Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      – Что... что ты сделал? – выдохнул Изуку, держась за грудь.       Шигараки показал ему оружие:       – Стиратели причуд. Действуют навечно.       Мидория уставился на Томуру с нарастающим ужасом. Нет, нет, нет, нет, нет, нет! Такого не может быть! Неужели ему придётся снова стать Деку? После всего, что он сделал? После всего, через что он прошёл? Томура... он... он не мог просто так всё это забрать! Почему?! Он уже лишился всего однажды! Почему он должен был...       – Как тебе теперь моё предложение? Кому ты ещё будешь нужен? Юуэй? Их волнует лишь то, какая у тебя причуда. Тога может дать тебе новую. Может, другую с суперсилой. Ты даже не заметишь разницы, – продолжал Шигараки.       Он... не заметит разницы? Всё пропало. Тени и их мудрость. Вся их накопленная сила. Это... это было наследие Всемогущего. Наследие, которое тот доверил ему, а он... он... Почему он ничего не может сделать правильно?!       Томура улыбнулся и начал спускаться по лестнице:       – Полагаю, тебе нужно время об этом подумать. Не волнуйся. Это ради твоего же блага, – добавил он.       Мир вокруг как будто замер. Его же блага? Изуку сжал зубы. Какой у нас Шигараки добрый. Думает о том, что будет лучше для него. Прямо как Один за Всех, когда тот пытался захватить его тело. Как все те лицемерные ублюдки, который говорили ему забыть о том, чтобы стать героем и не высовываться, как делают хорошие беспричудные уроды.       За такую «доброту» надо платить сторицей.       Когда Томура попытался уйти, Изуку преградил ему путь.       – Томура... ты арестован. Положи... брось оружие, – сказал Изуку.       Шигараки посмотрел на него и расхохотался. Нет, это был не только Томура. Весь мир сейчас смеялся над ним.       – Ты меня не слышал? У тебя больше нет причуды. Ты больше не герой. Просто...       Первым же ударом Изуку выбил Шигараки несколько зубов. Ему даже было интересно, были ли это те же, что в прошлый раз. От второго удара сломались рёбра Шигараки. Когда Томура выронил оружие, Изуку схватил пистолет и сбросил вниз по лестнице. У него не было времени возиться с оружием тогда, когда Томура уже поднимался и смотрел на него убийственным взглядом. Изуку набросился на него.       Томура ошибался. Даже без своей причуды он всё ещё был героем. Героем Агро. Он никогда больше не будет Деку. Хватит с него стыдиться быть самим собой, и он собирался прожить остаток жизни с гордо поднятой головой. И если у мира с этим будут проблемы, то миру придётся убить его. Это не заставит его пойти на попятную. Не заставит склониться. Никогда не заставит снова стать Деку. Никогда!       Боль превратила Шигараки обратно в берсерка, которым он был в первый раз, когда Изуку встретился с ним. Злобный и тупой Томура был лучше хладнокровного и коварного. Шигараки не был Мускулом или Бакуго, и уж определённо был не четой Все за Одного или Икари. Изуку больше не боялся его. Томура был опасен лишь вблизи и лично, но это можно было сказать о любом, кто мог дать в морду.       Символ Мира времён юности Всемогущего, Алый Бунтарь, говорил, что для героев причуды не имеют значения. Всё, что нужно, это мужественный дух. Изуку был с этим не вполне согласен. Смелость это хорошо, но если не знаешь, что делать, тебя просто убьют. Благодаря господину Огуро Изуку знал, что именно нужно делать. А вот у Томуры, похоже, единственным учителем в плане драк был опыт, и он никогда не учился контролировать свой гнев, так что тот контролировал его. Он был быстрым, но и близко не таким, как Коичи или Гран Торино, и куда более предсказуемым. Поэтому ему было легко давать отпор.       