Уроки любви

Елена Вот и настало утро понедельника. Одновременно и лучший и худший день недели. Менее чем через час, Елена будет сидеть за своей партой в классе Е6. Впервые после расставания они встретятся лицом к лицу. Она пережила начало их отношений, расставание, слухи, неизвестность, а теперь ей придётся столкнуться с 30 парами глаз, направленными на неё в полной тишине. А бежать некуда. Елена судорожно схватила Бонни за запястье. — Я туда не пойду. — В смысле не пойдешь? Ты должна пойти туда! — возразила Бонни, высвобождая свою руку из хватки и аккуратно сжимая в своих ладонях ладони подруги. Елена оторвалась от разглядывания своих ног и посмотрела девушке в глаза. В них была та же неуверенность, что и в её. Но решать что-то нужно было: они не могли весь день стоять на дороге. — Нас раскроют, я не справлюсь, ничего не скрою, я знаю это, — затараторила Гилберт, понижая голос до шёпота, пытаясь не дать панике отразиться на её лице или поведении. Бонни сильнее сжала её ладони в утешающем жесте. — Я знаю, что это будет очень сложно, но что бы сегодня ни произошло, ты должна будешь всё принять и вытерпеть. Ты не одна, я всегда рядом, помни это. Я верю, ты справишься. Елена немного улыбнулась и кивнула, почувствовав небольшое облегчение. Ей нельзя не справиться, если кто-то поймёт, что записки правдивы, для Деймона игра будет окончена. Она может защитить его только таким способом, и она это сделает. Всё, что нужно было сделать, это спокойно зайти в тот кабинет. Как она уже тысячу раз делала. Она должна весело переговариваться с Бонни, рыться в сумке в поисках домашней работы, сесть на своё место и приготовиться внимательно слушать учителя. Что может быть проще? — Может всё-таки не пойдём? — снова остановилась девушка, придержав Бонни за рукав, чтобы она остановилась, пока не показалась старшая школа Мистик-Фоллс. — Эй, ребята, подождите меня! Елена вздрогнула от неожиданного пронзительного голоса, раздавшегося за спиной. Услышав его, девушка всё же не спеша пошла по направлению к школе, но не оборачиваясь и оставляя честь провести ритуал «Доброе утро» Бонни. Девушка мысленно отсчитывала, сколько времени понадобится Кэролайн, чтобы вспомнить вечер пятницы. Три. Два. Один. — Серьёзно, Елена, это правда? Её голос выражал лишь искреннее любопытство, без намёка на злобу или зависть. Форбс положила руку на плечо Гилберт, и девушку тут же обдало запахом приторно-сладких духов. Насколько Елена знала легкомысленный и простодушный характер Кэролайн, можно было сказать, что узнай она правду про отношения учителя и ученицы, через 5 минут об этом знала бы вся школа, причем сама блондинка не испытывала бы даже угрызений совести. Поэтому секреты ей никогда не доверяли. — Нет, это неправда. И Кэролайн, клянусь Богом, если ты ещё раз выбесишь меня попытками узнать свежие подробности по поводу этой ерунды, для меня ты станешь не лучше тех сук, что доставали меня в пятницу. Елена перевела взгляд с одной подруги на другую и, усмехнувшись, прибавила шаг, не сожалея ни о чём сказанном. Ей надоело быть бедной овечкой. Пора становиться сильной. И быть таковой во всём. — Елена… Ну класс… — Стефан, у меня сейчас нет настроения разговаривать с тобой, — сказала девушка, поднимая руку в останавливающем жесте. Она продолжила идти, даже не удостоив парня взглядом. С ним было покончено. — Я просто хотел извиниться за… — За что? За то, что не верил мне? За то, что угрожал рассказать всем? — она все же развернулась и подбежала к нему так быстро, что волосы взлетели на ветру. — Да, за всё это. А ещё я понял, что был мудаком. — Жаль, что понял ты это только сейчас. Теперь уже слишком поздно. Она развернулась, чтобы уйти, но Стефан схватил её за руку. — Я просто был зол на него. — Но он ничего не сделал! — возразила Гилберт. — Нет, он просто вставил тебе, когда вы вместе читали Гамлета… — раздался незнакомый мужской голос, обладатель которого явно подслушивал их со Стефаном разговор. Вокруг раздался громкий смех. На глаза девушки навернулись слёзы и она, опустив голову, побежала ко входу