Соколиный крик

Мсье Жарцов, как его теперь величали коллеги-французы, или И-л-и-а, как с трудом произносили швейцарские друзья, считал себя счастливым человеком. К своим тридцати двум он разжился должностью заместителя директора по финансам, скромным счётом в банке и почти выплатил ипотеку за дом в пригороде Санкт-Галлена. За годы работы он снискал репутацию умного и обязательного сотрудника и помимо этого хорошо ладил с коллегами. Что, в принципе, было нормой для обычного беты. Необычным же казалось то, что у беты-Ильи был сын. Многие считали это везением, но сам он знал, что ребёнок дался непросто: пришлось пройти через годы неудачных попыток и в итоге через процедуры репродуктивного центра, которые обеспечили искусственное зачатие. Серж, малыш-бета, был копией отца, его гордостью и отрадой. Ещё по-детски нежный, он казался умным не по годам и ко всему прочему рос полиглотом. В семье разговаривали и на русском, и на немецком, и изредка тренировали французский, отчего фразы малыша часто превращались в забавную мешанину из слов и правил разных языков. Пришлось даже нанимать преподавателя, чтобы вернуть его речи грамотность. А ещё у Ильи был очень красивый муж. Сова к тридцати трём обзавёлся первой проседью, пришёл от этого в ужас и теперь красился в нежный светлый оттенок. Лицо с возрастом стало ещё более точёным, скуластым, Сова постоянно делал какие-то примочки, борясь с мешками под глазами и первыми возрастными морщинами. Которые Илья совсем не замечал и обращал внимание, только когда Сова громогласно начинал на них жаловаться. Илья любил его руки. На правой, почему-то только на одной правой, иногда набухали вены, Илье нравилось касаться и пережимать их, ловя пульс, хотя Сова сердился. Но никогда не мешал и не одёргивал руку. Илья любил возвращаться домой. Любил получать ласковый быстрый поцелуй, вот совсем как сейчас, и…  — Ты на время смотрел? Опять допоздна просидел в своём душном офисе?! Я же тебе писал! Илья выдохнул. Дом, милый дом. — Привет, дорогой. Серёжа ещё не спит? — спросил он, удивившись, что сын не выбежал его встречать. Боря отступил, позволяя Илье войти. Оглянулся и засунул палец в рот, подгрызая ноготь. Дурацкая привычка, которая сразу выдавала его волнение. — Красавчик смотрит вечернюю порцию мультиков, — объяснил он. — На ужин равиоли. Пошли, поешь. — Ага. Равиоли — это вареники? — Да. Слово забыл. Пахло очень вкусно. Илья скинул ботинки и с наслаждением подвигал пальцами: новая пара оказалась тесноватой. У Совы вдруг сделалось такое странное лицо, он скривился и застонал, а потом приблизился и увлёк в страстный поцелуй. Илья утонул в душных объятиях, не понимая, что такое случилось с мужем. — Я тебе люблю, — прошептал Боря, отрываясь. — Сова, что на тебя нашло? — улыбнулся Илья. Он не привык к таким бурным проявлениям чувств. Боря кончиками пальцев потрогал его губы, а потом молча развернулся и утопал на кухню. Илья первым делом заглянул к сыну и перекинулся с ним дежурными «привет» и «как дела». Малой с увлечением рисовал что-то в альбоме и почти не обращал внимания на мультик. — Это я, ты и папа, — сын показал рисунок. Илья рассмотрел, что у Совы почему-то розовые волосы, и усмехнулся: художником Серёже точно не стать. — А это? — он ткнул пальцем в малопонятную каракулю. — А это моя мечта. Собака. Или братик. Я ещё не решил. — Хочешь собаку? — растерялся Илья. — Чтобы было с кем играть. Когда Серёже исполнилось три, Сова заявил, что раз мечту Ильи он исполнил — родил ему сына, то теперь пора исполнять мечту самого Совы. Илья согласился, что это справедливо. И спустя полгода они нашли деньги и вложились в кофейню на окраине района. Место было не самым оживлённым, но по вечерам туда стягивался народ с округи, и бизнес кое-как шёл. Владелец заведения, пожилой бета Морис, вздохнул с облегчением и спустя какое-то время почти полностью передал управление кофейней молодому и бойкому Сове. И тот со временем захотел изменений. Устал, что из месяца в месяц они едва выходят на скромную прибыль, и начал продумывать варианты. — Как прошла аттестация? — спросил Илья, с аппетитом уплетая вареники. Идея Совы заключалась в том, чтобы купить франшизу, права на использование логотипа и бизнес-процессов одного успешного немецкого бренда. Морис с опаской отнесся к затее, но подключился Илья, и спустя месяц расчётов и обсуждений они решили попробовать. Стандартизация процессов должна была удешевить поставки, а расширение ассортимента и известная марка — привлечь новых клиентов. Вот только франшизу, конечно, давали не всем подряд. Нужно было соответствовать требованиям корпорации. И пройти аттестацию. — Хорошо, — Боря почему-то не лучился радостью. — Приехала целая комиссия. — И? Они ведь уже одобрили и бизнес-план, и вообще… — Каждый угол обшарили. Им, вроде, понравилось помещение. Из замечаний — грязный потолок, нужно будет