Блок был простым, как и все лучшие защитные приёмы. Господин Огуро научил его ему, используя метод, который почерпнул из старого фильма. Круг правой, круг левой. Изуку использовал круговое движение, чтобы отклонить руку Томуры в сторону, а затем заехал ему по сломанному носу. Ярость притупила боль Томуры, и Изуку переключился на его ноги. Не считая своего разлагающего прикосновения, главным преимуществом Шигараки была скорость. Несколько неистовых ударов по ногам это исправили.       – Псих! Ты псих! – выл Томура сквозь разбитые зубы.       Изуку не стал заморачиваться и отвечать, продолжая давить и нанося удар за ударом, пока...       – Прости! Прости!       Томура свернулся калачиком и плакал.       – Прости, мама! Пожалуйста! Не отправляй меня в Комнату Размышлений! Я хороший! Клянусь! Папа! Где ты?! Помоги мне! Пожалуйста!       Готовность Изуку сражаться слегка поколебалась. Этого... такого... он не хотел. Замучить кого-то до слёз. Как бы сделал Бакуго.       – Томура... Я... всё будет в порядке. Икари не может тебе навредить, – успокаивающе произнёс Мидория.       Он подошёл слишком близко, и неожиданно Шигараки схватил его за запястье. Прикосновение Томуры начало разлагать его кожу, и Изуку показалось, что он словно окунул руку в чан с ядом. Он закричал, и Шигараки смог подняться. У него изо рта валил пар, а в глазах был безумный блеск.       – Убью тебя! Убью здесь всех! Убью всех нахрен!       Нет. Он не посмеет. Изуку схватил Томуру за рубашку свободной рукой и ударил его головой прямо по его сломанному носу. Увидев, что Шигараки не отпустил его, Изуку ударил снова. И снова, пока от его носа не осталась. Наконец, Томура выпустил его и убежал, держась за то немногое, что осталось от его носа.       – Псих. Ты псих, – промямлил Шигараки, пока убегал.       Изуку был слишком слаб, чтобы бежать за ним, и он не знал, что тот сделает, если он его поймает. Кожа на его правой руке от кончиков пальцев до локтя стала тёмно-серой, практически чёрной. Особой боли не было. Но её отсутствие было куда страшнее. Он не мог пошевелить пальцами. Кожа стала такой хрупкой, что сыпалась от одного прикосновения. И оно распространялось. Возможно, у него есть минут двадцать, пока некроз не достигнет его сердца.       Нет! Он не может сейчас об этом думать. Ему нужно было продолжать двигаться.       Во всей этой спешке Томура позабыл про свой пистолет, и Изуку подобрал его. Он оказался тяжелее, чем он ожидал. Он проверил патроны, что было намного сложнее с одной рукой, чего он и боялся. Все пули были со стирателями причуд. Навечными. По крайней мере он так думал. Если он подстрелит таким Химико...       А что, если он промажет? Может ли он... наставить пистолет на Химико и нажать на курок? Оружие в его руке показалось булыжником, и у него потемнело в глазах. Ему был нужен план. К счастью, он у него был. Прослушав сообщение матери и сделав все приготовления, какие только мог, Изуку направился на крышу. Он услышал музыку... и пение.       Please allow me to introduce myself       I'm a man of wealth and taste       I've been around for a long, long year       Stole many a man's soul to waste       And I was 'round when Jesus Christ       Had his moment of doubt and pain       Made damn sure that Pilate       Washed his hands and sealed his fate       Pleased to meet you       Hope you guess my name       But what's puzzling you       Is the nature of my game!       Опасаясь худшего, Изуку толкнул дверь на крышу.       – Нет... – так и ахнул Изуку.       Все за Одного перестал играть, повернулся к нему и улыбнулся. На нём был тот же чёрный спандекс, что и на Химико, но он разросся до его размеров.       – Привет, Изуку-Изуку.       Изуку поднял пистолет, но медленно, слишком медленно, а Все за Одного оказался быстрее. Намного быстрее. Все за Одного выдернул оружие у него из рук и сбил его с ног. У Изуку не было сил подняться. Все за Одного посмотрел на пистолет, улыбаясь:       – Что это? Стиратели причуд? Ты собирался использовать их на мне? Так не пойдёт, не так ли?       