в школу. Ни она, ни Стефан, вскоре нагнавший её, не знали, что говорить и что делать. — Елена, иди сюда, — раздался за спиной голос Бонни, не терпящий возражений. Не сказав ничего Стефану, девушка, опустив низко голову, стала пробираться сквозь толпу к подруге. Достигнув её, Беннет крепко схватила девушку за руку и повела к кабинету английского языка. Убеждения в том, что всё будет хорошо, не помогали. Чем ближе был заветный кабинет, тем больше не слушались ноги и тем больше сжимались внутренности. Ей было тяжело даже представить Деймона. Она так и шла, опустив голову вниз, разглядывая пол и думая о том, почему уборщик его так плохо моет. Лишь бы не думать о нём… — Шлюха… — раздался сбоку женский голос, и резко их с Бонни кто-то пихнул в стену. — Что за чёрт? — возмутилась мулатка тоном человека, готового в любую секунду броситься на обидчика с кулаками. Но кем бы ни была та девушка, она уже скрылась в толпе. Елена только слышала громкий смех вокруг, так как поднять глаза всё ещё было страшно. — Ты видишь его? — прошептала Елена, приглаживая волосы, чтобы они закрывали её лицо, словно вуалью. — Ты видишь Деймона? — одними губами произнесла она его имя, но Бонни поняла. — Пока что нет, но мы в коридоре, он может сидеть за своим столом. — Мы отвернёмся, когда вам захочется потрахаться, — прозвучал сверху насмешливый голос, который скорее всего принадлежал Тайлеру. Гилберт подняла голову и заметила, как он подмигнул ей. Беннет же толкнула его в грудь, заставляя отойти от них. — Заткнись, Тайлер! Он в ответ лишь разразился смехом, который подхватили еще несколько парней, стоящих рядом, и Елена почувствовала, словно из неё вышибли воздух, когда среди этих голосов она различила смех Мэтта. Обстановка накалялась, и девушка решила зайти в класс, на секунду замявшись на пороге, понимая, что сейчас они встретятся впервые за почти неделю. Однако, помявшись на пороге, девушка сделала шаг назад, неожиданно уткнувшись спиной в Бонни. — Ты должна зайти туда, — сказала девушка низким и серьёзным голосом. Елена глубоко вздохнула и толкнула дверь. … Деймона там не было. Вздох облегчения сорвался с её губ, и она более уверенной походкой направилась к своему столу, которая, впрочем, становилась менее пружинистой по мере того, как на неё устремлялись молчаливые взгляды. Но как только Гилберт бросила сумку на свою парту, её настиг вполне предсказуемый вопрос по поводу отсутствия мистера Сальваторе. Где же он? Деймон, где же ты? Беспокойство охватило её в считанные секунды и блокнот, что она держала в руках, неожиданно выпал. Тяжелый стук заставил всех, кто смотрел на неё, тихо засмеяться. Когда Елена нагнулась, чтобы подобрать упавшую вещь, она почувствовала себя маленьким ребёнком, над которым незаслуженно издеваются. Виски стали пульсировать, когда она поднялась и под насмешливыми взглядами одноклассников села таки за свою парту. — На какой теме мы остановились? — спросила Елена охрипшим голосом, понимая, что молчание только усугубит ее и так не стабильное моральное состояние. — О, — удивленно отозвалась Бонни, лениво листая страницы, — На самом деле, я никогда не запоминаю темы. Обычно это делаешь ты! Елена чувствовала себя сносно ровно 5 секунд, которые Бонни отвечала ей на вопрос. По истечении этого времени паника накатила удушливой волной. Его всё еще не было, хотя урок начался пару минут назад. Покосившись на дверь, девушка заметила, что многие в классе наблюдают за ней, а потому поспешно вернулась взглядом к блокноту, заставляя себя отвлечься на написание даты. Прошло еще 5 минут. Деймона всё не было. Участившееся, отяжелевшее дыхание Елены не укрылось от внимательного взора Бонни. Елена нервно постучала ручкой по столу, покачала ногой, прикусила губу, окинула взглядом группу людей, сидящих впереди и давящих смешки. Это. Было. НЕВЫНОСИМО. Несколько мгновений спустя в класс ворвался уже знакомый им учитель, который несколько раз заменял Деймона. Он бросил пальто на стул, словно тот принадлежал ему, и принялся расхаживать по классу, словно делала это уже сотни раз. Это