красить. И ещё бариста так переволновался, что умудрился рассыпать кофе… — Сова вздохнул и хмуро уставился куда-то вбок. — Их трое приехало. Два беты и альфа. Представляешь, ему всего двадцать восемь, а он уже у них начальник. Ненавижу такое. Вымораживает. — Ну, это же нормально. Для альфы. — Всё равно не честно. — Это он будет принимать окончательное решение? — уточнил Илья и полушутливо добавил: — Ну что, сумел его обаять? Сова ничего не ответил. …Вечер растянулся. Илья доел и перемыл посуду, потом зашёл к Красавчику и нарисовал ему нормальную собаку. Перед сном сын потребовал сказку, и Илья достал с полки «Путешествие Нильса с дикими гусями», которое сейчас ему читал. После того, как сын наконец-то засопел, наскоро принял душ и поспешил к Сове, который до сих пор не спал и дожидался его. — Устал? — уточнил Илья, хотя Сова напряженно таращился и лихорадочно мял наволочку. — Иди ко мне, — позвал муж, откидывая одеяло, под которым оказался полностью обнаженным и уже возбуждённым. Илья залюбовался белой кожей, контуром подтянутого тела и с удовольствием подался вперёд, сразу ловя губами губы для первого, пока ещё пробного поцелуя. — Как хочешь: сверху или снизу? Или обойдёмся лайт-версией? — привычно уточнил он, и Сова сам потянул его на себя. — Снизу, — хрипло ответил омега. — Я уже. Я готов. Хочу тебя. Илья довольно заулыбался, возбуждаясь от одного только предвкушения. За одиннадцать лет совместной жизни с омегой, он выучил его тело, знал все чувствительные местечки и любимые позы. Когда-то давно он сам предложил меняться ролями, страшно удивив и взбудоражив омегу, и теперь они иногда экспериментировали. Но Илья всё равно больше всего любил, когда Боря сам тянулся к нему, как сейчас, отдавался так охотно, так жадно льнул, что Илья каждой клеточкой ощущал себя нужным и любимым. Несмотря на отличный секс, Боря всё равно остался напряженным. — Ну, теперь рассказывай, — распорядился Илья. Он не выключил ночник и хорошо видел желтые отсветы в широко распахнутых глазах мужа. — Что?  — Всё, что тебя сейчас мучает. Сова повернулся к нему, коснувшись рукой груди, и очень серьёзно спросил: — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? Что я с тобой и я твой? — Сова, ты меня пугаешь. — Сокол. Пожалуйста. Что-то в просьбе было такое, что Илья решил не ёрничать. — Да, я знаю. Я тоже тебя люблю. И я тоже твой. Боря нашарил его ладонь под одеялом, притянул к лицу и зачем-то шумно втянул запах кожи у запястья. — Тот альфа, — с трудом выдавил он. — Ханс. Чёртов немецкий белый воротничок. — Он тебе не нравится? — попробовал помочь Илья, а потом до него дошло: — Или?.. Нравится? — Его запах, — повинился Боря. — Я… Я никогда такого не ощущал. Чтобы так сильно. Ты бета, тебе сложно это понять. Но чёртов запах. Он немного похож на твой, но насыщеннее раз в десять. И это невыносимо. — Тебе трудно находится с ним рядом? — Да. Запах… Он же включает процессы в теле. Я не нарочно. Оно само, от этого запаха я возбуждаюсь, и это ужасно мешает. Мысли путаются. Сова нахмурился и отвёл взгляд. Илья перехватил его руку и поцеловал пальцы. — Попроси его воспользоваться блокатором. Думаю, в вашей ситуации это будет уместно. — Да, уже. Вот только эта штука работает в обе стороны. Он сегодня сразу подошёл ко мне. С таким видом… Но я ему тут же кольцо под нос сунул. Чтобы понял, что ему ничего не светит, чтобы не лез. Не смел лезть. Он удивился, конечно, а потом спросил, почему не чувствует на мне запаха альфы. — Но я бета. — Я так ему и сказал. И этот Ханс так противно заулыбался. Как будто… Сука. Не пойду завтра. Останусь дома. Пусть Морис сам разбирается. — Но ты должен… — Ну, давай, ещё и ты меня заставляй! — вскрикнул Сова, но сразу осёкся и снова шёпотом добавил: — Ты не понимаешь… Что если я не удержусь? Что если… Сокол, мне так страшно. Сова прижался теснее, и Илья погладил его по спине. — Он же скоро уедет? И всё будет как прежде. Просто нужно перетерпеть. Постараться не наделать глупостей. — Сокол, запах — это же первый признак. Как у родителей… Я этого не хочу, мне это не нужно, но что если… — Нет, — прервал его Илья, у которого внутри отчетливо похолодело от догадки. — Ты же со мной. И ты сегодня вернулся ко мне. Нет. — Я тоже так думаю, — согласился Сова, расслабляясь. — Ладно. Давай спать. Я завтра первый делом в аптеку, обольюсь с ног до головы блокатором. И попрошу Мориса, чтобы всегда был рядом. Чтобы не оставлял нас наедине. — Я приеду в обед, — пообещал Илья. — Съездим куда-нибудь поесть, а заодно и посмотрим, как всё идёт. — А вдруг он разозлится? И не аттестует кофейню? — спохватился Боря. — Может мне стоит проявить некоторую лояльность, пока он не подпишет документы? — Сова, блин, — рассердился Илья, хотя совсем не хотел. — Лояльность? Ты серьёзно? — Чёрт. Ладно. Пусть Морис вокруг них крутится. А ты обязательно приезжай. Да, это хорошая идея.