Оружие ржавело в руке Все за Одного, пока не стало кучкой пыли. Вот и весь план насмарку.       – Надеюсь, я не порушил ничего из твоих маленьких задумок, – сказал Все за Одного.       – Все за Одного... – прошептал Изуку.       – Да, Изуку-Изуку?       – Тебе никто не говорил... что игра на гитаре делает тебя... козлом?       Тот лишь рассмеялся.       – Набрался храбрости, да? Чтобы впечатлить свою девушку? Слегка поздновато для этого, Изуку-Изуку. И да. Кое-то говорил, – ответил Все за Одного и ударил по паре струн. – Это странно. Почему-то я был уверен, что именно ты сюда доберёшься. Даже без причуды.       Он взглянул на гниющую руку Изуку:       – Впрочем, Томура лёгких путей не ищет. Болезненный способ уйти. Разлагаться на части. Реально хуёвый способ заставить тебя так мучаться.       Все за Одного смотрел на него какое-то мгновение перед тем, как усмехнуться и посмотреть на бушующего гиганта.       – Разве Гигантомахия не прекрасен? Истинный шедевр. Скажи мне, Изуку-Изуку. В чём был смысл?       – Смысл чего?       Ему было слишком больно и он слишком устал, чтобы бояться. У него была горечь во рту.       – Всей этой геройской чуши. После всего, что ты сделал, ты остался побитым. Бессильным. Наблюдая, как всё, за что ты боролся, рушится. Зачем проживать такую жизнь, если она закончится вот так? – спросил Все за Одного и рассмеялся: – Вы называли меня безумцем. Ты и Тошинори. Монстром. И вот я здесь. Побеждаю, и у меня самый крепкий стояк в жизни. Кстати, я потом покажу его твоей матери.       – Нет...       – Ты не в том положении, чтобы говорить мне «нет». Ни ты, ни Тошинори, и особенно не мой брат. Он мог встать рядом со мной. И он выбрал смерть, как и остальной скот! Дурак. Теперь не осталось никого, чтобы противостоять мне.       Иногда вселенная не сговаривалась сделать так, чтобы один Изуку выглядел дураком. Небо почернело.              Токоями оторвал край своей куртки и взял ветку, чтобы забинтовать сломанную ногу Хитоши. Боль постоянно отдавалась звоном в ушах, но у него была работа. Знание того, что жизни его друзей зависели от его успеха, было хорошим болеутоляющим.       – Готов? – спросил Фумикаге.       – Родился готовым, – отозвался Хитоши и активировал свою причуду: – Ты?       – Как никогда готов.       – Хорошо. Тёмная Тень. Выходи.       Тёмная Тень обволокла Токоями, но она была слишком маленькой, чтобы одолеть гиганта, бесчинствующего на школьном дворе. Она была бледной имитацией монстра, что почти убил его в летнем лагере. Он никогда не видел ничего подобного причуде Токоями. Это была не причуда, а скорее живое существо, установившее связь с Токоями. Что значило, что у него была собственная воля. Тёмная Тень запомнила его, и теперь он его контролировал. Тёмная Тень помнила его, и теперь он контролировал её. Большую часть времени она терпела его благодаря Токоями, но она не позволила бы сделать себя рабыней снова. Хитоши почувствовал, как за его глазами нарастало давление, и понадобится не так много времени, чтобы что-то лопнуло.       – Знаю, ты невысокого обо мне мнения, но если ты нам не поможешь, мы все в жопе. Тебе нужно выйти. Всем из вас, и показать этому громадному собачьему отбросу, кто тут босс. Она вредит нам. Она вредит Токоями. И ты хочешь так это оставить?       Тёмная Тень повернулась, чтобы посмотреть на гиганта, что сбил их в полёте. Хитоши почувствовал, что её гнев начал нарастать. Он не мог контролировать Тёмную Тень, но он мог направлять её. Помогать ей оставаться сосредоточенной и помнить, кто враг. Он должен был продолжать говорить и раздувать пламя. Возбуждение помогало Шинсо забыть о боли.       – Оно бы убило Токоями и меня. Какой потерей это бы стало. Давай покажем миру, кто тут настоящий герой номер один. Давай на полную. Само солнце должно бояться тебя. А никак не наоборот.       