был плохой знак. Это был очень плохой знак. — Доброе утро, Е6, я мистер Питерсон, хотя, полагаю, многие из вас уже знакомы со мной. Сегодня я буду заменять мистера Сальваторе… По классу пополз громкий шепот. Щелкнув ручкой по блокноту с такой силой, что на нём осталась вмятина, она вырвала листок и что-то на нём записала, передав потом записку Бонни. Не могу смириться с тем, что его нет. Бон, где он?! Бонни собралась писать ответ, как вдруг гомон класса был прерван скрипом открывающейся двери. Елена резко развернулась, надеясь всё же его увидеть, но, к её разочарованию и ужасу, в дверях стоял ее дядя Джон. Класс резко замолчал. — Елена, пройди, пожалуйста, за мной, — строго сказал он. По кабинету снова пополз шепот. Девушка вдруг почувствовала острый приступ клаустрофобии, ей стало казаться, что стены вот-вот раздавят ее тело и последнее, что она увидит, будут глаза ее дяди, в которые она продолжала неотрывно смотреть. Очнуться Гилберт заставило прикосновение к запястью. Рассеянно посмотрев на подругу, девушка кивнула в знак того, что принимает ее молчаливую поддержку. На ватных ногах Елена поднялась со своего места, и её взгляд тут же пересёкся со взглядом Стефана. В его глазах она видела несколько эмоций: сочувствие, растерянность, осуждение. Девушка испуганно отвела взгляд, испугавшись, что он увидит в нём страх и всё поймёт. Она так и не была до конца уверена, поверил ли он ей той ночью. Тогда он просто молча довёз её до дома и уехал, оставив девушку в ещё большей растерянности, чем она была до этого. Её надежды на то, что всё останется незамеченным, таяли с каждой секундой. Девушка подошла к своему дяде, прокручивая в голове возможные сценарии развития событий в ближайшие несколько минут. Что её ждёт? Допрос? Новости о том, что Деймон уже в тюрьме? Может, ей будут светить лампой в глаза с целью выяснения его местоположения? Может, кто-то, кроме Изабель, видел их вместе? Может, ей дадут с ним увидеться? Так много вопросов и такой маленький коридор для того, чтобы обдумать их все. Когда они с дядей свернули за угол, она поняла, что они направляются к кабинету отдыха для учителей. Итак, сейчас начнётся… что бы это ни было. В комнате в кресле уже сидел директор Локвуд. Елена мягко улыбнулась ему, подавив в себе желание сбежать. Миссис Локвуд приветственно кивнула ей и жестом предложила занять место рядом с собой. Молчание оглушало и вызывало в памяти воспоминания о том, как Деймон нашел ее здесь одну. Она вспомнила, как он пытался развеселить её, как смотрел и как поддерживал, в то время как её дядя пытался оградить её от этого. Деймон заполнил пустоту в её сердце и в её жизни. Он дарил ей силу, смелость, любовь, смех, и, прежде всего, решимость идти по этой жизни несмотря на все проблемы и невзгоды, преподносимые судьбой. — Я уверен, что ты знаешь, о чём пойдет речь, — сказал ей дядя, закрывая за собой дверь. Елена молчала. Она просто не знала, что сказать, с чего начать. Девушка медленно обвела взглядом всех присутствующих. Никто из них, судя по всему, не собирался начинать разговор. Все ждали, что она скажет. — Знаю, — сказала наконец Елена немного резким и хриплым голосом. — И я уверен, что ты понимаешь, что эти… слухи являются серьезным поводом для обвинения мистера Сальваторе, и нам нужно как можно быстрее разобраться в данной ситуации. Его слова были холодными и жесткими. Мужчина даже не пытался морально подготовить девушку к данной беседе. — Нам нужно, чтобы ты рассказала всё, что знаешь, — сказал Джон, наклонившись к племяннице, отчего на его лицо легли неровные тени. Елена металась взглядом от одного человека к другому, пытаясь успокоить дыхание. — Правда в том… — начала она, вдруг осознав, что горло совсем пересохло, — … правда в том, что говорить мне нечего. — Что это значит, Елена? — спросила миссис Локвуд, сложив руки на груди и наклонив голову, с интересом наблюдая за школьницей. — То и значит, миссис Локвуд. Мне нечего вам сказать, потому что всё, что написано в записках — ложь. В этот момент дверь неожиданно распахнулась. Елена