твоим хуем на телефоне! – прокричала Эри.       – Мне пора идти... – пробормотал Изуку и повесил трубку, как трус.       Цукаучи смеялся так сильно, что Мидория боялся, что тот потеряет управление машиной. Или, скорее, даже надеялся. Смерть стала бы хорошим избавлением от такого смущения.       – Я... это не... – лепетал Изуку.       – Не еби мне мозг, Агро. Мы конфисковывали твой телефон с дюжину раз, пока ты был учеником. Мы все видели задницы в твоей коллекции. Мы всё ещё ржём над ними всем участком.       Остаток пути прошёл в болезненном молчании, которое прерывало лишь хихиканье Цукаучи. Когда они, наконец, приехали в город и попали в пробку, Изуку вышел из машины.       – Наслаждайся своей пробкой, – бросил он на прощание.       – Сделаем. А тебе правда стоит научиться водить, – парировал Цукаучи.       Выйдя из машины, Изуку активировал Одного за Всех. Зачем ему учиться водить, когда он попросту может прыгать по крышам? Никакого загрязнения окружающей среды, и другие водители не испытывали его терпение. Уже через минуту он приземлился на балконе своей квартиры.       Тут на него набросились сзади, но он ничего не услышал, пока рука не закрыла ему рот.       – Ладно, приятель. Давай не превращать ограбление в убийство.       Изуку так и подскочил, пока не узнал голос.       – Заставила тебя подскочить, – хихикнула Химико перед тем, как чмокнуть в щёку.       Изуку не мог не улыбнуться:       – Ты сегодня рано.       Химико прилегла на кушетку:       – Что, я нарушила планы твоей интрижки? Прослушивание прошло хорошо. Мы готовимся к премьере. Можешь привести друга, если он у тебя есть.       – Не уверен, что смогу успеть к премьере. Я приду на второй показ, если он у тебя будет, – пообещал Изуку.       Химико схватила его за галстук и завлекла его на диван.       – И давно ты начал мне дерзить? И что может быть важнее, чем актёрский дебют твоей девушки Тоги?       – Мне придётся обсирать Бакуго минимум на пять разных ток-шоу.       – И внезапно я уже совсем не сержусь, – улыбнулась Тога и поцеловала его: – Люблю тебя.       – Тоже тебя люблю.