Тёмная Тень начала расти, и подставила свою шею, чтобы Хитоши мог на неё забраться. Ему нужно было держаться поближе. Помогать Тёмной Тени помнить её цель. Чем больше она росла, тем больше её обжигало солнце, и из её ран сочился дым.       И вот они уже взмыли над лесом, а крылья Тёмной Тени закрыли солнце. Гигантомахия повернулся к ним, и Хитоши впервые смог увидеть страх на его бездумном лице. Он покрепче вцепился в Тёмную Тень.       – За игрушки сумасшедшего парниши! – прокричал он.       – За игрушки сумасшедшего парниши! – вторила ему эхом Тёмная Тень.       Гигант проревел, словно животное, желая сказать другому хищнику держаться подальше от его территории. Тёмная Тень ответила тем, что бросилась на него. Тёмную Тень встретили кулаки гиганта, но она выросла слишком большой, чтобы её можно было отшвырнуть в сторону. В ответ Тёмная Тень вцепилась в Гигантомахию когтями и вырывала клювом куски мяса. Кровь дождём хлынула на Юуэй, и гигант попятился обратно в лес, окружавший школу, и Шинсо был вынужден держаться изо всех сил.       Когда когти Тёмной Тени прошлись по лицу гиганта, он отвлёкся на достаточное время, чтобы она смогла окутать его тьмой. Даже тогда Гигантомахия продолжил сражаться, и его нарастающая паника придавала его ударам больше силы. Тёмная Тень полетела. Даже при её содействии Хитоши с трудом удавалось держать её сосредоточенной и под контролем. Каждый удар от Гигантомахии ослаблял его хватку, и он уже чувствовал, как у него из носа течёт кровь. И всё же, он держался. Слишком многое зависело от этого. От него.       Когда они достигли океана, Шинсо услышал голос Токоями:       – Спасибо тебе, Хитоши. Спасибо и... прости меня. Прощай, мой друг.       Хитоши не был уверен, действительно ли Токоями говорил с ним или бредил от нарастающей боли.       – Мы... пришли сюда надирать задницы. А не... умирать, – выговорил он.       Наконец, они оказались достаточно далеко над океаном, чтобы сбросить гиганта. Его столкновение с водой подняло огромные войны. Тёмная Тень исчезла внутри Токоями, и тот упал следом за Гигантомахией. Он выжал из Тёмной Тени всё, что только можно, и этого было как раз достаточно. Хитоши потерял сознание перед тем, как удариться о поверхность воды.       Крылья Тёмной Тени закрыли солнце. Были в мире явления, какие-то чудеса, которые заставляли даже самых заклятых врагов забыть о своей борьбе на мгновение и просто в ужасе наблюдать за ними. Вид двух кайджу, выясняющих отношения, было как раз одним из таких. Изуку вычитал всё, что только мог о потере Токоями контроля за своей причудой в летнем лагере, но читать это одно, а лицезреть другое.       Некоторые явления были слишком громадными, чтобы их можно было в самом деле понять. Шинсо сравнивал Тёмную Тень с мифическим зверем. Изуку тогда решил, что Шинсо чересчур драматизирует, но теперь, кажется, перед Хитоши придётся извиниться. Если бы люди включили и кандидатуру Токоями в спор о том, кто был истинным асом класса 1-А – Тодороки или Бакуго, то       – За игрушки сумасшедшего парниши! – взвыла Тёмная Тень.       Битва между Тёмной Тенью и Гигантомахией была даже не битвой. Скорее схваткой между двумя природными стихиями. У Тёмной Тени... или Токоями хватило предусмотрительности перенести битву подальше от школы и в лес. Изуку было интересно, будет ли там после этого расти трава.       Затем Тёмная Тень в воздух, пока Гигантомахия был заключён в её животе.       – Нет! – вскрикнул Все за Одного.       Все за Одного был не в том положении, чтобы указывать Тёмной Тени, и она унесла Гигантомахию за горизонт.       – Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! – заладил Все за Одного и бессильно вдарил по металлической ограде. Изуку взглянул на архизлодея Японии, которому отдавали дань уважения все остальные злодеи, и видя, как тот бьётся в истерике, как малолетний гопник, не смог удержаться и засмеялся. Несмотря на боль в своей гниющей руке, несмотря на все разрушенные Все за Одного жизни, включая жизнь самого Изуку, несмотря на всех убитых им людей, несмотря на все тени, которые он заточил в своём разуме, включая, опять же, тень Изуку, несмотря на судьбу Наны и Ямады... Все за Одного был как никогда более смешон.       – Скажи мне, Все за Одного... в чём был смысл всего этого. Всей... этой... злодейской чуши. После всего... видеть, как всё это... рассыпается в прах? – захлёбываясь смехом, спросил его Изуку.       Все за Одного не любил, когда предметом шуток становился он сам, и Изуку сейчас увидел его насквозь. За всей этой поверхностной харизмой и хорошим настроением был лишь жестокий, самовлюблённый утырок, которому повезло родиться с сильнейшей причудой в мире.       Правая красная рука схватила Изуку за одежду, и Все за Одного поднял его над землёй.       – Всех, кого ты когда-либо любил. Всех, кого ты когда-либо встречал. Всех, кто знает твоё имя. Я убью их всех, – проревел Все за Одного.       Изуку плюнул ему в глаза.       Все за Одного зарычал и попытался вытереть плевок с лица.       – Нана... Ямада... простите меня, – сказал Изуку.       Красная рука отвалилась, когда причуда Оверхола была больше не в состоянии поддерживать её.       Попасть в Химико было бы практически невозможно даже при самых идеальных условиях. Пока он был на пороге смерти, у него было больше шансов погасить солнце. Так что даже заморачиваться с пистолетом ради чего-то, кроме как в роли бутафории, было бессмысленно. Вместо этого он сломал одну из пуль и смешал жидкость во рту со своей слюной. Он планировал убедить Химико заняться любовью в последний раз, но и так тоже сработало.       Как только трансформация спала и Все за Одного потерял контроль над телом, которое никогда ему не принадлежало, его осенило:       – Нет! Только не так! Только не так!       Когда Все за Одного падал, у Изуку как раз хватило силы, чтобы его поймать. Только глаза всё ещё были его, и он плакал:       – Ты не можешь так со мной поступить?! Ты хоть знаешь, кто я?! Сколько мне лет?! Я не хочу умирать! Не хочу! Не могу! Я не хочу, чтобы...       Глаза Все за Одного исчезли. Изуку сидел довольно долго, опасаясь, что даже малейшее движение позволит Все за Одного открыть второе дыхание. Когда он убедился, что монстр ушёл, он начал трясти Химико.       – Химико? Очнись. Прошу тебя!       Глаза Химико резко распахнулись, и они взвизгнула, а затем стукнула лбом по носу Изуку. Тот катался по земле, держась за нос, пока Тога отползала в сторону.       – Изуку-Изуку? Ты до чёртиков меня напугал. Какого... – сказала Химико, заметив отсутствие руки. – Ты что, просто сделал меня беспричудной?       Её голос был скорее недовольным, чем напуганным. Опять же, её и до этого не сильно волновала потеря руки.       Затем она заметила, что сделал Шигараки.       – Твоя рука...       – Томура...       Изуку заметил первые признаки внутреннего надлома на лице Химико. Она осторожно прикоснулась к его руке, и мёртвая кожа осыпалась.       – Я... Изуку-Изуку... Я... я не могу тебе помочь. Я... не думаю, что кто-то ещё может тебе помочь, – сказала она и вытащила нож. – Я не могу тебе помочь. Я... я могу лишь остановить это. Давай уйдём вместе. Даже если нас не станет, они никогда нас не забудут. Вставай. Дерись. Просто ради шоу.       Мидории удалось заставить себя подняться на ноги, хотя, казалось, малейшее движение может заставить его гниющую руку отвалиться. Он уже чувствовал, как некроз начинает съедать его грудь, пытаясь добраться до его сердца.       – Я не буду с тобой драться, – заявил он.       Химико вонзила нож в почерневшую руку. Не было ни боли, ни даже крови.       – Чувствуешь это? Ничто. Ничего не осталось. Ты хочешь уйти вот так? Как старый, больной человек?       – Я не буду драться, – повторил Изуку.       – Я убила Всемогущего.       Изуку почувствовал, что его как будто укололи в сердце иголкой.       – Что?       – Взорвала его к чертям причудой Оверхола. Не стоило ему начинать читать мне проповедь.       Изуку лишь покачал головой.       – Химико. Ты... Хватит этой чуши. Я... не буду с тобой драться, – Изуку достал свой телефон. – Тебе стоит это послушать.       Он включил аудиозапись. Из телефона донёсся голос Инко:       – Эта штука работает? Как мне...       – Просто говорите в него, – сказала Эри.       – Спасибо, дорогая... – поблагодарила Инко Эри перед тем, как продолжить. – Химико? Это Инко. Я... я надеюсь, что смогу сказать тебе это лично, но мне кажется, что Изуку найдёт тебя первым. Или ты найдёшь его.       Мать откашлялась.       – Я люблю тебя, Химико. Могу догадаться, что тебе говорила Икари. Что ты какое-то отвратительное, нежеланное чудовище, о котором лишь она заботится. Эта женщина... это существо было лживым чудовищем. Ты делала плохие вещи и вредила людям, но ты всё ещё заслуживаешь право быть любимой. Я тебя люблю и я тебя прощаю. Изуку тоже тебя прощает. И Тоши. Возвращайся домой. Ты не одинока. Мы тебе поможем. Не позволяй Икари разрушить тебя. Если больно, пусть болит, но со временем худшее пройдёт, и ты можешь начать чувствовать себя лучше.       – Можно я? – раздался голосок Эри на записи.       – Да, – голос матери Изуку показался охрипшим, как будто она вот-вот была готова расплакаться.       – Тога? Я... – Эри заколебалась, а затем набрала в рот воздуха и выпалила: – Я не хочу, чтобы ты умерла! Чисаки... он... Умирать больно! От этого везде болит! Это не твой друг! Там холодно, темно и всё болит! Ты не знаешь, где ты, и ты никого не можешь увидеть! Даже если ты просто хочешь пойти домой! Не умирай! Пожалуйста!       За всплеском эмоций Эри послышались всхлипывания, которые немного утихли, когда Инко её обняла. Затем трубку взял дедушка Эри и продолжил запись:       – Тога. Не думаю, что успел уже поблагодарить тебя за спасение Эри. Спасибо, что спасла мою внучку. Я у тебя в долгу. Позволь дать тебе взамен один совет. Не могу сказать, что до конца понимаю то, через что ты прошла, чтобы думать, что это единственный выход, но... Твоя жизнь принадлежит не тебе одной. Есть люди, которым ты дорога. Оставить их вот так... будет слишком эгоистично и трусливо. Ты имела дело с Чисаки и Все за Одного. Ты лучше этого.       Наконец, трубку передали Твайсу.       – Тога?! Забудь... То есть, вспомни, что я не сказал тебе... когда я сказал тебе, как убил кучу своих клонов.       – Чего?! – так и подскочила Инко.       – Мадам. Позвольте ему закончить, – вмешался дон.       – Я... я понятия не имею, оригинал ли я. Я думаю, что да... или может, думаю, что нет. После этого я очень боялся, что начну таять в любую секунду. Было так плохо, что я... подумывал выпилиться, но я... Тога. Тебе... тебе будет легче. Ты должна держаться, и со временем станет легче. Пока... пока ты жива, всё может стать лучше. Я... эм... Это... ну, это всё, что я хотел сказать.       – М-м-м... спасибо тебе, Твайс, – неуверенно поблагодарила его Инко и взяла трубку обратно: – Никто не бывает так плохо, как кажется. Я здесь. Мы все здесь... и... я скучаю, что тебя нет рядом. Я скучаю по тебе, Химико. Не уходи снова. Я... не знаю, сколько ещё я смогу вынести.       Мать Мидории затихла на минуту.       – Как это выключить? Что надо...       Запись закончилась.       Тога была побеждена. Вся воля сражаться из неё улетучилась, и она посмотрела на Изуку глазами мертвеца.       – Ты правда не будешь драться? – спросила ещё раз Химико.       – Нет...       – Ладно...       