последовала примеру дяди и директора, и повернула голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Однако, буквально через секунду лицо девушки исказилось так, словно она съела целый лимон. В дверях стояла Изабель Флемминг собственной персоной. — О боже, я вам помешала? — спросила она, положив руку на грудь в поддельном смущении, однако Елена понимала, что женщина прекрасно осведомлена о том, что тут происходит. Девушка вцепилась в подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Мы проинформируем учителей о сложившейся ситуации немного позже, мисс Флемминг. Пока что вам не о чем беспокоиться, — спокойно ответил ей дядя Джон. Что?! Они собираются рассказать об этом всем учителям?! Елена тихо застонала, но, к ее счастью, этого никто не услышал. В это время Изабель активно применяла свои актерские таланты. Вот ее брови удивленно поползли вверх, рука прикрыла рот в поддельном изумлении, и даже взгляд, которым женщина одарила девушку, если не присматриваться, можно было назвать сочувствующим. Елена же прожигала мисс Флемминг взглядом, каким одаривают человека, намеренно разрушившего чьё-то счастье. — Надеюсь, речь идет не о записках, слухи о которых распространились уже по всей школе? — спросила Изабель, удивляя всех. Женщина теперь выглядело озабоченно, словно ее и вправду волновало положение, в котором оказалась Елена. Однако, стоило отдать ей должное, играла она весьма убедительно. — На самом деле, о них, — нехотя признался дядя Джон, неожиданно указывая на свободное кресло, тем самым приглашая принять участие в «допросе». Елена обреченно вздохнула и перевела взгляд на свою обувь. Глаза наполнились слезами, но девушка применила всю свою силу воли, чтобы не расплакаться. — Раз я в какой-то мере осведомлена о сложившейся ситуации, позвольте мне высказать своё мнение, — сказала Изабель, игнорируя предложение сесть в кресло и проходя в центр так, чтобы все могли ее видеть. — Прошу вас, — утвердительно сказала миссис Локвуд, давая слово своей сотруднице. — Как бы неуместно было бы говорить это перед Еленой… — женщина заглянула ей в глаза и осмелилась обойти ее кресло и положить руку девушке на плечо. Елена дернулась, словно ее током ударили, и попыталась вырваться, но у Изабель, на удивление, оказалась крепкая хватка, — Я и мистер Сальваторе… мы встречаемся, и уже довольно давно. Прошу прощения, я не хотела, чтобы об этом узнали вот так, но, узнав про эти клеветнические записки, я подумала, что мисс Гилберт обвинят в том, чего на самом деле не было, и совесть не позволила мне больше молчать. Эти слухи — всего лишь чья-то нелепая выдумка, не требующие того внимания, что вы оказываете им сейчас. Наказывать нужно того, кто их распространил, а не мисс Гилберт. Уверяю вас, что написанное не соответствует действительности. В комнате повисла тишина. Елена снова смотрела в пол, стараясь не обращать внимания на руку, поглаживающую ее плечо почти с материнской нежностью. Найдя в себе силы, девушка немного развернулась и посмотрела на Изабель. Ее взгляд казался добрым и заботливым, но на дне зрачков плясали адские огни. Короткий обмен взглядами, ничего не значащий для других, но наполненный глубоким смыслом для них. Спустя несколько минут тишину нарушил тяжелый вздох Джона Гилберта. — И тем не менее… Я хотел бы услышать от Елены подтверждение того, что эти слухи ложны. Несмотря на ваше очень правдоподобное опровержение, мисс Флемминг, этот вопрос все еще остается очень серьезным. — Они ложные, — не выдержав, со злостью крикнула Елена. В ее голосе было столько обиды и злости, что она сама себя еле узнала, — Эти слухи распустил какой-то больной извращенец, которому нравится ради развлечения рушить судьбы других людей. Мистер Сальваторе — замечательный преподаватель, который, к тому же, оказывал мне моральную поддержку. Он знал, что такое потеря родителей и как ее пережить. И если его уволят за то, что он привел в норму мое психологическое состояние, то эта школа потеряет самого лучшего преподавателя, который когда-либо в ней работал. Елена замолчала и внутренне