Химико подняла нож, но клинок был больше не направлен на Изуку. Но прежде, чем она успела вонзить его себе в грудь, Изуку перехватил его левой рукой. Сталь прорезала кожу, плоть и мышцы, но Изуку не выпускал лезвие. Даже когда почувствовал, как нож царапает кость.       – Отпусти! – закричала Тога и попыталась выдернуть нож из его хватки.       – Не отпущу! – проревел Изуку и смог вырвать нож из её рук перед тем, как заключить в объятия: – Я никогда не отпущу! Я люблю тебя! Живи! Живи ради меня и я обещаю, что ты никогда не будешь одинокой! Я буду здесь завтра! На следующей неделе! В следующем месяце! В следующем году! Я проживу ради тебя сотню лет, если придётся!       Химико попыталась его оттолкнуть, но у неё уже не осталось сил.       – Отпусти...       – Нет. Я... я не могу сделать этого без тебя, Химико. Ты нужна мне. Я люблю тебя. Я прощаю тебя. Прошу. Не оставляй меня одного. Мы... мы сможем пройти через это вместе.       Изуку не смог сдержать слёз, как и сама Химико.       – Мне больно, Изуку! Мне так больно! Ты должен был это остановить! Останови это! Прошу! Почему ты не остановишь всё это?!       Слишком часто словами было не передать то, что было действительно важно, и Изуку мог лишь обнять её крепче. Химико приобняла его своей рукой и плакала у него на груди.       – Я люблю тебя, – в перерывах между всхлипываниями сказала она.       – Я тоже тебя люблю.       Тут боль вызвала у Изуку конвульсии, и он оторвался от Химико. Почти вся кожа на его груди стала тёмно-серого цвета, и он мог лишь делать короткие болезненные вздохи. Химико опустилась на колени рядом с ним и попыталась помочь ему встать.       – Я... нам нужно... Исцеляющая Девочка! – воскликнула она.       Изуку покачал головой.       – Эри.       – Мы... у нас нет на это времени, – возразила Химико, и тут её озарило: – Курогири!       Тога схватила телефон Изуку и начала набирать номер Курогири. Ей потребовалось несколько попыток, потому что пользовалась неприученной левой рукой и её глаза застилали слёзы, но наконец, ей удалось.       – Курогири? Я... нам нужна помощь. Пожалуйста. Мы на крыше школы.       Едва слова слетели с её губ, как чёрно-фиолетовый туман начал окутывать них. Курогири ступил на крышу.       – Госпожа Тога, господин Мидория. Не могу не заметить, что у вас обоих не хватает рук. И причуд, – сказал он.       – Ты... ты должен доставить Изуку домой. К Эри! Она... она может его спасти! – взмолилась Химико.       – Должен ли? Почему я должен помогать моему врагу? Господин Мидория дал ясно понять, что не присоединится к нам, и он только что забил Томуру до полусмерти.       – Он... пытался... убить, – прошептал Изуку.       Химико встала и наставила нож на Курогири:       – Давай! Спаси его!       Под чёрно-фиолетовым туманом Курогири улыбался.       – А вам есть что сказать, господин Мидория?       – Я... пообещал жить. Не делайте меня... лжецом. Прошу. Мама и Химико... – начал Изуку и глянул на свою разлагающуюся руку: – Я... я хочу жить!       – Хороший ответ. Томура будет в ярости. Почему братья никогда не могут играть мирно? – вздохнул Курогири и открыл для них портал.       Химико помогла Изуку подняться, и он опёрся на её плечо.       – Госпожа Тога... Химико. Было приятно работать с Вами, и желаю Вам удачи во всех Ваших будущих начинаниях. Если станет слишком невыносимо, я приду за Вами. Скажите это и Эри тоже. Даже если мы разделены, я не бросаю своих детей, – сказал Курогири.       – Спасибо... мамочка Курогири, – поблагодарила его Химико.       – Рад помочь, – отозвался Курогири и похлопал Мидорию по плечу: – Приглядывайте за ней, иначе ответите передо мной. Кстати, это материнская забота. В отличие от Все за Одного, я серьёзно.       Изуку мог лишь кивнуть и ступить в портал, не зная, была ли это ловушка, которая выбросит их посреди океана, или нет.