похвалила себя за то, что смогла, наконец, высказаться. Ее речь обескуражила каждого присутствующего в комнате человека. Они явно не ожидали, что она сможет постоять за себя, да еще и в такой манере. Однако, девушка гордилась собой. И даже смогла довольно улыбнуться, когда почувствовала, как Изабель ослабила свою хватку, а потом и вовсе отпустила ее плечо. — Хорошо, — сказала, наконец, миссис Локвуд, нервно потирая ладони, — Мисс Флемминг, спасибо за информацию, мы обязательно примем ее к рассмотрению. Тон женщины заставил мисс Флемминг попрощаться с присутствующими и покинуть помещение. Елена, снова увлеченно рассматривающая свою обувь, услышала только приглушенный стук каблуков, а затем и двери. В этой битве она победила. Победа была маленькой, но это не имело значения. — Я уверен, что ты говоришь правду, Елена, — сказал дядя Джон, обратив на себя внимание девушки, которая все еще немного рассеянно смотрела на дверь, — Ты молодая девушка, но я уверен, что ты понимаешь, в каких ситуациях нельзя ничего утаивать. И все же мы должны быть уверены. — Я сказала все, что тебе нужно было знать, дядя Джон. Повторю еще раз. Между нами ничего нет. К тому же, очевидно, что он встречается с мисс Флемминг. Уверена, если ты… если ты приведешь его сюда и спросишь то же самое, он подтвердит мои слова, — сказала Елена в спину дяде, который встал, чтобы сделать себе кофе. — На данный момент мистер Сальваторе подвергается допросу в полиции. Вернее, подвергался ему час назад, раз мисс Флемминг появилась здесь. Его отстранили от преподавания на следующие 2 недели. Но не только из-за этих обвинений. Девушка почувствовала дрожь во всем теле, когда приподнялась со своего кресла. — В смысле не только? — она резко прервалась — Почему он в полиции? Зачем вообще это нужно…? — Это было необходимо. Ситуацию следовало тщательно изучить, — невозмутимо ответил дядя Джон, потягивая кофе и с интересом оглядывая племянницу, которая стояла, дрожа, как лист на ветру. — Но это… это так… так несправедливо, — прошептала Елена севшим голосом, чувствуя, как руки миссис Локвуд бережно обнимают ее за плечи. — Я понимаю, что для тебя это тяжело, — ласково говорила женщина, поглаживая девушку по волосам, словно успокаивая маленького ребенка, — Но это нужно было сделать. Для твоей безопасности и безопасности остальных учеников. Елена заметила, как напрягся ее дядя, словно заметил кого-то неприятного, когда проходил мимо приоткрытой двери к окну, чтобы закрыть его, а потом развернулся и собирался выйти, приоткрыв дверь еще немного, но ровно на столько, чтобы он смог пройти. — Что случилось? — Елена попыталась перехватить Джона за руку, прежде чем тот вышел бы из кабинета, но, когда ей это не удалось, напрягла слух, чтобы узнать, что там происходило. — Если ты хочешь вернуться в класс, мы не будем препятствовать, но настоятельно рекомендуем остаться и заполнить несколько документов. Елена не слушала директора, медленно подходя к закрытой двери и одновременно прислушиваясь к тому, что за ней происходит. — Елена, отойди, пожалуйста, от двери. — Тебе придется подождать. Там все еще моя племянница… — Могу я сейчас вернуться в класс? — поспешно спросила девушка у миссис Локвуд. Ей срочно нужно было увидеть того таинственного человека, с которым разговаривал дядя Джон. — Пока что нет, нам еще нужно… Елена, наплевав на слова миссис Локвуд, резко открыла дверь. … От увиденного девушка чуть не упала в обморок. — Елена, возвращайся внутрь, — сказал дядя. Но она не могла. Она не могла оторвать взгляд от Деймона. Она не могла двигаться, не могла говорить, она могла только смотреть на него, отмечая синяки и бинты. На него, стоящего так близко, что стоило только протянуть руку и можно было коснуться его тела. Мужчина, судя по всему, был удивлен не меньше. Девушка заметила, что в его сразу пустых и холодных глазах зажегся огонь, который приковывал к себе взгляд, отвлекая от созерцания синяков и кровоподтеков, уродовавших некогда чистую алебастровую кожу. От осознания того, что ему пришлось пережить за это время, по спине девушки пробежал холодок. Она не могла спросить, откуда у него эти синяки. Она не могла сказать ему, что все в порядке. Она не могла дать ему понять, что знает, что Изабель с ним делает. Она не могла сказать, что все еще любит его. — Мы закончим в моем кабинете, — прервала мысли девушки миссис Локвуд. Ее слова дошли до девушки словно из-под толстого слоя воды, и, очнувшись от наваждения, она заметила, что ее дядя вполголоса разговаривает с полицейским, а второй стоит прямо за спиной Деймона. Она их даже не заметила. Ей отчаянно хотелось сказать что-то, что очистило бы его имя, но Елена боялась, что только ухудшит ситуацию. Ей казалось, что всю душу наизнанку вывернуло, когда он посмотрел ей в глаза. На краткий миг легкая улыбка вспыхнула на его губах. Он знал, что она ничего не может сделать, и дал ей понять это всего одним ободряющим взглядом. — Я люблю тебя, — подумала Елена, мысленно желая, чтобы он умел читать мысли. Моргнув пару раз, девушка все же ответила миссис Локвуд. Она не хотела уходить, она готова была разделить с Деймоном даже муки ада. Ничего не имело значения. Уж лучше быть с ним в аду, чем вообще без него. Когда они повернули за угол, девушка обернулась и последний раз посмотрела на Деймона, прежде чем того увели в кабинет. Как бы Елена не пыталась сдержаться, но как только они покинули корпус, слезы сами вырвались наружу. Миссис Локвуд достала небольшой платок и протянула его девушке. — Я не могу представить, как же тебе трудно, милая, — шептала женщина, легко обнимая девушку почти всю дорогу до кабинета. — Почему он весь в синяках? — спросила Елена, надеясь, что вопрос прозвучал достаточно невинно. Перед ее глазами вновь предстали иссиня-черные волосы учителя и почти такая же из-за синяков кожа. — Произошел неприятный инцидент, — ответила миссис Локвуд и открыла дверь, пропуская девушку в свой кабинет. Елена прошла внутрь и села на жесткое кожаное кресло, раздумывая, когда же все это закончится. — Все это неправда, миссис Локвуд, — прошептала Елена, удивленно смотря на директора. Девушка понимала, что, возможно, ее слова обернуться против нее, но сейчас она была слишком сильно морально истощена, чтобы всерьез задумываться о последствиях, — Мистер Сальваторе невиновен. Он не виновен, я клянусь… — … Это будет решать полиция, мисс Гилберт. Теперь давайте решим, хотите ли вы, чтобы мистер Сальваторе остался вашим преподавателем… Деймон Помимо похорон матери, сегодня должен был быть один из самых тяжелых и мучительных дней для мистера Сальваторе. Несмотря на то, что он встал раньше, чтобы вместе с Изабель продумать план защиты и веские доводы, его застал врасплох заявившийся в 8 утра наряд полиции, который должен был доставить его на допрос. Сам допрос проходил в весьма грубой и неприятной форме, и все же, труднее всего было стоять лицом к лицу с Еленой и не иметь возможности ни прикоснуться, ни поговорить. Да… это, определенно, была самая трудная часть сегодняшнего дня. Она смотрела на него… Боже, да даже если бы им можно было бы говорить, он бы не знал, что сказать. Состояние, в котором он находился, должно быть, ужаснуло ее. Тот факт, что он вообще был в школе, ужаснул ее. Несмотря на неожиданность, она довольно-таки хорошо справилась с эмоциями. Она не выдавала себя ничем, кроме печального взгляда. Но его можно было связать с чем угодно, да хоть с этими ужасными слухами, распространившимися по школе. Она знала, что Изабель была с ним, и понимает, что она может его шантажировать, ведь так? Дверь в корпус открылась… наконец-то. Деймон вполуха слушал о том, что его классную комнату обыскали, и теперь он может зайти за необходимыми вещами. Они говорили это таким тоном, словно он из своего кабинета мог сбежать. Хотя, Деймон бы не возражал. — Мы вам дадим 15 минут, — сказал один из полицейских, пропуская мужчину в корпус. Он был рад, что его не повели до самого кабинета, ибо хотелось размяться и побыть одному после целого дня сидения на стульях или креслах в машине, пока его перевозили с места на место в компании двух провожатых. Допрос продолжался долго. Сначала говорили с Джоном, потом с Изабель. Кстати, именно после допроса с ней и выяснилось, что она его… девушка. Тьфу, даже мысленно было противно такое произносить. Как бы мужчине не хотелось показать, как сильно бесят стиснутые челюсти и убийственные взгляды, но он продолжал улыбаться и создавать видимость того, что все в порядке. Но полицейским, видимо, было все равно. Их холодное отношение, на самом деле, с ним не связанное, никак не менялось. Невиновен, пока вина не доказана? Деймон еле сдержал ухмылку, стараясь встать из своего кресла так, чтобы не потревожить сломанные ребра. Джон ждал у его двери, выглядя при этом невероятно разгневанным и настроенным враждебно. И Сальваторе его понимал. В конце концов, дело касалось его племянницы, которая, как он считал, была испорчена его обаянием и манипуляциями  — популярное выражение, которым частенько на допросе бросалась полиция. Никто не проронил ни слова, когда Деймон вошел в кабинет. Мысленно он ожидал, что тут будет беспорядок, все вывернуто, листы валялись бы повсюду, но кабинет выглядел самым обычным образом. Как и всегда в конце рабочего дня. Отодвинутый стул, бумаги на партах, разбросанные ручки. Его стол был чист и опрятен. На самом деле, ему нужно было не так уж и много вещей. Он не входил в число тех людей, которые переносили на работу половину дома. Мужчина осторожно подошел к своему столу. — 15 минут, — повторил один из полицейских от двери, — Встретимся в учительской. Деймон не ответил. Он ждал, когда дверь закроется, и он достанет свои ключи, запасные ключи от квартиры, зарядку, несколько книг, которыми он баловался на перерывах… Неожиданно чья-то рука схватила его за плечо… Деймон резко обернулся, готовый защищаться, но был ошеломлен, когда не увидел никого, кроме… — Бонни, что ты делаешь? — взволнованно прошипел он, когда девушка вытащила ручку и лист бумаги. — Ваш адрес. Напишите! — приказала она, смотря ему прямо в глаза. Деймон сжал челюсть и левой рукой убрал ручку с бумагой. — Вы должны уйти, мисс Беннет. — Это для… — Не заставляйте меня повторять, — зашипел он, яростно смотря на девушку и удивляясь тому, что той хватило смелости и глупости зайти сюда. Хотя, она была не виновата, ясное дело, ее попросила Елена. — Это для Елены! — закончила девушка и сунула ему в руку ручку, — Позвольте ей найти вас. Деймон не доверял ей. Ни капли не доверял. — Ты хочешь позволить половине учеников школы найти меня. Бонни, пожалуйста, уходи. Его эмоциональное состояние было на грани срыва. — Я бы никогда этого не сделала. Это для моей лучшей подруги. Она в дерьме, мистер Сальваторе. Елена нуждается в вас. Ее слова поразили сердце мужчины. Он смотрел на нее несколько мгновений, но все же принял ручку и взял листик. Покачав головой, он снова отдал их Бонни. — Пиши, я не умею левой. — Хорошо, — ответила Бонни дрожащим голосом. Все то время, что она записывала его адрес, Деймон не отводил взгляда от двери. — Записала? — Записала, — ответила Бонни, делая какие-то пометки. — Мне нужен твой номер, Бонни. Мы с ней не можем общаться напрямую. — Я его написала. Мы знаем об Изабель, — тихо сказала девушка, замечая, как учитель облегченно вздохнул. Деймон услышал то, что хотел. Бонни дала ему свой номер. — Теперь уходи. Быстро. — Хорошо. — Не позволяй Елене приходить ко мне, пока я не скажу, что это безопасно. — Да, сэр, — сказала девушка и, засунув бумажку в карман пальто, поспешила к двери. Деймону не нужно было напоминать об осторожности. Девушка внимательно следила за всеми, кто проходил мимо кабинета. Она не оглянулась и не попрощалась, улучив момент и тихо выскользнув из класса. Он последовал ее примеру, забирая оставшиеся вещи и спеша на выход. В коридоре он заметил Бонни, поворачивающую за угол и еще нескольких учеников, которые шли в его сторону. Никто ничего не заметил. — Все забрал? — спросил офицер, как только Сальваторе зашел в учительскую. — Вроде все, — рассеянно ответил Деймон, размышляя над тем, как незаметно встретиться с Еленой. Ему просто нужно ждать и наблюдать.